Закат – Частный архив Третьей библиотеки.

Вернёмся немного назад во времени.

Этим утром Хьюи, как обычно, пришёл в класс и начал сам по себе читать книгу, как и всегда. Моника время от времени поглядывала на него, прямо как и каждый день.

Отсутствие Эльмера – нового ученика – тоже не выходило за пределы нормы.

— На сегодня это всё, ребята! Мы закончили немного поздно, но это не должно быть проблемой, поскольку завтра выходной… А? Кстати, если подумать, Эльмер сегодня не пришёл. Может, он простудился?

Рене, похоже, только под самый конец лекции осознала, что Эльмер отсутствовал.

Однако девушка оставалась столь же беззаботной, как и всегда, не обращая на это особое внимание.

Наверное, даже если кто-то умрёт, она сообщит нам это таким же тоном.

Хьюи знал о бесчеловечной стороне своей учительницы, но решил вернуться к книге, посчитав размышления о личности Рене неуместными.

Десять минут спустя единственным звуком, оставшимся в классе, был шорох страниц, которые переворачивал Хьюи.

Однако мальчик заметил, что кто-то встал позади него.

Хьюи даже не стал отрывать свой взгляд от страниц, прекрасно зная, кто это.

— Что?

— Сегодня Эльмер не пришёл.

Прямо как он и ожидал, Хьюи услышал несколько печальный голос Моники.

Кажется, осознав, что её заметили, Моника осталась под впечатлением, что Хьюи считает её кем-то особенным.

В обычной ситуации её лицо покрылось бы ярким румянцем, но её голос был тише, чем последние пару дней. Хьюи заметил это и повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо.

— …Да. Может, он простудился. В конце концов, вчера он свалился в воду. Или, возможно, в итоге он подхватил простуду от меня.

— Д… думаю так…

В том, как Моника затихла, определённо было нечто странное.

Заметив необычную тревожность, исходящую от Моники, Хьюи решил немного поговорить с ней.

— Что такое? Ты хочешь, чтобы я сходил с тобой проведать его? Я уже говорил тебе, что я ненавижу его. Я не заинтересован.

— …Ты думаешь… это правда просто простуда?

— А?

Формулировка Моники звучала и правда странно.

— К чему ты клонишь?

Чёрт возьми. Что со мной сегодня не так? Почему я вообще беспокоюсь о других людях?

Хьюи разозлился на самого себя из-за того, что начал контактировать с остальной частью мира, но отставил этот вопрос в сторону и посмотрел Монике в лицо.

Когда Хьюи поднялся на ноги и закрыл свою книгу, Моника твёрдо встала перед ним…

И девочка медленно заговорила, когда на её глаза навернулись слёзы.

— Я… я в итоге увидела его вчера ночью…

— Кого?

— Думаю… это был Изготовитель Масок.

⇔

Час спустя – На рынке.

Небеса на западе слегка покраснели, и над улицами уже сияли звёзды.

Хьюи и Моника осторожно шли по практически пустынным торговым улицам. Большинство лавок уже закрылись.

— Так ты и правда видела его?

— Да… Так что я… я слышала слухи вчера, и… Я напугана… Я так напугана…

Моника крепко обняла себя дрожащими руками, пока вспоминала события прошлого вечера.

Хьюи прокрутил в голове «слухи», о которых говорила девочка.

Мальчик не знал об этом, когда встретил девочку по имени Ники, но юноша был обеспокоен её заявлением о том, что её убьют. Так что юноша изучил слухи и сложил все эти факты вместе.

Итак, любой, кто видел Изготовителя Масок, через некоторое время будет убит этим серийным убийцей.

И, похоже, эти слухи были правдивы.

Какой бред… но к этому моменту называть это нелепостью уже неуместно.

Сама по себе история была попросту невероятной городской легендой.

В отдалённом будущем эти инциденты могут посчитать не более чем мифом, но правда заключалась в том, что людей убивали в этом самом городе в этот самый момент времени.

— В любом случае сегодня я провожу тебя до дома.

Обычно Хьюи не волновал бы тот факт, что Моника должна умереть, но, похоже, он был заинтересован в её заявлении о том, что она видела Изготовителя Масок. В первый раз он пошёл с ней к кондитерской, где она работала.

За исключением проблем с Моникой, это был самый обычный день.

Если что-то и должно случиться, скорее всего, это произойдёт не сегодня.

Несмотря на необоснованную природу данного предположения, сегодня, идя по улицам, Хьюи был слегка чуть больше расслаблен, чем обычно.

Однако он не заметил кое-что.

Того факта, что кое-что уже случилось в этом городе.

Городской полиции на улицах стало больше.

Хулиганы-аристократы отсутствовали.

А ещё тот факт, что они не увидели на улицах никого из своих одноклассников из школы.

— Ух… Это кондитерская, где я живу!

— М-м…

После короткой прогулки через рынок они прибыли к несколько большему каменному зданию.

Сладкий запах выпечки вытекал на улицы, привлекая внимание прохожих города.

— С-спасибо, что проводил меня до дома! Давай я посмотрю, могу ли я дать тебе какую-то булочку в благодарность! – невинно сказала Моника.

Судя по радостному голосу, она вернулась к прежней себе.

Была ли вся эта история о том, что она видела Изготовителя Масок, просто оправданием, чтобы привести его сюда?

И именно в тот момент, когда внутри Хьюи начали расти подозрения относительно девочки…

Он столкнулся с первым отклонением.

— Тётушка, я вернулась! – весело воскликнула Моника, когда открыла дверь.

И женщина средних лет закричала, словно пытаясь заглушить слова Моники.

— Нет! Не входи!

— А?..

Моника застыла на месте. Её взгляд был зафиксирован на владелице кондитерской, которая в страхе кричала на неё.

— Моника, тебе нужно убираться отсюда!

— Тётушка?!..

— ?

Растерянные Хьюи и Моника заметили людей в чёрной униформе, которые удерживали владелицу кондитерской.

И другая тень приблизилась к ним со спины…

— Полиция, – чётким голосом объявил мужчина. – Моника Кампанелла… и знакомый ученик? Пройдёмте с нами. Мы бы хотели взять у вас показания…

— …В чём мы обвиняемся?

В отличие от Моники, которая всё ещё пребывала в шоке, Хьюи сохранял своё спокойствие и задал этот вопрос офицеру, позаботившись о том, чтобы не спровоцировать мужчину.

Должно быть, это из-за того случая пару дней назад, – подумал Хьюи.

Юноша помнил, как при последней встречи его забрали в камеру, так что в этот раз решил сотрудничать. Однако…

Офицер городской полиции, которая была ближе к смотрителям города, выбрал не те слова, разговаривая с подозреваемыми.

И слова этого офицера затянут Хьюи и Монику в эту адскую ночь.

— Мы получили доклад о том, что все ученики вашей школы были членами группировки «Изготовитель Масок». Спокойно пройдите с нами, если не хотите быть ранены.

⇔

Третья библиотека – Внутренний двор.

— Вы, должно быть, дон Далтон, верно? Боюсь, вам придётся пройти с нами.

Сцена имела место быть перед огромным деревом во внутреннем дворе библиотеки.

Пока старик смотрел вверх на листья дерева, три человека в форме городской полиции заговорили с ним.

— …Приказ от Ларолфа? – пробормотал Далтон, всё ещё глядя на дерево.

Люди, стоящие позади, боязливо подошли к нему.

— Хм… это связано с Изготовителем Масок, наркотиками или подделками? Я не знаю, что из этого, но он собирается свалить вину на нас и забрать силу у семьи Борониал, которая поддерживает нас? Было ли это идеей нового начальника? Или кто-то другой тайно руководит данным планом?

— …

Офицеры ничего не сказали, поскольку Далтон явно изложил эту информацию без единого намёка на беспокойство…

— Ох, нет нужды отвечать мне. Что я действительно хочу знать… должен ли я обрезать часть этих веток? Взгляните туда. Разве одна из них не сломана?.. Кто-то забирался по этому дереву? Что думаете?

— …

— Если вы не можете ответить, то у меня нет с вами никаких дел. А ты что думаешь, Рене?

— Кто знает?

— ?!

Позади офицеров внезапно послышался беззаботный голос. Мужчины оглянулись, чтобы обнаружить сзади девушку со сногсшибательной фигурой, которую было чётко видно даже несмотря на тот факт, что она носила свободную одежду.

— Так утомительно изучать всё это. Почему бы нам просто вовсе не выкорчевать дерево?

— С моей стороны было глупостью даже просто подумать о том, чтобы спросить тебя.

Далтон со вздохом развернулся. Затем он пронзительно уставился на офицеров.

— Вы всё ещё здесь?

— …В-вы смеётесь над нами?!

Несмотря на тот факт, что страх прокрался в их сердца, офицеры с дрожащими руками двинулись, чтобы попытаться схватить Далтона…

Внезапно проблеск серебра промелькнул в воздухе.

