Дом Дорментайре определённо переживал свой упадок…

По крайней мере, в сравнении с их расцветом.

Дорментайре были влиятельной европейской аристократической семьёй, достигшей пика примерно в 1700-х годах.

Они обладали сильным влиянием в Испании и на полуострове Италия, и, хотя они не достигли высот семьи Медичи, они сами по себе могли похвастаться значительной славой.

Даже сейчас, после того как время аристократов прошло, они умело ориентировались по волнам индустрии и вели экономику новым путём, чтобы удерживать хватку на мощи семьи.

Однако они определённо не демонстрировали своё желание властвовать над миром. Они сдерживались, но никто никак не мог по ошибке не принять во внимание их мощь, которой они обладали в мире экономики.

Казалось, словно они пытались захватить всё, что могли, и притянуть это к себе.

И теперь…

Человек, носивший имя «Дорментайре», пытался протянуть длинные лапы их влияния к Америке.

Не во благо дома Дорментайре, вовсе нет… Лишь ради своего собственного ничтожного желания отомстить.

⇔

Где-то на восточном побережье.

В здании у гавани.

В комнате, которая служила базой Отдела Расследований, находился человек, который был основательно раздражён.

— Дерьмо! Блять! Чёрт побери, какого хуя творится?! – проревел Виктор Талботт, потирая свои виски. – Какого хрена Дорментайре вовлечены в это?!

Виктор вспомнил то, что увидел в полдень, когда закричал.

Во время своего расследования нападения гидросамолётов на Манхэттен он обнаружил герб Дорментайре на некоем подозрительном судне, которое он изучал.

Дом Дорментайре был аристократической семьёй, на которую Виктор работал до того, как стал бессмертным, в качестве их личного алхимика.

Шумиха 1711 года в конечном итоге привела к тому, что Виктор испил вино бессмертия.

События произошли в провинциальном портовом городке Лотто Валентино, и дом Дорментайре был глубоко вовлечён в них за сценой.

В некотором смысле справедливо будет сказать, что Дорментайре частично были истоком всего, что включало в себя бессмертных.

Это судно, принадлежащее дому Дорментайре, появилось в Нью-Йорке с ровно таким же узором песочных часов, что и двести лет назад.

Это и совершенно выходило за рамки всех предположений Виктора, и казалось столь важным, что могло опровергнуть все их теории до сих пор.

— Если нам не повезёт, это стоит за всеми теориями, которые мы составили… Если в итоге они окажутся связаны с этим, тогда мы больше не имеем дело с простым инцидентом в пределах страны.

Когда его злобные крики обернулись стонами, другой мужской голос послышался в комнате.

— А… ещё нельзя сказать точно, часть ли они того же дела… – сказал один из его подчинённых – Билл Салливан.

Даже он казался практически уверенным в том, что Дорментайре были вовлечены, но для начала ему нужно было успокоить Виктора. Он сказал то, что сказал, чтобы утихомирить мужчину, однако…

— Это никак не может быть совпадение. Плюс это само по себе будет адом, если они не вовлечены во всё это.

— М-м… Что вы имеете в виду?

— Смотри, если они выпячивают этот знак песочных часов, то в девяти из десяти случаев значит, что они собираются провернуть нечто масштабное! И также это не приведёт ни к чему хорошему! – объявил Виктор своему подчинённому, обхватив голову руками. – Если это не имеет отношения к бессмертным, нам придётся разбираться с дерьмом в десять раз больше. Один наш департамент не сможет справиться с этим. Дерьмо…. Я думал, их дела пошли на спад, так что почему они показываются именно сейчас? Словно они смеются надо мной…

Выражение лица Виктора внезапно стало серьёзнее, когда он восстановил самообладание и начал бормотать себе под нос.

— …На самом деле, они действительно могут смеяться надо мной. Если кто-то и будет заниматься подобным, так это Дорментайре.

— А… Такое чувство, что вы думаете о ком-то конкретном…

— Не надо лезть в моё прошлое, – сказал Виктор, отчитывая своего подчинённого, глубоко задумавшись.

