Несколько месяцев спустя – Где-то на восточном побережье Америки.

И вот на корабле был призван демон…

И последующая трагедия оставила множество шрамов, особенно на Майзе и Сильви.

Но несмотря на их горе и скорбь, корабль плыл до тех пор, пока они не достигли восточного побережья континента Северная Америка.

Они намеревались посеять семена знаний, которыми они уже обладали, и обрести новую мудрость.

Однако криков радости не последовало.

В конце концов, они потеряли многих товарищей по пути сюда.

Существенное число алхимиков испытывало паранойю и подозрительно относилось ко всем остальным, и около половины выживших скрылось, даже не попрощавшись с Майзой и другими пассажирами, не говоря уже о том, чтобы поделиться своими планами.

Фермет наблюдал за ними, смеясь про себя…

Но тут кое-что пришло ему в голову.

Если так подумать, Хьюи и Эльмер ещё не знают.

Никто не сказал им, что их бомба вполне могла убить Ники.

Если он не расскажет им, они могут никогда не узнать.

Таким образом Фермет решил исправить эту проблему.

Как Ники упокоится с миром, если убившие её люди не знают о своём преступлении?

Я действительно должен сказать им обоим.

Забыв о собственных заботах, Фермет пришёл в движение.

«Я хочу видеть, как они отреагируют».

У него не было никакой другой цели или скрытого мотива. Это правда было его единственной причиной.

⇔

Порт – Пристань.

На восточном побережье Северной Америки, которая была домом для нескольких колоний, война королевы Анны подходила к концу.

Портовый городок был маленьким, и война, похоже, вовсе едва ли повлияла на него.

Внезапное прибытие Адвена Авис вызвало небольшой переполох, но, по-видимому, только потому, что корабль был новой модели, которую местные обычно не видели. Не прошло и пары дней, как Адвена Авис стал ещё одной частью пейзажа, насколько это было возможно.

На виду у корабля два парня сидели на деревянной пристани, а сбоку от них свисали лески.

Ими были Хьюи Лафорет и Эльмер К. Альбатрос.

Теперь, когда большая часть алхимиков покинула корабль, здесь осталось мало людей.

После того, как Сцилард Квейтс начал «поедать» остальных на корабле, многие из них опасались, что он может выбраться из океана, и направились вглубь материка. Майза же наоборот проводил свои дни глядя на этот океан, словно ожидая его.

Однако Хьюи и Эльмер не казались особо обеспокоенными хоть чем-то из этого, словно они уже привыкли к новому месту.

Парень тихо подошёл к ним сзади.

— Поймали что-нибудь? – спросил Фермет, как сделает большинство людей, разговаривая с рыбаками.

Парень медленно присел на корточки, не дожидаясь их ответа.

— Ничего. Я думал, что мы сможем выудить… Не знаю, может, аллигатора или что-то такое.

— Редко увидишь тебя без Чеслава.

Эльмер дал свой весьма странный ответ, в то время как Хьюи ответил тем, что подразумевалось как его собственный вопрос.

Фермет слабо улыбнулся, а затем ответил Хьюи.

— Сегодня он играет с Беггом.

Что ж, как я должен сказать им?

Фермет высчитывал, как он может привести повседневную беседу к тому факту, что Ники была в убежище Изготовителей Масок в тот день.

Быстро придумав план, он как раз собирался затронуть новую тему и развить беседу в том направлении, в котором ему хотелось…

Но Хьюи заговорил первым.

— Опять что-то замышляешь, Фермет?

— …Что вы имеете в виду?

Фермет рассмеялся, натянув радушную улыбку, но Хьюи безэмоционально продолжил.

— Ты убил Ники так же, как убил Монику?

— …Я не уверен, что понял шутку, синьор Хьюи. Моника? Кто это?

Выражение лица Фермета ничуть не изменилось, однако…

— О, сейчас твоя улыбка стала фальшивой, – с лёгкой ухмылкой заметил Эльмер.

Лицо Фермета помрачнело, и некоторое время он молчал.

Никто ничего не говорил.

Фермет оценивающе пялился Хьюи и Эльмеру в спины… и затем его губы растянулись в улыбке, которая совершенно отличалась от той, что он показывал ранее.

— Ха-ха!

Смех вырвался из него.

— Ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! А-а-ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

И затем всё излилось из него.

— Хе-хе-хе-хе-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-хе!

Он держался за бока, смеялся, гоготал, выл, словно сойдя с ума…

Это закончилось столь же внезапно, как и началось. Со вздохом отбросив ширму парень пробормотал.

— Ты меня подловил. Когда ты заметил?

— Даже если бы я не сделал этого… года достаточно, чтобы провести расследование.

— Ясно! Конечно же ты сделал это. Учитывая то, как быстро ты снискал расположение Лукреции, я не должен удивляться!

— Ох, да, точно. Я не поприветствовал вас подобающим образом спустя столько времени, не так ли, синьор Фермет? – его губы растянулись в обычной слабой улыбке, и Хьюи медленно обернулся. – Я совершенно забыл, что там был ребёнок примерно моего возраста, путешествующий с группой охотников на ведьм.

