2003 год – Воспоминания бессмертного главного библиотекаря Далтона.

Позволь мне поведать историю о давних временах.

Скорее всего, ты уже знаешь, но когда-то я был алхимиком. Может, я всё ещё являюсь им, но сейчас моя основная работа – главный библиотекарь.

Как я обманывал окружающих? Существует множество всевозможных способов.

Я мог бы рассказать об этом поподробнее, но эта история будет довольно длинной, так что давай сохраним её для другого раза.

Бессмертный вроде меня… Тот, кто, иными словами, физически больше не является человеком, всё ещё может быть алхимиком. Это воистину нелепо.

Мне интересно, принесло ли моё бессмертие радость или несчастье?

Я размышлял об этом снова и снова, но правда мне неведома.

На Востоке есть поговорка о том, что счастье и трагедия сплетены одной неразрывной сетью, и я верю, что так оно и есть. Благословения и несчастья, которые я пережил до сих пор из-за своего бессмертия, каждое по отдельности представляет собой свой опыт.

В целом, если вы спросите обычного человека на пороге смерти, была ли его жизнь счастливой, найдётся лишь несколько личностей, кто сможет дать быстрый ответ. И, конечно, заключение зависит от человека. То же самое касается бессмертных. Такие вещи, как баланс хорошего и плохого в жизни, для каждого свои.

Да…

Я и сам обладаю опытом, который я не признавал счастливым, когда вкушал его, но, оглядываясь на те времена, я с уверенностью могу назвать их благословением.

Когда я только стал бессмертным, я некоторое время путешествовал по миру.

Я нацелился на глубочайшие глубины различных областей исследований вместе с учениками моей мастерской. Однако главной помехой были не знания или опыт… а подавляющая нехватка времени, которое нужно было нам, чтобы добраться до сути вопроса в его квинтэссенции.

Когда мы услышали о «вине бессмертия» от моей знакомой Батуты, я подумал, что она смеётся над нами, но я стал пленником в тот самый момент, когда мы обнаружили, что существование бессмертных реально.

Среди алхимиков были те, кто с самого начала преследовал бессмертие, но… в моём случае мои приоритеты были упорядочены весьма необычным образом. Как только я стану бессмертным, я смогу завладеть безграничным временем. Я смогу проводить эксперименты и ждать результатов спустя сотни или даже тысячи лет. Я смогу узреть свои эксперименты своими собственными глазами до самого конца. Я честно верил в это.

В конце концов, мои волосы и борода уже побелели, как видишь.

Я не боялся умереть и возвратиться из праха в прах. Однако я даже думать не хотел о том, чтобы оставить результаты моих исследований, не узрев их до конца.

Как результат, я и девять моих учеников призвали демона.

Алхимики, призывающие демона, – шутка, которая в этом времени и месте даже не кажется забавной… То было время, когда поклонение демону и мистицизм считали одним и тем же, а были и те, кто не мог отличить нас от иллюзионистов.

За пятьсот лет с моего становления бессмертным я стал свидетелем множества вещей.

Сначала было больно наблюдать за тем, как все, кого я знал и любил, один за другим старели и умирали прежде меня, но, к сожалению, я привык к этому. Хотя, похоже, среди прошлых бессмертных была парочка тех, кто не смог приспособиться к этому. Они призывали демона вновь, чтобы он убил их… и тогда их поглощали. По крайней мере, среди моих учеников таких не было.

Ах, за столь долгое время я и правда узрел всё.

От мирского – просвещённых правителей, диктаторов, моменты, когда революция меняла структура общества – до гротеска, скрытого на изнанке мира. Скорее всего, вы не сможете поверить в это, но на острове на севере я даже видел оборотней и вампиров.

В Ирландии обитает множество безголовых воительниц, сотканных из теней: когда я увидел целую их кавалерию, где каждая ехала на своей лошади, я был уверен, что уснул, и всё это просто сон. Нет, наверное, это и был всего лишь сон, однако…

Тем не менее, когда я видел что-то, с чем не сталкивался ранее… мне казалось, будто сам мир расширялся. Я был буйным, что не подобает человеку моего возраста.

Когда я думаю об этом сейчас, это определённо было время, когда я испытывал истинное счастье.

С другой стороны, что заставило меня ощутить себя абсолютно несчастным, так это момент, когда я потерял почти всех своих учеников.

Изначально моя мастерская находилась на севере.

Ранее я сказал, что их было девять.

Так что десять из нас обрели бессмертие, включая меня…

Сказать по правде, в живых осталось всего трое из нас.

Ох, да, верно.

Я уже сказал тебе, что никто из нас не избрал быть поглощённым демоном, не так ли.

Они также не были поглощены другими, ставшими бессмертными в иное время.

Это сделали мы сами.

Мы поглотили друг друга.

Первые десять лет прошли мирно… Теперь, оглядываясь назад, скорее всего, те дни были настоящим чудом, странным стечением обстоятельств.

Мы не могли умереть от бездумного несчастного случая или болезни, но одного из нас большего всего пугало то, что стало для нас единственным орудием смерти: правая рука другого бессмертного.

Это смехотворная история.

«Я однозначно обрёл бессмертие, и всё же я не хочу умирать». Один из моих учеников, размышляя столь абсурдно, поглотил другую мою ученицу с целью спастись от этого страха.