Послышался звук, будто что-то проткнули. Маленькое лезвие вонзилось в шею девушки по имени Рене.

Когда кинжал выскочил из раны, кровь вылетела в виде алых брызг, падая на офицеров.

— Что?!

— В-вы что вообще творите?!

— А-а-а-а-а-а?!

Офицеры запаниковали. Однако вскоре они застыли на месте.

Они осознали, что тёплая красная кровь, которая брызнула на них, двигалась в совершенно ином направлении, чем указывали на то законы гравитации.

— А?

Капли крови ползли, как муравьи, и поднимались вверх по телу Рене, словно обладая собственным сознанием. Они все исчезали в ране на её шее.

Это зрелище было одновременно удивительно удовлетворительным и жутким. Девушка мягко потёрла рану, а затем убрала руку, являя их взорам совершенно целую исцелившуюся кожу.

— Ауч… Э-это было ужасно с вашей стороны, директор! Зачем вы сделали это?

— М… м-м-монстр?!..

Офицеры отступили назад, в страхе уставившись сначала перед собой, потом на свои рукава, с которых исчезла кровь, и обратно на Рене.

В тот момент, когда они отступили к Далтону, позади них послышался глубокий голос.

— Вы никогда не вернётесь сюда. Поняли?

— …

Далтон тихо заговорил с офицерами, которые были ошарашены этим видом того, что, по их представлению, было колдовством. Его голос был глубоким, как у величественного священника…

— Вы осудите эту женщину как ведьму? Суд над ведьмами теперь дело прошлого. Кроме того, церковь почти не обладает никакой силой в этом городе. Конечно, в первую очередь этого больше желал простой люд… Теперь я повторюсь. И это будет ваше последнее предупреждение.

Также его голос звучал почти так, как будто он был всевидящим демоном.

— Ваши люди больше никогда не придут сюда… Вы поняли?

⇔

Возле гавани – Переулок.

Хьюи бежал, и бежал, и бежал.

Возможно, бегство по улицам города, держа за руку девушку, было проверенной временем структурой рассказа.

Однако Хьюи никогда не хотелось оказаться в такой ситуации.

Он сбегал.

Раньше Хьюи никогда не рассматривал значение этого слова столь серьёзно.

Для него мир был объектом ненависти. Это был всего лишь второй раз, когда он стал объектом страха. Первый раз состоялся в тот день, когда инквизиция забрала его мать.

Чёрт возьми… что здесь творится?

Хьюи осознал, что что-то было не так, ещё в тот момент, когда перед кондитерской их окружили офицеры полиции. Юноша почувствовал нечто даже ещё более зловещее и тревожное, чем когда они спасли девочку по имени Ники.

В то время как Моника изумлённо застыла на месте, Хьюи толкнул офицера, стоящего перед ним, взял её за руку и побежал.

Чёрт возьми, это на меня не похоже.

Обычно он бы оставил её позади. Тогда почему он взял её за руку?

Ну, думаю, я могу использовать её в качестве приманки, если придётся.

Хьюи упорядочил свои действия, пока девочка бежала сквозь ночную тьму, затаив дыхание.

Игнорируя голоса преследующих их офицеров, они просто продолжали бежать между домов, сворачивая из одного переулка в другой.

Он бежал, и бежал, и бежал.

Ранее офицер указал на Монику и обратился к нему как к «знакомому ученику».

Так они полагают, что Изготовитель Масок – это группа людей?

Это было весьма логичным ходом мыслей. Судя по информации, собранной до сих пор, метод того, как он действовал, и малое количество отчётов от очевидцев поддерживали идею того, что убийц было множество.

Но почему они выделили учеников нашей школы?

Факт того, что вся школа находилась под подозрением, заставил то столкновение Хьюи с полицией, которое произошло ранее, казаться лишь безобидной встречей. По поведению офицера в этот раз он вполне мог сказать, что в этот раз их не выпустили бы. По крайней мере, живыми.

…Это из-за «наркотиков»?

— Х-хьюи! Куда мы идём?!

— Откуда я знаю?! – холодно ответил Хьюи, пока Моника в слезах бежала рядом.

Холодный пот бежал по всему его телу и ментально, и физически ускоряя его и без того быстрое сердцебиение.

Чёрт побери… Как много месяцев… Нет, как много лет прошло с тех пор, как я бегал, выкладываясь на полную?

Даже лунный свет не достигал переулков, и покров теней лишь усиливал ощущение того, что их преследовали.

Однако Хьюи не бесцельно нёсся вперёд.

Он подумал о библиотеке и складе в гавани, но текущая ситуация делала их менее чем безопасными местами для того, чтобы спрятаться. Юноша также размышлял о том, чтобы просто бегать по улицам, но снаружи было слишком много офицеров, чтобы провернуть нечто подобное. Когда остальных учеников поймают, все полицейские будут метаться по округе, чтобы найти Хьюи и Монику. Им нужно полностью исчезнуть прежде, чем это произойдёт.

Но проблемой была Моника, которая бежала чуть позади него.

Нормально ли будет отвести эту девчонку туда?

Хьюи посмотрел Монике в лицо и задумался.

Она держится лучше, чем я ожидал. Может, она даже в лучшей форме, чем я.

Моника не отставала от его темпа, и Хьюи начал задаваться вопросом, было ли это связано с тем, что он просто давно не упражнялся, или девочка пребывала в лучшей физической форме.

При работе в кондитерской тебе нужно прикладывать много физических сил? Нет, пока отбросим этот вопрос.

Эта девочка… по какой-то причине я, похоже, нравлюсь ей. И эта любовь слепа.

Тогда сможет ли она держать это место в секрете?

Могу ли я манипулировать ей до самого конца?

Пока он бежал, размышляя об этом, Хьюи осознал, что из переулков они выбрались на знакомую городскую площадь.

Хорошо. Я не вижу рядом никаких офицеров.

Хьюи спокойно осмотрел местность, на секунду ослабив свою бдительность. И затем он застыл.

Моника, всё ещё стоящая рядом с ним, в ужасе ахнула, когда взглянула на площадь.

— Ч-что… происходит?..

…Ясно. Так не только городская полиция пришла в движение.

То, что они увидели…

Было не офицерами или аристократами, а простолюдинами. Их глаза блестели, а в руках они держали объекты, которые можно использовать как оружие: дубины, разные инструменты, мотыги, лопаты и ножи.

Примерно один из пяти держал факел, освещая полуночную площадь куда больше, чем это было необходимо в такое время.

Они все были людьми, которых знали Хьюи и Моника.

Там был заботливый пекарь.

Там был престарелый изготовитель фонарей.

Там была девушка, которая владела мельницей.

Старый астролог поднял факел…

Молодой владелец магазина держал фонарь…

Каменотёс сжимал гигантскую пилу…

Лысый мужчина, которого они встречали ранее, волочил молот…

От топорика мясника отражался свет…

Моряки держали дубины…

Старушка, которая дала Хьюи несколько дополнительных продуктов, поправила хватку на горшке…

И всё же никто из них не держит пистолеты или мечи.

Если бы они сделали это, то аристократы бы подумали, что это восстание, и сбежали в Неаполь.

В этот момент истории угнетение и нищета, которые неудержимо расстилались по Италии, вызывали множество восстаний против управленцев Испании. Однако большинство из них были подавлены, и этот город с его маленькой популяцией будет легко побеждён одной армией наместника Неаполя.

Но проблема заключалась в том, что в городе не было нищеты. Другими словами, причин для восстания тоже не было.

Эти ублюдки… они ищут алхимиков? Людей, связанных с нами?

— О нет… что это?.. Что… всё это?..

Моника, дрожа, встала рядом с юношей.

— …Успокойся, Моника.

Хьюи отчаянно пытался выяснить, что происходит, но…

— Эй! Вы двое, вы что здесь забыли? Не говорите мне, что вы с людьми из «Третьей Библиотеки»?

Человек с факелом заметил их и приблизился.

— А…

Хьюи остановил Монику прежде, чем она смогла закричать, и быстро ответил.

— О чём ты говоришь? Я только начал задаваться вопросом, почему вы, простолюдины, не спите в столь поздний час. То, как вы освещаете это место, полностью убивает всю атмосферу, ты знал? И это после всех тех проблем, через которые я прошёл, чтобы заполучить эту девчонку?

— …Так вы из Тухлых яиц, синьор? Прямо сейчас у нас нет на вас времени… Мы делаем это и для вас, аристократов, так что почему бы вам не рассмотреть вариант помочь нам? – спросил мужчина и ушёл в другом направлении.

Хьюи спасся, притворившись дворянином, безмолвно вновь взял Монику за руку и побежал обратно в переулок.

— Х-хьюи, что здесь творится?.. К чему всё это?