Группа охотников на ведьм.

Она была ненормальной организацией, которая забрала жизнь матери Хьюи, и всё же его слабая улыбка ничуть не изменилась.

— Ну и ну, я шокирован. Ты первый, кто когда-либо заглядывал настолько далеко в моё прошлое, Хьюи.

Теперь Фермет звучал как совершенно другой человек, но выражение лица Хьюи оставалось прежним.

— Так что ты будешь делать? – спросил Фермет. – Раскроешь ли ты мою личность Майзе и другим пассажирам? Или ты попытаешься отомстить за Монику прямо здесь и сейчас? Меня устраивает любой вариант, знаешь ли. Ох, но я попрошу не говорить Чесу и Беггу. Я действительно не выдержу, если Чес возненавидит меня из-за чего-то столь незначительного. Я могу неосознанно съесть его, – Фермет попытался спровоцировать его, позволив своей правой руке беззаботно болтаться вокруг.

Эльмер посмотрел на него и Хьюи с улыбкой, а затем рассеянно пробормотал.

— Ну, почему бы вам двоим сначала не помириться?

Когда он услышал это… впервые лицо Фермета омрачилось.

— …Что? О чём ты говоришь?

— Ты убил Мони-мони, верно, Фермет? Извинись и затем порыбачь с нами. Кто-то вчера поймал здесь настоящую громадину.

Эльмер говорил так, словно рыбалка была главной темой.

Фермет изучил его лицо, но он не мог найти ни капли иронии или сарказма.

Предложение было серьёзным, сказанным с абсолютной искренностью.

Озноб пробежал по позвоночнику Фермета, не похожий на что-либо, что он испытывал в своей жизни.

Озноб обернулся злостью.

— В любом случае не думаю, что мы с тобой когда-либо поладим, Эльмер К. Альбатрос, – холодно ответил он.

— Правда? Ты тоже был шпионом Дорментайре, не так ли, Фермет? Это касается нас обоих. Мы должны дружить.

— Я вынужден отказаться. Ты убил мою любимую Ники. Я никогда не смогу дружить с тобой, – совершенно беззастенчиво сказал Фермет.

Эльмер был удивлён.

— А? Я убил Ники? Что ты имеешь в виду?

Прежнее выражение лица Фермета вернулось, и он издевательски усмехнулся.

Он готовился дать этому лицемеру Эльмеру знать, кем он был на самом деле.

Он собирался в подробностях рассказать ему, потчевать его, как сказителя эпоса, как именно он убил Ники и к какому концу привёл.

Что это?

Почему я так расстроен?

Вопрос продолжал возникать в его разуме, пока он говорил… Но парень не мог остановить бушующие волны слов.

Впервые в своей жизни он встретил человека, от которого у него пробегали мурашки по коже.

Единственным способом остановить это было лично контролировать эмоции Эльмера К. Альбатроса. К этому моменту он уже был одержим.

— …К этому моменту Ники либо гниёт под обломками этого заброшенного здания, либо горожане сами убили её. Теперь она труп. Может, она верила в меня до самого конца, или, может, она осознала моё предательство и умерла, проклиная моё имя… Или, возможно, Хьюи. Может даже тебя.

За полчаса Фермет рассказал всё о своих отношениях с Ники.

Затем он стал ожидать реакции Эльмера. Придёт ли он в ярость и схватит его или будет горевать, что его собственное предложение уничтожить улики убило его подругу? Это неважно. В этот момент самым важным для Фермета было просто то, может ли он или же нет вовсе повлиять на эмоции этого человека.

Однако…

— Ясно… Так, Ники, возможно, умерла. Надеюсь, она смогла умереть улыбаясь, но…

Всего на мгновение Эльмер печально опустил глаза. Затем…

— Ну, в сторону это… Помирись с Хьюи, ладно? И не волнуйся, мы не расскажем Чесу и остальным! Ну же, больше улыбайся! Этот громкий смех минуту назад был настолько искренним! Мне он понравился!

Словно забыв Ники всего за пару секунд, парень ярко, широко улыбнулся.

Фермет слышал, как его собственный позвоночник хрустнул.

— Что вообще?.. Что ты такое?

Сделав шаг назад, Фермет осознал, что совершенно уверен.

За всю свою жизнь он никогда не встречал никого такого.

И, скорее всего, никогда не встретит вновь.

Но прямо сейчас мурашки, покрывающие всё его тело, говорили ему что-то.

Этот человек, Эльмер, был его заклятым врагом.

Или, возможно, лучшим словом будет «природным врагом».

Это неправда.

Быть не может. Быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может, быть не может.

Ничто во всём мире не могло быть большей угрозой для него.

Скорее всего, поскольку он не хотел признавать существо перед собой, Фермет сильно потряс головой.

Протянув свою дрожащую правую руку, он схватил Эльмера за голову.

Как тебе это?

Бойся.

