1935 год – Чикаго.

— Вы нашли её?

— Нет, её здесь нет. Некоторые её личные вещи тоже пропали.

Множество мужчин и женщин в белом лихорадочно носились по хорошо организованной лаборатории.

Они находились в штаб-квартире Небулы – конгломерата, известного по всем Соединённым Штатам.

В отделе, наполненном ещё более секретной информацией, чем исследовательский и отдел разработки – в секции, посвящённой исследованию бессмертия.

Члены команды исследователей беспорядочно бегали по коридорам высокого здания, их лица были бледны, а в голосах слышалось отчаяние.

— Это плохо. В этот раз она и правда ушла?

— Иногда она не возвращается по полгода, когда подобное происходит.

Исследователи ворчали, а их лица были определением термина «сыты по горло».

— Она и без этого вечно устраивала беспорядок, что же она может натворить в подобном состоянии?

Мужчина не мог скрыть своего раздражения, возрастающего из-за его нетерпеливости. Он как раз собирался продолжить, когда другой исследователь прервал его.

— Она оставила записку!

— Где?!

— На… на стойке регистрации. Секретарша сказала, что не поняла её, и казалась действительно растерянной…

— Почему она оставила её там?!

Все исследователи схватились за головы, спросив посланника, словно готовясь волосы на голове рвать.

— Но как ты это узнал? Она написала что-то по поводу этого отдела?

— Ух, ну… – неуверенно начал парень, но внезапно мужчина постарше, который всё ещё выглядел очень молодо, высунулся из-за него.

— Ох, это потому, что записка была адресована мне.

— П… председатель?!

Тем, кто появился в комнате, был не кто иной, как председатель корпорации Небула – Кэл Муйбриджи собственной персоны.

Мужчина обладал наибольшим авторитетом и средствами в этом здании, но на его старом, морщинистом лице виднелось выражение маленького ребёнка, задумавшего шалость.

— Но знаете, я взглянул на него и понял, что там есть кое-что, что вам стоит услышать. Так что я сам принёс его сюда. Пока что это практически столь же строго секретная информация, видите ли, так что я не мог просто передать её сюда через кого-то ещё.

Речь мужчины была слегка запятнана дружелюбным чикагским акцентом, но его диалект ничуть не утешил подчинённых.

Главная исследовательница этого отдела, – Рене Паламедес Бранвиллие, – пропала.

Это было не что иное, как скандал.

Другие исследователи, работающие под её началом, также были её «охранниками».

Поскольку она была бессмертна, её знания и научные техники были беспрецедентны, но благодаря этому ей не хватало некоторых других черт. В особенности ей недоставало некоторых вещей, которые были весьма важны для человека.

Не только это, но время от времени она могла быть невероятно недогадливой и постоянно спотыкалась о собственные ноги на совершенно пустом месте.

Было множество исследователей, которым поручили задачу следить за ней, чтобы она не устроила вакханалию или случайно разболтала секретную информацию, но в этот раз у них это не вышло.

Исчезновение Рене было невероятно внезапным, без каких-либо предупреждающих знаков, по крайней мере, никто из исследователей их не заметил.

Она исчезала так и пару раз до этого, и даже Кэл, – председатель, – не смог выяснить, чем она занималась в это время. Они могли силой вытянуть из неё информацию, но они были не в том положении, чтобы делать это. В конце концов, Рене являлась полноценной бессмертной, а они были лишь неполноценными, которых она в любой момент могла поглотить. Если они годами будут удерживать её под замком, это лишь затормозит их исследования, так что в итоге вся Небула могла лишь присматривать за ней.

Хотя также казалось, что Кэл просто наслаждался существованием Рене.

— Вот записка.

Кэл достал запечатанное послание из своего нагрудного кармана и вручил его исследователям.

Они с почтением вытащили почтовую бумагу из конверта, с которого уже сорвали печать.

В следующее мгновение они вовсе лишились дара речи.

Содержание письма было настолько простым, что исследователи растерялись.

