В то же время – Где-то в Нью-Йорке – Квартира.

Интересно, смогу ли я убить его.

Жестокие мысли девушки вовсе не сочетались с её элегантным чёрным платьем.

Однако слов не нужно было, чтобы понять её мысли, благодаря грубому ножу в её руке, отполированному до зеркального блеска.

Её глаза мрачно блестели, отражённые на его поверхности.

Она, – Шанне Лафорет, – спросила собственное отражение.

Я изменилась?

Девушка глубоко задумалась, оглядываясь назад на своё прошлое.

Она пожертвовала всем во благо своего отца – Хьюи Лафорета.

Она исполняла каждое его желание, неважно, чем это было, доходя и включая убийства.

С самого детства её растили, чтобы выполнять его желания, но, скорее всего, этого всё ещё не было достаточно.

Наверное, она всё ещё не могла удовлетворить своего отца.

Нет, скорее всего, она никогда не сможет. Правда в том, что подобная надежда с самого начала была нелепо самонадеянной.

Люди не могут жить без солнца, но это не значит, что оно любит их.

Она не должна жаждать любви своего отца. Она была лишь инструментом своего отца, и это всё, что ей было нужно.

Если к этому моменту её наконец использовали и выбросили, если он просто позовёт её по имени, тогда она ни о чём не будет сожалеть.

Если он просто назовёт её имя, её жизнь на земле будет иметь смысл.

И, если он не сделает этого…

Она расстроится, но это просто будет значить, что она была недостаточно хороша.

Винить, ненавидеть его было просто немыслимо.

Шанне убедилась, что не лишилась ни капли этой решимости и повторила себе вновь.

Я должна убить его.

Этого человека.

Этого презренного человека, который заявил, что убьёт отца.

Ладда Руссо.

…

Но могу ли я убить его?

Сомнение промелькнуло в её сердце. Шанне резко втянула воздух…

И воткнула свой нож в стол, словно в попытке пронзить собственное сердце.

Нож скользнул сквозь деревянный стол, словно топор или мачете, и клинок погрузился в него по самую рукоять.

Судя по количеству других отметин на столе вокруг, девушка, вероятнее всего, делала это бесчисленное множество раз ранее, когда начинала раздражать саму себя.

Пот смочил её шею.

Она неторопливо подняла взгляд, возвращаясь обратно в мир из своей медитаций.

— …

Безмолвно, как и всегда, Шанне прошла по комнате.

Обычно она жила в поместье Дженуардо вместе с бандой Джакуззи, но она часто приходила в эти апартаменты, которые были тайной даже для них, каждый раз, когда хотела побыть одна.

Изначально это было тайным местом встречи Лемуров, но она и подумать не могла, что будет использовать его сейчас, когда они уничтожены.

Особенно странным было то, что она так и не получила никаких уведомлений от арендодателя, но пока он продолжал молчать, Шанне пользовалась этим местом в качестве тайного жилища.

Само здание было построено недавно.

Цвет каменных стен всё ещё был новым, и в потолке не было никаких повреждений.

Но более значимым доказательством была сравнительно новая душевая комната, которая стала стандартом лишь примерно с 1920-х годов.

Шанне могла ощутить пот, покрывающий всё её тело, даже ладони. Она убрала нож прочь и направилась в душ, стирая все эмоции со своего лица.

⇔

— …

Обычно Шанне не нагревала воду, когда принимала душ.

Даже когда холодная вода облила её в февральской прохладе, девушка погрузилась в собственный мир, не показывая ни следа того, о чём она думала, на своём лице.

В тихой ванной юное тело девушки было обнажено под брызгами воды без пара.

У неё были крепкие мускулы, однако руки и ноги всё ещё оставались гибкими, придавая ей не столь соблазнительные очарования, а, скорее, классическую красоту, которая напоминала античные греческие статуи.

— …

Пока девушка находилась под холодной водой, одно слово глубоко врезалось в её сердце.

Убийство.

Она достигла глубин своей памяти, чтобы вспомнить об этом непоколебимом намерении убить, которое она испытывала много лет назад, и принять роль себя прошлой.

Девушка взглянула на изменения, которые привели её к тому, какой она была сейчас.

Я размякла.

Сколько лет прошло… с тех пор, как я в последний раз убивала кого-то?

Она убила жалкого головореза в белом костюме на борту Флайинг Пуссифут.

Скорее всего, она не должна была делать это.

Тогда… я…

Я убила его не ради отца… Лишь из-за собственных чувств.