В этот самый момент дверь в комнату распахнулась.

На пороге показался другой подчинённый Виктора – Дональд Браун.

— Вице-президент, мы общались с другими отделами, и всплыло одно имя. Мы нашли парня, чья фамилия Дорментайре.

— Я так и знал! Чья группировка?!

— Рунората. Они также могут быть связаны с Хьюи.

— Какого…

От этого заявления Виктор лишился дара речи.

Он предполагал, что это может быть группа Хьюи, или остатки группы Сциларда, или даже Майза благодаря его глубоким связям с ними в Лотто Валентино.

Он даже надеялся, что это так.

Но исход оказался худшим из всех возможных – они были связаны с семьёй Рунората.

Семья Рунората, независимо от своей родословной, в настоящий момент укоренилась в Америке.

Даже если они отследят предков Бартоло, там не было и подобия связи с Дорментайре или Лотто Валентино.

Тот факт, что крупная независимая семья вроде Рунорана объединила силы с влиятельными европейскими аристократами вроде Дорментайре – несмотря на их недавний спад – был не менее чем кошмаром для Виктора.

Одна из сильнейших преступных семей страны теперь обладала прямыми связями с Европой через Дорментайре, и это ещё не добавляя в эту смесь бессмертных.

Виктор представил худший из возможных сценариев, уверенный в том, что ничем хорошим это не кончится.

— Эй… они никак не могут быть связаны с другими семьями помимо Рунората, не так ли?.. С Коза Ностра?..

Коза Ностра.

С итальянского оно переводилось как «наши вещи» и служило названием гигантской преступной организации. Италия и Америка обладали своими собственными вариантами.

В отличие от гангстера Аль Капоне, чьё имя взбудоражило всю Америку, Коза Ностра Лаки Лучано тихо скрывала себя в подполье.

Не привлекая к себе ненужного внимания, Лучано создал крепкую банду в тенях, используя всевозможные трюки и методы.

Благодаря этому Отдел Расследований в любом случае не мог сделать этой банде практически ничего. Если вдобавок к этому Дорментайре сформировали связи с ними, становилось очевидно, что небольшого подразделения Виктора будет совершенно недостаточно.

Но Дональд покачал головой, услышав об идее связи с крупнейшей бандой Америки.

— Мы всё ещё ведём расследование, но в настоящий момент мы подтвердили существование кого-то с фамилией Дорментайре только в семье Рунората.

— Ну, и почему мы не осознавали этого до сих пор?! Какие у него связи?! – Виктор звучал так, будто испытывал справедливое облегчение, а его голос восстановил прежнюю силу.

— Похоже, он связался с ними лишь недавно. Даже в их организации он не так известен, – сказал Дональд, протягивая доклад.

Виктор просмотрел документы, и внезапно его глаза сощурились.

— Мелви Дорментайре… Так он дилер?

— Да. Он недавно получил эту позицию, и он займёт роль дилера Рунората на вечеринке в казино.

— Хотя я был уверен, что Карлотта будет главной дилеркой.

— А… эта милая дилерка из казино на базе Рунората?

— Ага. Однажды я ходил туда под прикрытием, но она увидела меня насквозь и тут же вышвырнула прочь. Она чертовски проницательна, – серьёзно сказал Виктор.

Билл и Дональд просто переглянулись, а затем виновато ответили:

— Ух… Не думаю, что она столь великолепна, сэр. Скорее, дело в том, что вам совершенно не хватает навыков, необходимых для того, чтобы проводить слежку под прикрытием.

— …И мы получили много жалоб из других отделов о том, что мы лезем на участки под их юрисдикцией…

— Заткнитесь! Если эта вечеринка в казино случится, потому что Рунората и банда Хьюи в сговоре, это абсолютно точно наша юрисдикция!.. То есть в тот раз это был ложный след, но в сейчас всё по-настоящему.

Виктор хлопнул документами по ближайшему столу, стиснув зубы из-за критики своих подчинённых.

— В любом случае найдите всё, что сможете, на этого ублюдка Мелви Дорментайре. Я хочу знать всё. Я хочу знать, что он думает о своей первой девушке и насколько жёсткая у него подушка! Всё!