Когда Моника прошептала эти вопросы, Хьюи завёл её ещё дальше в глубины переулка и спрятался за кучей запасов возле какой-то мастерской.

Так весь город против нас.

Что насчёт аристократов?.. Нет, думаю, они ничем не отличаются.

Хьюи спокойно анализировал ситуацию, несмотря на очевидные беспорядки.

Моника с сомнением взглянула на него, прямо когда он посмотрел в её сторону и совершенно серьёзным тоном спросил:

— Моника, мне нужно спросить тебя кое о чём.

— Ч-что такое?

— Что если… рассуждая гипотетически…

Хьюи сделал медленный вдох, осторожно выбирая слова.

— Что бы ты делала… если бы я был Изготовителем Масок?

⇔

Где-то в городе.

Руки Ники всё ещё были связаны, когда её затащили в странное место.

Это было просторное помещение, но оно всё равно ощущалось тесным.

Со всех сторон девочка была окружена деревянными стенами, пол и потолок также обладали текстурой дерева.

Сладкий запах слабо растекался по комнате, и в свете виднелись столы и лабораторные инструменты.

А вокруг неё стояло множество взрослых.

Они все были знакомыми для неё лицами, включая полицейских под начальством Ларолфа.

Её лысого господина там не было, но всех этих людей девочка видела ранее на рынке.

Ники здоровалась с ними, проходя мимо каждое утро. Конечно, это приветствие было односторонним. Они никогда не говорили с девочкой или хотя бы кивали, признавая.

Они смотрели на неё, как на гальку на дороге… Или, скорее, они не удосуживались даже одарить её взглядом.

Она была меньше, чем инструментом. Лишь объектом, который можно выкинуть по собственной прихоти.

Конечно, Ники не знала даже имён присутствующих в комнате людей.

И она изо всех сил старалась забыть имя того лысого мужчины.

Единственные имена, которые она решила запомнить, были именами таких людей как Эльмер, Эсперанса и Айле. Они все те люди, которые относились к ней как к человеку.

Остальные имена были частью мира, который отверг её, и они были тем самым миром, который хотела отвергнуть она.

И эти безымянные взрослые с презрением смотрели на неё сверху вниз, говоря голосами полными ярости и тревоги.

— Сколько ты рассказала этому больному аристократишке? Ну?

Девочка не кричала, несмотря на тот факт, что кляпа во рту больше не было.

В конце концов, Ники знала, что никто из этих людей не будет о ней волноваться, если она начнёт умолять о пощаде. Девочка также знала, что снаружи не было никого, кто бы пришёл, чтобы спасти её, даже если её голос прорвётся настолько далеко.

— …Я… ничего ему не рассказала.

— Вот как? Конечно, подозрительное поведение само по себе является преступлением.

Мужчина с усами, который, похоже, был лидером, схватил Ники за воротник.

— Не веди себя столь заносчиво, мелкая дрянь. Ты ведь хотя бы на секунду задумалась, что аристократ возьмёт тебя к себе? Ты думала, что всё обернётся в прекрасную сказку просто потому, что он решил относиться к тебе как к человеку?

— …

Своей свободной рукой мужчина поднял маленькую кожаную сумку и сплюнул, словно говорил со скотом.

— Никогда не забывай: ты просто инструмент, который мы используем, чтобы производить это. Не более.

⇔

В переулке.

— Ты… Изготовитель Масок?.. О чём ты говоришь?..

— Это гипотетический вопрос. Так… что бы ты сделала?

Услышав столь внезапный вопрос, Моника лишилась дара речи.

— Ч-что происходит, Хьюи? Т-тогда что, если я Изготовитель Масок? Что бы ты сделал?

— Меня это не волнует. Для меня неважно, кто ты такая.

— Для тебя неважно…

— Эй, не пойми неправильно. Я сказал, что ненавижу вас всех, но сейчас не время делать акцент на этом. Я не хотел ранить твои чувства. Прости.

По спокойным, серьёзным глазам Хьюи Моника могла сказать, что юноша был честен.

— Хьюи…

— Это был лишь гипотетический вопрос. Я не собираюсь ранить тебя, что бы ты ни ответила. Мне просто было интересно… Что ты бы подумала, если бы я оказался Изготовителем Масок?..

Неизвестно, осознавала ли она вовсе, что Хьюи говорил ей, но Моника осмотрелась и затихла.

Непредвиденная тишина окутала дуэт. Казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем Моника подняла взгляд и выдавила из своего горла эти хриплые слова:

— Но… я бы… я бы всё ещё…

Хьюи вновь задумался, услышав удивительно решительный голос Моники.

Затем он посмотрел на неё и пробормотал.

Юноша пробормотал истину, которую знал наверняка.

— Это правда, что я тоже ношу маску.

Слова Хьюи не были ложью, но его слова были наполнены некоторым намерением манипулировать Моникой.

— Но… я не Изготовитель Масок. Я не серийный убийца.

— Я думаю… Изготовитель Масок совершенно иной человек.

⇔

Ники пусто уставилась на сумку, которую держал усатый мужчина.

Ох… к чёрту этот наркотик.

Это из-за этого наркотика мы все…

Они говорили, что этот наркотик… сделает людей счастливыми…

Так почему?.. Почему даже этот наркотик убивал нас?

Отдалённый пустой взгляд Ники поймал кожаный мешок.

Заметив, что тошнотворная атмосфера жажды крови, царящая в комнате, стала лишь ещё плотнее, Ники проглотила вздох и подумала о своём прошлом.

Её жизнь так и не нашла и не обрела смысл.

Ники знала, что имя ей дали её кровные родители.

Это всё, что она о них знала.

Она понятия не имела, где они и как они живут, или вовсе живы ли они. Иногда ей хотелось это знать, но сейчас уже не было никакого пути выяснить это.

Вот почему на этих улицах её продали как «объект».

В более широком смысле она была рабыней. В Средневековой Европе славян ловили и продавали как рабов, создавая огромную выгоду для многих городов. Эта практика продолжала существовать до сих пор: в восемнадцатом веке людей из Африки ловили, делая рабами, и продавали в Америку.

Однако этому городу нужны были другие рабы. Ему нужны были люди, которые вовсе не должны существовать.

Данная местность не была особо сельскохозяйственно развитой землёй, и рядом не было никого, кто мог бы стать хоть каким-то рабом. Однако в Лотто Валентино существовали мальчики и девочки вроде Ники.

Для этих детей простые люди этого города, люди, которые вырастили их, были теми, кто обеспечивал их едой и укрытием.

Сначала Ники была удовлетворена этим.

В конце концов, она выживала и в худших условиях, прежде чем её продали на эти улицы.

Для детей такая работа была тяжёлой, но жизнь, где ей давали еду и укрытие, была чем-то, чем девочка довольствовалась.

Их работа проходила при ярко блестящем свете.

Они расплавляли разные виды металлов в печах, а затем обрабатывали их в специализированных мастерских.

Несколько лет назад, после того как её продали сюда, это была работа, которой должны были учиться эти дети.

Частью обычного дня было то, что кто-то задыхался после того, как вдыхал какого-то рода химические пары, и были те, кто умирал от ужасных ожогов. Однако они молча продолжали работать.

Металлы, которые они изготавливали, по-видимому, были очень похожи на золото, но в них не было пользы.

В конце концов, даже если они сбегут с ними, им некуда будет пойти.

Так что дети старались изо всех сил, работая, чтобы хотя бы получить место, где они могли существовать.

Они твёрдо верили, что однажды луч надежды осветит их туманное будущее.

Однако «улицы» Лотто Валентино решили привнести новое изменение, с целью затмить этот продукт.

Однажды Ники и остальных детей забрали в другую мастерскую, отличную от места, где они работали с подобными золоту металлами.

Место, созданное под рынком, было фабрикой для создания странного вида «наркотиков».

И создаваемые там вещи начали постепенно разъедать детей вроде Ники, даже легче, чем это делали ожоги. Медленно, но верно.

Вспоминая своё прошлое, Ники тихо заговорила.

— …Ребята… медленно сходили с ума.

Взрослые переглянулись, удивлённые внезапным бормотанием Ники.

— Что? О чём ты говоришь?

— Мы… мы просто хотели жить. Но нас убили, пока наши сердца всё ещё бились.

Её глаза были пусты, но Ники начала понемногу говорить. Девочка медленно обернула своё отчаяние в ярость.

— Мой черноволосый друг продолжал дышать в парах от наркотиков в мастерской и сошёл с ума! Он сказал: «Ты водишь!» – и прыгнул в море, никогда так и не вернувшись! Никто не знал, о чём он говорил! Кудрявая девочка постепенно перестала улыбаться или злиться: всё, что она делала, это продолжала бормотать собственное имя! А затем! Её сердце сдалось, и она умерла! До этого с ней всё было в порядке! Остальные тоже в итоге сошли с ума! И они умерли! Вы, ублюдки, сломали даже совершенно нормальных детей!

