Какой-то день какого-то месяца – В спикизи «Альвеаре».

— Теперь, если подумать об этом, как именно мы собираемся стать деньгами?

— Как насчёт того, чтобы надеть наряд, сделанный из денег?

— Конечно!.. Это гениально, Мирия! Я уверен, множества слоёв монет будет достаточно, чтобы остановить даже пули! Так, погоди. Я пойду разменяю все наши купюры на мелочь!

— Хорошо, Айзек! Но разве такой наряд не будет тяжёлым?

— Конечно! Но помни, Мирия. Эта одежда ответственна за то, чтобы защитить наши жизни. Так что это лишь естественно, что она весит больше человека. Иными словами, деньги тяжелее жизни!

— Да, денежные войны!

Беседа Айзека и Мирии была столь же непостижимой, как и всегда. Фиро вновь вздохнул.

— Вы двое всё ещё болтаете об этом?

Весь лёд растаял в его стакане, так что молодой каморрист начал полоскать его, после чего повернулся к необычному дуэту.

— Так вы говорите, что сможете блокировать атаку Ледоруба Томпсона. Что будете делать после?

— Ну… Ух, что мы будем делать, Мирия?

— Избавимся от него?

— Но мы ещё понятия не имеем, плохой ли он парень.

— Какой сложный вопрос.

Глаза Фиро округлились, когда Айзек и Мирия начали беспокоиться о столь фундаментальном вопросе.

— Эй, давайте на секунду отставим в сторону первую часть всего этого. Вы же не будете звать убийцу хорошим парнем, не так ли?

— Но некоторые люди хорошие, даже если раньше они убивали людей.

— Прямо как Джакуззи!

— Что это за имя такое? – вслух спросил Фиро.

Однако вместо того, чтобы получить ответ, его одарили парой тёплых улыбок.

— Фиро, даже игнорирующие сухой закон маф-… каморристы вроде тебя хорошие ребята!

— Вы все хорошие люди!

— Эй, не стоит полагать, что мы все на самом деле «хорошие». В итоге вы можете попасть в огромные неприятности, – предупредил их Фиро с кривой усмешкой.

Но ответ дуэта был далеко не тем, чего он ожидал.

— Не скромничай так, Фиро! Сначала мы думали, что вы все злодеи, и пытались украсть у вас деньги, потому что мы считали, что никто не будет ругать нас за это! Но взгляни на нас теперь! Закадычные друзья, общением с которыми я горжусь!

— Ты также спас Эннис, так что это делает тебя ещё лучше!

— Воу, подождите-ка. Разве вы только что не признались в том, что хотели обокрасть нас? – промямлил Фиро, не желая так просто дать этому вопросу проскользнуть.

Но Айзек и Мирия отмахнулись от этого вопроса парой оптимистичных похлопываний по его плечам.

— Не волнуйся об этом, Фиро. Это всё в прошлом! И, как видишь, вместо денег мы крадём твоё время!

— Деньги – время!

— …

Может, я должен просто оставить эту тему в покое.

Опасаясь, что эта тема может раздуться и другой руководитель узнает о том, что только что рассказали Айзек и Мирия, Фиро торопливо выпроводил парочку из спикизи. Юноша вернулся за барную стойку и громко вздохнул.

— Я? Хороший человек?.. – пробормотал он, сравнивая себя с Ледорубом Томпсоном.

Фиро также был виновен в убийстве.

Однажды он убил человека по имени Сцилард Квейтс – безумца без надежды на спасение. Это правда, что Сцилард забрал намного больше жизней, чем Ледоруб Томпсон мог даже надеяться. Но Фиро подумал, что, возможно, тот факт, что юноша убил даже такого отброса, как он, не сильно отличает его от Ледоруба Томпсона.

Искупление не та роскошь, что доступна убийце.

Даже Фиро прекрасно знал это.

Он также знал, что как человек, по собственной воле присоединившийся к каморре, он никогда не сможет найти спасение.

В этом смысле, скорее всего, само спасение было наказанием, дарованным ему за его преступления.

Некоторые люди могли заявить, что никакое наказание не будет достаточно серьёзным для серийного убийцы.

Но что, если Айзек и Мирия правы, и Ледоруб Томпсон не был нераскаявшимся злодеем?

Что, если он не был одним из беспорядочных убийц, а действовал по каким-то собственным причинам?

