Однажды в одном городе в Италии жила девочка по имени Ники.

Все знали её просто как Ники – у неё не было фамилии. Возможно, какая-то у неё и была, но она не знала её, и теперь она никак не могла узнать.

Её продали работорговцу в один город… И горожане практически прожгли её жизнь, а затем выбросили.

Она никогда не знала никакой надежды. Её жизнь была полна тьмы столь глубокой, что она не видела дороги впереди. Она видела лишь «смерть».

Но затем её спасли от этой тьмы и не единожды.

В первый раз, когда убийца, известный как Изготовитель Масок, показал ей «надежду в смерти».

Во второй, когда лорд-бабник показал ей «человеческую доброту».

В третий, когда молодые алхимики показали ей способ жить, который определённо невозможно было назвать «праведным».

Этот второй раз обозначил начало чудесных нескольких дней.

Девочка привыкла верить, что остальная жизнь будет не более чем циклом боли, и она надеялась, что смерть от рук Изготовителя Масок наконец освободит её. Но её ценности невероятно простым образом перевернули с ног на голову… Ну, скорее всего, простым – не то слово, но с точки зрения времени, которое ушло на это, изменения были столь резкими, что можно было сказать, её мир внезапно перевернули вверх-тормашками.

В итоге сделало ли это изменение её жизнь ярче?

Или подтолкнуло ли оно её в сторону ещё более ужасающего ада?

Даже она сама ещё не знала ответ.

В настоящий момент девочка работала служанкой у определённой группы алхимиков.

Её жизнь стала куда богаче, чем когда она была рабыней… Но полноценная жизнь не была тем, чего она желала.

Она искала место, где могла бы умереть.

До преобразования города множество детей-рабов погибли.

И всё же она сама оказалась достаточно везуча, чтобы выжить.

Как она должна прожить оставшиеся дни, дарованные ей? Пока девочка нерешительно колебалась, размышляя об этом, один мальчик заговорил с ней.

«Продолжай жить с целью найти место, где ты могла бы умереть, и когда найдёшь его, ты должна умереть улыбаясь.»

«Если ты сделаешь так, это осчастливит меня».

Что за ужасно эгоистичные слова.

Однако этот самый эгоизм и был тем, что убедило Ники, и девочка поняла, что он правда имел это в виду.

Этот мальчик был одним из тех людей, кто спас её, и, как он и сказал, она продолжила свою скромную жизнь с одной единственной целью: найти смерть, которой она была бы удовлетворена.

Время шло… и затем до неё дошли слухи.

Об одной из молодых алхимиков, которая вытащила её из тьмы и дала ей причину жить.

И всё же даже когда ей сообщили о том, что она умерла, девушка не отчаялась.

Смерть благодетеля, – кого-то, чья жизнь, как она считала, была куда ценнее, чем её собственная, – сделала Ники ещё менее уверенной в том, каким же должно быть место, где она хочет умереть.

Кроме того, эта растерянность была единственной сильной реакцией на данную новость.

Хотя девочка думала, что это печально, она не могла плакать или причитать, и она также стыдила себя за это.

Даже несмотря на то, что никто не упрекал её за это, она держалась за эту ненависть в своём собственном сердце.

Итак, время тихо шло.

Оставляя девочку, которая не могла найти место своей смерти, далеко в прошлом.

⇔

1711 год – Лотто Валентино, Итальянский полуостров.

— Не особо далеко, а, старый чудак?

Тёмные облака повисли над равниной, готовые пролить дождь в любой момент.

Дорога бежала через поля травы, колеблющейся на морском ветру, и две лошади медленно шли по ней.

— Что ж, теперь время выяснить, что за ужасы поджидают нас, – мужчина справа, которому, похоже, было под тридцать, усмехнулся своему морщинистому престарелому компаньону, который ехал рядом.

Старик никак не отреагировал, и его голос был спокойным, когда он ответил.

— Ничего, что вызовет какие-то проблемы. Понимание уже достигнуто, как ты можешь помнить.

— Не знаю. В конце концов, я слышал, у этого места есть парочка… причуд, – продолжил молодой человек, с искренним наслаждением улыбаясь. – Например, Лотто Валентино в теории находится под юрисдикцией наместника Неаполя, но в большинстве своём он изолирован ото всех окружающих городов. Церковь не имеет почти никакого влияния там, и война едва ли затронула его. Тем временем он в полушаге от Неаполя, имеет достаточно места для того, чтобы несколько больших кораблей могли встать там на якорь, и является идеальным торговым узлом. Что за странный город.

— Я уже осведомлён об этом, так что тебе не нужно рассказывать мне всё это. Или ты хочешь сказать, что не можешь доверять собственной памяти, так что желаешь, чтобы я подтвердил то, что ты вспомнил?

— Ну же, не будь таким угрюмым. Я так взволнован по поводу этой работы, что хочу просмотреть всё, что мы собираемся делать. Я как мальчишка, ждущий каникул, – слегка понизив тон голоса, молодой человек продолжил. – Зловещий город, а внутри него ты найдёшь убийц и наркотик, а ещё золотые подделки. Что может быть более захватывающим, а, старик?

Сцилард просто покачал головой, всё ещё хмурясь.

— Я сказал тебе до того, как мы отправились сюда. Мы просто делаем нашу работу. Придержи своё любопытство, Виктор.

— Ох, бога ради. У тебя вообще нет никаких мечт, Сцилард, – молодой человек, – Виктор, – попытался пожать плечами в ответ, но он не смог сделать жест достаточно очевидным при верховой езде.

— Только начинающий алхимик позволяет себе поддаваться манипуляциям чего-то столь туманного, как мечты. И для посла дома Дорментайре ты в лучшем случае посредственный кандидат.

При упоминании названия «Дорментайре» Виктор раздражённо цокнул языком, но достаточно тихо, чтобы старик не услышал этого.

Эти двое были алхимиками, чьи исследования финансировались при поддержке дома Дорментайре – влиятельной испанской дворянской семьи.

По-видимому, у Виктора было несколько мыслей относительно его позиции, но он не озвучил ни одну из них. Он просто поехал дальше, в то время как на его лице виднелась всё та же улыбка, что и раньше.

— Конечно, новичок вроде меня кажется посредственным для кого-то вроде тебя, Сцилард. Но мы никогда раньше не посещали этот город. Если ты войдёшь туда, держась слишком уж уверенно, в итоге ты можешь пожалеть об этом. Ты точно не увидишь того, как я теряю бдительность. Меня не волнует, кто эти Изготовители Масок или что за тайны скрываются в тенях этого места. Я хочу увидеть всё это своими собственными глазами, раскрыть их и обнажить перед всеми.

Несмотря на жуткую природу города, к которому они приближались, голос Виктора был полон надежд.

Сцилард одарил его слабой презрительной улыбкой.

— Рассматривал ли ты тот вариант, что, возможно, это ты недооцениваешь дом Дорментайре?

— Что?

— Вот он.

Когда они достигли вершины небольшого холма, их глазам открылся портовый городок.

Лотто Валентино был небольшим городом с населением в пятьдесят тысяч человек.

Каменные строения на его склонах были установлены так, что их обитатели могли любоваться океаном, и городской пейзаж между морем и холмами образовывал прекрасную картину, сочетающуюся с окружающими землями.

Тирренское море, часть Средиземного, было столь же ярко-голубым, как и всегда, в этот день, и окрашивало каждый пейзаж, словно картину… Однако…

— …А?