То, что они создавали, без сомнений было некоего рода галлюциногенным наркотиком. Для этой эпохи это был чрезмерно мощный и ужасный препарат.

Простолюдины продавали этот вызывающий сильную зависимость наркотик нескольким аристократам и влиятельным торговцам и манипулировали ими ради собственных прихотей. Эти наркотики не только вызывали привыкание, но были в несколько раз более удовлетворяющими, чем другие наркотики, присутствующие на рынке. Они были идеальны для того, чтобы связывать руки тем, кто обладал силой.

Они выбирали аристократов, торговцев и других людей с властью. На первый взгляд они продавали детей для плотских утех. Система работала так, что дети приходили в особняк и передавали продукт.

Детей продавали аристократам и торговцам как молодых проституток. Людей не волновало, что с ними могло произойти в домах богачей. Единственное, что было важно – это обмен, который происходил в тайных комнатах особняков.

И если какие-то влиятельные люди, которые не одобряют подобных действий, случайно раскроют эту систему, то всю ответственность скинут на «детей, которые не должны существовать», так что проблема сместится. До тех пор, пока все работали как один, эта система была надёжной.

Ники жила такой жизнью, наблюдая, как её друзья разваливаются на части. Наблюдая за другими детьми, которые были такими же, как она.

— Могу поставить на то, что я тоже уже лишилась рассудка! Меня, должно быть, тоже поработил этот наркотик! Верно, я больше не боюсь умереть! Я устала от жизни! Я ненавижу этот мир даже больше, чем когда меня возил повсюду работорговец! Вот почему я, должно быть, безумна. Мы все безумны, прямо как те дети, что уже умерли!

На секунду от этих обвиняющих их слов у взрослых чуть не сдали нервы. Однако вскоре лицо усатого мужчины побагровело от ярости, и он кинул Ники в стену, всё ещё держа за воротник.

Голова и спина девочки со стуком врезались в стену. Послышался крик.

И словно чтобы заглушить крик Ники, усатый мужчина, обычный простолюдин…

— Так вот почему?

— Это из-за того, что вы сошли с ума, ваша группа создала серийного убийцу по имени Изготовитель Масок?

⇔

Третья Библиотека.

— Хм… Так «наркотики», «подделки» и серийные убийства Изготовителя Масок как-то связаны? – беспечно спросила Рене профессора Далтона, шатаясь из-за стопки книг, которую она несла.

После того, как офицеры сбежали, Далтон принял решение временно укрыться в тайном месте в подвале частной коллекции, сказав: «Почему бы нам не сменить локацию, прежде чем они позовут подкрепление?»

По пути он свернул назад к главному зданию, взял несколько почтовых голубей и отправил их в небо в неизвестном направлении.

Рене заговорила с ним только когда мужчина снова пришёл в движение…

— Хм…

Словно потерявшись в мыслях, Далтон почесал подбородок своей деревянной рукой и вздохнул.

— О жертвах Изготовителя Масок… похоже, половина из них была кем-то вроде главарей этой операции. А другая половина свидетелями. На деле, конечно, последние были детьми, которых продавали на этих улицах.

— ? Что это значит?

— …Изготовитель Масок – это… сама маска, надетая на «детей, которых не должно существовать». Это и самоубийство, и убийство тех, кого не должно было существовать, и в то же время…

— Это обвинение.

⇔

— Так ваша группа… Вы работали все вместе за нашими спинами? Конечно, сначала мы понятия не имели, что все свидетели могут быть одними из вас… В конце концов, говорить об Изготовителе Масок было табу среди нас.

Усатый снова ударил Ники о стену.

Ларолф, прислонившийся к стене в углу комнаты, продолжил развивать эту мысль заместо усатого, трясущегося от ярости и тревоги.

— Я изучил вопрос после того, как обнаружил тебя в особняке Эсперансы… Похоже, ранее у тебя также была стычка с некоторыми из наших людей. Я слышал, что тебе оказали помощь ученики из «Библиотеки»… Так это тогда ты связалась с Эсперансой? Из-за тебя мы прошли через множество неприятностей.

— …?

Ники не знала, о чём он говорил. Она познакомилась с Эсперансой через Эльмера, а не этих учеников.

Однако ей даже не дали шанс подумать об этом.

Давление, оказанное на её шею, медленно душило её. Ники пыталась пинаться и вырываться из хватки мужчины, но в итоге всё, что она могла сделать со связанными руками, это упасть на колени.

Ларолф слегка наступил на ногу упавшей Ники и тихо продолжил.

— В любом случае теперь с вашей группой покончено.

— Угх…

— Ваша группа… Некоторые из вас убили наших, а другие стали свидетелями!.. Ты планируешь раскрыть секрет этих наркотиков?! Секрет подделок?! Ты планировала раскрыть о вашем состоянии тем, кто не знал о деятельности города?!

Разгневанный начальник полиции сильнее наступил на её ногу. Ники скорчилась от боли, когда каблук мужчины воткнулся в её кожу.

— Нелепица. Пытались сделать так, чтобы о вас, кого вовсе существовать не должно, узнали, даровав себе кратковременную цену «свидетелей» и «жертв» этой маски?

В контрасте с весом, смещённым на его ногу, начальник полиции восстановил своё спокойствие и принялся допрашивать девочку.

— Говори. Кто кроме тебя работал как Изготовитель Масок? Хотя если не хочешь, то можешь молчать… Тогда всё, что нам нужно сделать – это избавиться от всех вас, от всех рабов. Конечно, прискорбно, что мы не сможем изготавливать никаких наркотиков или подделок до того момента, пока не прибудет следующий работорговец.

— …

— И мы свалим на вас вину Изготовителя Масок. Разве это не справедливо? Как вы и хотели, об имени Изготовителя Масок некоторое время будут говорить по всему городу. Конечно, всё ограничится только этим городом.

Начальник полиции убрал ногу с Ники и заговорил.

— И до тех пор, пока я главный, даже информационные бюллетени будут молчать. Кстати, если подумать, мой предшественник понял, чем вы занимаетесь… Он попытался расправиться с наркотиком, так что вынудил простых граждан фальсифицировать коррупционный скандал. И благодаря этому мне даровали данный пост.

…!

— Знаешь, почему я говорю тебе всё это? Это прощальный подарок… Теперь я убью тебя. В качестве символа того, что я сделаю что угодно ради горожан этого города.

В основном слова начальника полиции были лишь шоу, устроенным для влиятельных представителей публики.

Однако кое-что, что он сказал, нашло отклик в душе Ники.

Так кто-то заметил нас…

Я не знаю, кем был прошлый начальник полиции, но я рада.

Кто-то знает…

— Чего ты там улыбаешься?.. Отвратительная вещь.

Начальник полиции шагнул в сторону Ники, которая радостно улыбалась, но…

Девочка даже не услышала его, когда медленно поднялась на ноги, глядя на горожан, собравшихся вокруг неё. Девочка просто тихо всё смеялась и смеялась.

— Я скажу вам… Я расскажу вам правду.

До сих пор Ники боялась.

Они предпринимали бесчисленные действия, зная об их опасности, но ничего не чувствуя к ним и не делая ничего, чтобы их остановить.

Девочка боялась признавать, что то, что привело к смертям множества её друзей, останется незамеченным и неизвестным… Она боялась признавать, что их жизни были бессмысленны.

— …Мы на самом деле создали фальшивые показания свидетелей. Наши друзья убивали ваших безымянных союзников и забирали свои собственные жизни.

Вот почему она считала, что в теории готова к этому, однако всё ещё отрицала эту свою часть.

До этого момента всё обстояло именно так.

— Я… не остановила своих друзей от самоубийства. Я думала, что это правильно.

В этот момент девочка отбросила свой страх и призналась.

И в этот раз она тихонько рассмеялась, разозлилась и выдавила свой голос, в котором содержались все мыслимые эмоции. Прямо на «что-то» перед ней, что уже даже людьми нельзя было назвать.

— Но… вы ошибаетесь. Изготовитель Масок существует.

— Ч-что?..

— Думаете, мы всё это выдумали? Как мы могли работать сообща в сторону единой цели, когда нам не позволялось даже встречаться или говорить друг с другом? Вы лучше кого бы то ни было знаете… В конце концов, вы были теми, кто унижал нас без страха, что мы восстанем против вас. Мы никак не могли начать инциденты с Изготовителем Масок без какой-то помощи.

В трусливых горожанах теплилась лишь крошечная надежда. Надежда защитить своё собственное «ощущение безопасности». И теперь эти горожане, которые действовали ничего не боясь, стояли там, преисполненные чистого ужаса.

Перед ними стояло нечто «иное».

Ужасающая и решительная девушка. Больше она не инструмент, но в то же время не кто-то, кого они могли бы считать человеком.

Ники раскрыла свои чистые, но буйствующие чувства ошеломлённым взрослым.

