1709 год – Склады возле порта Лотто Валентино.

Складская улица находилась на приличном расстоянии от рынка несмотря на то, что всё ещё располагалась в порту, так что тут было тихо.

Поблизости не были пришвартованы корабли, так что место казалось слегка одиноким.

В отдалении от воды стоял старый склад.

Внутри едва ли хранили какие-то товары, и склад напоминал часть города-призрака… Однако на втором этаже находились жилые покои, и голос, эхом отдающийся внутри, был слишком уж радостным для подобного окружения.

— Хочешь пробраться на этот корабль? Это будет весело, я уверен!

Однако владельцем голоса не был тот, кто жил на этом складе.

Тем временем молодой человек, который на самом деле жил там, звучал раздражённым.

— Не думаю, что это особо весело.

— Ну-у.

— Не нукай. Прекрати.

— Ну-у-у-у, – Эльмер скулил, как ребёнок, в то время как Хьюи Лафорет тяжело вздохнул.

— Думай о том, что собираешься сказать, прежде чем на самом деле говоришь это. Подумай об этом логически: почему мы должны пробираться на этот корабль лишь потому, что он шокировал Монику?

Моника чувствовала себя не очень хорошо, и после того, как Эльмер проводил её домой, он направился прямиком к Хьюи домой, описал её реакцию и тут же предложил набег на корабль.

— Может, мы найдём что-то, что успокоит её, а?

— Не глупи. Ты даже не знаешь, почему Моника так отреагировала, не так ли?

— Конечно нет!

— Твоя уверенность в данном вопросе ничуть не помогает…

Хьюи некоторое время читал книгу, пытаясь разобраться с юношей, но в итоге закрыл её и поднял взгляд на Эльмера.

Лицо улыбочного наркомана было наполнено невинной радостью, как и всегда, и не казалось, что он заметил нечто неправильное в том, что говорил.

— Да, я не знаю причин, но тяжело было спросить её об этом. Ну, похоже, она бы в любом случае не сказала, если бы я спросил, так что быстрее будет самостоятельно проверить это.

— …Иногда я уважаю твой оптимизм.

Одарив его еле заметной иронической улыбкой, Хьюи молча покачал головой.

Если бы кто-то из знакомых Хьюи помимо Эльмера и Моники увидел бы эту улыбку, они могли бы слегка растеряться.

Обычно юноша носил приятную улыбку, чтобы одурачить людей вокруг, или вовсе не выражал эмоций.

Он почти никогда не показывал столь человеческих эмоций, и, скорее всего, лишь три человека в этом городе – а может и меньше – могли выманить их из него.

К этому моменту Эльмер уже привык к его улыбке. И, не меняя этого выражения, Хьюи с прежним пессимизмом продолжил.

— Для начала мы не знаем, находилось ли то, чего испугалась Моника, на этом корабле, или же нет. Может, у неё какая-то травма, связанная с боевыми кораблями. Или с чёрными кораблями.

— Но, думаю, она сказала нечто вроде: «Почему здесь?» – так что могу поставить, что дело в гербе позолоченных часов на этом корабле.

— И всё же. Это не причина пробираться на боевой корабль. Что, если Моника не хочет, чтобы кто-то затрагивал эту часть её прошлого? Если мы узнаем то, что она скорее сохранила бы в тайне, мы сделаем лишь хуже для неё.

Теория Хьюи звучала правдоподобно, и Эльмер склонил голову.

— А? Если подобное случится, мы можем просто притвориться, что мы ничего не видели, и забыть обо всём этом, верно?

— …Этот твой вечный оптимизм, – Хьюи глубоко вздохнул и откинулся на спинку своего стула до тех пор, пока он не скрипнул.

Подняв странный предмет, покоившийся на его столе, юноша начал возиться с ним перед Эльмером.

— Что это?

Эльмер с интересом уставился на него, и Хьюи уронил устройство в свою руку. К нижней части объекта были прикреплены несколько тонких трубочек, которые тянулись к кожаной сумке, которую юношу носил на бедре.

— Это устройство для небольшого магического трюка.

Хьюи встал на ноги, установил некоторую дистанцию между какими-либо стопками бумаг или книгами, а затем махнул своей рукой в сторону пустого пространства.

Небольшое количество пламени вырвалось из его руки: оно на секунду полыхнуло в воздухе, а затем исчезло. Причину, казалось, невозможно объяснить.

— Воу! – Эльмер вскрикнул от внезапного красного всполоха в воздухе.

Игнорируя его, Хьюи закрыл свою ладонь вокруг странного устройства.

Сам инструмент не был таким уж большим, и, если посмотреть только на заднюю часть руки юноши, его и вовсе не было видно.

Проверяя, какого носить его, Хьюи пробормотал себе под нос:

— …Теперь я должен просто соединить его с рукавицей или чем-то подобным.

— Чт-..? Это потрясающе! Как ты сделал это?! Это магия!

Глаза Эльмера блестели. Повернувшись к нему спиной, Хьюи вернулся на своё место на стуле.

— В этом нет ничего потрясающего. Я задавался вопросом, смогу ли я воссоздать греческий огонь, так что я смешал нафту с некоторыми материалами и создал горючее топливо. Это устройство выпрыскивает его и поджигает… Хотя это лишь игрушка.

Пока Хьюи возился со своей опасной «игрушкой», Эльмер хлопал в ладоши, восхваляя его.

— Вау, это потрясающе! Я действительно впечатлён тем, что ты смог создать это, не останавливаясь из-за возможных препятствий!

Греческий огонь был зажигательным оружием, которое использовали в Римской империи несколько веков назад, создаваемое с «горящей водой». Поговаривали, что загадочную субстанцию невозможно воссоздать, но многие алхимики самостоятельно пытались отыскать рецепт.

Если отставить в сторону вопрос о том, было ли изобретение Хьюи в самом деле греческим огнём, большинство юношей младше двадцати не создавали подобных вещей.

Большинство алхимиков, увидь они техническое мастерство Хьюи, скорее всего, попытались бы выяснить, откуда оно возникло. Было ли оно связано с лекциями Далтона и Рене, или же это его собственный талант?

Но по крайней мере одного новичка не волновало, в чём тут дело, и он просто продолжал осыпать его комплиментами.

— Это так похоже на тебя, Хьюи! Ты любишь собирать свои приспособления, не так ли?

— …Хмпх.

— Хотя ты часто используешь огонь и в своих исследованиях, и в творениях. Думаешь, у тебя фиксация?

— …Нет, ничего подобного. Это просто первая вещь, над которой я по случайности начал работать, поэтому тебе лишь кажется, – резко ответил Хьюи, но он врал.

На самом деле, у него была идея относительно того, в чём тут дело.

Охота на ведьм в деревне, где он ранее жил, была жестока.

Его мать подозревали в том, что она ведьма, она предстала перед судом и в конечном счёте была убита.

Однако её не сожгли на костре.

Она рискнула своей жизнью, чтобы обвинить жителей деревни, и Хьюи своими юными глазами узрел множество их казней. Он никогда не забудет крики некогда обожаемой им девушки, пока она сгорала.

Была ли его одержимость огнём основана на страхе? Было ли это напоминанием о его ненависти в сторону жителей деревни, которые обвинили его мать в колдовстве? Или воспоминания о сожжении её врагов приносили ему удовольствие?

Даже он не понимал своих собственных эмоций.

Однако, если он когда-нибудь уничтожит мир, он надеялся, что уничтожение его в огне может быть подходящим методом.

В конце концов, для Хьюи Лафорета сам мир был чем-то вроде ведьмы.

Он был пойман в ловушку глубоко укоренившейся иллюзии, что уместно будет сжечь его на костре. Тем не менее время шло, и каким-то образом эта мысль исчезла.

Один из виновников этого изменения хлопнул в ладоши, привлекая внимание Хьюи, внезапно осознав что-то.

— Отлично! Ты используешь свой магический трюк, чтобы испугать охрану, пока я пробираюсь на корабль. Как тебе?!

— Если тебе нужна шумиха, быстрее будет начать небольшой пожар с помощью сена или чего-то подобного.

Замечание Хьюи было в некотором роде опасно, и Эльмер понимающе кивнул…

— Но в таком случае буквально чуть-чуть сена, чтобы оно никого не поранило. В конце концов, если огонь распространится и дома загорятся или кто-то умрёт, мы не сможем улыбаться.

— Никто не говорил, что мы сделаем это. И почему я вообще должен помогать?

— Ну, тебе бы не хотелось, чтобы Мони-мони убила себя от отчаяния, не так ли?

— …Знаешь, для оптимиста ты очень легко говоришь подобные вещи… Стой, ты думаешь, что смерть Моники обеспокоит меня? – Хьюи нагло усмехнулся.

— Конечно, – ответил ему Эльмер.

— Почему?

— Потому что прямо сейчас твоя улыбка перестала быть настоящей. Вот и всё.

— …

Одним из особых умений Эльмера было «распознавать фальшивые улыбки».

Он просто не мог достаточно насытиться улыбками, так что спустя столько лет наблюдений этот навык неизбежно появился. Для людей, которые не знали об этом, он был столь точен, что это казалось чтением мыслей или некоего рода магией.

— …

Хьюи замолк.