«Простите, председатель. Я собираюсь увидеться со своими детьми и моим бывшим учеником. Я давно не виделась с ними, так что меня не будет пару дней или даже недель (возможно, пару месяцев?). В любом случае, пожалуйста, сделайте что в ваших силах, чтобы остальные из лаборатории не слишком разозлились. Пожалуйста. В любом случае всё нормально, если мне не будут платить, пока меня нет!»

— …

На мгновение повисла тишина…

— Какого чёрта? – пробормотал один из исследователей сквозь зубы, наконец прорвав плотину из жалоб.

— Я не понял ни слова. У неё есть дети? У Рене есть дети?!

— На ком она вообще жената?

— Что она имела в виду под «бывшим учеником»?

— «В любом случае всё нормально, если мне не будут платить, пока меня нет»… Конечно не будут! Что, она гордится тем, что делает нам всем такое одолжение или вроде того?! В нормальной ситуации подобная выходка привела бы к увольнению!

— Как я и думал, всё, что должно было пойти ей в мозг, ушло в грудь…

— Ага.

— Угу.

— Плюс-минус так и есть.

— Кем бы ни был этот парень… я немного завидую…

Жалобы начали переходить в другое направление, пока Кэл слушал их, улыбаясь. Когда они закончили говорить, что хотели, он хлопнул в ладоши, чтобы вновь привлечь их внимание.

— Ладно-ладно, теперь вы понимаете, что происходит?

— Председатель…

— Ну, во-первых, Рене улетела в Англию по моему приказу. Хорошо?

— …Да, сэр?

Исследователи понятия не имели, что он имеет в виду под словами «во-первых», и просто растерянно пробормотали ответ.

Кэл вздохнул, глядя на их выражения лиц, и продолжил.

— Это написано прямо здесь, в письме. Ага. Вот тут. «В любом случае, пожалуйста, сделайте что в ваших силах, чтобы остальные из лаборатории не слишком разозлились».

— А-ага.

— Так что, это именно то, что я сейчас сделал, не так ли? Вы не злитесь, потому что теперь вы знаете, что Рене уже на пути в Англию.

— А?

Исследователи наконец уловили намёк Кэла и начали переводить взгляд со своих коллег на председателя.

— Ну, вот и конец. Рене и я просто немного подшутили над всеми вами. К тому же весьма неплохо. Не волнуйтесь о ней и возвращайтесь к работе. Даже когда она вернётся, мы больше не будем говорить об этом. Ладно?

— Эм, ум…

Исследователи переглянулись, неуверенные, о чём вообще думал старик.

Однако…

— Ладно?

Улыбка Кэла не колебалась, когда его глаза сощурились. Его голос был отягощён напоминанием о том, с кем они разговаривали.

Казалось, что температура в комнате упала на пару градусов.

Исследователи быстро проглотили любые жалобы, которые могли у них возникнуть.

Внезапно они вспомнили, что весёлый мужчина перед ними не был лидером-марионеткой или заместителем, а экстраординарным предпринимателем, который построил корпорацию Небула с нуля за одно поколение.

— …Д-да, сэр. Директриса Рене в Англии.

— Н… надеюсь, она привезёт нам что-нибудь!

Улыбки исследователей были пусты, но Кэл казался удовлетворённым. Он кивнул, и тяжёлая аура вокруг него развеялась, словно её вовсе никогда там и не было.

— А вот это уже мысль. Интересно, что Рене привезёт нам. Но было бы неплохо, окажись это чем-то сексуальным, в конце концов, это ведь Рене.

Посмеявшись над собственной похабной шуткой, он помахал исследователям, прежде чем уйти.

После того, как наиболее влиятельный человек в компании исчез за дверью, исследователи испустили коллективный вздох.

Они вновь взглянули на письмо, словно вспомнив о чём-то…

И нахмурились из-за начальницы, которая была центром всего этого.

— …Куда вообще собиралась отправиться директриса Рене и с какой целью?