Это был первый раз, когда она кричала не от боли.

— Вы все тоже можете умереть! Увидеть Изготовителя Масок и сгнить в аду! Бойтесь! Жалейте о том, что вы сотворили!

Хотя она всё ещё была лишь ребёнком, жажда крови, исходящая от Ники, заставила взрослых покрыться холодным потом.

И словно в попытке стереть эту жажду крови, Ларолф покачал головой, натягивая на своё лицо улыбку.

— …Маска, значит? Не знаю, правда ли то, о чём ты говоришь, или нет, но мы тоже знаем человека в маске. Конечно же он не Изготовитель Масок… ну, мы так считаем.

— …?

— Человек, который первым дал нам тот сплав… И приказал нам изготавливать подделки.

⇔

— Так они утверждают, что Изготовитель Масок кто-то из нашей школы…

Далтон радостно погладил свою бороду, идя по архиву.

— Ну, у нас и правда есть кое-кто похожий.

— Ох? Кто же это может быть?

— Хьюи Лафорет. Твой ученик.

— О! В конце концов, Хьюи умный мальчик. Даже если я учу его чему-то неправильному, он вспоминает всё верно, когда я спрашиваю его позже! Он гений…

Тогда для начала учи его правильно.

Далтон сдержал этот саркастичный ответ, зная, что это может привести к утомительной лекции. Мужчина продолжил, игнорируя замечание Рене.

— Да. Скорее всего, он гений, который даже может конкурировать с Лабро… Нет, я не хотел бы использовать термин «гений». Это слишком дешёвое слово. Но… он всё ещё зелен. Думаю, «гений» действительно подойдёт. Тогда я без колебаний должен использовать его. Ребёнок по имени Хьюи неизлечимый глупец, который заявляет, что хочет уничтожить мир, но…

— Он без сомнений гений.

⇔

Пять лет назад – Отдалённая деревня в одной стране.

Мальчик слушал слова своей матери.

Слушать – это всё, что было ему позволено, так что это всё, что делал беспомощный ребёнок.

— У меня есть только одна вещь… Лишь одна вещь, в которой я бы хотела сознаться инквизиции.

Нежная улыбка его матери заставила Хьюи занервничать.

Что-то подсказывало ему, что он не должен слушать то, что она скажет.

Однако мальчик не мог заставить себя сделать это. Часть его уже могла сказать одно.

Эти слова будут последними словами его матери.

Слова его доброй, мягкой матери. Но предчувствие сжимало его сердце, говоря мальчику прекратить слушать.

Зловещее предчувствие оказалось лишь наполовину верным.

— Я… стала свидетельницей пугающего сборища тех, кто поклонялся дьяволу.

Потому что пока слова его матери принесли мальчику растерянность и отчаяние…

— Это было ужасно. Я не видела лиц тех, кто принял участие в этом нечестивом шабаше, но, кажется, они подумали, что я видела их. Вот почему я выдвину своё обвинение. Я обвиню их прямо здесь и сейчас.

В любом случае разницы бы не было, если бы Хьюи не слушал.

— Если моя невиновность будет доказана, это подтвердит правдивость моих показаний.

— Я буду говорить это до тех пор, пока мой голос не покинет этот мир, но все, кто свидетельствовали и обвиняли меня в колдовстве, принимали участие в том грешном шабаше.

Хьюи помнил, что атмосфера внезапно изменилась.

Сначала он не понял, о чём говорила его мать.

Однако в тот момент, когда он увидел лица жителей деревни, мальчик застыл.

На лицах жителей всегда виднелась та же нежная улыбка, что и у его матери, но в этот раз их глаза были полны эмоции, названия которой Хьюи не знал.

Затем инквизиторы, ответственные за суд, слабо улыбнулись.

— Мы вас поняли. Мы клянёмся во имя Господа, что, если ваша невиновность будет доказана, все те, кто обвиняли вас в колдовстве, будут допрошены и судимы как еретики, прямо как и вы.

Когда они объявили об этом, Хьюи заметил кое-что.

Он увидел полные страха лица жителей деревни, окрашенные отчаянием.

К концу дня лишь очень немногие жители деревни, включая Хьюи, смогли вернуться домой живыми.

После жестокого старомодного суда его мать сковали и бросили в озеро.

«Если она всплывёт, она ведьма. Если же утонет, то она невиновна.»

В конце тебя ожидала только смерть. Это был суд, который даже нельзя было назвать линчеванием – это было убийство.

Однако мать Хьюи приняла это и сама шагнула вниз с крутого склона.

Хьюи Лафорет был уверен, что, когда он в последний раз видел свою мать, она определённо улыбалась.

Её улыбка могла быть лишь его детскими надеждами, но Хьюи верил в это воспоминание.

И с этой всепрощающей улыбкой…

Его мать исчезла под покровом воды, никогда так и не всплыв.

⇔

Пять лет спустя – Лотто Валентино – Подвал одного заброшенного дома.

— Скорее всего, этой деревни больше нет. После того, как забрали дюжины жителей, они просто продолжали обвинять друг друга, создавая огромную цепь… Я не знаю, что случилось после. Профессор Далтон по случайности оказался в этой деревне в то время и забрал меня с собой…

Мальчик очень медленно рассказывал свою историю.

— Я не знаю, почему девушка из дома по соседству, которая относилась ко мне как к своему брату, обвинила мою мать. Мне не выпал шанс спросить её, поскольку она просто продолжала кричать… пока сгорала заживо.

Моника тихо сглотнула, пока Хьюи спокойно продолжал рассказ о своём прошлом.

— Каждый раз, когда я вспоминаю их крики, я думаю кое о чём. Их крики напоминали оркестр, играющий музыку, о которой ведали лишь они одни… оркестр и их ироничная симфония. И что все в этом мире, включая меня, часть этого оркестра.

— Хьюи…

— …И результатом стали нынешний я и… эта комната.

Хьюи закончил свою историю и поднял голову, глядя на огромное помещение пустыми глазами.

В резком контрасте с меланхоличной и мрачной историей комната была полна сверкающего света.

Вокруг них виднелись бесчисленные куски золота, драгоценностей и статуэток: то есть объектов очевидной ценности, накопленных кем-то и валяющихся на полу.

Комната практически выглядела как гробница скряги.

У Моники, которую отвели в эту комнату под подвалом заброшенного дома, чуть не закружилась голова от света фонаря, отражающегося от золотых поверхностей, когда Хьюи начал говорить о своём прошлом.

И когда он закончил, мальчик, который был хозяином этой комнаты богатств, вздохнул и начал объяснение.

— Ты знаешь об инциденте в Париже в 1677 году?.. Тайная операция была раскрыта и подавлена.

— Ох… кажется… профессор Рене могла говорить о чём-то подобном раньше…

— Пытаясь создать золото из бронзы, организация смогла изготовить металл очень похожий на серебро. Это был лишь сплав, но его оказалось более чем достаточно, чтобы одурачить большинство людей.

Слушая объяснение Хьюи, Моника в неверии направила свой взгляд на гору золотых кусочков на столе.

— Ох, вон там золото настоящее… По крайней мере, то золото.

Мальчик самоуничижительно рассмеялся, когда достал из кармана золотую монетку и кинул её на стол.

— То, что я только что бросил… подделка.

— Что?..

Моника прищурилась, уставившись на горку золота, но она уже не могла сказать, какой из кусочков был тем, что кинул Хьюи.

— Организацию, скорее всего, поймали потому, что они слишком поспешили. Вот почему… я потратил достаточно времени, чтобы распространить этот яд по улицам.

Затем Хьюи открыл ящик стола и достал неприглядно выглядящую маску. Тем не менее эта маска очень отличалась от того, как слухи описывали маску Изготовителя Масок, поскольку эта была сделана из дерева.

— Я начал потихоньку давать деньги здешним людям… Я заработал их доверие… и постепенно расширял свою территорию.

Слова мальчика были своего рода признанием.

Он создал и продавал фальшивую валюту, а затем использовал эти средства, чтобы обратить людей этого города в своих марионеток.

Хьюи признался Монике в том, что он был преступником и тайным руководителем производства подделок.

— …Но мой план смог зайти лишь настолько далеко. Люди здесь обладали силой создания некоего рода наркотика… Они начали производить его в неизвестном мне месте. Такими темпами скоро я закончу прямо как та организация в Париже и всё потеряю.

— …

Моника сжала кулак, приложив его к своей груди. Хьюи наклонился к лицу девочки и тихо задал ей один вопрос.

— Я не изменил своё мнение с тех пор, как говорил с тобой ранее. Я планирую использовать эти деньги как финансовые средства, чтобы уничтожить этот мир. И это включает в себя и тебя. Ты… всё ещё желаешь помочь мне?