Положив руку ему на плечо, Эльмер слегка улыбнулся.

— Кроме того, ты можешь притворяться, что отталкиваешь Мони-мони, но ты ведёшь себе поразительно честно. Ты почти никогда не показываешь никому истинного себя.

— Не веди себя так самодовольно. В любом случае, что ты вообще знаешь?

— Ну, я знаю то, что твои собственные глаза не могут сказать тебе. Очевидно.

— …Хватит занудствовать.

Ироничная улыбка скользнула обратно Хьюи на лицо, и на какое-то время вновь повисла тишина…

Не раскрывая того, что он чувствовал по отношению к Монике, юноша изложил собственный курс действий.

— Пока что мы посмотрим, что случится завтра. Я соберусь с мыслями после того, как сам увижусь с Моникой.

— Что, если она пропустит школу?

— …Если подобное случится, я схожу проведаю её. Я придумаю какое-то оправдание вроде того, что хочу узнать, как она себя чувствует.

Ответ Хьюи сделал улыбку Эльмера ещё ярче.

— Хах! Видишь?! Тебе правда нравится Мони-мони! Это не оправдание – ты просто собираешься проведать её, верно?

Пока его друг подшучивал над ним, Хьюи стёр хоть какие-либо эмоции со своего лица, отвёл взгляд и пробормотал.

— Нравится она мне или нет сейчас неважно.

— До тех пор, пока мы Изготовители Масок… из практических соображений и ты, и я разделяем судьбу Моники.

⇔

Хьюи Лафорет.

Эльмер К. Альбатрос.

Моника Кампанелла.

Эти трое были учениками Далтона и изучали алхимию в Третьей Библиотеке.

В то же время они разделяли один секрет.

Изготовитель Масок.

Они принадлежали группе серийного убийцы, который одно время терроризировал город.

Стоит заметить, что ни Эльмер, ни Хьюи на самом деле никого не убивали. Их организация брала начало от Моники, которая тайком действовала как Изготовитель Масок, служа «свидетелем» самоубийства определённой группы людей.

Однако после инцидента в 1705 году Изготовитель Масок объединил силы с операциями Хьюи по созданию подделок, став единой организацией.

Конечно, единственными, кто знал об этом, были эти трое, и Хьюи руководил созданием фальшивого золота из теней, не раскрывая свою личность.

Эльмер ничего не делал, но он был тем, кто позволил Монике и Хьюи разглядеть друг друга под их масками и стал клеем, удерживающим их вместе.

…Даже сейчас, несколько лет спустя, их странные отношения в качестве Изготовителей Масок всё ещё существовали.

Инцидент 1705 года раскрыл тёмные стороны города, и издевательства над детьми наконец устранили.

После этого Хьюи избегал прямого участия в создании фальшивого золота, но он, кажется, тянул за некоторые ниточки из тени. Эльмер знал это, но он не пытался вмешиваться.

Вместо этого он продолжал повторять: «Если ты должен строить какие-то замыслы, то по крайней мере замышляй что-то, что заставит всех улыбаться» – до тех пор, пока это практически не стало его девизом. Сначала это нервировало Хьюи, но за прошедшие пару лет его реакция смягчилась до раздражённой улыбки.

Не было ясно, заметил ли он это изменение в себе. Он просто поддерживал свою личность студента в частной школе Далтона, как и всегда, не влезая в прошлое никого из своих друзей.

Сегодня он вновь направился в Третью Библиотеку.

— Ох, бога ради! Мне правда жаль за вчера, Эльмер. Я просто внезапно почувствовала себя нехорошо. Интересно, может, в моём обеде попалось что-то испорченное.

В углу комнаты, содержащей частную коллекцию, где проводились их лекции, Моника продолжала радостно улыбаться.

Уроки ещё не начались, и преподавательница, – Рене Паламедес Бранвиллие, – отсутствовала.

Моника и Эльмер беседовали за столом, который мог вместить несколько человек.

Как и всегда улыбающийся Эльмер попытался копнуть глубже.

— А? Но ты сказала: «Почему здесь?»

— Я имела в виду: «Почему я начала чувствовать тошноту как только пришла сюда?» – легко ответила Моника, и даже для Эльмера её улыбка не казалась фальшивой.

Она была совершенно искренней.

Сидя в одиночестве у окна на некотором расстоянии от них, Хьюи наблюдал за Моникой и Эльмером.

Просматривая книгу, юноша краем глаза посматривал на них.

Сначала не казалось, что могут возникнуть какие-то проблемы… Но его не покидало ощущение, будто что-то не так.

Эта улыбка Моники определённо была настоящей. Если бы она подделывала её, к этому моменту Эльмер бы уже бестактно указал на это.

Однако сегодня определённо что-то отличалось.

Что это?

Что не так?

Удерживая свой взгляд на книге, Хьюи задумался об этом на некоторое время.

Ничто не приходило ему на ум, но он не мог избавиться от этого чувства, будто что-то кажется каким-то неправильным.

……

Это определённо можно было бы проигнорировать, но этот дискомфорт всё ещё пенился где-то у основания его шеи. Хьюи взглянул на Монику в последний раз.

Она болтала с Эльмером и другими учениками, и не казалось, что что-то существенно отличается.

Однако… в тот момент Хьюи заметил кое-что.

Само по себе это явно было странным.

Он наблюдал за Моникой уже некоторое время, но она не поворачивалась в его сторону.

Обычно, когда бы Хьюи ни посмотрел на неё, он неизменно замечал, что она уделяет ему внимание. Даже когда она говорила с другими людьми или когда шла лекция.

На самом деле, это случилось всего пару дней назад, и юноша помнил, что был впечатлён. Невероятно, что она может смотреть на чьё-то лицо почти пять лет и не устать от него.

Так совпало, что она уже долгое время сдерживалась, даже просто не взглянув на него.

Здравый смысл подсказывал парню, что, скорее всего, за этим не стоит ничего такого, но также правдой было и то, что он ощутил странный дискомфорт, который встревожил его. Юноша рассматривал вариант поговорить с ней, просто чтобы проверить, но…

— Отлично, благодарю за ожидан-… Йе-е-ек?! – женщина завизжала до того, как смогла закончить своё беззаботное приветствие, заставляя болтовню в помещении прекратиться.

Человеком, который зацепил собственной грудью стопку книг и создал впечатляющий беспорядок в комнате частной коллекции, была девушка – алхимик с роскошной фигурой в очках.

В ответ на появление женщины, которая, по сути, была их учительницей, из класса послышалось несколько смешков.

Хьюи даже не улыбнулся. Он вздохнул, решив, что разговор с Моникой может подождать.

Юноша в последний раз посмотрел на неё, но, как и ранее, он не смог встретиться с ней взглядом.

На самом деле, Моника, казалось, намеренно не смотрела в его сторону.

— И, как вы видите, в случае с висмутом, если вы примените метод стимулирования слияния во время стадии реформирования…

Рене объясняла какие-то технические детали.

Пока лекция шла своим чередом, Хьюи решил, что тоже поступит так же, как и всегда. Он позволит словам Рене залетать в одно ухо и вылетать через другое, разделяя своё внимание между видом за окном и книгой в руках.

Так всё и продолжалось некоторое время…

Когда юноша сфокусировался на передних воротах библиотеки, он увидел людей, которые, казалось, не принадлежали этому месту.

Солдаты?

Люди носили облегающую форму, заведя плечи назад.

…Нет, та, кто их ведёт… Это женщина?

Его суждение было основано на слегка округлой груди и её чертах лица, но, учитывая на каком расстоянии он находился, юноша не мог быть уверен. У него было хорошее зрение, но он не мог точно утверждать, что ему не показалось.

Ну, я не думаю, что женщина будет расхаживать вокруг одетая вот так.

Когда Хьюи пришёл к этому разумному заключению, кое-что пришло ему на ум.

Они не выглядят как городская полиция.

Но я также не думаю, что это форма официальных военных…

Что они вообще делают здесь?

Слабое позвякивание предупреждающих звоночков начало звучать в его разуме, стоило ему вспомнить кое-что.

Четыре года назад ученикам выдвинули ложное обвинение в том, что они Изготовители Масок, и чуть не арестовали.

Конечно, в любом случае это обвинение не было таким уж ложным.

…Думаю, я послежу за ними.

Юноша мысленно наметил пути побега, но комната частной коллекции находилась на втором этаже.

Планируя худший сценарий, при котором ему придётся выпрыгивать из окна, юноша удерживал свой взгляд на двери.

В итоге до самого конца лекции ничего не произошло… Задаваясь вопросом, могли ли его нервы быть слегка слишком уж напряжены, Хьюи вновь посмотрел на Монику.

Как и раньше она не смотрела в его сторону.

…

Что такое?

О чём я думаю?

Её раздражающих взглядов больше не было.

Вот и всё.

Юноша был слегка рассержен на самого себя из-за того, что он чувствовал напряжение, будто что-то не так, из-за чего-то столь тривиального.

Нелепо.

Можно подумать, я был тем, у кого одна Моника на уме.

По мнению Хьюи Лафорета, весь мир был его врагом.

Эта мысль принципиально не изменялась с тех самых пор, как ему исполнилось пятнадцать.