— То есть, она ещё даже не привыкла ко всего одному глазу. Теперь она будет спотыкаться ещё чаще…

⇔

В то же время – В поезде.

Железнодорожные пути свободно пересекали Америку с одного побережья на другое.

Девушка сидела в пассажирском купе первого класса, коротая время своего путешествия из Чикаго в Нью-Йорк.

— Дум, да-да, дум, хм-м, хм-м…

Она подняла свои ноги, всё ещё сидя, и качала ими взад-вперёд в ритм своей мелодии.

По-видимому, беззаботная девушка путешествовала одна, но при ближайшем рассмотрении в ней была одна очень странная особенность.

Под её очками виднелся один очевидно фальшивый глаз.

Он был украден в результате определённого инцидента, и девушка заменила его своеобразным протезом.

Вместо радужки и зрачка на нём виднелось изображение известного персонажа мультфильма. От этого она производила весьма странное первое впечатление, но подобное беззаботное поведение развеяло бы любой дискомфорт, который мог бы ощутить кто-либо, глядя на неё.

Города и пейзажи проносились за окном, но казалось, словно девушка уже устала от вида, и её взгляд бесцельно бродил по комнате.

— Дум, да-да-дам, хм, хм-м, хм, дум, да-да-да.

Сперва могло показаться, будто она напевала настоящую песню по памяти, но, скорее всего, ей тяжело было вспомнить все ноты. Она переключилась на напевание гамм.

И в это мгновение в её пространстве произошло ещё одно изменение.

В дверь послышался стук, попавший идеально в ритм её музыки.

— Да-да, я здесь!

Она прекратила напевать, дав несколько странный ответ.

Но человек по другую сторону двери, казалось, вовсе не растерялся, когда ответил.

— Конечно. Я догадался. Могу я войти?

— Хм-м? Ум-м, ваш голос кажется действительно знакомым… Ох! Мистер Эльмер!

— Нет.

— Что-о-о-о?!

Парень открыл дверь, игнорируя удивление девушки, и вошёл из коридора.

На нём был котелок, опущенный низко на глаза и, по какой-то причине, закреплённый подбородочным ремешком.

Хотя он выглядел ещё весьма молодо, из-за его до странного чопорных манер он казался ближе к человеку средних лет.

Девушка хлопнула в ладоши, когда увидела его.

— Ох, неужто это мистер Арканджело! Я так удивилась! Честное слово, путать меня и правда так весело?

Она не казалась особо удивлённой, но парень просто безэмоционально вздохнул.

— Профессор Рене. Я бы очень оценил, услышав, как вы вообще перепутали меня с Эльмером.

— Хм? Ох, я подумала, что, может, это мистер Эльмер притворяется вами… и я подумала, что будет совсем невесело, если это действительно просто вы…

— Прошу прощения за то, что я такой неинтересный. К сожалению, я здесь, чтобы спросить у вас кое-что ещё более скучное.

— О-ох, вот как? Ох, и прошу, присаживайтесь!

Рене Паламедес Бранвиллие взглянула на свободное место. Арканджело мягко закрыл дверь и неторопливо присел.

Рене наблюдала за ним, по-видимому, не обеспокоенная его поведением.

Она выскользнула из компании в условиях полной секретности и села на этот поезд, но вопрос, как он нашёл её на том же составе, вовсе не приходил ей в голову, пока она терпеливо слушала парня.

— Профессор Рене. У меня такое чувство, будто я должен пожурить вас за ваше поведение в последние несколько десятилетий.

— Д-да? Интересно, что я такого сделала… Ох, мистер Арканджело, вы всегда так пугаете! Вы должны больше улыбаться!

— Вы не Эльмер, так что, пожалуйста, не говорите, как он. Если вы не пытаетесь снискать моего расположения, я не желаю искажать свои черты ради вашего удовольствия.

— Ум-м, ну… ваше лицо просто пугает. Мне это не нравится.

Арканджело осознал, что эта беседа ни к чему не приведёт, и слегка кашлянул, прежде чем перейти к сути вопроса без сострадания или жалости.