Это было риском. Если Моника откажется, то в худшем случае Хьюи придётся избавиться от неё. Однако если она всё ещё слепо влюблена в него, то Моника станет его величайшим активом. Он намеренно заставлял её принять решение для того, чтобы выяснить, какие у него есть варианты. Хотя Хьюи знал, что это был невероятно незрелый и глупый план действий, мальчик был слишком растерян и встревожен, чтобы подумать о другом пути.

Но ответ Моники оказался вне всяких его ожиданий.

— Ты… такой добрый.

— …Что?

— По-настоящему злой человек сказал бы нечто вроде: «Ты особенная» или «Я люблю тебя». Но ты никогда не врал мне.

— …

Перед Хьюи стояла не краснеющая заикающаяся девочка, а улыбающаяся юная девушка.

Юноше на секунду вспомнилась последняя улыбка его матери, и он невольно отвёл взгляд.

— Но ты хитрец. Это нельзя отрицать. Ты знал, что я не смогу тебе отказать, если ты поставишь вопрос так… Но всё хорошо. Мне нравится и эта твоя часть.

— Прекрати говорить вот так. Чёрт возьми… прекрати разговаривать как Эльмер…

— Мы вчера провели целый день вместе, может, его поведение заразно.

Несмотря на ситуацию, Моника пошутила, хоть это и не было особо смешно. Хьюи открыл рот, чтобы подать голос, но…

Очередное нарушение.

Прогремел глубокий, резкий взрыв, вслед за которым последовали визги и крики людей. Здесь, в комнате, уходящей на два этажа под землю, звук казался приглушённым, но это, должно быть, случилось где-то совсем рядом со зданием.

— Судя по звукам… там наверху началась настоящая шумиха.

Когда Моника уставилась в потолок, её лицо казалось несколько одиноким и меланхоличным…

И по какой-то причине могло показаться, что оно выражало тихое негодование.

⇔

Третья Библиотека – Внутри частной коллекции.

— Но с чего бы им вдруг подставлять наших учеников?

В архиве тем временем продолжался беззаботный обмен вопросами и ответами.

— Скорее всего, это потому, что они предпринимают меры против Эсперансы. В конце концов, граф упрямо отказывается от подделок… Похоже, им кажется, что в итоге он начнёт угрожать безопасности этого города.

— Ох, вы, по-видимому, поддерживаете постоянную связь с синьором Эсперансой, верно, директор?

— …Если бы дело было лишь в этом, Эсперанса легко оборвал бы со мной всякую связь. В конце концов, я мужчина. Конечно, всё может быть иначе, если спросишь ты, Рене.

— ? Но я думала вы сказали, что они хотят держать его в узде?

— Что я имел в виду, так это то, что они не ожидают, что я буду исполнять эту роль. Бог ты мой. Отставим в сторону противоправные обвинения, но это очень раздражающая проблема.

Рене растерянно склонила голову, почти настолько сильно, что её очки готовы были соскользнуть с лица. Вдруг Далтон снизил тон и пробормотал себе под нос, словно отвечая на собственный вопрос.

— Ну, думаю, существование таких, как Хьюи, будет означать, что обвинения не настолько уж неверные.

⇔

Ники встретила Изготовителя Масок всего месяц назад.

Она ещё не думала убить себя, но время от времени размышляла о том, что хочет умереть. Однако суицид не был чем-то, что она могла принять.

И пока её сердце колебалось между этими вариантами…

Изготовитель Масок появился прямо перед ней.

Ники была на пути домой после «обмена» с аристократом. Девочка шла через переулки, как и сказал ей её лысый хозяин. И вдруг перед ней очутился Изготовитель Масок, словно он возник из самой тьмы.

Ники знала слухи.

Все свидетели будут убиты. Она знала это простое, чёткое правило, но она не боялась. По факту она почувствовала какое-то облегчение от этой встречи.

В конце концов, даже если бы она не встретила Изготовителя Масок, в конечном итоге она бы скончалась либо от безумия, как другие дети, либо была бы убита как-то иначе. Ибо её жизнь не представляла из себя ничего, кроме боли. Даже если она умрёт, никто не будет беспокоиться, и никто не узнает, что она вообще существовала.

Тогда для неё лучшей смертью может оказаться быть убитой человеком, само существование которого было недоказуемой городской легендой.

Ники не боялась умереть… по крайней мере, в тот момент.

Словно читая её мысли, Изготовитель Масок усмехнулся.

И что ещё удивительнее, загадочный человек беглым мелодичным тоном заговорил с ней.

— Ты знала это? Нет ничего невозможного для человека, готового умереть.

— …?

— Если тебе не нужна твоя жизнь, тогда… Почему бы не сделать выбор для себя в самый последний раз? Ты желаешь спасти своих друзей? Самоубийство – один из вариантов. Если ты согласна надеть эту маску, тогда я помогу тебе.

И Изготовитель Масок начал говорить. Он говорил с девочкой словами, полными разных ловушек, чтобы заманить её к себе.

Ники не хватало сил даже понять каждое слово, которое он произносил.

Её друзья, её существование, её счастье, её месть… Ничто из этого не существовало в её сердце до этого момента. Ранее ничто из этого даже не волновало её.

Но одна вещь тронула её.

Это был факт того, что ей был дан «сознательный выбор».

Для Ники, которую вырастили как инструмент, который не мог принимать собственные решения, слова Изготовителя Масок полились как сладкий мёд прямо ей в уши…

И девочка без колебаний приняла его слова.

Даже не догадываясь, что ждало её за этими фразами… Ники приняла его, радуясь, что человек перед ней принял то, что она существовала как человек.

И теперь… девочка изо всех сил старалась гордиться этим выбором, который приняла для самой себя.

Когда Ники решительно встала, взрослые перед ней заговорили о собственной гордости.

— …Это правда, что человек в деревянной маске принёс нам богатства вместе с этими подделками.

Ларолф резко поднял руки и тихо добавил веса своим словам.

Словно пытаясь стряхнуть факт того, что он был застигнут врасплох поведением Ники.

— Но то, чего мы желали, это не материальные богатства. Вот почему нам нужен был безопасный инструмент против аристократов и торговцев… И вот почему мы нуждались в наркотиках. Ты ведь понятия не имела, не так ли? То, чего желали низшие простолюдины, это не деньги или сила. Нам не нужны позолоченные троны и короны. Для нас «ощущение безопасности» – это всё.

— …И вы забрали нас у работорговцев… ради этого «ощущения безопасности»?

— Конечно. Если бы мы выполняли эту работу сами, нам бы пришлось бросить наши обычные работы, и это привлекло бы внимание аристократов. В конце концов, кого-то из них нельзя соблазнить деньгами.

Если бы их поймали во время обмена, они бы не смогли сбежать… Однако действия людей, которые не должны существовать, отбросить очень легко.

Конечно, они не могли провернуть это перед лицом военной полиции. Однако в этом городе городская полиция была не на стороне аристократов и политиков. Она была на стороне «простолюдинов с финансовыми средствами».

— Мы убиваем двух зайцев одним выстрелом, связывая Эсперансу с теми раздражающими алхимиками. Ох, и ещё…

Ларолф схватил дубинку, висящую на его поясе, и крутанул в своей руке.

— Ты больше не наше «ощущение безопасности». Ты стала «источником беспокойств».

И точно в тот момент, когда мужчина занёс дубинку в воздух, чтобы ударить Ники по лицу…

— Э-это ужасно!

Лысый хозяин Ники распахнул дверь и ворвался внутрь.

— …Мастерская по производству наркотиков в огне! Она сгорит дотла, чёрт возьми!

⇔

Особняк семьи Борониал.

— Это ужасно, ваше сиятельство!

Глаза Эсперансы расширились, когда дворецкий вошёл в его покои.

— Что такое?! Вы нашли синьорину Ники?!

Парень отправил слуг искать Ники, которая исчезла примерно в районе заката, но новости от дворецкого были совсем не тем, чего он ожидал.

— Н-нет, ваше сиятельство… Люди, отправленные в город, чтобы найти её, вернулись обратно и…

Дворецкий замолк и открыл окна, жестом призывая Эсперансу выглянуть наружу.

— В гавани…

Эсперанса посмотрел в окно до того, как дворецкий успел закончить. Его совиные глаза в шоке округлились, когда он увидел это…

Парень увидел корабль, который был пришвартован в порту уже много месяцев, ныне охваченный пламенем.

⇔

Из-за суматохи снаружи Ники временно оставили в комнате одну с наблюдателем.

Все остальные взрослые ушли, чтобы потушить огонь, но, похоже, они всё же были достаточно сознательными, чтобы оставить кого-то на страже.

И в результате девочка обнаружила, что застыла наедине с лысым мужчиной – своим господином.

Ники загнали в угол у стены…

— Ники… мелкая мерзавка! Как ты посмела выставить меня дураком?!

Лысый мужчина шагнул в сторону Ники, сжимая в руках молот и даже не удосуживаясь скрыть свою внешнюю злость.