Пока она шла по поезду, она обнаружила парня, пытающегося убить дочь сенатора – девочку, которая нужна была её собственной фракции в качестве заложницы.

Девочка нужна была им для их миссии, так что девушка убила человека в белом до того, как он смог убить девочку.

Но даже если совсем чуть-чуть, – скорее всего, меньше, чем на один процент, но всё же, – она не могла отрицать, что у неё было личное желание убить человека в белом.

Она должна была убивать лишь во благо миссии. Если эту решимость запятнать хоть каплей эмоций, даже мыслью вроде: «Я не расстроюсь, если убью его», это будет равносильно предательству. Разве не так?

Девушка не могла представить, чтобы одно действо так сильно изменило её сердце.

Но, скорее всего, это был первый разлом, крошечная течь, которая прорвала плотину.

Сразу же после этого она сражалась с Ладдом, чувствуя злость.

И после она сражалась с красным монстром, испытывая потрясение.

А после того, как она покинула поезд, она сражалась с Грэмом, чувствуя растерянность.

И затем день за днём проходили без приказов. В мгновение ока три года прошли без убийства единой души.

Она не до конца потеряла свою хватку, но человек в белом по имени Ладд не был кем-то слабым, кого она могла убить в подобном состоянии.

В зависимости от ситуации могло даже случиться так, что Грэм поможет ему, учитывая его одержимость этим человеком.

Поможет ему.

От этой мысли лицо одного конкретного парня возникло перед её внутренним взором…

Потрясая её разум и сердце ещё сильнее, чем раньше.

— …

Она выключила душ.

Несколько капель воды соскользнули с её кожи, гладкой, как отполированный мрамор.

И её лицо оставалось абсолютно меланхоличным.

Её глаза были полны усталости, которую она определённо никогда не показывала никому другому.

Она не могла видеть собственного выражения лица, но она знала источник своих запутанных чувств, возникших в её груди.

Её губы беззвучно образовали его имя.

…Клэр.

Как далеко я пала.

В тот момент, когда она подумала о том, как Грэм присоединится к схватке, чтобы помочь Ладду, мужской голос с вершины поезда наполнил мысли Шанне.

«Или ты хочешь, чтобы я убил парня, который угрожает твоей семье… того белого костюма?»

Он сказал это на крыше несущегося состава.

Даже несмотря на то, что поезд шумно нёсся по путям, его слова совершенно чётко достигли её ушей.

«Тогда у меня есть идея. Если я женюсь на тебе, то я стану Хьюи зятем. И тогда я стану членом вашей семьи, и тебе больше не придётся ни о чём волноваться, правильно?»

Это было нелепое предложение.

Конечно, изначально Шанне не могла понять, что он пытается сказать. Она даже подумала, что он использует некоего рода шифр.

«В отличие от твоих друзей, я никогда не предам тебя.»

«Потому что мне это не нужно. Сильные никогда не предают своих друзей, потому что в этом нет смысла. И я сильнее всех. Понимаешь?»

«Я никогда не сделаю то, чего ты так боишься, и не попытаюсь выведать у Хьюи секрет бессмертия. Ну, только если он сам не расскажет мне его. Но я никогда не попытаюсь заполучить его силой.»

Но через некоторое время у Шанне не было иного выбора, кроме как понять и принять это.

Парень просто говорил то, что для него было истиной.

«Неважно, получу я бессмертие или нет. Потому что несмотря ни на что – я никогда не умру. Потому что я верю в это. Так что прошу, поверь в это и ты.»

«Я человек, который никогда не умрёт.»

Даже сейчас девушка чётко помнила слова Железнодорожного обходчика.

И она видела его силу, которая могла сделать подобные заявления реальностью, снова и снова здесь в Нью-Йорке.

Клэр Станфилд.

Сейчас его звали Феликс Уокен, но Шанне была единственной, кто всё ещё звал его Клэр.

Хотя она на самом деле не могла говорить и звала его так лишь в своём сердце.

Даже так Клэр мог примерно понять, что она хотела сказать, просто глядя ей в глаза и по её выражению лица. Шанне находила это несколько странным, но не жутким.

На самом деле, когда слова её сердца достигали кого-то, она чувствовала то же самое, как когда её отец хвалил её.

Радость, чистая и непорочная.

Шанне не пыталась отрицать этих эмоций. Это будет неэффективно.

Если она не могла честно анализировать своё сердце, тогда она была бесполезна для Хьюи.

Мне…

Мне нравится Клэр.

Признание правды печалило Шанне больше чего бы то ни было ещё.