— Профессор Рене, чего вы вообще пытаетесь добиться? Ни с того ни с сего вдруг отправились в Новый Свет, решили скинуть леди Ники на леди Лукрецию, присоединились к корпорации, создали столько новых бессмертных и прочее.

Арканджело звучал несколько резко, когда спросил её, но Рене ответила своим собственным вопросом.

— …Ум-м, зачем спрашивать, если уже знаете ответ?

— ?

— Вы спросили, что я делаю, но всё именно так, как вы и сказали. Я оставила Никочку на попечение мисс Лукреции, и я изучаю бессмертие с Небулой…

— …

Арканджело сделал глубокий вдох и выпустил его, потерев уголки своих глаз.

— Тогда позвольте мне задать другой вопрос. Почему вы делаете всё это?

— Почему?.. Ну, я хотела продвинуть свои исследования в этой сфере… Ох, вы волнуетесь, что люди узнают о бессмертии? Думаю, всё должно быть в порядке. Все в Небуле куда лучше хранят секреты, чем я, и даже если кто-то выяснит это, они смогут тут же всё замять.

Арканджело опустил взгляд, словно её ответ слегка опечалил его.

— Вы никогда не изменитесь, не так ли.

Эмоция исчезла с его лица так же быстро, как и появилась, и он холодно начал говорить о прошлом, словно в этом не было ничего личного.

— Прошло несколько столетий с тех пор, как вы обрели бессмертие вместе со мной и профессором Далтоном, однако… вы так и не научились ощущать страх, и вам всё ещё недостаёт пары важных черт. Хотя бессмертие вовсе лишило эти черты какой-либо необходимости.

— О чём вы говорите?

Рене не строила из себя дуру. Она в самом деле понятия не имела, к чему ведёт Арканджело.

Бессмертный молодой человек медленно встал и положил свою правую руку Рене на голову.

Любой, кто завладел эликсиром бессмертия от демона, тут же осознал бы значение этого действия. Это был единственный способ для бессмертного умереть – «быть поглощённым» рукой другого бессмертного.

Но Рене просто удивлённо моргнула и пусто уставилась на Арканджело.

— В чём дело, мистер Арканджело?

— …

Арканджело стоял неподвижно, его рука ещё на мгновение задержалась на голове Рене, после чего парень убрал её. Его выражение лица ужесточилось.

— Вы и правда не изменились. Спустя все эти годы я лишь всё больше и больше ценю эту способность не ощущать опасность, – спокойно сказал он, после чего сел обратно.

— Ум-м, почему вы не съели меня только что? – озадаченно спросила Рене.

Арканджело на мгновение лишился дара речи из-за абсолютной беззаботности девушки.

Тишина окутала купе первого класса, и лишь звуки поезда, несущегося по путям, нарушили напряжение.

Казалось, они могли вечность сидеть в этой тишине, если бы поезд вдруг не затрясся. Арканджело наконец продолжил.

— …Вы желаете умереть? – холодно спросил он.

Рене оставалась столь же невозмутимой, как и всегда.

— Хм-м, не особо. Умирать больно и всё такое.

— Тогда, возможно, вы хотели бы отреагировать чуть сильнее, когда я попытался убить вас, – это было невероятно очевидное предположение.

Рене почесала подбородок и на секунду задумалась, после чего неторопливо ответила.

— Ну-у-у… это лишь моё мнение, но для меня «умереть» отличается от «быть поглощённой» бессмертным.

— И чем же?

— Думаю, значение моей жизни – моё существование, как индивида – не моя воля, а совокупность моих воспоминаний. Хотя это не моё научное мнение, а для алхимика это и вовсе еретичество… Ум-м, ну… Хм, я пытаюсь сказать, что… Даже если вы поглотите меня, с моей точки зрения, я вовсе не умру. Я не говорю о своей душе или чём-то подобном… Совокупность моих воспоминаний всё ещё будет мной, не так ли?