Молот был инструментом, который использовали, чтобы придавать форму кускам металлов в процессе создания металлических украшений. Если ударить им человеческую голову, то, скорее всего, образуется деформированное украшение из красной плоти.

Лысый мужчина поднял молот, не сдерживаясь из-за этого исхода…

Но также, как и поступил ранее он сам…

Его атака была остановлена внезапным нарушителем.

Дверь распахнулась, и лысый мужчина вместе с Ники рефлекторно посмотрели в ту сторону.

Это был он.

Человек, что носил чёрную мантию с капюшоном и странную маску прямиком с карнавала, надетую поверх лица.

— Ч-что ты такое?! В чём смысл всего этого?!

Лысый мужчина был напуган больше всех. В конце концов, он слышал, что Изготовитель Масок был лишь плодом воображения детей вроде Ники.

И всё же вот он здесь, молча смотрит на него сверху вниз.

Любой, кто видел Изготовителя Масок, умрёт.

Хотя лысый мужчина знал это, данный слух задержался в его сердце лишь на одно мгновение.

— Я не знаю, что ты, но… как ты смеешь?!..

Лысый мужчина сместил своё внимание с Ники, намереваясь одолеть свой новый источник тревоги, и бросил это обвинение в сторону дверного прохода.

Однако… вся его энергия внезапно испарилась, когда тревога в его сердце обернулась ужасом.

В руке у человека в маске был не стилет, о котором ходили слухи…

А пистолет странной формы, отблёскивающий серебром на свету.

— …!

Ники и лысый мужчина задержали дыхание, оказавшись во власти мощного оружия.

Жуткое чувство страха застыло в неподвижной комнате.

И конечно…

— Мвхчи!

Странный чих, который послышался из-под маски, совершенно противоречил этой атмосфере.

⇔

— …

Решив, что на улицах царят беспорядки, Эсперанса открыл свой комод в поисках своего любимого револьвера…

Но тот не был там обнаружен. Вместо него в комоде лежала грязно нацарапанная записка.

[Сперан. Я одолжу твой пистолет ненадолго. От Эльмера.]

— Этот. Мелкий. Ублюдок.

Именно в тот момент, когда Эсперанса приготовился излить залп оскорблений на своего гостя, парень заметил постскриптум внизу записки.

[Ох, он мне нужен, чтобы спасти девочку.]

— Тогда ты прощён.

Парень с лёгкостью успокоил себя и по-прежнему с пустыми руками развернулся.

Он ушёл, чтобы выяснить, что происходит в этом городе… Городе, который был и его врагом, и протекторатом.

⇔

Хотя детали и не были известны, говорили, что трёхзарядный фитильный пистолет, изготовленный Лоренцони, был подарен семье Борониал членом семьи Медичи.

Изогнутая белая рукоять была украшена прекрасными узорами, а курок был выполнен столь искусно, что практически напоминал часть орнамента. Само это не было чем-то особо необычным для револьвера, но самым любопытным были три ствола, которые образовывали вместе треугольник.

Эй, что вообще делает этот пистолет? Н-не говорите мне, что он может выстрелить три раза подряд? Или он выстреливает по три пули одновременно?

На самом деле, дуло нужно было покрутить, и тогда курок каждый раз поднимался вновь, когда владелец оружия хотел выстрелить, но для текущей эпохи это была практически невероятная скорость стрельбы, учитывая отсутствие нужды перезаряжаться каждый раз.

Этот пистолет был создан более четверти века назад, но его уникальная конструкция заставляла человека, владеющего им, чувствовать некий трепет, а его противника рухнуть в ураган из тревог.

Мальчик в маске поднял пистолет – оружие, которое заставляло его чувствовать себя сильнее из-за того, что он владел им, – и тихо прицелился в лысого мужчину.

— С-стой! Л-ладно. Я положу молот. Я кладу его, хорошо?

Лысый мужчина обезоружил себя и в знак уважения взглянул на «Изготовителя Масок».

— Эй-эй. Я на твоей стороне. Так что, пожалуйста, прости меня, ладно?

Человек в маске склонил голову набок, услышав об этой нелепо быстрой смене сторон…

Затем он кивнул и наконец заговорил.

— В любом случае меня это не особо волнует, но…

— …А?

Лысый мужчина опешил от удивительно юного голоса, который он услышал.

— Я не думаю, что девочка позади тебя пожелает простить тебя.

Позади лысого мужчины находилась Ники, которая с помощью края стола освободила себя от верёвок. И она изо всех сил опустила деревянный стул лысому мужчине, который ничего не подозревал, на голову.

⇔

Хьюи и Моника забрались на второй этаж заброшенного дома и аккуратно изучили ситуацию.

Люди в панике бегали по улицам. В гавани на некотором расстоянии от них стоял корабль, пылающий ярко-красным пламенем.

— …!

— Он в огне…

Хьюи проигнорировал очевидное заявление Моники и торопливо пробежался по возможным вариантам.

Что это? Что происходит?

Этот корабль… Я изучал этот вопрос вчера… мастерская по производству наркотиков?

Почему он горит?!

Это хорошая новость или плохая?..

— Эй.

Кто атаковал их? Кто это мог быть?! Аристократы?! Или Далтон сделал что-то?!

— Эй.

Чёрт возьми, что теперь?..

— Эй, посмотри сюда.

— Заткнись, Эльмер! Сейчас не время-…

Другой вопрос появился в голове Хьюи, когда он развернулся, крича.

— Так ты наконец обернулся.

Там стоял Эльмер в чёрном плаще.

В его правой руке был пистолет, а в левой белая маска.

И в тот момент, когда взгляд Хьюи упал на темноволосую девочку, стоящую рядом с Эльмером, юноша пришёл к тревожному заключению.

О том, что он никогда не был настолько растерян с той самой охоты на ведьм пять лет назад.

И словно подчёркивая эту мысль, Эльмер стоял там и улыбался, почти так же, как и его мать, и другие деревенские.

…?!? ?!?? ?!? ! ?!! ! ?

В то время как его растерянность быстро возрастала, Хьюи ещё даже не закончил проходиться по всем возможным вариантам, прежде чем схватил Эльмера за воротник и начал допрашивать юношу.

— Как ты нашёл это место? Даже не думай говорить мне, что это было просто совпадение.

— А это и не было им. Это ведь твоё укрытие, верно? Я подумал, что могу найти тебя здесь.

— …!.. Как? Откуда ты узнал про это место?

— О нём было написано на листе акации, который мне дал проходящий мимо вампир.

— Если уж собрался врать, по крайней мере попытайся сделать так, чтобы это звучало убедительно!

— …Как… как ты узнал, что я вру?

Эльмер выглядел искренне удивлённым. После этого Хьюи слабо прислонился к стене.

— Ты в порядке?

Хьюи ударил по протянутой Эльмером руке и продолжил его допрашивать.

— Кто ты вообще такой?! Сколько ты знаешь? Почему ты прибыл в этот город?!

Услышав вопросы Хьюи, которые совсем на него не походили, Эльмер на некоторое время задумался, а потом робко рассмеялся.

— Ну, давай посмотрим. Как ты видишь, я Изготовитель Масок. Здесь, чтобы окрасить улицы города кровью моих жертв… ох. И после того, как ты закончишь отчитывать меня, я построю свою злую империю, а потом меня подстрелят Три Мушкетёра, чтобы у всех был хороший конец.

Хьюи вздохнул, пока Эльмер продолжал рассказывать то, что, очевидно, выдумал на ходу.

И этот долгий вздох смог вернуть Хьюи в состояние спокойствия.

Хьюи медленно поднялся на ноги, быстро потянулся к правой руке Эльмера и схватил странный пистолет.

— Ох!

Эльмер потерял хватку, не осознав этого. Однако к тому моменту, как он заметил это, было уже слишком поздно. Необычное оружие уже направили прямо ему в лицо.

— …Скажи мне правду. Кто ты? Какова твоя цель?

Хьюи вновь вернулся к холодному, расчётливому себе.

И для Моники этого было достаточно, чтобы осознать, что произойдёт: хладнокровный Хьюи нажмёт на курок.

— Погоди! С-стой, Хьюи! Т-ты не можешь сделать это!

— Эльмер!

Две девочки закричали одновременно. Однако если кто-то и умрёт в этой ситуации, так это Эльмер.

Брюнетку – Ники – затащили в этот заброшенный дом, не предоставив никаких объяснений.

Здание, кажется, было частной собственностью, поскольку обычно оно было закрыто. Ники понятия не имела, почему её привели сюда, почему мальчик и девочка, которых она видела раньше, были здесь, почему Эльмер носил ту же маску, что и Изготовитель Масок, и что она сама могла сделать сейчас, когда её чудесным образом освободили.

Я должна умереть, – думала Ники, так что она рефлекторно дёрнулась, когда мальчик прицелился из револьвера в Эльмера.