Или, если копнуть глубже, что, если бы это было убийство, которое происходит в местах боевых действий? Нечто, что было неизбежно? Было ли это чем-то, что мог оправдать любой, кто услышал бы полную историю?

Подумав об этом, Фиро пожал плечами.

Но, опять же, он пошёл на убийство проститутки, и не похоже, что она имела к чему-то хоть какое-то отношение.

Не зная правды, Фиро продолжил.

Если полиция никогда не поймает Ледоруба Томпсона, продолжит ли он или она убивать людей, так и не привлечённый к ответственности? Будет ли он злодейски смеяться над своей удачей?

С другой стороны, если серийные убийства осуществлялись с определённой целью, и убийце так и не предоставят избавление от этого наказания, сможет ли он прожить всю оставшуюся жизнь с этим бременем?

Даже если Ледоруб Томпсон был хорошим человеком, а его жертвы были злом, для него всё ещё не будет спасения.

Убийца оставался убийцей, причины неважны.

В сторону вопрос решимости, вставая на путь убийцы ты отказываешься от спасения.

И, естественно, даже сам Фиро не мог быть до конца спасён после убийства Сциларда.

К этому добавлялся тот факт, что он судил собственные действия и имел смелость надеяться, что проведёт всю свою жизнь с девушкой, которую любил. К этому моменту он был обычным негодником, который, вероятно, мог оказаться даже хуже старого доброго убийцы.

Но, если однажды он будет наказан за это, юноша надеялся, что сам сможет понести это бремя.

Фиро вспомнил свою соседку, – девушку, которую любил, – и молча закрыл глаза.

И в этот момент маленькая фигура подошла к нему.

— Ты думаешь о том, что Айзек и Мирия сказали ранее, старший братик? Ты переживаешь, что ты не хороший человек?

— Чес…

— Это не то, из-за чего стоит терять сон, Фиро. У тебя ещё очень-очень много времени впереди. Не стоит спорить об этике и морали по пустякам, – сказал Чес скорее отстранённо, чем зрело. – Всего несколько лет назад открытие бара в этой стране было совершенно законным. Но теперь это считается преступлением. Хотя, думаю, практически никакая страна ни в какую эпоху не оправдает убийство, ты никогда не знаешь, что преподнесёт тебе будущее. Например, подумай об исключениях, которые люди делают в военное время.

— …

— Мы бессмертные не имеем иного выбора, кроме как примирять свои убеждения с убеждениями времени, в которое мы живём. Концепты добра и зла бессмысленны, когда годы проходят и страны меняются.

Чес, старший бессмертный, поучал своего младшего друга.

— В этом смысле Айзек и Мирия попали прямо в яблочко, когда сказали, что люди не могут одолеть время. Даже отбросив в сторону такие вопросы как старение и продолжительность жизни.

Фиро взглянул на безропотную улыбку Чеса и попытался сказать что-то, но остановил себя, осознав, что ему ещё стоит повзрослеть, прежде чем он поймёт, что ответить на это.

Скорее всего, это имело какое-то отношение к стенам, стоящим между ними и Чесом. Юноша задался вопросом, должен ли он продолжить эту тему, но тут Чес внезапно заговорил вновь.

— Ох, ну, среди бессмертных тоже есть несколько чудиков.

— Чудиков?

— То, что я сказал тебе ранее, на самом деле слова, которые я услышал от кое-кого другого. Он говорил, что бессмертные, которые живут в разное время и в разных местах, не обладают иным выбором, кроме как согласовывать свои убеждения в зависимости от эпохи…

Чес с ностальгией вспоминал слова и лица своих знакомых алхимиков, которые стали бессмертными вместе с ним.

— Вот когда кое-кто ещё с улыбкой вмешался. «Мне всё равно», – сказал он. – «Я не буду подрывать свои убеждения ради эры или страны. В конце концов, улыбки людей равны вне зависимости от времени или места. Вот почему улыбка – единственный стандарт, по которому я живу. Мой собственный закон, если пожелаете», – с совершенно серьёзным видом заявил он нам.

Чес вспомнил алхимика, который желал умереть за улыбки других ещё до того, как обрёл бессмертие… и заставил себя искренне улыбнуться.

— Иногда ты можешь быть невероятно жутким, но мне правда интересно, как ты поживаешь… Эльмер.