Рене прояснила своё мнение, хотя она запиналась и смущалась.

— Иногда, когда я пробуждаюсь от глубокого сна, я задаюсь вопросом, то же я существо, какой была до того, как отошла ко сну, знаете? В таком случае можно сказать, что это так или же нет. Может, та я, что хотела съесть тортик вчера, и я, которая хочет салат сегодня, – разные люди. Если подумать о том, что наши клетки меняются каждую секунду, тогда и правда единственное, что остаётся прежним, – это информация, которую мы превращаем в свои воспоминания до сих пор.

— Что вы пытаетесь сказать?

— Для меня это всё, что представляет из себя поглощение других людей или момент поглощения меня самой. Даже если мои воспоминания смешаются с вашими, мистер Арканджело, это будет новый опыт, вот и всё. Так что вы будете собой, и вы станете мной одновременно, вроде как… ум-м… Я не уверена, как выразить это словами…

— Нет, я примерно понял.

Арканджело громко вздохнул, его выражение оставалось всё таким же пустым, но, когда он заговорил, различные эмоции пронизывали его слова.

— Прямо как я и думал, вы всё ещё та же старая Рене. Хоть я и испытал некое облегчение, теперь у меня возникли новые сомнения. Что бы вы ни делали, оплошности и неудачи редко остаются далеко позади. Таким образом я могу понять, как всё может измениться в худшую сторону. Но я и подумать не мог, что вы добровольно окружите себя злом.

— Злом?

— Простите меня за грубость, профессор Рене, но, увидев, что вы делаете для Небулы, я не могу выразиться иначе.

Арканджело был прямолинеен. Рене склонила свою голову на другую сторону, слегка растерявшись.

— Ох, ясно… Всё, что я сделала для Небулы, плохо согласно текущим стандартам морали, хах.

— Думаю, это неприемлемо по стандартам морали любого времени.

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Думаю, так. Если то, что я делала, неправильно, полиция и некоторые другие люди могут встать на пути, не так ли. Ох, боже, спасибо, что прошли весь этот путь, чтобы предупредить меня, мистер Арканджело! Я должна быть осторожна…

— …

Рене улыбнулась, когда поблагодарила его, но Арканджело просто сощурил свои глаза.

Он выглянул в окно на проносящиеся мимо пейзажи и пробормотал себе под нос.

— Я планировал покончить с Небулой, если они заставляли вас делать то, что вы делали, против вашей воли, но я рассудил, что дело тут не в этом.

Покончить с одной из величайших корпораций в мире не казалось чем-то таким уж простым, но Рене даже на мгновение не задумалась о том, что он может блефовать. Девушка просто продолжала беспечно слушать его.

— Мне определённо повезло, что мне не нужно делать Небулу своим врагом. Если есть что-то ещё, я с радостью вас выслушаю. Спасибо за ваше сотрудничество.

Он звучал так, будто подводил итоги деловой встречи, когда неторопливо встал.

Как раз, когда он собирался уходить, парень снова взглянул на пейзаж, проносящийся по другую сторону окна, и сказал кое-что, пока у него ещё была возможность.

— Также у меня есть послание от профессора Далтона.

— Профессор Далтон! Я так давно ничего не слышала от него! Как он поживает?

Молодой человек проигнорировал вопрос Рене и передал его послание.

— «Пожадничай немного», сказал он.

Выражение лица Арканджело не изменилось, и не было ясно, понял ли он значение этих слов или же нет.

С другой стороны, Рене один раз моргнула, а затем слабо улыбнулась.

— Но у меня и без того есть свои желания. Например, прямо сейчас я жду не дождусь увидеть, как поживают две моих дочери.

Выражение лица Арканджело омрачилось на слове «дочери», но Рене не заметила этого.

Парень всё ещё стоял перед дверью и неторопливо изучал лицо Рене.

— …Я слышал, что Хьюи Лафорет вырвал ваш правый глаз.