После того, как он отдал свои приказы и его подчинённые покинули комнату, Виктор вновь оглянулся на стопку информации.

— Мелви Дорментайре… Интересно, её ли он потомок… – сказал Виктор, вспоминая девушку из семьи Дорментайре, к которой однажды испытывал чувства.

Мужчина яростно покачал головой из стороны в сторону.

— Чёрт побери, ты не можешь вовлекать в это свои личные чувства. Ты знаешь это.

Он хлопнул руками по своему лицу и пробормотал себе под нос.

— Но… эта вечеринка в казино Копья Ра…

Он получил информацию об этой вечеринке некоторое время назад.

При нормальных обстоятельствах они бы отправили отряд полиции в казино и окружили наиболее известных гангстеров одним махом, но в этот раз они не могли поступить так.

Вечеринка была возможностью для Отдела Расследований узнать больше о бессмертных и том, как они связаны, так что они хотели собрать любую информацию, которую могли. И всё же, даже если бы дело было не в этом, на них со всех сторон давили, чтобы они оставили Рунората в покое.

Также существовал фактор того, что несколько богатых личностей будут там. Они всё ещё обладали мощью, несмотря на состояние экономики, и, скорее всего, у них были связи с представителями правительства и полицией.

Виктора раздражало это давление, но он планировал принять это, поставив в приоритет работу организации как единого целого, однако…

— Если вовлечены Дорментайре, это другая история.

Что-то связанное с бессмертными случится в казино Копья Ра.

Больше это не было гипотезой, а неоспоримым фактом. Или так это воспринимал Виктор.

Совпадений не существует, когда дело касается Дорментайре.

Они определённо послали этого дилера в семью Рунората с какой-то целью.

— Меня не ебут их связи. Меня не волнует, если это Хьюи, мафия, каморра и Дорментайре.

— Я преподам им урок, который они никогда не забудут, о том, что это значит – нарушать покой в этих краях.

⇔

Где-то в Нью-Йорке – Складской подвал.

Ещё пару лет назад это место имело довольно важное значение.

Оно находилось на отшибе Нью-Йорка.

И целью этого подвального помещения определённого склада было хранение контрабандного спиртного.

Там находилось три маленьких стола, что превращало половину склада в спикизи в поздние года сухого закона.

Что касается бара, атмосфера тут царила довольно мрачная и безвкусная, и потолок был настолько низким, что голова высокого человека задевала бы его.

Подземная комната была оборудована барной стойкой, хотя это было лишь для проформы, и несколькими оголёнными лампочками.

В настоящее время, когда сухой закон был отменён, множество теперь уже пустых бочек выстроились у стены, и паутина протягивалась между ними и потолком, даже хотя владелец уже давно оставил их.

Благодаря Депрессии компания, владеющая складом, закрыла свои двери, и пыльный подвал должен был быть забыт до восстановления экономики, однако…

Теперь слабый свет освещал наполовину разрушенный погреб.

Прямо под мелькающей лампочкой находилась девушка в чёрном костюме.

Ей была Эннис, соседка Фиро и гомункул, созданная Сцилардом Квейтсом.

Она сидела на стуле, её руки сковали за спиной.

Ноги девушки в то же время связали колючей проволокой, чтобы она не смогла безрассудно бороться.

Зазубренности проволоки впивались в ткань её чёрных брюк и пронзали плоть под ними, но из-за её бессмертия крови на полу под ней не было.

Но хотя её тело не было ранено, её одежда была изорвана тут и там, а также сильно обгорела.

По-видимому, она была полностью в сознании, поскольку со своего места девушка уставилась на молодого человека, стоящего перед ней.

Скорее чем ненавистью или презрением её глаза были наполнены напряжённой осторожностью.

Молодой человек с надменной улыбкой открыл свой рот:

— Ох, как страшно. Пожалуйста, не смотрите на меня так.

Прямо сейчас в подвале находились только Эннис и молодой человек.

До того, как парень пришёл, множество мускулистых охранников наблюдали за ней.