По всему городу виднелось несколько элементов, которые совершенно портили эту картину. Виктор скривился, заметив их.

Перед зданиями, – особо важно выглядящими лавками и мастерскими, а также некоторыми особняками, которые казались резиденциями аристократов, – свисали символы и знамёна с одним и тем же гербом.

Сама эмблема не была уродливой.

Но золотые песочные часы были чем-то, к чему Виктор уже очень привык. Этой причины было для него более чем достаточно, чтобы ощутить разочарование относительно ситуации в городе.

— Я предупреждал тебя, не так ли? Ты не должен становиться слишком уж любопытным, – пробормотал старик, глядя на город, который захватил герб дома Дорментайре. – Неважно, что это, всё в конечном итоге падёт в руки дома Дорментайре.

Лотто Валентино уже находился под контролем семьи.

Но вместо того, чтобы указать на очевидное своему молодому коллеге, Сцилард говорил с некоторой иронией.

— Если ты питаешь надежду к подобному, то ты действительно неисправимый мечтатель.

⇔

В то же время – Специальный архивный зал Третьей Библиотеки – Лотто Валентино.

— Ты уверен, что не пожалеешь об этом, Майза? – спросил пожилой мужчина, освещённый пламенем фонаря. – Адвена Авис прибудет в порт в этом месяце. Мы точно влезем в долг перед кланом Марс, но дом Дорментайре не тронет его. По крайней мере, пока он не покинет порт.

— Спасибо вам огромное. Этого достаточно.

— С другой стороны, после того, как ты отплывёшь… Ты не сможешь вернуться в этот город в течение по крайней мере нескольких лет. Если не повезёт, то нескольких десятилетий. Я надеюсь, ты принимаешь это во внимание, когда говоришь, что ты ни о чём не жалеешь, Майза. Ты без сомнений потеряешь свой дворянский статус и место у смертного одра твоего отца.

Даже несмотря на то, что на улице ещё царил день, комната была столь тёмной, что никто не смог бы разглядеть лицо другого, если бы не свет фонаря. И при этом подрагивающем свете парень размышлял над серьёзным наставлением, а затем решительно кивнул.

— Да. Я не привязан к своему званию. Если что-то случится с моим отцом, уверен, мои младший брат и кузен разберутся с этим. Я никогда не намеревался примиряться со своим отцом.

Когда он услышал слова юноши в очках, старик ответил с некоторой иронией в голосе.

— Тебе определённо есть, что сказать. Это доказывает, что у тебя всё ещё остались чувства к своей родне.

— …В конце концов, я всё ещё человек. Я не могу так просто избавить себя от этих эмоций по отношению к своей семье.

Даже когда он признался в правдивости укола со стороны старика, на лице молодого человека виднелась печальная улыбка.

У входа в комнату, в которой они говорили, висела табличка с надписью «Специальный архивный зал».

В этой комнате определённо содержался широкий спектр предметов: окаменелости и древние каменные инструменты, оригиналы некоторых манускриптов и другие редкие книги, семена некоренных растений и другие объекты, которые тяжело было распознать – что придавало ей своеобразную атмосферу.

В центре находились стулья для посетителей, а в задней части помещения стоял величественный деревянный стол. Достойный престарелый мужчина, сидящий за этим столом, создавал картину, которая, кажется, была бы более подходящей в кабинете директора, чем в специальном архивном зале.

Это правда, что мужчина за этим столом был человеком, ответственным за библиотеку, но эта комната не была напрямую связана с обязанностями библиотеки. Кто-то мог бы сказать, что там директор показывал своё иное лицо.

Далтон Штраус был алхимиком.

Старик, от которого исходила аура всезнающего волшебника, скрипнул своим деревянным протезом, служащим ему рукой, когда снова посмотрел молодому человеку в лицо.

— Потому что ты человек, говоришь? Если ты исполнишь своё желание, думаешь, ты всё ещё будешь считать себя человеком после?

— ……

В вопросе Далтона скрывался глубокий смысл, и Майза замолк.

— Похоже, ты ещё не знаешь ответа на этот вопрос, – слабо улыбнувшись, Далтон поднялся со своего места и продолжил, взяв окаменелую скорлупу с полки. – Хотя это неважно. Если я скажу тебе почувствовать то, что чувствует эта скорлупа, ты не сможешь ответить мне. Если я спрошу тебя, о чём думает эта скорлупа, предполагая, что она всё ещё была в сознании после окаменения, ты, без сомнений, не сможешь даже представить это. Это изменение может казаться столь же радикальным, как превращение из человека в окаменелую скорлупу. Полагаю, ты готов к этому, Майза?

Взглянув в глаза своего ученика, Далтон продолжил, чтобы убедиться, что он всё понял.

— Вот… что значит стать бессмертным.

«Бессмертным».

Слово казалось причудливым, и всё же оно было невероятно знакомо любому, кто обучался алхимии.

Среди алхимиков было множество тех, кто рассматривал бессмертие и создание жизни как их конечную цель или же как точки на пути к их конечной цели.

И также Майза знал.

Далтон был одним из тех, кто искал бессмертие.

И он в самом деле завладел им.

— Когда я смотрю на вас, профессор Далтон, мне не кажется, что вы настолько отдалились от человечества, как говорите.

— Я бы не был столь уверен. Я могу быть лишь монстром, который только аккуратно анализирует человеческую речь, чтобы лучше подражать ей.

— Вы шутите.

— Определённо нет. Стал бы обычный человек пытаться обучить другого тому, как стать бессмертным? Прожив примерно век или около того, любой здравомыслящий понял бы, что бессмертие – не великий дар, и, скорее всего, скрыл бы этот метод. Он бы боялся попасться на глаза пытливым людям и пытался бы скрыть факт своего бессмертия, – Далтон тихо вздохнул, затем вновь занял своё место, всё ещё держа окаменелость. – И всё же я не пытаюсь скрыть тот факт, что я бессмертен. Я здесь, чтобы обучить тебя тому, как стать таким самому.

— Почему вы учите меня?

— Простое любопытство. Мой интерес, как исследователя, или, скорее, как бессмертного, просто пересилил моё чувство этики как человеческого существа.

Словно ему нечего было скрывать, Далтон серьёзно продолжил.

— Высок шанс того, что становление бессмертным сделает тебя несчастным. Я не скрывал этот факт от тебя. И всё же даже тогда не скажу, что ты отказался от этого… Что лишь доказывает, насколько мой разум слетел с петель. Я не могу сказать: «Не становись бессмертным». Я лишился желания продать это знание аристократам и заработать состояние… Как алхимик, однако, я хотел бы, чтобы некто столь талантливый, как ты, прожил долгую жизнь.

— Вы переоцениваете меня.

— Это не тебе решать, – решительно отвергнув попытку Майзы поскромничать, Далтон мрачно изучил окаменелость. – Я не перестаю жалеть об этом.

— Правда?

— Да. Когда ты живёшь так долго, ты тянешь за собой слишком много ошибок… Одна из вещей, произошедших недавно, о которой я сожалею, так это то, что я проглядел кого-то, кто должен был заполучить бессмертие раньше, – человек, который однажды перерезал собственное горло, а затем восстановился на глазах у Майзы, пялился в пустоту, продолжая бормотать с каплей эмоций в своём голосе. – Ты знаешь об Эльмере и Хьюи, а также их подруге Монике, не так ли?

— Да.

Эти три имени казались весьма неожиданным дополнением к их беседе.