Прямо сейчас он был в поисках способа, чтобы достаточно отомстить миру, и того, что потребуется, чтобы удовлетворить его. Если бы ответом стало «массовая резня», он бы, скорее всего, без колебаний сделал это… Неважно, какие последствия настигнут его позже.

Он записывал имена людей, которых он встречал до сих пор, в книгу в своём сердце.

Каждое из этих имён было помечено словом «враг».

Эти иллюзии не были немыслимы для мальчика-подростка, но, учитывая его опыт, эти иллюзии стали ближе к реальности.

Однако… после одного конкретного инцидента слово «враг» отсутствовало на страницах Моники и Эльмера.

Хьюи также всё ещё не был уверен.

Кем именно эти двое были для него? Были ли они врагами, как и все остальные, или были ли они союзниками, которые стоили того, чтобы с этого момента провести с ними всю жизнь?

Может, глупо было делить мир на столь простые группы, как враги и союзники.

И всё же Хьюи не волновало, был ли он глупцом.

Это было лишь причиной, по которой он должен был быть очень аккуратен, разделяя их на категории.

Даже сейчас, спустя несколько лет, он всё ещё не решил, как должен относиться к ним.

По факту он вообще чуть не забыл о поиски пометки для них.

…Быть не может.

Хьюи заметил это изменение в себе, но он затолкал его в глубины своего сердца.

Я не нахожу неопределённость… удобной, не так ли?

Но…

Тогда что это? Конечный результат моего преображения?

Однажды Хьюи показалось, что его охватило предчувствие. С тех самых пор, как Эльмер прибыл в этот город, он подозревал, что нечто внутри него может измениться.

Стали ли эти подозрения реальностью?

Нет, размышления об этом могут подождать.

Юноша тихо вздохнул. Их перерыв начался, так что он направился в сторону Моники, которая разговаривала с Эльмером и остальными.

— Слушай, Моника.

— А?.. Хьюи! Что случилось?!

Когда он окликнул Монику по имени, она одарила его своей обычной застенчивой улыбкой, но Хьюи не мог отделаться от ощущения, будто что-то не так. Если бы он мог дать логическое объяснение тому, что именно отличалось, это раздражение, скорее всего, прошло бы, но единственные слова, к которым он мог прийти, были «просто так и есть». Это угнетало юношу.

Однако ни единая крупица этого раздражения не отразилась в его пустом выражении лица.

— Я слышал, что ты чувствовала себя не очень хорошо после того, как мы разошлись вчера. Ты в порядке?

— Хах?! Ох, боже упаси! Эльмер рассказал тебе?! Честное слово! Эльмер, ты то ещё трепло!

Моника повернулась к Эльмеру, который сидел рядом с ней, и стукнула его по плечу. Для Хьюи этот детский жест выглядел как слабая попытка скрыть её истинные чувства.

— Я просто чувствовала себя немного гадко, правда! Не волнуйся!

— Ясно… И сейчас ты в порядке?

— Ух, угу, я в полном порядке! – радостно прощебетала Моника.

Хьюи на некоторое время затих. За эти пару секунд он взглянул на потолок, стену и Эльмера. Наконец он с новообретённой решимостью посмотрел обратно на Монику.

— Ты вчера упомянула, что у тебя есть связи в театре. Можем ли мы воспользоваться этим сегодня?

— ? – всё ещё улыбаясь, Моника озадаченно склонила голову набок.

— Теперь я заинтересован, – объяснил Хьюи. – Ты хочешь сходить посмотреть ту новую пьесу вместе?

— …! – глаза девушки округлились от изумления.

Она была не единственной. Все в комнате частной коллекции словно с цепи сорвались, начиная от десятилетних девочек и заканчивая молодыми людьми лет двадцати.

(Эй, вы это слышали?!)

(Хьюи… Хьюи только что пригласил Монику на свидание! Сам!)

(Что на него нашло? До этого никогда не казалось, что она вообще его волнует.)

(Этот безразличный книжный червь наконец принял её чувства!)

(Ох, Моника, молодец! Я так за тебя рада!)

(Чёрт возьми! Я надеялся, что Моника когда-нибудь сдастся, а я буду тут как тут!)

(Эльмер, Эльмер! Что случилось с Хьюи?! Он заболел?!)

(Это смертельно?!)

(Не-а, могу поспорить, что он просто влюбился! А-ха-ха-ха-ха-ха!)

(Ох, ну же… Сначала этот корабль прибывает в порт, а теперь даже Хьюи с катушек слетел.)

(Что вообще случится с этим городом?..)

(Должны ли мы сообщить об этом дону Арканджело?)

(Может, донна Рене разденется.)

(Да, давайте сделаем это! Эльмер, сможешь заставить её?)

(...Может, мы сделаем это, если в комнате будет очень-очень тепло! Все парни будут улыбаться, и когда Ренни остынет, она тоже улыбнётся… Невероятно! Это идеальный улыбочный план! Я поражён!)

(Нет, постой! Думаю, если мы будем умолять её, она сделает это и просто так!)

Когда он услышал этот шум, выражение лица Хьюи застыло.

Э-эти ребята…

По-видимому, его безразличие в сторону его знакомых молодых алхимиков не было взаимно, и они глубоко погрузились в его отношения с Моникой. Они уже были готовы сдаться, поскольку ничего не менялось на протяжении четырёх лет, но тут произошло это внезапное развитие. Они были застигнуты врасплох, и ситуация, кажется, поразила их, как редкого рода развлечение.

…Постойте, они звали меня безразличным книжным червём у меня за спиной?

Заставив себя оставаться спокойным хотя бы внешне, Хьюи оглянулся на других студентов. Содержание переполоха уже сместилось к Рене, и он вытянул Эльмера из этой шумихи за шкирку.

Его лицо оставалось пустым, когда он прошипел Эльмеру на ухо:

— …Почему ты принимаешь в этом участие, будто это нормально?

— Ну же, не начинай. Если ты слишком обидчив, они сменят твою кличку с «безразличного книжного червя» на «раздражительного книжного червя».

— Так это ты придумал эту кличку?!

— Конечно нет. Я использовал «безразличный кролик». Она сменилась на «книжного червя» где-то по пути, – безразлично объяснил Эльмер, и Хьюи, всё ещё не выражая эмоций, был готов придушить его одной рукой.

Однако осознав, что все взгляды направлены на них, он незамедлительно отпустил юношу и повернулся обратно к Монике.

— …Ну, Моника? Что ты думаешь? Решать тебе.

— Ум… Д-дело в том, что всё зависит ото дня, так что сегодня не получится. Хотя на следующей неделе будет просто идеально!

— Ясно.

Хьюи намеревался пойти именно в тот же самый день и чувствовал себя слегка опечаленным. Он начал возвращаться на своё место… но тогда он осознал, что на нём были сфокусированы все любопытные взгляды. Мысленно проклиная их, юноша покинул классную комнату, не сказав больше ни слова.

— Ох! Хьюи, стой!

Моника торопливо последовала за ним прочь из класса.

После того, как эти двое ушли… Бормотание в комнате частной коллекции послышалось вновь.

(…Они просто сбежали?!)

(Могу поставить, что они пропустят лекцию после полудня.)

(Я тоже хочу её пропустить. Её ведёт профессор Арканджело, верно?)

(Хотелось бы, чтобы это была профессор Рене…)

(Эй, Хьюи ушёл, потому что он был смущён, верно, Эльмер?)

(Конечно!)

(Он ведёт себя так, будто ему всё равно, но, думаю, Моника действительно была у него на уме.)

(Всё прямо как Эльмер и сказал. У Хьюи правда есть человеческая сторона!)

(Хьюи просто слегка стесняется, вот и всё!)

(Итак, если с Моникой всё пройдёт хорошо, давайте все улыбнёмся и поздравим их!)

⇔

В то же время – Третья Библиотека, специальный архивный зал.

— …Это очень оживлённая библиотека, – тихо пробормотала девушка, вслушиваясь в смех молодых людей в комнате на этаж выше.

Странная архивная комната была наполнена окаменелостями и образцами скелетов.

Просторная зона была оставлена открытой, проходя от задней части до центра комнаты. Учитывая стулья, которые были установлены посередине, место, должно быть, было некоего рода приёмной, предназначенной для того, чтобы позволить владельцу этих изделий похвастаться своей коллекцией перед гостями.

Однако нынешняя гостья, – Карла, – сфокусировала своё внимание не на коллекции, а на человеке перед собой.

— Если они раздражают вас, я могу сходить успокоить их, – ответил пожилой мужчина – Далтон.

Его деревянная рука скрипнула.

Карла встречалась с алхимиком, который управлял этой библиотекой.

Несмотря на то, что комната была просторной, она не была огромной, так что девушка оставила своих подчинённых ждать снаружи. В настоящий момент она лично беседовала с мужчиной.

Когда она услышала, что Далтон был престарелым алхимиком, Карла изначально представила его как старика с тощими, сухими, как дерево, конечностями. Однако оказалось, что мужчина сложен куда солиднее, чем она себе представляла, и его внешность вместе с его внушительной аурой предполагала, что он, скорее, опытный моряк или капитан пиратского судна, а не алхимик.