Она не могла сказать, что Клэр делал её слабее.

Но в некотором роде он иначе сточил её клыки.

Я… действительно безнадёжна…

В итоге я… положусь на Клэра…

Потому что я… доверяю ему…

Она не будет колебаться, чтобы убить любого врага своего отца.

Однако она не могла отрицать, что её инстинкты убийцы притупились.

Но даже если она не может победить, разве Клэр не сделает что-то, чтобы помочь ей?

Она знала лучше кого бы то ни было, что так думать нельзя.

Но Шанне не могла заставить себя отбросить вариант положиться на Клэра, этот мелкий кусочек веры в него в своём сердце.

Девушка знала две вещи: что сила Клэра была абсолютна и что он заслуживает доверия больше, чем любой другой человек, которого она встречала до сих пор.

Если она попросит у него помощи с этим, она также знала, что он тогда скажет ей.

«Конечно. Я убью его, так что тебе не придётся делать этого. Просто отдыхай, Шанне».

Для Шанне это отчасти будет облегчением, но отчасти горькой агонией.

Я ничего не могу сделать для Клэра взамен.

И если я попрошу его о помощи, это значит, что я ничего не могу сделать и для отца.

И если я ничего не могу сделать для отца, тогда я бесполезна.

И если я бесполезна, тогда Клэр…

…Клэр просто улыбнётся мне так же, как и всегда, не так ли?

Шанне на мгновение опустила свой взгляд на пол душевой.

В конце концов, она не могла попросить ни у кого помощи. Ей нужно убить Ладда Руссо своими собственными руками.

Чтобы восстановить клыки, которых она лишилась.

Чтобы столкнуться с Клэром, как с равным.

И важнее всего, чтобы продолжать быть полезной для своего отца.

Я должна помнить….

Я должна помнить о том, когда я могла замахнуться ножом, ни о чём не задумываясь…

Верно… как тогда…

Она заставила себя вспомнить то, что случилось перед тем, как они атаковали поезд.

Когда этот человек предал Хьюи и попытался возглавить Лемуров.

У него было довольно много рычагов воздействия для молодого человека, который был всего на пару лет старше неё, но его недальновидный ум и безрассудная дерзость лишь привели его к жалкой смерти.

Шанне не чувствовала каких-то конкретных эмоций, когда отрезала его руку.

Она не ощущала даже злости из-за его предательства. Она просто скомкала бумагу, чтобы другие выбросили её.

Теперь, когда она оглядывалась назад, другая эмоция наполнила её.

Не злость, а жалость, даже сострадание к невезучему, глупому человеку, который приблизил собственную кончину, не ведая о своих пределах.

Сейчас она не могла испытывать эту жалость.

Шанне заглянула глубоко в своё сердце, пытаясь отбросить это чувство, которое наполнило её в этот момент.

Его лицо было нечётким в её воспоминаниях, но девушка прекрасно помнила его имя.

Нейдар.

Нейдар Шасшуле.

Это было имя последнего человека, которого Шанне атаковала без каких-либо эмоций.

Она не убила его напрямую, но сразу же после этого Гусс взорвал его вместе с их укрытием, так что, скорее всего, он мёртв.

Неважно, умер ли он от взрыва или потери крови, она положила начало событиям, которые привели к его смерти.

Безэмоционально, как винтик в машине, двигаясь вперёд, как её работа того требовала.

Он не стоил того, чтобы злиться на него: некто, от кого она просто должна была избавиться.

Она должна была понять, каково по ощущениям отрезать руку человека без капли сочувствия.

Её нож прорезал плоть. Лицо Нейдара, выражающее абсолютное отчаяние.

И её собственное сердце, совершенно нетронутое ярко-красной кровью, брызнувшей из предателя.

Шанне омывалась этими воспоминаниями, позволяя им просочиться в неё. Она на несколько секунд затихла…

И успокоила своё дыхание до медленного, устойчивого ритма. Девушка подняла глаза.

Все следы эмоций пропали с её лица, и в нём не было ни капли «слабости», которую она чувствовала ещё мгновение назад.

Прямо как и давным-давно… когда она была орудующей ножом машиной, работающей во благо своего отца.

Шанне безэмоционально вытерла себя простым белым полотенцем.

Шанне слышала, что Ладд Руссо мог вернуться уже сегодня ночью.

Сегодня она покончит с ним раз и навсегда. Она не даст ему времени сделать первый шаг.