Они принадлежали молодым людям, которые обучались алхимии под руководством Далтона в этой библиотеке.

Эльмер был тем, с кем Майза разговаривал чаще всего. Он не был особо хорошо знаком с другими двумя, но он чётко помнил их имена.

Далтон постоянно называл Хьюи Лафорета «одарённым», так что имя отпечаталось в памяти парня. Майза не был завистливым человеком по своей природе, но это также то, почему он не пытался узнать больше о Хьюи.

Другая же, Моника Кампанелла…

Он слышал, что девушка погибла во время несчастного случая, как-то связанного с домом Дорментайре, год назад.

Майза знал, что это не было случайностью или чем-то подобным, но он не углублялся в вопрос. Однако продолжающиеся последствия этого инцидента беспокоили его.

— С тех пор прошёл уже год?

— Так и есть. Я всё думаю… если бы я даровал бессмертие Монике, – или им всем троим, – скорее всего, талант Хьюи Лафорета не был бы уничтожен.

Он не говорил прямо, но Майза понял, что мужчина имел в виду.

В конце концов, он знал о них кое-что ещё.

Вскоре после смерти Моники…

Хьюи Лафорет исчез из Лотто Валентино.

Прошло некоторое время с тех пор, как он пропал, и среди студентов, обучающихся алхимии в библиотеке, ходили слухи о том, что он, возможно, решил последовать за Моникой в загробный мир. Майза подозревал то же самое.

— В тот день город без сомнений объявил дом Дорментайре своим врагом. Я подозревал, что они как-то вовлечены в это, но…

— Не я тот, кто может рассказать тебе об этом. Подобающим способом узнать об этом будет напрямую спросить Эльмера.

— Да, но я не намерен вскрывать старые раны. Думаю, для Эльмера больно говорить об этом, – больше ничего не сказав на эту тему, Майза вернул беседу в изначальное русло. – В сторону всё это, я не испытываю привязанности к самому городу.

— Говоришь, с этим местом покончено?

— У него без сомнений есть будущее, но только под контролем дома Дорментайре. Когда думаешь об этом в таком ключе, местные могут стать лучшими людьми, чем когда они заставляли рабов изготавливать наркотики, но…

— «Неважно, что случится после того, как я исчезну»? – вновь иронично пробормотал Далтон.

Майза не подтвердил, но и не опроверг это замечание. В его улыбке виднелись сложные эмоции.

— …Если я смогу стать бессмертным во время своего путешествия, однажды я вновь вернусь сюда.

— Ох?

— В отличие от моего отца мой брат Гретто честный человек. Он, может, немного труслив, но я верю, что он сможет породить настоящие изменения. Если я смогу втайне приехать сюда и посмотреть, к чему это приведёт, это удовлетворит меня.

После этого замечания Майза покинул комнату.

Некоторое время Далтон молча чистил окаменелость перьевой щёткой для пыли, но затем…

Глубоко вздохнув, он пробормотал себе под нос:

— «Эльмеру больно говорить об этом», хм?

Он отметил не решимость Майзы относительно будущего, а нечто, что всплыло во время их отклонения от основной темы беседы.

— По-видимому, он всё ещё не до конца понимает этого чудака, – Далтон поднял лист пергамента со стола своей левой рукой и изучил его.

Судя по всему, это был список имён, большинство которых принадлежали алхимикам, которые были несколько известны в Лотто Валентино.

— Что ж, теперь… В итоге сколько же человек отправится в путешествие на этом корабле?..

Глядя на свою протезированную руку, Далтон вспомнил своё прошлое.

Только те, кто обрёл бессмертие так же, как и он, поняли бы, что он сказал после.

— Надеюсь, кто-то из них сможет немного развлечь этого демона.

⇔

В то же время – В Лотто Валентино – Резиденция Аваро.

— Достаточно, Гретто! Ты пытаешься втоптать моё имя в грязь?!

Мужчина с короткой ровно подстриженной бородой кричал на юношу с детским лицом. Молодой человек выглядел обеспокоенным, когда ответил.

— Нет, отец, это не было моим намерением.

Мужчина и его сын находились в особняке одной аристократической семьи.

Комната главы семьи была обставлена изящной мебелью.

Полки были усеяны важными, очевидно дорогими предметами и витиеватыми, даже несколько показными украшениями, которые, казалось, были особенно сильной попыткой продемонстрировать мощь главы семейства.

Характер комнаты идеально подходил дворянину, который навис над своим сыном.

Это не было благосклонным укором родителя, а чем-то больше напоминающим гнев хозяина, отчитывающего своего подчинённого.

— Неважно, какими были твои намерения! – жёстко ответил глава дома Аваро своему младшему ребёнку – Гретто Аваро. – В любом случае результатом стало пятно на моём имени! И именно сейчас… Эти негодяи Дорментайре уже на грани того, чтобы захватить город! Ты пытаешься выдать им слабости дома Аваро?!

Лотто Валентино постепенно попадал под контроль дома Дорментайре – испанской дворянской семьи.

Их мощь прокладывала им путь в каждый уголок города, и они пытались начать доминировать и на законной, и на незаконной сторонах его экономики.

Лотто Валентино никогда не был особо религиозным местом, так что они не использовали церковную мощь, чтобы проникнуть в него. Вместо этого дом Дорментайре позволил деньгам говорить за них, и радиус их действия простирался от небольших городских лавок до кошельков некоторых представителей аристократии.

Причиной всего этого была атака Изготовителей Масок, – местной преступной группировки, – на посыльных дома Дорментайре.

Изначально «Изготовитель Масок» было именем загадочного убийцы, но к этому моменту оно обернулось названием целой преступной организации.

Они устроили пожары на военных постах и корабле Дорментайре в порту, украли их ресурсы и атаковали некоего «преступника», удерживаемого на борту.

Их цель, по-видимому, погибла, но глава дома Аваро не знал таких подробностей. Он предположил, что Изготовители Масок просто заставили замолчать одного из своих компаньонов, и больше не задавался этим вопросом.

Что беспокоило его, так это то, что дом Дорментайре, – одна из наиболее уважаемых европейских семей, – могла отомстить самому Лотто Валентино за атаку Изготовителей Масок.

Его опасения оказались совершенно верны.

Хоть они и не буквально стали уничтожать город своими пушками с военных кораблей, они отправили во много раз больше людей под предлогом поимки Изготовителей Масок. К этому моменту уже сложно было сказать, кого в городе было больше: настоящих жителей или людей Дорментайре.

Изменения, которые произошли здесь всего за год, заставили дворян содрогнуться. В то же время они не могли оказать экономическое сопротивление, так что они проводили свои дни трясясь от страха и злости.

Отец Гретто был одним из таких дворян.

— Просто отказ от одной-двух женитьб не втопчет ваше имя в грязь, отец, – сказал молодой человек, отведя взгляд. – Дом Дорментайре также не волнует то, что я сделал.

— Это так. Проблема в том, почему ты отказал им.

— Ну… Я хотел бы, чтобы я мог извиниться перед её семьей, но не думаю, что у нас бы что-то получилось. Какой у меня был выбор? Это не брак по расчёту, чтобы улучшить наш социальный статус, не так ли? – Гретто всё ещё не мог взглянуть на своего отца, явно испытывая дискомфорт.

Его отец фыркнул и резко опроверг заявление своего сына.

