Рассвет наступил так, будто ничего никогда не случалось.

За исключением всё ещё тлеющих зданий у гавани, утреннее солнце взошло над улицами так же, как и обычно.

Аристократы, простолюдины и алхимики все будут заняты своими собственными ситуациями, но всё это происходило слишком далеко, чтобы увидеть это с определённого холма.

И на вершине этого холма, где-то в районе для аристократов две фигуры смотрели на город.

— Ох-х-похоже-там-прошлой-ночью-случилась-какая-то-шумиха. Я-прибыл-чтобы-осмотреть-это-место-когда-знакомый-сказал-мне-что-по-городу-распространяют-имитацию-моего-наркотика-и-что-я-вижу? Какая-дерзость-создавать-третьесортную-копию-моего-наркотика-на-улицах-даже-разрешения-не-спросив. Боже-боже-такая-морока-ты-так-не-думаешь?

Быстро говорящий мужчина, который был одет как торговец, всё продолжал говорить, даже не делая пауз. Рядом с ним стоял Айле – лидер Тухлых яиц, который смотрел на мужчину с очевидным раздражением.

— …Бегг Гаротт… Ты хоть понимаешь, что из-за тебя здесь произошло?

Мужчина по имени Бегг, который собрал свои длинные сухие волосы в высокий хвост, погладил свою неопрятную бороду, удивлённо осмотревшись. Затем он начал очередную длинную речь.

— Это-глупость. Единственное-что-я-делал-это-выписывал-наркотик-как-и-приказал-твой-отец. И-твой-отец-был-первым-кто-приказал-здешним-врачам-производить-этот-наркотик. Конечно-он-скорее-всего-не-ожидал-что-местные-начнут-создавать-и-производить-худшие-копии. Я-не-особо-понимаю-что-происходит-но-похоже-что-то-что-оказалось-в-огне-было-мастерской-по-их-производству. Ох-х-один-только-цвет-дыма-говорит-мне-насколько-ужасны-были-эти-копии. Просто-кошмар.

— …«Ужасны»? Люди, которые пробовали их, всегда выглядели просто тошнотворно счастливыми.

— Он-невероятно-радует-но-оказывает-слишком-большое-влияние-на-тело. Если-он-выйдет-из-под-контроля-то-он-устроит-настоящий-хаос-в-твоей-голове-и-навредит-и-его-пользователю-и-его-окружению. Не-уверен-как-это-объяснить-но-думаю-ты-понял. Если-бы-меня-спросили-я-бы-не-был-против-умереть-в-обмен-на-наркотик-который-смог-бы-сделать-тебя-ещё-более-счастливым-чем-это-но-неполноценная-имитация-вроде-этой-не-делает-ничего-кроме-того-что-ломает-потребителя-и-всех-остальных-что-идёт-вразрез-с-моими-взглядами.

Сказав это, Бегг развернулся и помахал Айле.

— Что-ж-теперь-я-ухожу. Вся-семья-моего-учителя-недавно-погибла-в-результате-несчастного-случая. Единственный-кто-выжил-это-его-внук. Ребёнка-зовут-Чеслав-и-ему-всего-пять-лет-а-может-и-пяти-нет. Тот-новичок-Фермет-заботится-о-нём-но-он-слишком-мягок-чтобы-оставлять-его-заниматься-обучением-ребёнка. Так-что-я-должен-вернуться-пораньше-и-позаботиться-о-паре-вещей…

К тому моменту, как Бегг закончил, он уже сворачивал за угол улицы.

Айле тихо вздохнул, пока наблюдал, как Бегг исчезает вдалеке.

— …Все алхимики такие же, как этот ублюдок?

Парень с пренебрежением смотрел на улицу, но…

Молодой мальчишеский голос внезапно окликнул его.

— Братец Майза!

— …Мелкий сопляк.

Развернувшись, Айле одарил бегущего к нему мальчика пронзительным взглядом и чётко крикнул, злобно обнажив зубы.

— Я сказал тебе не звать меня так! Чем они думали, давая мне такое имя?!… Аваро уже и без того значит «жлоб», будто этого недостаточно! А имя должно звучать как «майза» по-английски? Ну?!

— Сейчас не время для этого, братец! На улицах сегодня большая шумиха, потому что прошлой ночью случился бунт и граф Борониал послал туда свою личную армию…

— …! Так этот распутник наконец сделал свой ход, не так ли?

Айле прищурил свои и без того узкие глаза, услышав доклад своего младшего брата, после чего посмотрел вниз на тлеющие улицы.

— Надеюсь, это изменит город к лучшему хотя бы немного, но…

Хотя он и не мог знать, что ждало их в будущем, юный аристократ высказал свои надежды.

Он начал искать в своём сердце то, что он мог бы сделать…

В то время как вслух он сказал лишь о том, чего желал.

— Аристократы это, простолюдины или рабы… Это неважно до тех пор, пока этот «город» становится лучше.

⇔

Несколько дней спустя – Частная коллекция третьей библиотеки – Второй этаж.

— И таким образом, ум… Теория дона Арнольда о дистилляции крови прошла через несколько поколений исследователей. Профессор Далтон теперь один из ведущих экспертов в этой области. Разве это не потрясающе?

Пока Рене продолжала лекцию, Хьюи тихо вздохнул и перевернул страницу.

В итоге всех учеников выпустили, словно ничего и не произошло.

Похоже, Эсперанса сделал нечто довольно безрассудное где-то за сценой, к тому же почтовые голуби, которых отправил Далтон, тоже заставили другие города надавить на Лотто Валентино.