Девушка не желала причинять проблем Джакуззи и остальным, так что она не будет возвращаться в поместье Дженуардо. Она сделает всё сама по себе. В тот момент, когда Шанне приняла это решение…

Её пять чувств, сконцентрированные и отточенные, как лезвие бритвы, уловили слабый скрип пола.

!

Он исходил откуда-то снаружи ванной, вероятнее всего из спальни.

Звук был достаточно слабым, чтобы большинство людей вовсе упустили его.

Шанне не слышала, чтобы дверь открывалась или закрывалась, но она была в этом уверена.

Здесь кто-то есть.

Единственным, кто знал, что она использовала эти апартаменты, был Клэр Станфилд.

Но у него не было причин пробираться внутрь, и в тот момент, когда он услышал включенный душ, он бы, скорее всего, спросил, можно ли ему взглянуть или вроде того.

Шанне тихо сощурила глаза, успокоила дыхание и подняла свой нож из раковины.

Девушка не беспокоилась о том, что он заржавеет, и она хотела, чтобы он был доступен в любой момент. Шанне знала, что решение принести его с собой было верным, когда она открыла дверь душевой.

Она могла видеть спальню дальше по коридору.

Девушка не могла видеть нарушителя благодаря двери, блокирующей её обзор, так что она ничего не знала о нём или ней. Но она заметила тень на полу, которая говорила ей о том, что кто-то определённо находился там.

Шанне помнила, где располагалось окно в этой комнате, и рассчитала точное местоположение нарушителя, основываясь на его тени. Она стёрла все следы эмоций из каждой клетки своего тела.

Лучше было бы предположить, что это не был невезучий грабитель, случайно выбравший эти апартаменты.

Если кто-то и знал про эту комнату, так это один из бывших членов Лемуров.

Спайк.

Снайпер одно время был её товарищем в организации.

Однако девушка не думала, что снайпер вроде него будет приходить в подобное небольшое пространство, сводя собственные навыки на нет. Может, это был изначальный Феликс Уокен.

Но в конечном итоге это неважно. Она не могла колебаться или пропускать удары.

В этом не было нужды.

В конце концов, будь это Клэр, он мог вслепую остановить её нож, решила Шанне.

И она оттолкнулась от пола беззвучно, как кошка.

Шанне одним рывком добралась до двери. Она не могла не издать ни единого звука, когда приземлилась, но девушка предприняла следующий шаг ещё до того, как её цель могла обернуться.

Она выпрыгнула из приседа, чтобы нанести удар сверху.

Она крепче сжала рукоять своего острого ножа.

Она проткнёт клинком его шею. Вот и всё.

Это всё, что она должна сделать.

Без ненависти или сожалений.

Она убьёт этого человека. Это всё.

И когда она сделает это, она сможет вернуться к прошлой себе.

Однако…

За мгновение до того, как её клинок достиг её противника, девушка застыла.

И это касалось не только её тела.

…?

…

…!

— ………?!

Её разум и сердце тоже замерли, проносясь через все стадии растерянности, опустев.

Всё, что осталось – это белизна, прямо как цвет, заполнивший её поле зрения, белоснежная, как одежды человека перед ней…

Белый, который резко контрастировал с его блестящими чёрными волосами.

— Ты должна была по крайней мере надеть хоть какую-то одежду.

В тот момент, когда она услышала мужской голос, Шанне подумала, что, должно быть, спит.

Как давно она спала?

Находилась ли она в душе? Она настолько потерялась в мыслях, что уснула?

Или, может, она всё ещё на борту Флайинг Пуссифут. Может, всё… может, даже Клэр был сном.

Тревога лишила её возможности размышлять здраво, наполняя её мысли одной безумной идеей вслед за другой, пока мужской голос не вернул её обратно в реальность.

— Люди будут думать, что у меня развратная дочь, Шанне.

Даже пока он смотрел на обнажённое, совершенно сбалансированное тело Шанне, напоминающее модельное, лицо мужчины ничуть не покраснело. Он просто улыбался той же слабой, знакомой улыбкой, которую она знала с тех самых пор, как была маленькой девочкой.

Эта улыбка была не той, что отец показывал своему дитя, а улыбкой мастера своему магнум опусу.

И эта самая улыбка, холодная и отдалённая, сказала Шанне, что в этом не было ошибки.

Человек перед ней вне всяких сомнений был её отцом.

Бессмертным Хьюи Лафоретом, террористом, который перевернёт мир с ног на голову.

Удивление одолело сердце Шанне, словно внезапно грянувший шторм, и немалая его часть была связана с повязкой, обёрнутой вокруг одного его глаза.