— Не думаешь, что у вас бы что-то получилось? Что за чушь. У тебя никогда не было никакого интереса в её семье, или её личике, или её характере, я прав?

— О чём вы говорите, отец?

— Думаешь, я ничего не знаю о собственном сыне?

— …? – Гретто наполнили сомнения.

С яростной, насмешливой улыбкой его отец накинулся на него.

— Ты правда веришь, что я не заметил, Гретто? Как ты позволил кокетливым взглядам нашей служанки вскружить тебе голову?

— …! – Гретто побледнел.

Это правда: он отверг предложение женитьбы, принесённое его отцом, не из-за самой девушки. Он уже был влюблён в кого-то другого.

Если точнее, он не только был влюблён, но его также любили в ответ.

Его возлюбленная не была ни дворянкой, ни торговкой, а одной из горничных, работающих в особняке. В Лотто Валентино были некоторые дворяне, которых бы не волновал её статус, но нынешний глава дома Аваро был непоколебим в том, что его сын, – даже если он и был вторым, – не женится на служанке.

В то же время Гретто знал о натуре своего отца, так что он держал свои чувства в секрете.

Его ошеломило осознание того, что это вовсе не было секретом, но он должен был опровергнуть одно замечание своего отца.

— Не говорите, что она соблазнила меня, отец. Я просто влюбился в неё, вот и всё. Я был тем, что первый заговорил с ней!

Возможно, он ещё не знает, кто эта горничная.

Всё ещё цепляясь за эту надежду, юноша избегал того, чтобы упомянуть имя своей возлюбленной, однако…

— Ничто из того, что ты собираешься сказать, не спасёт Сильви Люмьер, – его отец легко вдребезги разбил надежды Гретто. – Тебя завлекли сладкие речи служанки. Ты можешь пытаться скрыть это, но я уже решил, что так оно и есть. Если предпочитаешь, мы можем сказать, что Сильви дала тебе то «лекарство», и ты лишился чувств.

— Отец… что… вы говорите?

Это так называемое лекарство, скорее всего, было наркотиком, который алхимики изготовили под руководством лорда Аваро.

Этот наркотик был создан в попытке сделать так, чтобы город оказался у него под каблуком, и Гретто давным-давно утратил любую привязанность к этому человеку. Однако в отличие от его старшего брата, – Майзы, – у него не хватало смелости публично бунтовать против него. Не зная какого-то конкретного способа разрешить данную ситуацию, Гретто просто предался своему влечению к девушке по имени Сильви Люмьер.

Он с самого начала знал.

Единственным членом его семьи, кто мог бы благословить их любовь, был его брат – Майза.

В отличие от его отца, его бабушка и дедушка были раскованы как дворяне. Если бы они были рядом, история могла бы сложиться иначе… Но бабушка и дедушка Гретто уже скончались. Родители его матери всё ещё были живы, но они не могли оказать практически никакое влияние на его отца. Богемное поведение прошлого главы Аваро ослабило семью, и её нынешний глава, – отец Гретто, – пытался вернуть их былую славу, полностью идя вразрез с примером своего предшественника. Поскольку он знал это, у Гретто развились очень запутанные чувства.

В итоге он ждал.

Может, натура отца изменится за ночь.

Может, что-то будет постепенно меняться, пока я держу свою любовь к Сильви в секрете.

Может, мой брат уговорит его.

Может, отец заболеет и умрёт.

Если останется только матушка, возможно, я смогу убедить её.

Если мой брат займёт место главы семьи, я смогу покинуть дом.

Может, случится революция и наши титулы аристократов потеряют хоть какое-то значение.

Может, этот мир внезапно будет принадлежать одним только мне и Сильви.

Даже вещи, которые кажутся мне невозможными, могут однажды стать реальностью.

Если я подожду, что-то должно измениться.

Пока что я не могу действовать.

Не до тех пор, пока что-то изменится. Пока что-то изменится. Пока что-то изменится.

Что, если… ничего не изменится?

Нет, это невозможно.

Всё уже изменилось.

Наркотики исчезли с улиц.

Горожане прекратили торговать рабами.

Скверный характер моего брата отчасти изменился.

Да, изменения возможны.

Всё в порядке. Если я подожду… что-то определённо изменится!

Эта мысль завладела сердцем Гретто.

Так что он ничего не делал.

Он нашёл убежище в ожидании.

Тем временем первое, что он выиграл, рискнув, была любовь Сильви.

Он влюбился в неё по уши, зная, что это никогда не окупится. Это мог быть единственный раз в его жизни, когда он «сделал шаг вперёд».

Он набрался смелости именно потому, что ему нечего было терять.

Но теперь, когда он боялся потерять её, страх сковал юношу.

Удовольствие от его отношений с Сильви действительно могло быть столь захватывающим для него, как наркотик.

И теперь, когда он знал, что его отец всё раскрыл, угрозы ужаснули его, так что парень остался бессилен.

Пока его сын задыхался от страха, его отец не думал о том, настолько тот был жалок. Вместо этого он был удовлетворён: Теперь это подобающее поведение.

Его злость слегка смягчилась, а на лице отразилась улыбка.

— Хмпх. В любом случае ты никогда больше не увидишь Сильви. Конечно, даже если ты склонен ослушаться, это может оказаться весьма проблематично для тебя.

— Что?..

— Разве ты не находишь странным то, что ты не видел её весь день?

Когда до него дошло значение слов его отца, Гретто неосознанно воскликнул:

— Сильви… Отец! Что вы сделали с Сильви?!

— Я продал её другому дворянину. Тому, на которого ты никак не сможешь повлиять.

— Нет… Неужели тому распутнику с холма?!

— Следи за языком, Гретто. Неважно, какой он человек, он всё ещё лорд этого города.

Лорд. Когда Гретто услышал это слово, тьма на мгновение заволокла его поле зрения.

Эсперанса Борониал.

Он был дворянином, которому даровала титул «графа» испанская королевская династия и который стал управляющим этого маленького города и прилегающих территорий. Лотто Валентино должен был находиться под юрисдикцией наместника Неаполя, но в связи с некоторыми особыми обстоятельствами, замешанными в этом, вместо этого его поместили под особое управление графа.

Его уникальный внешний вид сделал его объектом презрения среди аристократов, которые звали его шутовским графом. Здесь его презирали ещё больше за его предполагаемый сатириаз.

Поговаривали, что в его поместье едва ли были какие-то слуги-мужчины, и что он собирал огромный гарем из горничных для себя. Брат Гретто, – Майза, – звал лорда распутником, и, в то время как внешне Гретто высказывал должное почтение, он презирал графа, сколько себя помнил, как жадного змея, потратившего своё состояние на сбор женщин.

Когда он услышал, что Сильви продали такому человеку, тревога, страх и злость наполнили его. От одной идеи, что этот шутовской лорд сделает что-то с Сильви, на юношу накатывала сильная тошнота.

— Как вы могли?.. Отец, у вас нет милосердия?!

— Милосердия? Говоришь, у меня нет милосердия?! Не глупи! Немногие люди столь милостивы, как я! Будь благодарен, что эту свинью не убили! Но даже я не могу гарантировать это, если ты продолжишь перечить мне. Я всегда могу выкупить эту Сильви у лорда и разобраться с ней по пути домой. Свалить всю вину за это на Изготовителей Масок будет проще простого.

— Как вы смеете! Как вы смеете даже предполагать такое, отец… Что насчёт моего брата? Вы слишком боитесь его, чтобы провернуть нечто подобное с ним!