Если оставить наркотики в сторону, Хьюи ожидал, что его секретное убежище тоже будет захвачено и золото будет конфисковано.

Однако о подделках никто не говорил… Строго отслеживались и регулировались только наркотики.

Как итог, к ним вернулись их нормальные дни… И это то, что так не нравилось Хьюи.

Это значит… профессора знали о подделках с самого начала и молчали об этом?

С этим тревожным предположением, что его выставили дураком, Хьюи продолжил, как и всегда, ненавидеть мир.

Этот мир ничтожен. Он должен быть попросту уничтожен. Все люди просто…

Именно в тот момент, когда он достиг этой точки в своих размышлениях, Эльмер, который сидел рядом с ним, слегка толкнул Хьюи локтем.

Когда Хьюи развернулся, чтобы с явным отвращением посмотреть на Эльмера, его встретила знакомая улыбка.

Эльмер указал в сторону Моники, которая больше не поглядывала на Хьюи… Она откровенно игнорировала лекцию Рене и пялилась на него через весь класс.

В тот момент, когда их взгляды встретились, лицо девочки стало красным, как лобстер, и Моника погребла своё лицо в книге.

Она на самом деле тот же человек, что и Изготовитель Масок?

В итоге единственная информация, которую юноша получил о ней, был тот факт, что она связана с Эсперансой. Эльмер, по-видимому, знал нечто большее, но вопросы Хьюи он встретил фразой: «Я обещаю, что ты всё выяснишь, когда действительно полюбишь Монику».

Это бред. Что мне делать, манипулировать ей? В конце концов, я просто сражался с ветряной мельницей, да?

Тем временем сам Эльмер прошептал: «У Моники скоро день рождения, так что давайте отпразднуем». Мальчик стал чернилами составлять план праздника, игнорируя лекцию.

Сначала Хьюи не обращал на него никакого внимания, но, когда он заметил в списке потенциальных подарков для Моники пункт, который гласил «Хьюи с ленточкой», юноша постарался изо всех сил наступить Эльмеру на ногу.

В обмен на то, что он смог прекрасно уклониться от удара, Эльмер с грохотом рухнул назад.

Когда Рене с широко распахнутыми глазами уставилась на него, а остальные ученики весело рассмеялись, Хьюи молча закрыл глаза.

Кстати, если подумать… Сколько всего Эльмер знал, когда начал действовать?

Он сказал, что то, что он спас Ники, было лишь совпадением, но правда ли это так? Он уже узнал от Далтона всё обо мне, когда мы впервые заговорили?

У Хьюи были подозрения и насчёт нескольких других вещей, но он решил, что размышления не дадут ему никаких ответов, так что сосредоточил свои мысли на другом вопросе.

Мальчик, который ненавидел весь мир, держал в своём сердце книгу. Книгу, в которой записывал имена всех, кого знал. Он решил добавить записей на страницы Эльмера и Моники.

Каждый человек был отмечен как «враг», но он изменил приговор для этих двоих, записав «не решено».

…Хм.

Его мир пришёл в движение.

Медленно, но верно.

Хоть он и мог сказать, что на этом пути его ожидали изменения, он не почувствовал особого сопротивления.

В конце концов, не будет слишком поздно сделать что-то после того, как он выяснит, что лежит за этими изменениями.

Хьюи вздохнул и, не позволяя никому заметить это, слегка приподнял уголок своего рта.

Была ли эта улыбка настоящей или фальшивой, было ведомо лишь ему одному…

Надеясь, что однажды он узнает, что же значила последняя улыбка его матери…

Мальчик и сам улыбнулся, только лишь для самого себя.

⇔

Вновь повернём время вспять на пару дней.

— Ну-ну-поторопись-повозка. Поторопись.

Бегг вёл гружённую багажом повозку, которую тянули лошади, в сторону окраины города.

Однако в контрасте с его быстрой речью лошади, тянущие повозку, медленно шагали по улицам, не собираясь подчиняться его желаниям.

Вдруг мужчина заметил девочку, которая стояла в стороне, подняв руку в воздух.

Поддавшись любопытству, Бегг остановил повозку прямо возле неё.

— Извините… могу я попросить вас отвезти меня в ближайший город?

— Ты-одна-путешествуешь-девочка? Какие-широкие-взгляды-для-ребёнка. Я-сделаю-что-смогу-но-могу-ли-я-узнать-куда-ты-направляешься?

— Я собираюсь провести остаток моей жизни… ища место, где я смогу умереть.

Девочка в изорванной одежде мягко улыбнулась, но её слова были удивительно опасными.

Кажется, у неё были какие-то свои причины на это, но Бегг не стал совать свой нос в её дела. Он просто указал ей в сторону задней части повозки.

Когда девочка уселась, опёршись о деревянный ящик, она подняла свой пустой взгляд к небу.

И прямо как Эсперанса, темноволосая девочка уставилась в бескрайние небеса, тихо напевая песню в ритм стука копыт.

Придёт демон с фонарём.

Придёт с маскою на нём.

Придёт, чтоб скрыть твоё лицо.

Придёт и скроет лица всех.

Девочка, которая напевала эту песенку с улыбкой на лице, вероятнее всего, была демоном и грешницей…

Но, по крайней мере сейчас, она была счастлива.

Ироничная песня отскакивала от багажа и исчезала в небесах.

И с этой песней в качестве прелюдии ироничный оркестр начал свой концерт.

Чтобы их песня проникла в будущее, на годы и века.

Звук растекался по миру.

Проникая всё глубже и глубже…

Чтобы эхом отразиться в огромном мире и чтобы спеть ироничную песню, в которой всё ещё звучала надежда.

– Шумиха 1705 – Конец –