Но в то же время бескрайнее счастье выплеснулось из глубин её сердца, сметая все её сомнения.

— …! …!

Её лицо застыло от шока, но её глаза были наполнены различными эмоциями. Хьюи озвучил лишь собственное желание, холодно и спокойно.

— Мне нужен кто-то, кто помог бы мне с моим следующим экспериментом, – сказал он с отстранённой аурой, которую ни один родитель не использовал бы по отношению к своей дочери. – Поможешь ли ты мне, Шанне?

Прямо сейчас не было ничего, чему бы она отказала.

Она бы в мгновение ока поставила собственную жизнь на кон.

На самом деле, если бы в этот момент Хьюи сказал: «Мне нужно твоё бьющееся сердце», Шанне бы вырвала его из собственной груди ни секунды не колеблясь.

Глаза Шанне наполнила ещё большая радость и решимость, чем когда-либо ранее. Хьюи просто улыбнулся и покачал головой.

— Нет нужды для таких эмоций, Шанне.

— В конце концов, этот эксперимент лишь небольшая игра.

⇔

В то же время – Атлантический океан.

— Похоже, господин Хьюи в целости и сохранности добрался до испытательного полигона Манхэттена.

— Это было быстрее, чем мы планировали.

Пронизывающий февральский ветер холодно задувал над океаном.

Группа мужчин стояла на вершине огромного транспортного судна, надев противогазы и тяжёлое зимнее снаряжение, так что их лиц не было видно, пока они говорили.

— Судя по всему, он пошёл поговорить со своей дочерью.

— …Это необычно. Он много говорит с Лизой, но не с Шанне.

— Может, в этот раз он решил использовать всех своих пешек.

Кажется, мужчины довольно уважительно относились к Хьюи.

Но они обращались с его дочерью, – Шанне, – лишь как с пешкой в игре в шахматы, без единой доли уважения.

Стоя на краю корабля, мужчины продолжили разговор, а их голоса наполнились тревогой.

— …С Лемурами покончено, и, как мы и предсказывали, он позвал Лярв и нас из Ритма, но…

— Я и подумать не мог, что Время тоже присоединится к нам.

Один из членов Ритма взглянул вниз на сумеречное море и множество теней, плавающих по его поверхности.

Там находились дюжины гидросамолётов и около пяти летающих лодок.

Прошло лишь тридцать лет с тех пор, как братья Райт провели успешный полёт в 1903 году.

После этого исторического момента самолётостроение развивалось с удивительной скоростью вплоть до точки, где самолёты стали важным оружием в Первой Мировой Войне. Но даже после войны их эволюция ничуть не замедлилась, расширившись в разных направлениях.

Одним из результатов обширных инвестиций в развитие самолётостроения стали гидросамолёты – плавающие самолёты, и летающие лодки, которые могли взлетать и приземляться на воду. Они продолжали совершенствоваться и расти в популярности по всему миру.

В последующие годы их опередят наземные самолёты, но в это время площадь, отведённая под взлётно-посадочные полосы на суше, была ограничена, тогда как океаны и реки были естественными источниками для взлётов и приземлений.

Учитывая это, гидросамолёты обладали невероятной ценностью. Всё это, в сочетании со скоростью более семисот километров в час на лучших моделях, сделало 1930 годы золотой эрой для гидросамолётов.

Люди Ритма смотрели на лучшие из лучших доступных моделей гидросамолётов… или, по крайней мере, механизмы, спроектированные на их основе. Они не были точно такими же, поскольку обладали всевозможными модификациями, но они понятия не имели, какие именно модификации были проведены.

На гидросамолёты этого времени обычно не устанавливали пулемёты, даже в армии, поскольку их основными задачами были патрулирование, разведка или подтверждение уничтожения определённых целей.

Но такого количества было достаточно для грандиозной операции по бомбёжке, даже если бы бомбы сбрасывали вручную.

На самом деле, только крупная авиационная компания или армия вообще могли использовать такое число самолётов.

Естественно, Хьюи не относился ни к одной из этих категорий.

Масштаб оборудования перед ними заставил озноб пробежать по позвоночникам двух членов Ритма.

— …Эксперимент в этот раз – война? – он не шутил.

Другой мужчина покачал головой.

— По словам господина Хьюи, это лишь «небольшая игра».

— …А есть что-то, что для него не игра?

— Именно. Всё как обычно. Эксперименты господина Хьюи всегда игра, и единственное, что для нас важно, так это результат.

— В этот раз мы просто немного подняли ставки.