Не зная, как сопротивляться своему отцу, Гретто инстинктивно упомянул Майзу. Мысль о его собственной трусости и незрелости практически заставила юношу отчаяться, но злость на его отца из-за обращения с Сильви победила эту битву внутри него.

Его отец ударил рукой по столу, яростно закричав.

— Молчать! Не говори о Майзе! Я думал, он наконец научился некоторому этикету, а затем он полез в эту алхимическую ересь… Разве ты не понимаешь, что я удерживаю недостойных вредителей подальше от тебя, потому что я рассматриваю тебя в качестве своего наследника?!

— Вы не в том положении, чтобы говорить такое! Не когда вы уничтожили город наркотиком, который создали эти алхимики!

— Довольно! Алхимики – всего лишь инструменты! Сын Аваро, пытающийся стать одним из них – смехотворная идея!.. У меня нет времени на эти глупые споры! Тебе запрещено покидать это поместье, пока я не изменю своё мнение! Ты не сделаешь и шага наружу, понял меня?!

— Отец, стойте! Я люблю Сильви! Я серьёзно!

— Ох, ты серьёзно, не так ли? Это ничего не меняет, идиот!

Как только он выкрикнул эти слова, глава дома Аваро подозвал своих слуг. Гретто отказывался отступать, пока его не вывели из комнаты силой.

Небеса, помогите мне. Этот щенок всё ещё всего лишь мальчишка: он ещё даже не в силах различить сексуальное удовлетворение и женитьбу. Болтовня о любви… Это нелепо.

После глава семьи Аваро раздражённо постучал концом своего пера по столу.

Майза не уважает меня, и он всё ещё недооценивает барьер между дворянами и чернью, прямо как отец. Я не должен позволить ему заполучить наследство.

Гретто просто позволил похоти взять над собой верх. Если я проучу его сейчас, думаю, он сохранит своё достоинство дворянина… только если Майза не вмешается.

Майза… Может, он и мой сын, но он одна большая помеха.

Вскоре мужчина прекратил стучать по столу и пробормотал нечто, что не казалось словами родителя.

— Хотел бы я, чтобы он отправился в какое-то путешествие и никогда не вернулся.

⇔

Порт.

— Что за чёрт? Это шутка какая-то?

Стоя на морском ветру, Виктор ошеломлённо застыл.

Он был не просто удивлён: парень был потрясён.

— Конечно, это не особо шокирует, – глухо пробормотал Сцилард, упрекая младшего мужчину. – Наши хозяева из тех, кто доходит до крайностей. Ты уже должен быть осведомлён об этом.

— Я знаю это, старик, но это не просто впечатляет. Это нелепо.

— Всё выглядит нелепо, когда доходит до крайностей.

Беседуя, дуэт уставился на странное зрелище.

Они смотрели на корабли.

Это были огромные суда – боевые корабли.

Но, если бы дело было лишь в этом, никто бы не был удивлён или потрясён. Проблема заключалась в том, как много их было и где именно они располагались.

Несколько десятков кораблей крупнейшего класса в Испании занимали половину гавани до такой степени, что они были всем, что мог видеть Виктор.

И это не всё. Ещё больше кораблей виднелись за пришвартованными к пристани, погребая под собой сам порт. Корабли были изменены особым образом, чтобы соединяться друг с другом, создавая совершенно иное строение с этим флотом в качестве основы.

Куда позже Виктор, оглядываясь на это воспоминание, скажет:

«Давайте взглянем, это напоминало, ух, город-крепость Коулун?.. Нескончаемые пристройки и дополнительные строения? Ну, он не был настолько хаотичным… Представьте нечто похожее, только логичное. Как нелепо огромный корабль или крепость на воде. Технически, думаю, город-крепость Коулун был лишь обычной крепостью в то время, но без разницы.»

Вот что он думал…

В то время у Виктора никак не могло сложиться подобное впечатление. Он был просто ошеломлён неописуемым зрелищем перед собой.

— Что вообще?.. Что это? Оно на воде, верно? Что они делают с волнами?!

Волны поднимались и опускались под каждым кораблём, но не казалось, что сами корабли двигаются. Однако, когда парень взглянул на флот, как на единое целое, он всё же слегка колебался. Наверное, можно было рассматривать всё это как один невероятно гигантский корабль, созданный при помощи объединения нескольких десятков обычных судов.

…В тот самый момент, когда он собирался прийти к этому заключению, Виктор сильно потряс головой.

— Нет, нет-нет-нет! Это просто нелепо! Разве он не слишком тяжёлый, чтобы плыть? Что насчёт приливов и отливов? Что, если грянет шторм? Разве он не развалится на части? С этим чудовищем столько всего не так, что я никогда не перестану перечислять, что именно!

Зрелище перед ним напоминало карточный домик, готовый развалиться и затонуть в любой момент. На самом деле, ради сохранности его же нервов, возможно, лучше бы это сооружение просто исчезло. Пока парень размышлял об этом, женский голос послышался рядом с ним.

— Мои извинения, дон Виктор. Мы использовали это строение, и даже мы не понимаем, как его собрали воедино.

На первый взгляд эту девушку можно было перепутать с мужчиной. Её лицо не было особо мужественным, но её коротко остриженные волосы и мужской наряд производили подобное впечатление на людей, впервые встретивших её.

Её звали Карла Альварес Сантонья, и она была лидером группы послов, которая была направлена сюда влиятельной испанской семьёй дворян – домом Дорментайре.

В настоящий момент она была ответственна за надзор над людьми Дорментайре, которые остались в городе, и она уже была знакома с Виктором и Сцилардом.

— Ох? Так ты тоже не знаешь, Карла? Кто спроектировал эту нелепую громадину?

Виктор всегда знал, что Карла была женщиной, и ничто в её внешности не показалось ему странным. Однако он помнил, что насмехался над ней и дорого заплатил за это, когда они впервые встретились, и у него всё ещё была склонность терять самообладание рядом с ней.

— Инженер из семьи Штрасбургов. Нам приказали строить всё согласно его проекту, так что мы просто следовали инструкциям. Даже те, кто находился на месте, не имеют полного представления о технике, стоящей за этим…

— А, механик с того северного острова. Я слышал его имя, – Виктор знал, что он работал с технологиями, слегка отличающимися от тех, которые использовали алхимики. Парень пожал плечами и вновь изучил строение. – Ясно. Если он придумал это чудовище, тогда он ещё безумнее, чем говорят слухи. Что думаешь, старик?

— Я думаю, твоё поражение необоснованно. Сила Дорментайре обернула это реальностью. Вот что достойно твоего восхищения, – стукнув своей тростью по земле, Сцилард задал Карле вопрос на другую тему. – И? Эти Изготовители Масок ещё не были задержаны?

— …Мы задержали несколько человек, которые, по-видимому, были их членами, но они все просто хулиганы. Похоже, никто не знает, кто на самом деле их лидер.

— …Хулиганы, хм? Правда ли кто-то, ассоциирующийся с хулиганами, мог сотворить это? – Сцилард достал золотую монету из своего кошелька.

Если точнее, это была не золотая монета, а подделка, созданная из материала, имеющего необычайное сходство с золотом.

Изготовители Масок являлись теневой стороной Лотто Валентино. Миссией представителей Дорментайре здесь было проанализировать производственный метод этого фальшивого золота, которое, судя по слухам, было создано кем-то из этой организации, а затем тайком украсть технику создания для дома Дорментайре.