Первое, что привлекло её внимание, был протез в виде крюка, покоящийся на столе. В настоящий момент он носил деревянный протез в виде обычной руки, но, если бы он надел крюк вместо него, он действительно мог бы сойти за пирата.

Карла говорила с достоинством, отказываясь позволить ему запугать её.

— Думаю, в письме вас уже проинформировали, что мы посланники дома Дорментайре, которые остановятся в городе на какое-то время. Некоторые из моих подчинённых по возможности могут посещать эту библиотеку, и, если они будут делать это, я хотела бы попросить о вашей милости. Как правило, мы не будем делать ничего, что мешало бы другим посетителям.

— «Как правило», хм? Мне кажется, ситуация уже была далека от рутины в тот самый момент, когда ваша группа прибыла в город, – несмотря на его насмешку, выражение лица Далтона оставалось жёстким, как камень. – Но вы, по крайней мере, пытались. Вы намерены представиться таким образом всему городу?

— Мы не будем посещать частные объекты и резиденции. Мы не желаем без нужды тревожить местных. Мы пришли поприветствовать вас первым, потому что мы слышали, что Третья Библиотека обладает особенно глубокими связями с аристократами и что вы находились под покровительством лорда Борониала.

— Ясно. По сути, вы хотите, чтобы мы знали, что вы собираетесь разбить лагерь в этом городе, и не желаете того, чтобы мы стояли у вас на пути.

— Я не отрицаю этого.

Требование было дерзким, но отношение Карлы казалось искренним.

Если бы он недооценил её, потому что она была женщиной, он бы заплатил за эту ошибку, заключил Далтон.

Он внимательно наблюдал за ней, когда ответил:

— Что ж, теперь… Я слышал, что вы прибыли в поисках преступника, который, по слухам, скрывается в городе.

— Верно.

— …Это единственная причина?

Далтон поднял одну бровь, глядя на девушку. Карла не отреагировала.

— Вас что-то беспокоит?

— Вы не должны задавать другой вопрос до того, как ответите на мой. По сути, вы признали, что у вас есть скрытые мотивы… Ну, при условии, что вы не будете срывать лекции, я не буду совать свой нос в ваши дела. Неважно, что вы делаете, – сухо произнёс Далтон.

Он позволил своему взгляду упасть на документы в его руках, словно говоря, что он потерял интерес к этой беседе.

— В таком случае я ухожу.

Её поручение было выполнено, так что Карла поклонилась, затем развернулась на своих каблуках, но…

…Когда она положила руку на дверь, Далтон мягко окликнул её.

— Ох, верно. Есть одна вещь, которую я забыл сказать вам.

— Да?.. Что такое?

Карла развернулась, всё ещё выпрямившись в полный рост. Далтон одарил её улыбкой сквозь свою бороду.

— Добро пожаловать в Лотто Валентино, милая юная синьорина.

⇔

Где-то в городе.

— Хьюи, послушай! Перерыв почти закончился!

Замечание Моники было совершенно естественным, но Хьюи проигнорировал его и продолжил медленно идти по дороге прочь от библиотеки.

По-видимому, девочка не намеревалась вынуждать его останавливаться: она просто следовала за ним в том же темпе.

Хьюи продолжал молчать, и Моника прекратила попытки начать с ним разговор. Слабый ветер подул рядом с ними, также поддерживая их ритм.

Неуклюжий молодой человек и безумно влюблённая девушка исчезли в городском пейзаже в тишине, не зная, что сказать друг другу.

Обоим было практически двадцать, и всё же в этом зрелище было нечто странно детское.

Девочка уставилась вниз со слабой улыбкой на устах, пока следовала за юношей, словно этого было достаточно, чтобы удовлетворить её.

Однако это мимолетное мгновение длилось лишь до тех пор, пока они не оказались на улице одни.

— …Что случилось?

— А?..

Остановившись на дороге в холм, Хьюи прислонился к стене.

— Даже я могу сказать, что ты ведёшь себя странно.

— Я… вот и нет. Я просто такая же, как и всегда…

— Не утруждай себя попытками солгать, – пробормотал парень весьма решительно, и Моника замолкла, отведя взгляд.

Теперь подозрения Хьюи обернулись уверенностью.

Я знал это. Она скрывает что-то.

— Почему ты говоришь это?

Отведя взгляд, Моника задала ещё один вопрос. Она всё ещё ничего не признала.

Хьюи открыл свой рот, а затем застыл.

Он не мог заставить себя сказать это. «Потому что ты не смотрела на меня». Хьюи избегал взгляда Моники, но лишь мгновение, прежде чем он сфокусировал своё внимание на ней.

— Не забывай. Наши судьбы связаны, поскольку мы Изготовители Масок. Если что-то в тебе изменилось, это может создать проблемы для меня. Я продолжал одним глазом следить за тобой, чтобы убедиться, что этого не произойдёт, так что… Я заметил некоторые детали. Даже неуловимые.

— …Ясно.

Она казалась убеждённой этим: её выражение лица омрачилось, и девушка на время затихла.

Порывы ветра проносились между ними, и время шло.

Никто не проходил через переулок, и поскольку явных причин кому-либо из них двигаться не было, их накрыла тишина… До тех пор, пока Хьюи наконец не вздохнул и с серьёзным видом задал Монике вопрос.

— Это нечто, что ты не можешь рассказать мне?

— …Да, – тут же ответила она, не поднимая свой взгляд от земли.

На её губах застыла слабая улыбка, но девушка не позволяла Хьюи увидеть её глаза.

Хьюи не был достаточно глуп, чтобы не знать, что это значит, но он также не был достаточно умён, чтобы развеять беспокойство Моники.

— Ясно. Что ж, я не буду заставлять тебя говорить мне, – юноша неторопливо направился в сторону Моники.

Когда её возлюбленный подошёл ближе, Моника попыталась отвернуться, чтобы он не смог увидеть её лица, но…

Хьюи поймал её за правую руку.

— Ох… – глаза Моники расширились от удивления.

— В любом случае сейчас мы уже слишком сильно опаздываем на послеполуденную лекцию.

— Ум, ух, я… Хьюи?

Моника озадаченно склонила голову набок, когда Хьюи начал тянуть её вверх по наклонной дороге.

— В этот раз ты можешь помочь мне убить время.

⇔

Лотто Валентино – Рыночная улица.

Пока Хьюи и Моника гуляли вместе, игнорируя послеобеденную лекцию…

Другой молодой человек также выскользнул из школы.

Интересно, разозлится ли профессор Арканджело, когда обнаружит, что мы трое пропустили его урок. Я должен подумать о способе заставить его улыбаться завтра, – размышлял Эльмер, пока преследовал определённую группу.

Он аккуратно следовал за ними, никогда не приближаясь слишком близко или отдаляясь излишне далеко, смешиваясь с рыночной толпой.

Во время перерыва, через некоторое время после того, как Хьюи и Моника выскользнули прочь, юноша смотрел в окно и случайно заметил эту группу. Они были одеты как солдаты, но не казалось, что они из регулярной испанской армии. Парень почти никогда не видел, чтобы кто-то носил такую одежду, как они. Поддавшись любопытству, он покинул комнату частной коллекции, спустился на первый этаж и приблизился к ним, а затем…

На их форме он заметил те же золотые песочные часы, которые были нарисованы на чёрном корабле.

Так они действительно связаны с кораблём.

Теперь, что делать: последовать за ними и проникнуть на борт, или просто напрямую поприветствовать их и спросить, что происходит?

Ни один из этих вариантов не был бы типичным ответом, но этот молодой человек не знал о силе сдерживания, так что серьёзно рассматривал оба варианта.

Затем, выбрав относительно более здравый вариант, он попробовал сместиться с преследования на то, чтобы приблизиться к ним.

В следующее мгновение…

Кто-то схватил его за воротник и силой оттащил прочь.

— Угавха?!

В панике размахивая руками вокруг, юноша оттянул ткань от своего горла, а затем обернулся.

Там стоял парень в очках, который был больше чем на полголовы выше него.

— Что ты делаешь, Эльмер?

В ответ Эльмер секунду пусто пялился на спокойного парня, а затем его губы растянулись в улыбке, и он поприветствовал его по имени.

— Привет, Майза! Давно не виделись!

— Мы встречались в библиотеке всего неделю назад… Это неважно: что ты делаешь?

Парень перевёл взгляд с Эльмера на группу, которая шла чуть впереди по дороге, после чего вздохнул, осознав, что ответ был примерно тем, что он и подозревал.

— Эльмер…

— Что?

— Ты снова собираешься сунуть свой нос в дела других людей, не так ли?

За прошедшие несколько лет Майза Аваро кардинально изменился.

То, как он говорил, одевался, выглядел – если бы кто-то, кто знал его, когда он был лидером Тухлых яиц, увидел бы его сейчас, он бы подумал, что он стал кем-то совершенно другим. Сейчас он не казался особо аристократичнее, – на самом деле, он стал больше напоминать учёного, – но в любом случае люди, которые знали его, были удивлены изменениями и шептались о всяком за его спиной.

Сомнительно, были ли эти изменения в самом деле «ростом», но, когда большинство аристократов видели заметные перемены в поведении этого сына влиятельного дворянина, они говорили: «Он наконец повзрослел».

