Первое января, 1932 год – Где-то в Нью-Йорке.

— Теперь ты сделал это, кусок ты дерьма!

Пинком распахнув дверь в комнату для допросов, Виктор вошёл, а его лицо потемнело от злости.

— В чём дело?

— Завали ебало, ты знаешь, в чём дело! Это был ты, не так ли?!

— Был чем?

Хьюи выглядел искренне озадаченным, и Виктор закричал, а его висок дёрнулся.

— Тёрнер, этот усатый свин с Флайинг Пуссифут, пришёл в Бюро сегодня, чтобы подать жалобу! Он сказал, что я обманул его на том поезде!

⇔

Часом ранее.

— Говорю тебе, пацан, дай мне детали по человеку по имени Виктор Талботт! Государственных служащих связывает долг исполнять запросы выдающихся граждан вроде меня, верно?!

Толстый мужчина с усами вопил, брызжа слюной. Он был с ног до головы одет в дизайнерские бренды, словно это одежда носила его, а не наоборот.

Другой мужчина, который помогал ему, пытался настолько спокойно, насколько мог, понять его заявление.

— Хорошо, успокойтесь, пожалуйста. Эм, что именно этот Виктор Талботт сделал с вами?

— Это случилось на Флайинг Пуссифут! После того, как этот повар и другие выгнали меня из вагона-ресторана, он увидел уязвимого человека и воспользовался этим. Он назвал себя Виктором, бывшим членом Бюро, и он вытряс с меня украшения и деньги! Он сказал, что защитит меня, и заставил меня заплатить ему за то, что он будет моим телохранителем, но всё, что он сделал – это вручил мне ружьё, которое кто-то бросил! Чёрт возьми! Какую вообще тренировку вы ему предоставили, а?!

— …Вы помните, как выглядел этот бывший агент Виктор Талботт?

— Я узнаю его, если вы приведёте его ко мне! Я знаю, что он реален! Я провёл своё расследование, так что вы не сможете обмануть меня!

Пухлый мужчина с усами издал мощный крик, и сотрудник Бюро вздохнул.

— Ха-а-ах… Ну, дело в том, что мы уже привели его к вам.

— А?

— Приятно познакомиться. Я Виктор Талботт.

— Чт-…?

— Теперь не спешите и расскажите мне, как именно выглядел этот фальшивый Виктор Талботт.

⇔

— И затем чудик сказал, что на самом деле он не может вспомнить лицо парня, так что мне пришлось улыбнуться, и кивнуть, и пожелать ему хорошего, невероятно хорошего дня. Ты хоть представляешь каково это, подлизываться к отбросу вроде него? А?

После того, как он поведал Хьюи произошедшее, Виктор позволил ему почувствовать полное бремя своей злости.

— Могу поставить, что ещё какие-то твои головорезы помимо Лемуров пробрались на тот поезд! Затем ты заставил одного из них использовать моё имя, чтобы втянуть меня в проблемы… Должно быть вот оно! Зачем тебе ещё давать им моё имя?!

— У тебя мания преследования, Виктор, и ты придаёшь себе слишком уж малое значение. Я действительно рассматриваю тебя как потенциальную угрозу, так что, если бы я собирался оклеветать тебя, я был бы куда безжалостнее и тщательнее. Как минимум я мог бы использовать бомбу.

— Что?..

Невозможно было сказать, сделали ли ему комплимент или унизили, но Виктор предположил, что последнее. Кулаки мужчины задрожали.

Хьюи некоторое время задумчиво наблюдал за ним, и затем…

— Ты знал, что два года назад в Германии создали машину под названием электроэнцефалограф?

— А?

Хьюи внезапно переключился на совершенно иную тему.

В нормальной ситуации Виктор бы разразился праведным гневом, но он позволил ему продолжить. Скорее всего, он был отвлечён словом «электроэнцефалограф».

— Это медицинский прибор с увлекательным концептом, лежащим в основе его создания: он делает возможным видеть частоты волн внутри человеческого черепа. Они узнали, что человеческие разумы, мысли и даже мечты могут быть не более чем обменом электрических сигналов в мозгу. Скорость, с которой эволюционирует человечество, воистину фантастическая. Мы наконец достигли возраста, в котором мы можем анализировать человеческие сердца и души. Разве ты не согласен, Виктор?

— К чему ты клонишь?

— И всё же даже когда люди начинают понимать себя на таком уровне, их истинная суть не проделала особого прогресса. Даже самые длинные из человеческих жизней коротки. Я привык задаваться вопросом, сопротивляется ли человечество изменениям потому, что у него нет времени поглощать и учиться по длинной истории, которая построила наше общество.

— ?

Ещё больше запутав Виктора, Хьюи безучастно раскрывал свои мысли.

— Если все люди станут бессмертны, то их физическая эволюция прекратится, но будет ли эволюционировать их дух? Были времена, когда я задавался и этими вопросами, но… Возможно, всего лишь трёх веков недостаточно, чтобы исправить извращённого, злобного персонажа.

— Ага, ты попал прямо в точку, отлично! Ты живое доказательство!.. Чёрт возьми, Майза грёбаный гангстер, и я всё ещё способен вразумить его, но ты? Могу поставить, что даже тысячи лет не будет достаточно, чтобы исправить твою искажённую душу! И между тобой и Эльмером-…

Наблюдая, как Виктор приступил к громкому и нескончаемому перечню жалоб, Хьюи начал размышлять про себя.