Но они ушли в тот самый момент, как он появился, и сейчас они стояли на резерве на верхнем уровне склада.

Там была лишь одна дверь. Эннис решила, что они ушли, готовые к тому, что этот молодой человек скажет нечто, чего другим слышать не следует.

Подумав об этом, Эннис спросила парня перед собой:

— …Кто вы?

Это была не первая их встреча.

Они виделись в казино Фиро благодаря тому, что оказались в одном месте в одно и то же время.

Но они впервые беседовали друг с другом.

— Я присутствовал в казино Фиро Проченцо, помните? Я сказал, что меня зовут Мелви и что я дилер в казино семьи Рунората, – Мелви пожал плечами.

— Если вы тот, кем вы себя называете, – сказала Эннис, – я не могу придумать причин, которые объяснили бы то, почему вы похитили меня.

— Ох, правда? Вы удивитесь тому, сколько этому может быть объяснений. Например, что, если семья Рунората взяла в заложники члена семьи капо Мартиджо с целью уничтожить синдикат?

— Я обладаю некоторыми воспоминаниями о том, что семья Рунората – крупная преступная организация. Я не ощущаю нужды для столь окольных мер.

Эннис не могла представить, чтобы её похищение было лишь частью мафиозной войны.

Когда бандиты впервые атаковали апартаменты Фиро, они, не колеблясь ни секунды, использовали взрывчатку.

Если они намеревались убить её, она могла бы понять, но, если их намерением с самого начала было похитить её, нападавшие должны были знать, что Эннис бессмертна.

Вот почему она подозревала, что её текущее положение было связано с вопросами бессмертных, однако…

Мелви сплюнул прямой ответ на её вопрос.

— Ты «обладаешь воспоминаниями об этом», а? Это действительно твои воспоминания? Или воспоминания, которые Сцилард Квейтс передал тебе?

— …!

— Ох, или, может, это воспоминания кого-то, кого ты однажды поглотила? – тон Мелви стал довольно резким.

— Я знала это… вы…

Эннис собиралась подробнее расспросить его, но Мелви оборвал её.

— Моё лицо знакомо тебе? – вся вежливость исчезла из его голоса.

Эннис переварила его слова и вновь взглянула ему в лицо. У неё было такое чувство, словно она видела его где-то ранее, но девушка не могла чётко вспомнить его.

Она видела его в фильме или вроде того? Был ли он постоянным посетителем ресторана семьи Мартиджо?

Когда Эннис начала серьёзно обдумывать вопрос, Мелви скучающе цокнул языком.

— …Похоже, алхимик, которого ты поглотила, не уделял особого внимания людям.

— Что вы имеете в виду?

Она поглотила алхимика.

Это воспоминание было ключом, который пробудил вину, разъедающую её сознание.

Она не могла сбежать от этого, и она не ожидала прощения, и всё же она не получила никакого наказания.

Когда она была не более чем безэмоциональным инструментом, она совершила грех по приказу Сциларда.

Фиро и остальные снова и снова повторяли ей, что в этом не было её вины.

Но теперь, когда Эннис обладала эмоциями и знаниями, забыть об этом было для неё невероятно тяжёлой задачей.

Вот почему она на самом деле не хотела говорить о своём прошлом, и Фиро тоже не стал слишком часто поднимать эту тему, однако…

Этот человек перед ней ни о чём не заботясь прошёл прямиком в эту часть её сердца.

— На самом деле, всё просто. Если ты поглотила алхимика, который был на борту того корабля, моё лицо должно быть где-то в его воспоминаниях. Но, думаю, тот алхимик просто не помнил столь мелких деталей. В конце концов, они знали друг друга всего пару месяцев.

— Пару месяцев?..

— Хотя лицо, которое видел тот алхимик, было настоящим, а не моим. На самом деле, я сам не знаю, насколько мы идентичны.

Видя самоуничижительную улыбку Мелви, Эннис растерялась ещё сильнее.

О чём он вообще говорит?

Несколько сотен лет назад…

Это один из алхимиков с Адвена Авис?

Но в нём есть что-то странное.

Эннис нахмурилась.