Майза не посещал лекции вместе с Эльмером и остальными. По сути, он изучал алхимию обучаясь независимо под руководством Далтона. За прошедшие несколько лет он прочитал практически все книги в библиотеке, и к этому моменту он мог самостоятельно составлять полезные материалы.

Поскольку его поводы для посещения Третьей Библиотеки возросли, у него, естественно, было больше шансов столкнуться с Эльмером, и теперь они разговаривали чаще, чем в прошлом.

Однако даже до этого Майза знал характер Эльмера и как быстро он переходил к действиям, так что интуитивно догадался, что он собирается сейчас делать.

— И всё же, Майза, что за совпадение! Подумать только, что мы столкнёмся здесь друг с другом.

Эльмер улыбнулся, пытаясь сбить его со следа. Вновь вздохнув, Майза одной рукой поправил свои очки.

— Думаю, это было практически неизбежно. У меня самого есть дела к этим людям.

— Хах? Они твои друзья?

— Нет. По некоторым причинам я был несколько обеспокоен, так что я следил за ними… И затем я увидел, как мой знакомый крадётся за ними.

— Вау, это похоже на тебя, Майза!

Не ясно, что именно было «похоже на него», но Эльмер улыбнулся и хлопнул Майзу по спине.

— Так кто они? Эта группа, – невинно спросил Эльмер.

— …Ты преследовал их, не зная даже этого?

— Я преследовал их, чтобы узнать, – легко ответил улыбочный наркоман.

Вздохнув в третий раз за день, Майза улыбнулся, словно сдаваясь.

— …Ты действительно никогда не рассматриваешь последствия, не так ли?

⇔

Холмы возле Лотто Валентино.

Даже выше по расположению, чем поместье Борониалов, находился холм с небольшой поляной наверху.

За этой поляной располагался лес, а перед ним открывался вид, охватывающий весь Лотто Валентино.

Колонии диких цветов росли под ногами среди пышной зелёной травы.

Этот мирный луг был одним из тех мест, где городские возлюбленные устраивали свои свидания, и время от времени их обнаруживали рассматривающими город…

Верная этой репутации, сейчас там находилась пара, занимающаяся именно этим.

— …Тогда в комнате для лекций было весьма шумно, – заметил Хьюи, когда взглянул вниз.

— Так и есть, – ответила Моника.

Несмотря на то, что его лицо всё ещё оставалось безэмоциональным, Хьюи участвовал в несколько светской беседе, которую в обычной ситуации он бы никогда не начал.

— В последнее время они, кажется, отличались. Я не уверен, в чём именно, но я никак не ожидал, что они так заведутся…

— Думаю, это из-за прихода Эльмера. Он всех так осчастливил. Это касается не только нас, знаешь ли, он действительно хороший друг для всех…

— И это загадка для меня, учитывая, что каждое слово, вылетающее из его рта, приводит в ярость… Хотя начинающие алхимики все немного странные. Может, неудачники просто как-то нашли общий язык друг с другом…

Юноша намеревался высказать резкую критику.

Но, когда она услышала, что Хьюи сказал, Моника вместо этого разразилась смехом.

— …! А-ха-ха… Ха-ха-ха-ха!

Обычно она не смеялась вот так, и Хьюи был слегка озадачен.

— ? Что такое?

— Ну, ты-..! Это просто слишком смешно, Хьюи! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— ? Я сказал что-то смешное?

— Ты сказал, что все в классе странные…

После того, как она продолжала некоторое время хихикать, Моника ответила ему, вытирая слёзы, сформировавшиеся в уголках её глаз.

— …Но ты тот, кто лучше всех сошёлся с Эльмером, Хьюи!

— …!

Глаза Хьюи расширились, и юноша открыл свой рот, чтобы возразить.

Но он не смог придумать никаких слов, и в конечном счёте его протест обернулся обычным вздохом.

Парень побеждённо закрыл свой рот и сел на траву.

Скрестив ноги, он поднял взгляд на Монику и задал ей вопрос. Его лицо всё ещё оставалось пустым.

— Тебе действительно так кажется?

— Угу.

— Эльмер только и делает, что раздражает меня. Он такой оптимистичный, меня от этого тошнит, и я даже не жалуюсь, правда. Всё, что он говорит, это «улыбнись, улыбнись», даже не останавливаясь, чтобы поинтересоваться, хочу ли я.

— Ага, – Моника мягко кивнула, и Хьюи задал ей ещё один вопрос.

— Я потратил так много времени впустую из-за него. И ты всё ещё считаешь, что я ближе всех к Эльмеру?

— Думаю, трата времени с ним означает, что вы и правда близки, не так ли?

— …

Затихнув, Хьюи перевёл свой взгляд на вид города.

Ветер подул с океана, шурша цветами и травой. Словно они смеялись над ним.

Теперь он очеловечил растения, и их воображаемые взгляды смущали его. Хьюи испустил глубокий, страдающий вздох.

— Ну, думаю, это один из вариантов судить об этом… – признал он с иронической улыбкой.

Капля одиночества промелькнула в улыбке Моники.

— Знаешь, я всегда завидовала Эльмеру.

— Я знаю, что некоторые люди думают о наших с ним отношениях, но я действительно не приветствую это.

— Ой, н-нет! Это не то, что я имела в виду… Просто… ты проводишь больше времени с ним. Вот и всё.

Моника села рядом с Хьюи и продолжила, уставившись в небо.

— Я встретила тебя первой, Хьюи, но Эльмер постоянно находил те стороны тебя, о которых я не знала. Это… расстраивало. Для вас двоих время шло вперёд, и меня просто оставили позади.

— …

— Но мне и Эльмер тоже нравится, так что я также не могу в самом деле ненавидеть его. Ох, э-это не то, что я имела в виду! Просто как друг! Не так, как нравишься мне ты, Хьюи!

— Я знаю.

Откинувшись назад на свои руки, Хьюи, подражая Монике, поднял взгляд на безоблачное голубое небо. На мгновение он представил, что случится, если небеса действительно обрушатся.

Если бы только весь мир пал и разбился на кусочки.

Ещё всего пару лет назад, когда он смотрел на небо, он желал подобного.

Но сейчас просто представление подобного пугало его, хоть и всего чуть-чуть.

Он мог видеть это своим внутренним взором – мир переворачивается вверх ногами и падает в море синевы. Или, может, он был единственным, кто падал. В любом случае это заставило его тихо вздохнуть.

Ох… Ясно.

Он собрал вместе кусочки, касающиеся того, что изменилось внутри него, и потихоньку его заключения начали становиться яснее.

Раньше я не желал даже думать об этом… не перед всеми остальными, однако…

Взглянув на Монику краем глаза, Хьюи постепенно начал изучать ответ, который он ранее похоронил в глубине своего сердца.

Может, я на самом деле просто напуган.

Я боюсь… потерять отношения, которые у меня сейчас с Моникой и Эльмером.

Нет, не так. Это лишь обходной путь сказать это.

Я наконец… начал находить этот мир приятным.

Дело и правда в этом, не так ли?

Цинично улыбаясь над своей собственной извращённой натурой, Хьюи заговорил с Моникой.

— Хотя в одном ты ошибаешься.

— Хах?..

— Эльмер не был единственным, кто тратил моё время, Моника. Я также потратил многое и на тебя. На самом деле, я встретил тебя раньше, так что… Наверное, даже больше.

Моника не ответила.

Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь шёпотом травы, колеблющейся на морском ветру.

Он сказал что-то не так? Хьюи посмотрел на Монику, чтобы увидеть её реакцию, и…

Она плакала.

— А?!

Это замечание должно было осчастливить её.

Но лицо Моники представляло из себя пустую маску, а по её щекам бежали слёзы.

— Эй, что не так? Ты ранена?!

Молодой человек обычно позиционировал себя как абсолютно безразличную личность, но это выражение было для него новой территорией.

Он потряс Монику за плечо, не так поняв причину её слёз, однако…

— Нет, это… Дело не в этом. Не в этом. М-мне жаль, Х-хьюи.

Ахая и сглатывая слёзы, Моника попыталась выдавить улыбку.

Ему не нужно было быть Эльмером, чтобы увидеть, насколько фальшивой была эта улыбка.

— Эй, не заставляй себя. Чего это ты?

— …Я… счастлива.

— ?

— Ты привёл меня… в это место, и… и сказал мне… Всхлип… Это сделало меня настолько, настолько счастливой… Ты просто… хотел сидеть и говорить со мной… Когда ты… рассказал мне о… себе, я была правда, правда, дейст-действительно счастлива.

Моника не пыталась остановить свои слёзы, но Хьюи не казалось, что она заплакала от счастья.

— Я… такая глупая, не так ли? Конечно… мы ещё не возлюбленные, но…

Ком в её горле постепенно уменьшался, но волны эмоций продолжали подступать.

Как и её слёзы, её слова обернулись в поток, разливающийся перед Хьюи.

— …Но… но я была счастлива. Ты был здесь, и я ревновала Эльмера, но я также не могла ненавидеть его… И это не всё. Эльмер втянул меня в разговоры с нашими одноклассниками, и тогда, пока я говорила с ними… Я не думала, что они важны, но они начали нравиться мне… И затем ты начал нравиться мне всё больше и больше!..