Сцилард и Виктор прибыли, чтобы провести этот самый анализ.

— Да, это практически точно. Наркотик изначально был создан алхимиком, проживающим неподалёку, работающим по заказу каких-то дворян. В настоящий момент их практически нет в обороте. За последний год число собранного золота также постепенно сократилось.

В ответ на отчёт Карлы Виктор пожал плечами.

— Что значит, алхимик, который осуществлял производство, либо мёртв, либо давно сбежал.

— Он мог просто залечь на дно. В любом случае наша работа начнётся только после того, как твои люди раздобудут зацепку. До тех пор мы будем делать то, что пожелаем, – сказал Сцилард Карле.

Старик тут же взошёл на корабль, оставляя своего компаньона позади.

Пока Виктор наблюдал за тем, как мужчина уходит, он вздохнул.

— «Делать то, что пожелаем», говорит он. Учитывая, что город обёрнут флагами Дорментайре, такое чувство, что мы и не покидали дом.

Затем он заметил, что некоторые люди дома Дорментайре рассеялись по порту в анахроничной металлической броне.

— Господа Бога ради. Этот город что, в Средневековье? Что это, декорации для пьесы?

— …Возможно, вы не совсем ошибаетесь.

— Что?

— Помимо театра в городе нет других развлечений, – пробормотала Карла, когда тень пала на её лицо.

Слово «пьеса», по-видимому, имело какое-то особое значение для неё.

Виктор не настоял на объяснении. Вместо этого он задал ей собственный вопрос, в то время как его лицо слегка напряглось.

— Всё это неважно. Я собираюсь немного прогуляться по городу. Есть какие-то местные табу, о которых я должен знать? Я не хочу вызвать никаких проблем, если этого можно избежать.

— Там есть некоторые вещи, о которых горожане предпочли бы не говорить, но… С нашей перспективы есть лишь одно правило, которое может вызвать некоторые хлопоты. Хотя я сомневаюсь, что вам следует беспокоиться об этом, дон Виктор.

— Хм-м?

После секундного колебания Карла слегка отвела свой взгляд и продолжила.

— Не показывайте неуважение к девушкам перед лордом. Это всё.

⇔

Поместье Борониалов – Лотто Валентино.

Высота резко возрастала, чем дальше кто-то продвигался вглубь Лотто Валентино со стороны моря.

Резиденции аристократов были построены на большей высоте, чем остальной город: их прекрасные особняки гордо игнорировали простолюдинов.

По крайней мере… так было ещё год назад.

В настоящий момент, после вторжения Дорментайре, особняки, казалось, отступили на свои холмы, опасаясь города, уставившегося на них.

Все, за исключением одного большого, возвышенного особняка, который не поддавался общему настроению города.

Это была резиденция его лорда – Эсперансы Борониала.

Вокруг преимущественно белого поместья расположился ландшафтный сад, который гармонично сливался с видами города, создавая столь фантастическую обстановку, что феи и другие существа чувствовали бы себя как дома, мельтеша там.

И всё же это не феи тяжело трудились внутри поместья, а его многочисленные слуги. Большинство этих слуг были женщинами, которые создавали чарующую атмосферу вокруг особняка в целом, становясь частью его витиеватого пейзажа, пока они выполняли свои задачи.

Однако…

В настоящий момент девушка стояла перед его воротами с мрачным выражением лица, которое не сочеталось с атмосферой особняка.

Одежда, которую она носила, не подходила поместью аристократа, и всё же её очки весьма очевидно были дорогими.

Её звали Сильви Люмьер.

Ещё вчера она была служанкой семьи Аваро, которые жили на приличном расстоянии отсюда.

Однако начиная с сегодняшнего дня она будет жить и работать здесь, в поместье даже больше, чем её прошлое место работы.

Изначально кто-то мог предположить, что это было причиной для радости.

Но тревога наполнила её сердце.

Частично из-за хозяина этого особняка и его репутации распутника.

И ещё из-за беспокойства за Гретто Аваро.

Сильви и Гретто не были просто служанкой и младшим сыном её хозяина. Они были парнем и девушкой, которые были страстно преданы друг другу. Иными словами, они были возлюбленными.

Их любовь была под запретом из-за классового барьера.

И, скорее всего, это ощущение непристойности породило приятное напряжение между ними. К лучшему или же худшему, они были связаны любовью, которая заставила их сильно зависеть друг от друга.

Пока в итоге отец Гретто не разорвал её.

Узнав об их отношениях, глава дома Аваро свалил всю вину на Сильви и использовал свои аристократические связи, чтобы продать её в резиденцию Борониалов.

По сути, это была торговля людьми, но почти никто не видел в этом проблемы. Это было не столь продуктом эпохи, сколь пороком самого города. Ещё пару лет назад торговля рабами была обыденностью даже среди обычных жителей Лотто Валентино, и едва ли кто-то хоть глазом моргнул бы на продажу одной слуги другому аристократу.

Как служанка она не могла ослушаться своего господина. И чтобы ухудшить ситуацию ещё сильнее, он сказал ей: «Что может ничтожество вроде тебя сделать для Гретто? Ты лишь ослабляешь его статус и печалишь его». И девушка не могла этого отрицать.

Это то, каким вопросом задавалась и она сама.

Если бы их отношения продолжились, она бы только лишь уничтожила счастье Гретто?

Гретто сказал, что когда-нибудь путь для них откроется, если только они подождут, но Сильви не была настроена столь оптимистично. И как только она узнала правду, она не была настолько зла, чтобы игнорировать её ради собственного наслаждения.

Это была хорошая возможность.

Гретто мягко заговорил с кем-то столь низкого статуса.

С того самого момента и до сих пор её жизнь была сном: одновременно и добрым, и жестоким.

Что пугало её, так это идея того, что отец Гретто может как-то наказать его. Эта тревога и эти остатки сна задержались внутри неё, но она никак не могла знать наверняка.

Даже если бы она была уверена, вряд ли девушка смогла бы остановить это.

— …

Когда Сильви вновь подняла взгляд на особняк, её выражение лица омрачили сомнения.

Позади девушки находилась карета Аваро… и несколько крепких мужчин – посланников Аваро, которые стояли перед ней, не спуская с девушки глаз.

Они наблюдали, чтобы убедиться, что она не сбежит вместо того, чтобы войти в поместье.

Никто не связал ей руки или ноги, чтобы привести сюда.

Но один из более вульгарных посланников пялился на неё. «Нам сказали, что мы можем сделать с тобой всё, что пожелаем, если ты попытаешься сбежать. Мы бы хотели, чтобы ты попыталась», – сказал он. Девушка была робкой, и это замечание стало психологической цепью, которая обездвижила её.

Поместье лорда, который, как говорили, владел целым гаремом из женщин.

До Сильви также доходили слухи, и для неё высокие стены и крепкие ворота, казалось, скорее служили для того, чтобы предотвратить побег, чем чтобы сдержать захватчиков.

Вскоре кто-то придёт, чтобы забрать её, и эти врата откроются.

Как только она шагнёт за них, она не сможет так просто уйти.

Но даже если у меня выйдет… Я не смогу увидеть Гретто вновь.

Если же она увидит его, разве это не сделает ситуацию ещё хуже?

У них всё ещё не было решения, так что разве она не опечалит его ещё сильнее?

Всевозможные мысли возникли в её голове и исчезли вновь.

Это напоминало сон.

Я просто притворюсь, что это сон.