Подумать только, что он потрудится использовать имена бессмертных как свои прозвища.

Думаю, он практически единственный, кто играет в подобные игры… и вот каков он.

Он ничуть не изменился, и он безусловно никогда не сделает этого.

Нет, этот ублюдок никогда не изменится.

…Никогда. Не с тех пор, как он убил Монику…

⇔

Несколько дней спустя – Нью-Йорк, Центральный парк.

Прошло два дня со значимой даты, когда Джакуззи встретился с бандой Грэма, а Шанне и Клэр воссоединились…

…Парень сидел на скамейке, просматривая газетные заголовки.

Это была Дейли Дейс – издание одной из маленьких новостных компаний Нью-Йорка.

«Суицид или Убийство? Начинающий Актёр Загадочно Погиб После Падения из Окна Апартаментов».

Когда он прочитал маленькую статью, парень пробормотал себе под нос.

— Боже праведный. Я думал, что заставил это выглядеть как очевидный суицид, но эти третьесортные газетёнки – та ещё проблема. Они настаивают на том, чтобы задавать вопросы, – пробубнил парень, вздыхая.

Его поведение было совершенно нормальным, и он полностью растворялся в пейзаже парка.

Однако то, что он сказал, не было тем, что большинство бы произнесли в течение обычного дня.

— Может, я должен был вернуться в другой день и в конце концов отправить его на речное дно.

Пробормотав это, парень аккуратно сложил газету и медленно встал со скамейки.

— Ну, всё нормально. Я узнал, что в Нью-Йорке тоже полно игрушек.

Рядом не было никого, но парень говорил так, будто пытался убедить самого себя.

Его чёлка скрывала оба его глаза, и несмотря на то, что его выражение лица можно было прочитать по его губам, он никогда не позволял другим увидеть то, что стояло за этим.

— Как там он сказал его звали?.. Апэм? Позиция этого мальчика относительно бессмертных казалась довольно интригующей.

— Если я заставлю его сыграть с Чесом, ситуация может стать весьма интересной.

⇔

Тот же день – Госпиталь Фреда.

— …Апчхи!

В тот самый момент, когда он передавал оплату за своё лечение, Апэм сильно чихнул, и Ху глянул на него.

— Что, простудился? Хочешь вернуться в приёмную, чтобы док осмотрел тебя?

— Нет, у меня просто нос зачесался. Кроме того, моя больная рука больше не болит от чихания. У вас тут шикарный доктор.

— Ага, определённо. Мистер Фред принимает всякий народ, который не может пойти к большинству других докторов: всех, начиная с наркоманов и заканчивая наёмными убийцами. Ты сам один из таких, верно?

— …Возможно, – Апэм не позволил ничему отразиться на своём лице.

Ху, в свою очередь, склонил голову набок и пробормотал:

— На самом деле… Я не мог видеть тебя где-то раньше?

— Не знаю. Я не думаю, что я особо примечательный.

После этого самоуничижительного замечания Апэм добавил другую фразу, поддразнивая парня.

— Прямо как и ты.

⇔

Через пару минут после того, как Апэм ушёл, словно заменяя его место, зашёл другой парень.

— Здрасьте. Фред тут?

— Ох. Ты, хах?

Ху без предисловий предоставил сияющему парню отчёт, которого тот хотел:

— И док, и я проверили медицинские файлы, и клиентские адреса, и подобное, но мы не нашли ничего об этом старике, Сциларде.

— Воу, правда? Жаль. Фред знает многих людей, так что я подумал, что стоит попробовать.

— Ну, найти парня без чего-либо кроме имени и возраста – трудная задача даже для копов. Я не знаю, в чём твоя цель, но неизвестно, сколько лет это займёт.

Ху не знал, стоит ли ему раздражаться или впечатлиться, а второй парень глупо улыбнулся.

— Ага, но неважно, сколько десятилетий или веков это займёт, я планирую продолжать искать его.

— Веков? Слушай, приятель…

Это даже на шутку не походило. Ху криво улыбнулся, но сияющий парень пожал плечами и пробормотал, словно это было настоящей шуткой.

— К счастью, время – эта та вещь, которой я обладаю.

— Хотя это единственное, что у меня есть…

⇔

Центральный парк.

Что ж, теперь, если всё обстоит вот так, думаю, я на время покину город.

Кинув газету в мусорку, парень медленно направился назад.

Если я останусь здесь, неизвестно, когда я случайно столкнусь с этим извратом улыбочным наркоманом вновь.

В таком случае я должен посвятить себя приготовлениям.

Чем дотошнее подготовка, тем занимательнее фестиваль.

Верно… В конце концов, лучшие парады громкие и броские.

Я буду оставаться тихим и продолжу точить свой нож, пока Хьюи не выйдет из тюрьмы.

Таким образом я не упущу свой шанс наброситься на воистину великолепное блюдо.

До этого момента его размышления оставались заперты в его сердце. Однако последняя фраза соскользнула с его губ, возможно, потому что он больше не был способен вынести это удовольствие.

— Кого мне следует добавить в меню?.. Я подумаю об этом после того, как фестиваль начнётся.

Никем не услышанные слова исчезли на улицах Нью-Йорка, источая безнадёжную злобу в атмосферу.

Эра началась, соединяя далёкое прошлое с настоящим.

Связь была направлена множеством историй, записанных бессмертными, которые жили во все века…

…И людьми, которые жили в каждом из них.

– От Шумиха! 1710 –

– К Шумиха! 1935 –