Из всех людей он выбрал свою собственную мать.

После этого всё было кончено в мгновение.

Ну, в мгновение для меня… В реальности же битва насмерть длилась почти три года.

Для этого были самые разные причины.

Там были те, кого охватила паранойя, как первого, были и те, кого поглотила жадность, так же, как и те, кто просто поедал других во имя эксперимента.

В конце этого неприглядного, безумного каннибализма, единственными, кто остался, были Рене, я… и человек по имени Арканджело.

Рене была превосходным алхимиком, но как человеку ей много чего не доставало.

Она совершенно не чувствовала опасности.

Что до того, почему она выжила до самого конца…

Всё просто. Кое-кто защищал её.

Я… Или, скорее, я хотел бы сказать это, но не могу.

Я закрыл свои глаза на реальность, где мои ученики поглощали друг друга, и с головой погрузился в исследования.

По крайней мере, я могу сказать, что этот человек был куда достойнее меня.

Человек, который защищал Рене до самого конца – Арканджело.

Достаточно сказать, что причиной, по которой он поглощал других, была любовь. Вот и всё.

Арканджело был сильно привязан к Рене.

И он поглотил оставшихся выживших, чтобы защитить Рене от их правой руки.

Он искренний человек.

По крайней мере, он не злодей. Скорее, государственный служащий, который не примет никакие взятки – упрямый, слишком уж правильный человек.

И, скорее всего, поскольку он был таким правильным, у него не было иного пути.

Но… даже несмотря на то, насколько далеко он зашёл, он не мог сказать Рене, что он чувствовал.

Не то чтобы он был слишком уж невинным или наивным.

Дело в том, что он знал. Исход был очевиден.

Рене Паламедес Бранвиллие.

Эта девушка никак не сможет понять любовь другого человека. Потому что она недостаточно человечна.

Не хватает… Да, ей совершенно этого не достаёт. Возможно, она была рождена без этой черты или, возможно, в раннем возрасте она пережила некоего рода травму… Я не могу сказать. По крайней мере, её личность уже была такой, какая она сейчас, когда она попала под мою опеку.

Арканджело знал, что даже если он любил её, он не получит за это никакой награды и что он будет лишь сдерживать её как исследователь.

Вот почему он защищал Рене, оставаясь на расстоянии пары шагов. К тому момент, как я осознал это, он уже поглотил многих своих одноклассников.

Он также начал сомневаться и во мне, но я не мог допустить того, чтобы меня поглотили по подобной причине. Я заключил с ним сделку.

Вот почему моя правая рука протезирована.

Как вы знаете, чтобы убить друг друга тем, кто испил вино, необходима правая рука.

Я отрезал собственную правую руку и прибил её к доске ножом до того, как она смогла вернуться к моему запястью.

Когда я вручил её ему, Арканджело выглядел озадаченным. Ах, большая редкость увидеть такое выражение на его лице.

В любом случае я вручил ему свою правую руку и позволил запечатать её где-то, где известно лишь ему одному.

Всё с целью убедить его, что я не был врагом.

Не то чтобы я боялся его. Правда в том, что я устал от убийств между моими учениками. Это воистину было несчастное время.

В отличие от Рене, во мне, скорее всего, всё ещё остались какие-то человеческие эмоции…

Или, скорее, я лишь был опечален, потеряв помощников для своих экспериментов…

Как бы то ни было, сейчас определить это невозможно.

Да и не нужно.

Что бы ни случилось в прошлом, останется в прошлом, а я лишился лучшей части своей человечности.

Не так ли?

Если бы во мне осталась какая-то человечность, зачем бы мне тратить время на создание других бессмертных?

…Есть множество причин, по которым я обучил Майзу Аваро и других призывать «демона».

Ну, к этому моменту я забыл большую их часть.

Да-да, когда кто-то становится бессмертным, возможности нашей памяти расширяются, переходя пределы обычных людей.

То, что я забыл, я сделал так же, как и любой другой, но когда ты оглядываешься на ту часть своих воспоминаний, которая не лопнула, прожив несколько столетий, конечно, истинная природа системы бессмертных…

Ох, я чуть не потратил время на совершенно иной вопрос. Прошу прощения. Прошу, приготовься – старики иногда становятся многословны.

В любом случае я обучил Майзу пути бессмертия, учитывая, что также может начаться другая битва.

Принёс ли я счастье Майзе, Эльмеру, Хьюи и всем своим новым ученикам… я сказать не могу.

Может пройти несколько столетий или даже тысячелетий прежде, чем я узнаю это.

Думаю, можно назвать это экспериментом, тем, что я могу провести лишь только потому, что я бессмертен.

Экспериментом… Хм, определённо, то, что я сделал с Майзой и остальными было экспериментом.

Это тривиальный вопрос. Ничего страшного в том, чтобы использовать моих драгоценных учеников в качестве образцов для моих экспериментов.

…Скорее всего, ты думаешь, что я изверг.

Если так, ты всё ещё нормальный.

Если ты можешь считать так, тебе лучше не беспокоиться об этом ненормальном мире.

Я молюсь о том, чтобы ты ухватился за счастье, как нормальный человек.

Не знаю, что ты считаешь счастьем, и я не планирую предпринимать никаких мер в попытках выяснить это.