Спокойно стоя перед воротами, Сильви отчаянно пыталась убедить себя.

Не могло быть реальностью то, что кто-то такого статуса, как Гретто, общался с ней как с равной.

Она забудет всё. Начнёт новую жизнь. Они были обречены с самого начала.

Просто думать так было легко.

Однако, когда она попыталась действовать и поверить, что это было верным решением, её воспоминания о Гретто встали у неё на пути.

В тот момент, когда она освободила своё сердце, бесчисленные волны сожалений нахлынули на неё.

Я всё ещё не…

Я даже не попрощалась с Гретто…

Если бы она увидела его, ей было бы ещё сложнее уйти, девушка знала это, но она не могла прекратить дрожать.

Пока она стояла, уставившись в землю, и подрагивала, люди Аваро окликнули её.

— Уверен, ты уже и без того знаешь, но ты действительно не должна пытаться сбежать из поместья.

— Ты не единственная, кого накажут. Не стоит говорить, что глава семьи сделает с юным синьором Гретто.

— …Я… я знаю, – даже её голос дрожал, и она не могла подобающе излагать свои мысли.

Она попыталась выдавить улыбку, чтобы они не заподозрили её… Но горло девушки сжалось, и тупая боль не позволяла измениться её выражению лица.

Гретто.

Забудь.

Мне жаль, я… я…

Забудь.

Я не смогла отплатить тебе…

Забудь.

Я не хочу этого.

Забудь всё.

Нет, я не могу сделать этого.

Ты должна сейчас же забыть, также ради

блага самого Гретто.

……

Она должна была стереть всё – она должна была забыть всё это. Она говорила себе это снова и снова, но вера, что это не могло быть правдой, казалась грузом, сдавливающим подобный ход мыслей. В итоге она даже не знала, кто из них двоих был прав, и девушка оставалась скована невидимой цепью прямо перед воротами.

Вес этих противоположных мыслей медленно сдавливал её сердце, пока оно не начало неметь.

Лицо девушки сморщилось, и она начала плакать.

Когда она дёрнулась, пытаясь сдержать слёзы, один из стражников, по-видимому, заметил это и окликнул её из-за спины.

Его слова оказались далеко не успокаивающими.

— Ну-ну, не плакать. Мы не можем позволить людям начать распускать сплетни о том, что мы продаём нежелающую этого девушку лорду ради денег. Просто попробуй заставить его уволить тебя на месте. Я правда не знаю, что тогда лорд сделает с юным синьором Гретто, – тихо сказал он.

Парень с садистской улыбкой прислонился спиной к карете.

Когда она услышала это, новая эмоция наполнила Сильви.

Не горячее пламя злости, а чернильно-чёрные шипы, лучшим описанием которых будет «ненависть» – эмоция, которую она никак не могла излить.

Почему отец Гретто продал её этому человеку? Он хотел больше, чем просто оторвать её от своего сына. Если бы он всего лишь изгнал её, Гретто мог бы упорствовать в попытках увидеть её. И она также могла не сдаться.

Но что, если её изнасилует человек, который по рангу выше дома Аваро – губернатор самого города?

Когда Сильви осознала, что это было отвратительным планом, чтобы разделить их и физически, и эмоционально, тихая ненависть зародилась в её сердце… Но прямо сейчас она даже не знала, на кого именно она была направлена.

Это включало и её саму, за то, что она без сопротивления приняла этот поток событий, и за то, что она не была способна ни на что, кроме обиды и горя.

— Могу я поговорить с тобой минутку?

Кто-то окликнул её сзади.

Хватит уже. Не заполняйте мою голову ещё большей тревогой.

— Привет? Ум, здравствуй?

Когда Сильви мысленно дала этот ответ, она осознала, что этот голос, вдруг заговоривший с ней, не принадлежал никому из стражников.

Это мог быть посланник из особняка лорда. Девушка обернулась, забыв вытереть слёзы, которые наполнили её глаза.

Там она увидела молодого человека, который, казалось, был чуть старше её.

— Ох, это выражение лица совершенно тебе не идёт. Будет лучше, если ты улыбнёшься.

— …А?

Эта фраза казалась несколько случайной, и девушка не могла понять, что он имел в виду. Несколько ошеломлённая Сильви ещё раз взглянула на молодого человека.

Он не был особо красив, но и не уродлив: в его чертах не было совершенно ничего примечательного.

Ничего, за исключением яркой улыбки, которая не угасла, даже когда девушка отчаянно пыталась сдерживать слёзы. Но вместо того, чтобы раздражить её, это заставило её почувствовать себя странно неуверенной.

Сильви вовсе не узнавала его, так что она застыла. Вместо неё парня окликнул один из стражей.

— Эй, пацан. Ты связан с этим поместьем?

— Ну, вроде того. Спера… эм, его сиятельство сегодня снова позвал меня сюда, так что я пришёл.

— Как раз вовремя. Покажи этой служанке поместье, ладно? Она новенькая. Она будет работать здесь начиная с сегодняшнего дня.

— Ох, ясно. Его сиятельство любит девочек, так что, уверен, что он будет в восторге.

Как жестоко говорить подобное с улыбкой на лице. Сильви вздрогнула, в то время как стражники забрались обратно в карету с выражением лиц, говорящим: «С этой работой покончено».

Затем, когда они увидели, как улыбающийся юноша открывает ворота, один из них сказал: «Она ваша», и карета отправилась.

Но я всё ещё снаружи.

Изумлённая тем, насколько небрежно стражи относились к своей работе, – они не спросили даже имя молодого человека, – Сильви осознала, что это, возможно, её последний шанс.

Выйдет ли у меня обмануть его и сбежать?

И потом что?..

Однако в итоге её мысли вновь оказались в том же тупике. Неважно, насколько идеальным казался этот шанс, девушка была не в состоянии ухватиться за него.

Пока она стояла там, остолбенев, молодой человек заговорил с ней.

— В чём дело? Ты не хочешь заходить туда? – откровенно спросил он, и Сильви дрогнула.

— У-ум, я…

— Ох! Точно, я же ещё не представился. Конечно, ты с подозрением относишься ко мне. Обычно не ожидаешь обнаружить кого-то вроде меня в поместье лорда, не так ли?

— Н-нет, я не подозреваю вас!

Девушка торопливо попыталась возразить, но парень оборвал её и представился.

— Я Эльмер. Эльмер К. Альбатрос. Приятно познакомиться.

Когда молодой человек сказал это, у него на лице всё ещё виднелась эта беззаботная улыбка.

Оказавшись под влиянием его инерции, Сильви неосознанно ответила.

— Я Сильви… Сильви Люмьер.

Голос девушки был столь мягким, что его практически не было слышно. Но молодой человек услышал её, и его улыбка стала ещё шире.

— Ясно! Какое прелестное имя! Так, что ты хочешь делать теперь?

— А?

Что я хочу делать?

Внезапное замечание не имело никакого смысла, и на мгновение Сильви вовсе прекратила плакать.

— Я бы хотел спросить, почему ты выглядишь такой печальной, но я не буду заставлять тебя говорить об этом, если ты не хочешь. Я просто подумал, что я могу помочь тебе с тем, что ты хочешь сделать далее.

?

???

Ещё секунду назад разум Сильви был наполнен печалью, сожалениями и ненавистью, но теперь эти эмоции были повержены парадом вопросительных знаков. Замечания Эльмера были слишком внезапными для неё, чтобы так просто разобраться в его намерениях.