— …

— С тех самых пор, как ты принял… секрет Изготовителя Масок… Когда мы трое начали разделять секрет… Казалось, словно ты и я стали едины. Я действительно думала, что мы части единого целого! Но это ничто в сравнении с… этим моментом… Сейчас ты просто нормально говоришь со мной… и наш секрет не имеет к этому никакого отношения… и я счастлива… Я чувствую себя такой везучей… И я желаю… чтобы всё это просто… оставалось таким, какое оно прямо сейчас, вечно!..

Моника пыталась держать себя в руках, говоря ему всё это? Больше она не могла в одиночку выдержать давление эмоций, бушующих внутри неё?

Хьюи думал, что дело может быть в этом, но он также не мог помочь ей. Он не мог сделать ничего, кроме как слушать.

— Но… это неправильно. Это всё неправильно. Я… я-..! У меня нет права! Я не должна… желать счастья, но… Я пыталась забыть об этом… Я пыталась сбежать!.. Но!..

Моника вдруг замолкла.

Кажется, даже она сама больше не могла понять, что она говорит.

Она казалась напуганной чем-то: она дрожала, и её глаза метались туда-сюда.

— Нгх, а-а-а, а-а-а-а…

Больше девушка была не в силах контролировать свои эмоции, и лицо Моники искривилось, словно она была готова закричать, но…

Хьюи обернул свои руки вокруг неё и крепко сжал её.

— …?!.. Хьюи?..

— Всё в порядке. Я не собираюсь спрашивать о твоём прошлом, – спокойно пробормотал Хьюи.

Он удерживал свой взгляд зафиксированным на городе и океане, но его голос определённо был направлен в сторону девушки в его руках.

— Может, ты и совершила какое-то непростительное преступление, но меня не волнует. В конце концов, ты привлекла моё внимание тем, какой ты человек сейчас.

— …

— Мы Изготовители Масок, помнишь? Для меня неважно, если ты сломаешься. Даже если твоя истинная личность будет повреждена и весь мир обернётся против тебя…

Всего на мгновение Хьюи посмотрел Монике в лицо.

Наблюдая за её практически «истинным» выражением, которое казалось несколько детским, молодой человек пробормотал со слабым румянцем на щеках.

— Я сделаю для тебя новую маску.

Хьюи Лафорету было девятнадцать лет.

Многие годы он провёл поддаваясь эгоизму и ненависти в сторону мира, поглощённый одержимостью, от которой он не мог сбежать.

Это был первый раз, когда Моника заставила его покраснеть.

Это также был первый раз за последнее десятилетие, когда он показал какой-либо интерес в сторону противоположного пола как такового.

Его первый румянец принадлежал старшей деревенской девушке, к которой он относился как к старшей сестре.

Последующий тоже принадлежал ей, когда она успокаивала его после того, как его мать обвинили в колдовстве.

Конечно, позже он узнал, что эта девушка…

Была одной из деревенских, кто выдвинул это обвинение.

⇔

В то же время – В порту, возле боевого корабля.

Стоя перед чернильно-чёрным боевым кораблём, Карла, – лидер послов, – слегка вздохнула.

Бога ради. Что за фарс.

Это было особое судно, и его сконструировали так, чтобы оно было больше других кораблей, хоть и имело такое же количество бойниц.

В дополнение к военным принадлежностям оно было оборудовано жилыми помещениями для дворян, которые использовали, когда те находились на борту.

Главной целью корабля было перевозить членов дома Дорментайре, но никто из них не отправился в это путешествие, и никто из послов, – включая их лидера, Карлу, – не использовал эти особые каюты.

Когда аристократы путешествовали с ними, их сопровождал конвой. Однако это судно было куда более прочным, чем какой-либо корабль из конвоя. Кажется, во время конструирования боевого корабля приняли во внимание возможность предательства со стороны собственной охраны.

Подумать только, что они пройдут через все эти проблемы, посылая это судно на столь нелепую миссию.

Во время путешествия она жила в том же помещении, что и мужчины.

Конечно, моряки недооценивали их девушку-пассажирку, и там были попытки атаковать её поздней ночью… И в результате семь из них были выброшены за борт.

Если бы она в самом деле убила их, то из-за этого мог бы вспыхнуть мятеж, так что девушка вытаскивала их обратно, но после того, как она продемонстрировала данный пример столько раз, моряки поняли, что она была опасна, как тигрица на борту корабля, и они достигли этого города без дальнейших инцидентов.

Эти люди могут следовать приказам, и это всё, конечно, прекрасно, но…

Члены группы послов, которые стояли позади неё, были частными солдатами, которых назначил ей дом Дорментайре.

Для опытных солдат они не были особо инициативными, но они, очевидно, были хорошо натренированы.

То, как прагматично они выполняли свои инструкции, напомнило девушке о мельниках, измельчающих муку, и Карла находила безэмоциональных солдат слегка жуткими.

То, как они принимали её приказы – без протестов, без удовольствия – было для Карлы чем-то новым, но весьма дискомфортным.

Такое чувство, что я та, за кем наблюдают.

Солдаты стояли там, не разговаривая друг с другом, даже пока они ожидали приказов. Карла тоже стояла перед ними некоторое время… размышляя о Лотто Валентино.

Её первым впечатлением о городе было то, что он мирный.

Рынок был полон энергии, и не было слышно даже шагов войны за наследство. По факту, кажется, прибытие их корабля нарушило мир и встревожило горожан.

Здешний губернатор, – лорд Борониал, – определённо был эксцентричен, но он не казался плохим человеком. По правде говоря, девушка чувствовала, что он располагал к себе больше, чем большинство членов дома Дорментайре, хотя она бы никогда не озвучила эту мысль вслух.

Однако пока они шли по городу, девушка начала улавливать, что что-то не так.

Это было то же необъяснимое жуткое ощущение, которое она испытывала в сторону своих молчаливых коллег из группы послов позади неё.

Во всём городе была лишь одна церковь, и даже она представляла из себя простое обветшалое здание на окраине. Девушка едва ли прошла на улицах мимо кого-то, кто казался особо религиозным.

Город был просто слишком безупречным.

Его люди были вежливы, сам он был полон энергии, и девушка не могла заметить слабости, присутствующей во всех остальных городах.

Согласно информации, которую ей предоставили заранее, одно время тут существовала банда хулиганов, известная как Тухлые яйца, но в настоящий момент они практически ничем не занимались.

И всё же это неестественно.

Практически будто они боятся чего-то, будто они проживают свои жизни таким образом, потому что у них нет выбора.

Но Эсперанса не показался мне таким человеком, который смог бы управлять городом внушив в сердца людей страх, и не похоже, что тут есть какой-то другой теневой лидер.

Что вообще регулировало баланс в этом городе? Карла не видела руку, что двигала весы, и от этого она ощущала дискомфорт, который не могла стряхнуть.

И посреди всей этой непонятной ситуации у неё были и другие причины для беспокойства.

Всего мгновение назад, до того, как она достигла примерно середины рыночной улицы, девушка уловила проблеск фигуры, следующей за её группой.

Он действовал слишком уж очевидно, но девушка не переставала задаваться вопросом, мог ли он на самом деле быть отвлечением от кого-то ещё, всерьёз преследующего их.

На самом деле, сейчас его нигде не было видно, и она не могла заметить никого, скрывающегося рядом.

К чему всё это? Кажется, он следовал за нами от библиотеки… Что планирует этот Далтон?..

Несмотря на краткость их беседы, девушка уже знала, что этот алхимик был опасен.

…Но послал бы он кого-то следовать за ней сразу после этого? Был ли он столь безрассудным?

Чем больше она размышляла над этим, тем меньше понимала, и Карла вновь тяжело вздохнула.

Ради всего святого. Что вообще не странно в этой ситуации?

Эта миссия с самого начала не поддавалась здравому смыслу.

⇔

Несколько месяцев назад – Где-то в садах дома Дорментайре.

— Лотто Валентино?

— Да. Конечно, ты, по крайней мере, слышала это название?

Великолепный сад по ошибке можно было принять за королевский дворец.

Практически всё, на что падал взгляд, было некоего рода зеленью, щедро демонстрирующей богатства его владельца.

В одном из закоулков этого сада, перед бесконечным, сверкающим каскадом многоуровневым фонтаном, Карла встретилась с дворянкой, которую должна была охранять.

Девушка носила пышное платье, в то время как вуаль прикрывала её лицо, скрывая её возраст и выражение лица.

Глядя на фонтан, дворянка говорила голосом, который звучал одновременно молодо и обольстительно.

— Я получила послание от нашего шпиона в этом городе, в котором говорится, что убийца может находиться там. По факту тот самый, что убил члена нашего дома Дорментайре десять лет назад.

— ? В таком случае, донна, вы не можете сейчас же арестовать его?

— Мы не должны делать этого. Я не буду объяснять в деталях, но мы бы не хотели, чтобы инцидент стал известен общественности. Вот почему мы должны разобраться с вопросом, используя лишь частных солдат Дорментайре… И я бы хотела, чтобы ты вела их.

— …

Просьба её госпожи озадачила Карлу.