— Ну, – сказал Мелви, – это не имеет никакого отношения к новорождённому гомункулу вроде тебя. Неважно, чьи лица ты помнишь.

— Кто вы? Как вы связаны со Сцилардом?

Мелви ответил легко, не колеблясь ни секунды.

— Я и есть Сцилард Квейтс.

— …? – Эннис была ошарашена странными словами Мелви.

— Или… я должен был стать им, технически говоря.

— Что… вы имеете в виду?

— Моё полное имя Мелви Дорментайре. Фамилия тебе о чём-то говорит?

— Дом Дорментайре!.. – инстинктивно ахнула Эннис.

Название семьи Дорментайре было в знаниях Эннис.

В её собственных воспоминаниях, поскольку она слышала о них множество раз от Сциларда.

«Они не более чем мои ступени. И всё же не теряй бдительность.»

«Как только мы сможем контролировать эту страну, мы сокрушим их без каких-либо препятствий на пути.»

Контролировать Соединённые Штаты Америки.

Это были слова человека с манией величия, но в то время они казались для Эннис совершенно реальными.

Сцилард определённо обладал мощью воплотить эти слова в реальность.

Когда он успешно изготовит полноценный эликсир бессмертия вместо неполной версии, он сможет воплотить свои амбиции.

Или так думала Эннис. Она была поистине рада, что до этого не дошло.

Сцилард был опасным человеком, достаточно опасным, чтобы даже гомункул вроде Эннис ощутила это.

Но человек перед ней говорил, что он должен был стать им – человеком со столь грозными амбициями.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, – Эннис, связанная на стуле, покачала головой.

Но Мелви поднял её подбородок своей рукой и поднёс своё лицо ближе к ней.

— Хорошо, тогда, гомункул. Подумай вот о чём. Думаешь, алхимик, которого ты поглотила, всё ещё жив внутри тебя?

— …! Что?..

— Это важный вопрос. Ты унаследовала все знания и воспоминания этого алхимика. Ты украла их все: что он чувствовал и когда, кого любил и кто унижал его – все эти воспоминания.

Мелви намеревался сказать всё это спокойным, собранным голосом, но в этот момент капля эмоций наполнила его голос, и парень не смог скрыть волнения в своём сердце.

— Что думаешь? Ты та же «ты», какой была до того, как поглотила его? Сможешь ли ты с высоко поднятой головой сказать, что у тебя та же личность... та же душа, что и раньше? Думаю, лучше поставить вопрос так.

— …

— …Ах, прости-прости. Думаю, я не смогу получить ответ от тебя, даже если спрошу. Ты ведь всё это время старалась игнорировать этот вопрос.

Мелви ослабил давление своих слов и вместо этого с неприятной улыбкой продолжил:

— Не спеши. Поразмышляй над этим столько дней, сколько потребуется. У нас предостаточно времени.

— …

— Беседа напоминает игру в мяч, знаешь ли. Если ты ответишь на мои вопросы, я отвечу на твои.

Он сделал несколько шагов в сторону лестницы, затем остановился и безэмоциональным голосом произнёс:

— Я был рождён как запасной Сцилард.

— Запасной?..

— Да, его замена. Или, может, лучше будет сказать «новый сосуд».

Всё ещё не в силах понять, что он имеет в виду, Эннис хотела подольше расспросить его, однако…

Когда Мелви обернулся и его глаза встретились с её собственными, слова застряли в горле.

В них не осталось легкомысленного ликования, виднеющегося в нём до сих пор.

Они были застойными бассейнами, заполненными бездонной тьмой.

Казалось, словно он презирал всё в этом мире, но его ненависть была сосредоточена лишь на одном человеке.

— Фиро Проченцо украл моё будущее. Он убил меня.

— О чём вы говорите?! Мистер Фиро не…

— Он поглотил Сциларда. На этом всё. Хотя я был уверен в том, что Майза сделал это. Я и подумать не мог, что ответственным окажется Фиро.

— Почему?..

Мелви спокойно ответил:

— Знаешь, я беспокоился о тебе куда больше, чем стоило бы, но… На это есть разные причины.