— Ум, ч-что вы… имеете в виду?

— Ты о чём?

— «Ты о чём»?.. Эм, мы только встретились, не так ли?

— Правда? Ну, это неважно. Давай начнём с простого вопроса. Два варианта: ты хочешь работать в этом поместье или нет?

Молодой человек продолжил болтать с ней, когда наступил его черёд, а затем закрыл рот и стал терпеливо дожидаться ответа девушки.

— Я не… хочу работать здесь… – Сильви не знала, что она должна сказать, так что девушка невольно сказала правду. – Ох! Н-но не то чтобы мне не нравилось поместье. Просто, ум… Если я буду работать здесь, есть кое-кто, кого я не смогу увидеть вновь…

Когда она зашла настолько далеко, девушка торопливо закрыла рот.

Она знала, что упоминание имени Гретто вызовет невероятно много проблем.

С другой стороны, она также понимала, что она была слаба, когда люди давили на неё, и девушка не была уверена, что она сможет успешно скрыть правду, если он попытается вникнуть в проблему.

Глаза робкой девушки вновь наполнились слезами, когда Эльмер лучезарно улыбался ей.

— А, ясно. Тогда должны ли мы идти?

— А?

Молодой человек внезапно взял её за руку. Сбитая с толку Сильви попыталась возразить, но…

— Ты хочешь увидеть этого человека, не так ли? Всё в порядке, не волнуйся! Я придумаю что-нибудь для Сперана-… эм, лорда, и я никому не расскажу, кого ты хочешь увидеть!

— …!

Затем, заметив горничную, работающую в саду, Эльмер крикнул ей.

— Эй! Здрасьте. Эта девочка говорит, что она начнёт работать здесь сегодня, но я позаимствую её ненадолго!

Служанка обернулась в их сторону, хихикнула и крикнула в ответ:

— Боже-боже! Хорошо быть молодым, да? Я скажу это его сиятельству за вас, так что просто расслабьтесь и развлекайтесь!

— Спасибо! – Эльмер энергично помахал ей, затем повернулся обратно к Сильви и усмехнулся. – Вот видишь? Проблема решена. Теперь это моя вина, что ты вышла наружу.

— …

Всё прошло настолько гладко, что Сильви была сбита с толку, и она последовала за молодым человеком, ошарашенно моргая.

Он был столь смелым и решительным. Девушка с любопытством наблюдала за ним, размышляя о том, что этот человек совершенно отличался от Гретто.

Но она точно не была склонна к неверности и не думала о том, что ему было уготовано стать заменой Гретто.

Несмотря на то, что она считала, что он и Гретто были людьми разных типажей, активность молодого человека заставила девушку ощутить то же жуткое, смутное нечеловеческое чувство, как и когда она впервые увидела его улыбку.

— Так, кто этот человек, которого ты хочешь увидеть? Если ты предпочла бы не говорить, просто скажи, куда тебе нужно, и я помогу тебе попасть туда.

Даже хотя Эльмер спросил её, девушка не могла заставить себя назвать имя Гретто кому-то, кто так беспокоил её. Тем не менее она также не могла набраться смелости и сказать ему оставить её в покое. На мгновение Сильви задумалась о том, как бы предоставить ему информацию обходным путём.

— Ум, вы знаете поместье Аваро? Я работала там до вчерашнего дня… – пока Сильви задавалась вопросом, что она должна сказать далее, чтобы сбить его со следа…

— Ох, дом Майзы? Конечно, я знаю его, – легко ответил он, настолько легко, что Сильви вновь была сбита с толку.

— Вы знакомы с доном Майзой?!

Майза Аваро – дворянин, который был старшим братом её возлюбленного.

В тот момент, когда она услышала его имя, Сильви словно поразили прямо в сердце.

Этот молодой человек, – Эльмер, – был одет как простолюдин, но мог ли он на самом деле быть членом дворянства?

Сильви не могла скрыть своего изумления, и в то же время загадочный юноша беспечно продолжил.

— Ну, думаю, я немного знаю его… А? Стой, ты хочешь увидеться с Майзой?

То, как спокойно Эльмер говорил о Майзе, дало Сильви каплю надежды. Смутное зловещее ощущение не исчезло. Она не могла полностью довериться ему, и всё же…

— Ох, нет… Это не дон Майза… Это его брат, Гре-… Дон Гретто.

Её ответ звучал несколько бессвязно, и девушка была взволнована тем, что случайно произнесла имя Гретто, когда молодой человек вновь ошеломил её. Но она зашла слишком далеко, чтобы сейчас поворачивать назад.

— Дон Гретто… очень хорошо относился ко мне до сих пор, и я отчаянно хотела бы поблагодарить его…

Это ложь.

Я не хочу отблагодарить его. Я не хочу прощаться с ним.

Я хочу сбежать с ним.

Сильви рассматривала вариант более активных действий, чем Гретто.

Нет, это неправильно!

Меня не волнует побег или то, что случится после!

Я просто… просто хочу увидеть его вновь!

Она не произнесла эти мысли вслух. Она лишь позволила этим сильным эмоциям передаться через её голос, когда она продолжила говорить.

— Неважно, что… Неважно, что случится, я хочу увидеть его. Всего однажды, прежде чем я уйду работать в особняк лорда… Я хочу увидеть его!

Когда Эльмер услышал это, он на мгновение замер, а затем задал ей вопрос.

— Всего однажды?

— А?

— Удовлетворит ли это тебя достаточно, чтобы ты улыбнулась?.. Ох, прости. Возможно, ты думаешь: «Тебя никто не спрашивал» или «Это не твоё дело», но, ну… Это довольно важный вопрос. Это повлияет на то, с каким энтузиазмом я отнесусь ко всему этому.

Слова молодого человека, как всегда, не имели никакого смысла, и Сильви казалась озадаченной.

— Это, ум… Не думаю, что узнаю, пока не увижу его… Простите, – она не сделала ничего плохого, и всё же её извинения звучали совершенно искренне.

— Ох, прости, мне жаль! Ты совершенно права! Ты определённо не узнаешь, пока не увидишь его! Что ж, тогда я постараюсь на славу, чтобы убедиться, что это будет лучшая встреча в мире!.. Так что возрадуйся? Улыбнись, улыбнись!

Ведя Сильви за руку, Эльмер продолжал улыбаться. Немного отойдя от ворот, он изучил дорогу вокруг них и пробормотал:

— Посмотрим… В таком случае, ум… Кажется, в последнее время Майза был занят с профессором Далтоном, так что… Ох, точно! Думаю, я знаю парочку человек, которые могут попасть к нему домой! – радостно воскликнул он, а затем бросился бежать, потянув Сильви за собой.

Девушка нерешительно побежала по незнакомой дороге вслед за ним.

Довольно комичная картина выглядела весьма не к месту в городе, контролируемом домом Дорментайре.

Однако их встреча и действия, которые они совершат после, будут иметь важные последствия для Лотто Валентино.

Майза Аваро.

В тот момент, когда имя их общего знакомого было упомянуто, шестерни отношений пары сцепились и начали свои мощные обороты.

Вот как впервые встретились Эльмер К. Альбатрос и Сильви Люмьер.

И их встреча была лишь одной из нескольких, которые случатся в этот день.

Приведут ли эти столкновения и воссоединения к удаче или несчастью? Результат был чем-то, что никто не мог предугадать, однако…

В этот момент тени Лотто Валентино пришли в движение.