Холодное выражение его лица явно отражало его намерения. То, как он произнёс имя Хьюи, было наполнено неприкрытой ненавистью, но конечно же Рене вовсе не заметила этого.

— Ну, мы должны были как-то сравнять счёт. Но ему не стоило быть столь грубым!

— Если он опасен, должен ли я позаботиться о нём для вас?

Арканджело только что упрекал Рене за её злодеяния, но в этот раз он сам угрожал сделать нечто весьма бесчеловечное.

— А? Зачем вам делать это?

— Ох… Я лишь считаю, что любой ученик, который обращается против своего учителя, должен быть серьёзно наказан, профессор Рене.

Всё это время выражение лица парня оставалось жёстким, но теперь все его эмоции исчезли.

Но Рене сама упрекнула его.

— Вы не должны делать этого, мистер Арканджело. Хьюи и ваш студент, и мистера Далтона тоже, не так ли? Неважно, что случится, мы должны присматривать за ним, – сказала Рене, словно отчитывая маленького ребёнка.

Выражение лица Арканджело смягчилось.

Он кивнул – медленно, уважительно – после чего открыл дверь и ушёл.

⇔

Как только он вышел в коридор и закрыл за собой дверь…

Спокойная улыбка Арканджело ужесточилась, и он пробормотал себе под нос.

— Хьюи Лафорет…

Если он вовсе скрывал это раньше, теперь ненависть, наполнявшая его голос, была практически осязаема.

Один из его учеников, которого он обучал в Третьей Библиотеке, бывший лучшим в своём классе.

Алхимик, ставший бессмертным, как и он сам.

И человек, который возложил свои руки на девушку, которую Арканджело поклялся защищать, и сделал это без капли любви.

Человек, который видел её лишь как эксперимент, конечно, не чувствуя к ней никакой привязанности.

Позвольте мне копнуть чуть глубже.

Позвольте мне выяснить, кто из этих скрывающихся бессмертных опасен для профессора Рене.

Я молюсь, чтобы этот Хьюи попал в число тех, кого я должен устранить.

Арканджело решил, что он будет защищать Рене, неважно, чего это будет стоить.

По этой самой причине он установил между собой и ней некоторое расстояние.

Кроме того, правда о том, что Рене родила детей, стала для него шоком.

Он знал, что для неё это был лишь эксперимент, но он не мог так легко принять это.

Если бы…

Если бы я оставил свою руку на её голове чуть дольше, я мог бы поддаться собственной жадности.

Я мог бы перепутать желание того, чтобы она была моей и только моей вечность, с желанием поглотить её.

Хьюи.

Как посмел ты… как ты смог так сдерживаться.

Его желание защищать Рене ничуть не притупилось.

Но его личная зависть к Хьюи также не уменьшилась, и его запутанные эмоции бурлили в нём, пока он шёл по поезду.

Вместе с глубокими сожалениями, что он сам не смог сделать шаг вперёд.

⇔

Понаблюдав за тем, как её старый знакомый алхимик уходит, Рене вновь стала напевать себе под нос и достала из своей сумки обёрнутый тканью пакет.

Из ткани показалась маленькая бутылочка.

Внутри стеклянной бутылки находились прозрачная жидкость и человеческий глаз, извивающийся, как медуза в воде, прижимаясь к передней стенке бутылочки.

— Дум, да-дум, дум-дум, хм-м, хм-м-м. Угу, похоже, мы направляемся в Нью-Йорк.

Она наблюдала за движениями глаза и обратила свои мысли к тому, что она собирается делать с этого момента и далее.

— К тому же я могу убить двух зайцев одним выстрелом и собрать некоторые данные о субъектах из Мист Уолл!

Её тон, когда она говорила о том, что собирается увидеться со своими дочерями, ничем не отличался от того, что она использовала, когда собирала данные.

Алхимик не проводила черту между чувством рабочего долга и личными желаниями. Она слабо улыбнулась и уставилась на глаз, продолжая напевать.

Даже не осознавая, что её улыбка была бессмысленна.