Эмоции вновь наполнили голос Мелви, и со слабой улыбкой он продолжил.

— Как думаешь, сколько лет я провёл, изучая тебя?

— А?..

— Сколько моих коллег, по-твоему, проскользнули в этот мелкий кабак, Альвеаре? Сколько, по-твоему, дней они провели, наблюдая за тобой?

— Что?!..

Лицо Эннис заметно побледнело, когда девушку потрясли иным образом, чем она ожидала.

Казалось, словно воспоминания о месте, где она проводила большую часть своего дня, вдруг лишились своих красок.

Когда он увидел лицо Эннис, губы Мелви удовлетворённо искривились.

— Мы проникли куда глубже, чем ты думаешь. Если ты считаешь это силой уровня Рунората, тебе стоит мыслить шире.

Мелви вновь направился в сторону лестницы, бросая угрозы в её сторону, словно он наслаждался этим.

— Ты тоже обладаешь бессмертным телом. Вот почему я могу причинить тебе столько боли, сколько пожелаю, и, позволь мне заметить, единственная причина, почему я ещё не сделал этого, заключается в том, что я джентльмен.

— Стойте, мы ещё не договорили…

— Я сказал тебе, не так ли? Беседа напоминает игру в мяч. Бросай и принимай. Если хочешь спросить меня о чём-то, хорошенько подумай над своим ответом. Это поможет мне и дальше быть к тебе добрее.

И затем, словно вспомнив что-то, он добавил:

— Ах, верно. Завтра тебя перевезут кое-куда ещё. В место получше. Тебе даже позволят пользоваться уборной и душем.

— …?

Разум Эннис наполнили сомнения.

Если её руки и ноги будут свободны, там появится бесчисленное множество шансов на побег.

Мелви не казался тем человеком, который будет относиться к её заключению столь легкомысленно.

Вскоре она получила ответ на свои опасения.

— Если сбежишь, я убью всех, кого поймали с тобой. Бессмертных или же нет.

— …!

Лицо её соседа по квартире, – Чеса, – тут же всплыло в мыслях Эннис.

В своём текущем положении она даже не могла убедиться, в безопасности ли он или нет, и девушка ощущала, как неприятный пот выступил на её спине.

— Чес не имеет к этому никакого отношения! Отпустите его!

— Ты дура, что ли? Я сказал, что убью «кого-то, не имеющего к этому никакого отношения» только если ты сбежишь, верно?

И он бросил ей в лицо ещё более мрачным фактом.

— И, если ты думаешь, что Чеслав Мэйер не умрёт, потому что он бессмертный, ты глубоко заблуждаешься. Я сказал тебе, не так ли? Я убью его независимо от того, бессмертный он или нет.

— Что… вы имеете в виду?

— Я также обладаю силой убивать бессмертных своей рукой. Вот о чём я говорю. И ты довольно хорошо знаешь о способе убить бессмертного, не так ли? – с ухмылкой сказал Мелви.

Эннис замерла, не в силах пошевелиться.

Она знала причину кома в своём горле.

Если верить его словам, он был полноценным бессмертным, а не незавершённым, или же был близок с кем-то таким.

Однако Эннис не могла решить, насколько она должна доверять ему.

На самом деле, Чеслав Мэйер даже не был похищен.

Но даже так её неспособность отрицать эту вероятность, казалось, сдерживала её куда крепче, чем наручники и цепи.

Из-за того, в каком положении она находилась сейчас, ей не была доступна свобода знать правду.

И поэтому Эннис осознала.

Были ли эти слова правдой или ложью, этот человек, – Мелви, – без капли жалости убьёт любого.

Одна эта черта определённо была такой же, как у Сциларда.

Это была единственное, что Эннис знала, наблюдая за тем, как Мелви смеётся, поднимаясь по лестнице.

Страх, что Фиро, Чес и другие пострадают даже сильнее вместе с яростью на саму себя за то, что она не могла ничего с этим сделать, давили на неё, словно чтобы сокрушить.

И всё, что она могла, это наблюдать за тем, как он отступает прочь.