Сферой Карлы была охрана, у Дорментайре должны были быть другие натренированные люди, более подходящие для подобного рода работы.

— Боже, было ли это назначение столь удивительным для тебя? Прости, моя дорогая, но, посылая женщину к этому графу-шуту, мы получим особое преимущество. Не волнуйся, я удостоверюсь, что люди под твоим началом будут полезны.

Девушка усмехнулась, а Карла продолжила ждать, держа свои сомнения спрятанными глубоко в своём сердце.

— Я поняла. Мне нужно связаться со шпионом, а затем либо поймать, либо уничтожить злодея, верно?

— Ох, боже! При-тор-мо-зи, Карлочка, дорогая! Злодей не более чем предлог, так что ты не должна всерьёз искать его. На самом деле, даже если ты действительно найдёшь его, ты должна оставить его в покое, – знойный голос дворянки, казалось, окутывал её стражницу, сбивая её с толку.

Карла казалась неубеждённой, и девушка рассмеялась, продолжив.

— В этом городе ходит несколько слухов, видишь ли… Бессмертие, например, и новый вид наркотиков, и самородки фальшивого золота, которые может распознать лишь проницательный глаз.

— …

Когда слово «бессмертие» внезапно прозвучало в беседе, Карла начала подозревать, что её дурачат. Однако дворянка хихикнула, словно она читала мысли Карлы, и продолжила.

— Ты знаешь Сциларда, не так ли? Нашего старого алхимика. Он тоже смеялся над перспективой бессмертия, но он был ужасно заинтересован в этом фальшивом золоте. Он заявил, что, если мы обнаружим метод его создания, он сможет воссоздать его.

— …Так вы хотите, чтобы я нашла этот метод?

— Ты такая быстрая, Карла, моя дорогая. Мне нравится эта твоя черта. Но я уверена, что ты знаешь, что алчность – порок нашей семьи.

— …

Карла продолжала молчать, не подтверждая или опровергая это. Она не думала, что у неё есть право оценивать природу семьи, которой она служила.

— Господи, ты столь серьёзна, Карлочка. Мне правда нравится это в тебе. Что до того, чего мы желаем – всего. Мы желаем всё это. Бессмертие, фальшивое золото и этот шаловливый наркотик. Какой же жалостью будет, если дом Дорментайре не сможет контролировать всё это, ты так не думаешь?

Жалостью для кого? – задалась вопросом Карла, но она предположила, что ответ, скорее всего, будет «для всех» или нечто столь же неинформативное. Она ничего не сказала, хоть и не была целиком удовлетворена беседой.

Но, по-видимому, чувства Карлы не имели к этому никакого отношения, поскольку дворянка одарила её знойной улыбкой, скрываемой за её вуалью.

— Если верить словам моего молодого шпиона, то этот город как миниатюрный карманный сад, созданный алхимиками, – кажется, эта идея ужасно забавляла её.

— …

— Чего бы я хотела от тебя, моя дорогая, так это того, чтобы ты снесла его стены.

— Неважно, сколько лет это займёт.

⇔

Настоящее – Лотто Валентино, порт.

Это то, что привело Карлу сюда, но…

Если честно, когда она впервые услышала свой приказ, она стала подозревать, что это тактичный путь избавиться от неё.

После заявления, что её работа займёт годы, особенно учитывая эти сказки, касающиеся бессмертия, это всё очень уж сильно напоминало ссылку в глушь.

Какого рода оплошность она могла допустить? Весь путь сюда она задавалась этим вопросом. Однако…

Теперь, когда её окружала тревожная аура Лотто Валентино, она знала.

Они не избавлялись от неё. То, что требовалось от неё на этой миссии, было именно тем, чего желала её госпожа.

Но даже так… Бессмертие? Чушь.

Пока Карла размышляла об этом, она осматривала порт.

Что ж, теперь, когда этот шпион свяжется со мной?..

О том факте, что их судно прибыло в порт, уже говорили во всём городе.

Карла ожидала, что как только эта новость достигнет их шпиона, он свяжется с ней, но она не знала об этом человеке ничего, кроме имени.

В любом случае ранее её преследовали, и горожане не приветствовали сам корабль, так что Карла решила быть настороже относительно их окружения.

Некоторое время спустя…

Они были на пути обратно к кораблю после того, как сходили осмотреть несколько библиотек в портовой зоне и рыночную улицу, и вот тогда это и произошло.

В относительно пустынном переулке две фигуры вышли перед группой Карлы, блокируя их путь.

Одним был высокий спокойный с виду молодой человек в очках.

Другим был подросток с мягкой улыбкой.

?

Тот с улыбкой… Он тот, кто преследовал нас ранее?

— …? Вам что-то нужно? – спросила их Карла, стремясь положить этому конец.

Парень слегка приподнял руку.

— Ах, прошу прощения. Вы послы дома Дорментайре, полагаю. Я Майза… Майза Аваро. Это Эльмер, мой близкий друг.

— !

Аваро были семьёй аристократов вторых по влиянию в этом городе, уступая лишь дому Борониалов.

Естественно, они были ничем по сравнению с домом Дорментайре, но они определённо не могли позволить себе игнорировать силу, которой те обладали в этом городе.

— Приятно с вами познакомиться.

Внешне Карла оставалась настолько холодной, насколько могла.

Кратко представившись, она решила попытаться заставить этих двоих раскрыть их истинные мотивы для связи с её группой.

— …Ваш компаньон, кажется, заинтересован в нас уже некоторое время.

Предположив, что улыбающийся юноша был тем, кто преследовал их, она надеялась таким образом добиться от него какой-то реакции… Но его ответ оказался куда более прямолинейным, чем девушка ожидала.

— Верно, это то, почему я преследовал вас!

— …

— …

Молодой человек весело улыбнулся, отвечая, в то время как все остальные замолкли.

Тем временем Эльмер продолжил беспечно болтать.

— В дальнейшем я могу попытаться пробраться на ваш корабль и осмотреться там, но я бы действительно оценил, если бы вы улыбнулись и простили-… Мгвхахаугх.

— Простите его. Он, кажется, растерян, – весело произнёс Майза, удерживая рот Эльмера закрытым. – В сторону его, ваш визит весьма встревожил жителей города. Если бы вы по крайней мере прояснили мне ваши мотивы, я мог бы передать информацию и другим аристократам и успокоить коллективный разум города.

— …Я рассказала лорду Борониалу о цели нашего визита.

— Как вы без сомнений осведомлены, окружающим аристократам весьма тяжело сблизиться с ним. Я надеялся, что я смогу помочь вам более эффективно распространить ваши слова.

Несмотря на то, что манера речи Майзы звучала весьма смиренно, девушка уловила более глубокий смысл, скрывающийся в его тоне: «Если вы не хотите создавать проблем, будьте честны со мной по поводу того, почему вы здесь». Она могла просто проигнорировать его, но не будет мудрым решением становиться неугодной для аристократов в самом начале её миссии. Карла решила раскрыть ему поверхностные аспекты миссии.

— Мы прибыли в поисках преступника, связанного с домом Дорментайре. Мы хотели лично арестовать его по своим собственным причинам. Поскольку вы тот, кто также связан с аристократами, надеюсь, вы самостоятельно сделаете выводы, касающиеся этих причин.

— …Я понял. Ну, это определённо облегчение.

Затем, погладив Эльмера по голове, он продолжил.

— Эльмер довольно эксцентричен, и он может по итогу втянуть себя в неприятности. Если это произойдёт, я также извиняюсь за него. Будьте снисходительны к нему, прошу.

После краткого обмена любезностями они разделили пути, и члены группы послов прошли мимо Майзы и Эльмера.

— Я нечасто вижу женщин, одетых вот так… В любом случае теперь они знают, как ты выглядишь.

— Это что-то значит?

— Ты в любом случае собираешься сунуть свой нос во всё это, не так ли? – Майза горько усмехнулся, взглянув на Эльмера. – Если они поймают тебя, я снизил шансы того, что они прикончат тебя на месте, вот и всё. Хотя я не уверен, какое влияние вес дома Аваро сможет оказать на них.

— Вот как?! Ты невероятен, Майза! Могу поставить, что ты гений!

— Я бы не разбрасывался этим словом так просто. Люди подумают, что ты смеёшься над ними. Хочу сказать, я действительно скорее посоветовал бы тебе вовсе не совать свой нос в это, но ты в любом случае не послушаешь.

— Конечно нет! Ох, но, если ты покажешь мне хорошую улыбку, идущую от всего сердца, в случае если я остановлюсь, думаю, я могу рассмотреть этот вариант… Хах?

На середине своего предложения Эльмер оборвал себя, заметив нечто странное в группе послов, направляющихся в порт.

Кто-то ещё встал у группы на пути, поступив так же, как они двое мгновение назад, и, кажется, говорил что-то.

Самого по себе этого не было достаточно, чтобы этому можно было бы уделить какое-то особое внимание, но…

— Это…

— ? Что случилось? Эльмер? Эльмер?!

Эльмер странно отреагировал на что-то, и Майза попытался хлопнуть его по плечу, но его рука рассекла пустое пространство.

Игнорируя попытки Майзы остановить его, Эльмер кинулся бежать.