Это совсем не было похоже на него.

Парень знал, но он не мог контролировать себя.

Он был уверен, что должен стереть этого человека с лица земли здесь и сейчас.

И всё же в тот момент, когда он положил руку на его голову, импульсом, возникшем в его разуме, было не «Я хочу его съесть», а…

…Подавляющее отторжение.

Съесть… этого человека?

Впитать его знания, его опыт, его личность… в себя?..

Да чёрта с два.

Да чёрта с два!

Побледнев, Фермет оторвал свою руку от головы Эльмера. Он попятился, словно увидел привидение…

— …Ты чистое зло. Твоё существование отравляет мир, – сказал он, полностью игнорируя собственное существование.

Яростно зашипев, парень ушёл, немного покачиваясь…

Ещё до конца дня он забрал Чеса и Бегга, после чего покинул город так быстро, как только мог, даже не попрощавшись с Майзой.

⇔

Не зная, что Фермет испарится из города несколько часов спустя, Эльмер был искренне озадачен, наблюдая за его неустойчивым отступлением.

— Как думаешь, что это с Ферметом? Его наконец настигла морская болезнь?

— Ты действительно идиот, хотя я признаю, что ты заслуживаешь уважения.

— Ты так думаешь? Ты в краску меня вгоняешь.

Эльмер издал смешок и застенчиво почесал голову, а Хьюи с серьёзным видом пробормотал.

— Если честно, когда я услышал, что он сделал с Ники, я начал злиться. Я думал, что навечно отбросил подобные эмоции. Думаю, это не так уж просто.

— Хотя Ники всё ещё может быть жива. Я буду искать возможность вернуться в Лотто Валентино и проверить.

— Другого я от тебя и не ждал.

Слушая, как Эльмер равнодушно говорит о жизни и смерти, Хьюи с некоторым облегчением закрыл глаза.

— …Помнишь, о чём я попросил тебя, когда мы впервые встретились, за несколько дней до того, как покинули порт?

— Помню. Ух, сесть на Адвена Авис с тобой, и…

— Я хотел бы вновь попросить тебя о втором одолжении, – наблюдая, как его леска болтается в воде, Хьюи тихо сказал. – Я верю, что после этого я буду меняться всё больше и больше. Я испробую всё, чтобы сдержать своё обещание Монике. Но… если я увижу её вновь, и там не останется ничего от того, каким я был раньше… ничего не останется от того, кого она любила… всё это будет напрасно.

— Сомневаюсь, что Моника будет возражать, – Эльмер не шутил: он в самом деле имел в виду то, что говорил.

Хьюи согласился, но затем слегка покачал головой.

— Она может и нет, но возражать буду я. В конце концов, это эгоистичная личная просьба.

Затем он повернулся лицом к Эльмеру и попросил, как друг.

— Так что неважно, как сильно я изменюсь… Эльмер, пожалуйста, оставайся таким, какой ты есть. Я знаю, что жестоко, нелепо просить у тебя о таком, но… если ты останешься прежним, думаю, я смогу положиться на тебя, ища свой путь стать таким, каким я был тогда. Когда она и я любили друг друга.

Эльмер дал простой ответ.

— Тебе лучше сдержать обещание, которое ты дал мне в прошлом году.

— Я сдержу.

— Когда ты увидишь Монику вновь… вы оба придёте и покажите мне величайшие улыбки, которые я когда-либо видел.

Хьюи криво улыбнулся.

— Цена всё растёт.

— Но это справедливо, не думаешь? В конце концов, около семидесяти лет жизни только что превратились в вечность. Пытаться остаться таким же вечно будет невероятно сложно.

— Если кто-то и сможет сделать это, так это ты.

Глядя на улыбку Хьюи, Эльмер удовлетворённо улыбнулся.

После этого они вдвоём некоторое время продолжали рыбачить в тишине. Затем Хьюи медленно поднялся на ноги и без особых эмоций обратился к Эльмеру.

— Ладно. Пришло время мне отправляться.

— Тогда увидимся.

Ответ Эльмера был столь же небрежным.

Это было прощание.

Никто из них не знал, куда отправляется другой, или сколько месяцев, лет или десятилетий пройдёт до их следующей встречи. Учитывая существование кого-то вроде Сциларда, они могут вовсе никогда не встретиться.

Но даже так подобного прощения было для них достаточно.

Хьюи знал, что Эльмер не любит слезливых прощаний, и он верил, что однажды они встретятся вновь.

Посреди вечности не было особой разницы между одним днём или сотней лет.

Хьюи небрежно помахал своему единственному близкому другу, после чего развернулся к нему спиной.

И вот как он начал своё путешествие.

Его глаза были направлены на его цель, и он чувствовал крепкую связь с Эльмером позади него и Моникой, существующей в прошлом.

Это был момент, когда началось невероятно долгое путешествие Хьюи Лафорета.

Веря, что нить, которая связывает их, вновь закроет раны когда-то в далёком будущем…

Он сделал решительный шаг вперёд.