Но вместо того, чтобы пойти за посыльными, он нырнул в боковой переулок… Словно он пытался обогнуть их и выйти впереди.

⇔

— Твоё послание было замечено. Я хотела бы услышать детали от тебя позже, – сказала Карла.

— …Да, конечно, я буду ждать, – молодая девушка кивнула в ответ.

Она не отличалась от других городских женщин, хотя её выражение лица было холодным, и, наверное, ей ещё не было и двадцати.

Она была вежлива, но казалось, что её накрывала некая тень.

— …Кажется, ты не в духе. Ты держишь на нас какие-то обиды?

— Нет. Мои воспоминания относительно этого города весьма запутаны, так что… Йе-е-е-ек?!

Прежде, чем мрачная девочка закончила говорить, две руки потянулись к ней сзади и закрыли ей глаза.

— Угадай кто-о-о-о-о?!

В следующее мгновение Эльмер принял удар локтём в рёбра и покатился по земле, смеясь и постанывая одновременно.

— Ха-ха-ха! Гх… ха-ха! Это был отличный ответ! Они зовут это элбоу в Англии. Было ли это чем-то вроде каламбура с моим именем?! Ты промазала на несколько букв, но, если это заставит тебя улыбнуться, я с удовольствием отзовусь и на это! Гах… ау-ау-ау-ау-ау.

Тем временем в тот момент, когда девочка в самом деле рассмотрела его, туча, нависшая над ней, испарилась. Её глаза блеснули, и она выкрикнула его имя.

— Эльмер?.. Эльмер!

Пока Карла задавалась вопросом, что вообще происходит, а Майза подбежал, растерянно наблюдая за ними…

…Эльмер улыбнулся, словно забыв о своей боли, и обратился к девочке по имени.

— Давно не виделись, Ники… Ты нашла место, где хотела бы умереть?

⇔

Записи Жан-Пьера Аккардо.

Даже в моих глазах изменения Майзы казались весьма странными.

Может ли человек воистину изменить себя столь сильно за такое короткое время?

Я был ошеломлён, но у меня также были свои сомнения.

Было ли его поведение лишь игрой, возможно? Возвращался ли он к старому Айле, когда никого не было рядом?

Я никак не мог узнать правду. Даже если бы я был способен наблюдать за ним тогда, когда никого не было рядом, сложно было представить, чтобы он долго и скучно жёстко отчитывал себя.

Возвращаясь к текущему вопросу.

Прекрасная девушка в мужском одеянии, известная как Карла, и её свита прибыли в этот город в поисках преступника.

Или, если точнее, это то, чего они искали по их словам.

Смазанная алхимией и ложью сущность Лотто Валентино была практически целиком и полностью фальшива.

Пройдёт ещё некоторое время, прежде чем я пойму это.

В конце концов, в то время я был ужасно занят.

Оказалось, что мою новую пьесу очень хорошо приняли. Меня вызывали на вечера, организованные моими покровителями, практически каждый день, и возвращаясь домой я писал новые сценарии прежде, чем вино выветривалось. Все мои дни состояли из подобных фривольностей.

И именно фривольностями они и были.

Я мог бы игнорировать эти вечера, но я приветствовал их с распростёртыми объятиями. Больше, чем денежных инвестиций, я желал слышать хвалебные песни от многих людей.

И я слышал целый хор.

В то время я гордился знанием, что то, что я писал, было не просто хорошо принято моей аудиторией.

Я чувствовал целеустремлённость, будто я доступным способом поведал правду окружающему миру. Кажется, я говорил об этом ранее… В добавок к достижению этого рода миссии, я был осыпан похвалами от окружающих меня людей, и я желал больше золота, чем видел ранее!

Как я поддался подобной жизни?!

Я заработал мировое признание, не продав душу и не подлизываясь к кому-то.

Мне нечего было бояться.

Никаких причин для вины.

Я приобрёл всё это через свой собственный гениальный талант!

…Или так я считал.

И я верил в это от всей души.

Теперь, вспоминая это, я знаю, что продал душу.

Не свою.

Душу другого человека. Саму его жизнь.

Я продал то, что не мне было даровать, душу незнакомца, и я отплатил подхалимством.

Узнав больше об алхимии, я узрел изнанку множества сфер.

После столкновения с тем бессмертным для меня мир вывернулся наизнанку, я не мог изменить этого, даже если бы пожелал.

……

Подозреваю, что я не проясняю ситуацию.

Позволь мне кратко изложить пьесу, которую показывали в то время, когда корабль прибыл в порт. Хотя я надеюсь, что этот сценарий может всё ещё существовать в твою эпоху, в данный момент я должен обобщить его историю здесь.

Это был сказ о мальчике, кой желал отомстить миру будучи одержимым магией.

В детстве селяне преследовали мать мальчика, как ведьму.

…Церковь упорна в своих попытках придать жесткость охоты на ведьм забвению, так что в сценариях для выступления в других городах я избежал упоминания «охоты на ведьм» по имени. Однако в Лотто Валентино я позволил данному термину остаться.

На суде мать доказала, что невиновна и не занималась колдовством.

В обмен на свою собственную жизнь она свидетельствовала о том, что те, кто обвинил её, были истинными посланниками дьявола.

Это включало и деревенских, кои защищали мальчика, кои демонстрировали великую жалость, когда его мать забрали, кои были добры к нему. По факту это были практически все жители деревни.

Мальчик был предан всем своим миром, и затем он столкнулся с настоящим дьяволом.

Дьявол сказал ему: «Я дарую тебе силу, чтобы спалить мир дотла». И тогда мальчик стал мастером истинной магии, дабы отомстить миру. В конце он вновь обрёл свою человечность и кинулся в адское пламя, сжигая дьявола вместе с собой… Или так говорилось в истории.

Все эти разговоры о «магии» были ширмой. На деле я говорил об алхимии.

…Да.

Скорее всего, по моему выбору слов ты уже догадался – это был сказ, основанный на правде.

После того, как история была раскрыта мне, я адаптировал её под собственный стиль и представил на сцене.

Столь отвратительная реальность, история об охоте на ведьм не должна быть стёрта из истории.

Вот почему я написал эту пьесу.

Я считал это своим долгом из-за чувства справедливости.

Я верил, что такова моя миссия.

Знакомый, поведавший мне эту историю, плакал и умолял, говоря мне, что он хочет, чтобы мир узнал эту истину любой ценой.

…Тем, кто поведал мне эту историю… был Лабро.

Откуда он знал всё это?

Ответ был прост.

Он находился в той деревне, когда проводилась эта конкретная охота.

Не как житель, заметьте.

…Никто не знал, в самом ли деле «инквизиторы», проводившие охоту на ведьм, принадлежали к церкви.

И Лабро был единственным сыном их лидера.

Он рассказывал мне эту историю, пока слёзы текли по его лицу.

Он сказал, что хочет искупить грехи своего отца и его последователей.

Это было прошлое, кое он хотел забыть, но он не мог простить себя за то, что был столь юн и беспомощен.

Он намеревался забрать это с собой в могилу, но в конечном счёте он не мог вынести тот факт, что люди жили беззаботно, не ведая об ужасах, произошедших там.

Однако никто не будет слушать его.

Он сказал, что он стал алхимиком с целью доказать с помощью твёрдой логики, коим заблуждением была охота на ведьм.

Итак, я написал историю.

У меня не было выбора.

Кто будет винить меня?

Кто вообще сможет винить меня?

Я просто не знал. Это моё единственное оправдание.

Я не знал. Я… я просто не знал.

Подумать только, что мальчик, преданный мир и потерявший свою мать, всё ещё был жив…

И жил он прямо здесь, в Лотто Валентино!

⇔

Неделю спустя – Лотто Валентино, перед театром.

— Ум… Я жду не дождусь этого! Что насчёт тебя, Хьюи?

— Да, ну, я не знаю о чём она.

— Как и я, но я слышала, что она невероятно популярна! Человек, который достал нам билеты, постоянный посетитель в нашей кондитерской. Он помогает в этом театре, вот почему он получил их так дёшево. Он сказал, что история заставляет тебя задуматься о любви и об отношениях с людьми!

— Это звучит ужасно банально, – пробормотал Хьюи с кривой улыбкой на устах.

Юноша взглянул на Монику рядом с собой.

За прошедшую неделю она, кажется, вернулась к старой себе.

Его беспокойство о ней удивило даже его самого, но теперь он был способен быть честен с собой об этих чувствах.

Эльмер и остальные его знакомые ученики безостановочно дразнили его всю неделю, но даже это превратилось в комфортную постоянную.

…Как много времени прошло?

Как давно моя душа пребывала в таком покое?

Юноша надеялся, что просмотр этой пьесы с Моникой сегодня полностью вернёт её душу в норму.

И он действительно верил в эту надежду, что было необычно для него.

Ох, ради бога. Глупость Эльмера заразна?

Его вздох не содержал яда, и он искренне желал того, чтобы Моника восстановилась.

Он понятия не имел, что пьеса, которую ему предстоит увидеть, разрушит его.

Не ведая об этом, он шагнул в театр… и стал ждать, пока шоу начнётся.

Занавес тихо поднялся…

И бросил свою тёмную тень на весь город Лотто Валентино.