Ники шагнула вперёд в попытке защитить юношу, но остановилась, когда увидела, что другая девочка действовала первой.

Глаза Хьюи слегка расширились, когда он увидел девочку, вставшую между Эльмером и оружием.

— …Уйди с дороги, Моника.

— Отказываюсь… Нет, это неправильно, Хьюи. Ты всё не так понял.

Ники внезапно осознала, что аура вокруг девочки по имени Моника совершенно изменилась.

— …В каком смысле «неправильно»? – осторожно спросил Хьюи.

Моника молча покачала головой.

— Я… та, кто рассказала Эльмеру про это место.

— …Что?

Эльмер снова надел маску и обеспокоенно встрял в беседу, игнорируя растерянность Хьюи.

— Нет, Моника! Это должно было быть секретом…

Однако…

— Заткнись! – резко воскликнула Моника.

Остальные обнаружили, что вдруг вздрогнули.

— С этого момента… это моё дело. Что бы ни произошло, решать мне.

Тон Моники изменился на сто восемьдесят градусов: она говорила холодно и грубо, а от её девичьего голоса не осталось ни следа.

— А?..

Ники пришла к внезапному осознанию.

Она поняла это.

— Этот голос… и ты!..

Точки соединились в голове Ники, но она не могла принять решение, к которому пришла. Однако её воспоминания связали девочку по имени Моника с определённым человеком.

— Я… я не поняла этого раньше, но…

— …

Когда Ники сказала об этом, Моника на секунду опустила взгляд, а затем протянула правую руку назад и сняла с Эльмера белую маску.

— Эй! Моя маска!

Моника проигнорировала жалобу Эльмера…

И затем она молча поместила маску на своё лицо и улыбнулась.

— …Давно не виделись, Ники.

⇔

Двадцать четыре часа назад – Кондитерская мастерская – Второй этаж.

Когда Моника вернулась в свою комнату, за окном она увидела… человека в странной хлипкой маске, сделанной из пергамента.

Сначала глаза девочки широко распахнулись от шока, и она задумалась о том, чтобы закричать, но…

Она решила поступить иначе в тот момент, когда увидела красную ткань, обёрнутую вокруг левой руки злоумышленника, подавив свои эмоции.

— …

Когда Моника молча открыла окно, человек в бумажной маске робко вошёл внутрь и тихо чихнул.

— Мвхчи!

— …Что ты делал за моим окном, Эльмер?.. – холодно спросила Моника, не ослабляя свою бдительность перед Эльмером в маске.

— А? Как ты поняла, что это я?

Эльмер с трепетом снял маску и раскрыл свою неизменную улыбку.

Лицо Моники приняло своё обычное выражение, и девочка задала юноше вопрос.

— …Что случилось с твоей рукой?

— А? О чём ты говоришь?..

Когда Моника осторожно спросила об этом, намереваясь сделать это предупреждением, Эльмер распахнул глаза и ответил:

— Ты была той, кто пырнул меня, Моника. Помнишь?

Эльмер не пытался спровоцировать её… В его взгляде виднелась искренняя растерянность.

— …

Ошарашенная данной ситуацией, Моника сжала кулаки, устало вздохнула и пошла закрыть дверь.

Когда девочка заперла комнату, она встала спиной к двери…

— Как ты узнал, что это я?

Её голос стал глубже, и она оттолкнула «Монику» в глубины самой себя.

Её истинный голос, явившийся словно вместо прежнего, не обладал хоть сколько-то девичьими нотками, став завораживающе зрелым… Однако Эльмер оставался совершенно невозмутим.

— А? Ну, перед этим ты схватила меня за шею, когда пырнула, верно? По ощущениям это было точно так же, как когда ты схватила меня за воротник ранее.

— …Ты, должно быть, шутишь. Как кто-то может понять это, когда его протыкают ножом…

— Нет-нет. Понимаешь, я совершенно привык к такому.

— …

Эльмер говорил всё так же беспечно. Моника затихла, вспоминая шрамы, которые она видела этим вечером.

— …Это и правда всё?

— Если честно, я смог найти некоторые другие зацепки. Вроде твоего старшего брата, например.

Услышав легкомысленные слова Эльмера, Моника прищурилась.

— …Так, когда ты сказал, что ничего не слышал об истинной моей личности от Далтона… ты врал?

— А? Я не спрашивал директора. Твой брат сам мне сказал. Ох, не волнуйся. Я не думаю, что он знает, что ты Изготовитель Масок.

— …!

— Я даже не спрашивал его об этом, но в первый день он сказал мне: «Она только притворяется невинной, но постарайся с ней поладить».

Эльмер продолжал болтать, искренне рассмеявшись, но тон Моники становился всё холоднее и холоднее.

— …Почему ты пришёл ко мне, а не к полиции? Отомстить за то, что я сделала раньше? Или ты планируешь угрожать мне? В любом случае не думай, что ты сможешь так просто покинуть это место.

Тепло исчезло из голоса девочки, когда в её глазах блеснула злоба. Она удерживала в своей руке стилет, указывая им прямо Эльмеру в сердце.

Однако Эльмер хлопнул в ладоши и с улыбкой, словно не понимая происходящее, сказал:

— Верно! Я не планировал уходить отсюда просто так. Знаешь, это насчёт твоей маски… Можно мне одну?

— …Всё продолжаешь шутить?

Моника тут же скользнула Эльмеру за спину и кончиком стилета ткнула прямо ему под подбородок.

В таком положении если она ударит изо всех сил, то лезвие пронзит мозг.

Несмотря на то, что он знал это… Эльмер продолжил говорить.

— Если ты дашь мне маску, я заберу у тебя имя Изготовителя Масок.

— О чём… ты говоришь? – пробормотала Моника, словно призрак.

Но Эльмер ответил с подлинной улыбкой на устах.

— Этот груз, лежащий на твоих плечах, стоит на твоём пути того, чтобы встречаться с Хьюи, верно?

— …!

— Что заставило меня осознать наверняка, что ты Изготовитель Масок, – это тот момент, когда я увидел тебя с Хьюи. Понимаешь, выявлять фальшивые улыбки – моя специальность… Я не могу нормально объяснить это, но я просто знаю это. Обычно ты выдавливаешь из себя смех, но ты всегда улыбаешься по-настоящему, когда находишься рядом с Хьюи.

На секунду Моника явно пришла в ужас от мальчика перед собой.

Она могла сказать, что он не был обычным лицемером. Но в тот момент, когда она поняла главную странность этого юноши, Моника почувствовала себя так, будто её сердце нежно обняли.

— Тебя на самом деле не волнует, что случится с Ники или этим городом… Ты просто хочешь избавиться от наркотиков, чтобы помочь дальнейшим планам Хьюи, верно? Я имею в виду его подделки.

Эльмер улыбался. Он просто улыбался.

Он улыбался, пока раскрывал всё это. Он раскрыл абсолютно всё.

Этот парень… он какой-то провидец?

Сердцебиение Моники участилось от страха, когда Эльмер рассказал о мельчайших деталях её истинной личности.

— …И… подделки Хьюи… Кто рассказал тебе о них?..

— Я услышал об этом от твоего брата. А профессор Далтон сказал мне о том факте, что Хьюи главный. Директор довольно дерзкий человек. Наркотик – это одно, но он никому не рассказал о том, что Хьюи зачинщик.

— …

У Моники всё ещё было преимущество. Её клинок даже не дрогнул.

Стилет всё ещё был зафиксирован у головы Эльмера, готовый забрать его жизнь по прихоти девочки.

…Но Монику не покидало ощущение, будто Эльмер был тем, кто держал кинжал.

— Я могу сказать это, потому что знаю о твоём прошлом, но в тебе есть смертоносная сторона. Ты ничего не думаешь о человеческих жизнях и сжигаешь их, как куски бумаги, а ещё ты ненавидишь этот мир.

Эльмер говорил от всего сердца, но тот факт, что он всё ещё говорил так спокойно и с улыбкой на лице, сам по себе был угрозой.

— Но я также могу сказать ещё кое-что. Твоя смущённая улыбка перед Хьюи была настоящей. От этого ты и вовсе практически выглядишь как другой человек. Думаю, ты можешь заставить Хьюи улыбнуться, и ещё я думаю, что Хьюи единственный, кто может вытянуть из тебя эту «смущённую» улыбку… Он единственный человек, который может сделать тебя по-настоящему счастливой. По крайней мере, сейчас.

Моника неторопливо приняла и осознала намерения Эльмера, после чего недоверчиво спросила его:

— …Так причина, по который ты здесь…

Однако его ответ был рядом слов, совершенно оторванных от общей атмосферы.

— Как я и сказал ранее, вы с Хьюи замечательная пара! Я здесь, чтобы помочь сделать так, чтобы это случилось! В конце концов, лучше взять фору в таких вещах. Ох, верно! Я пытался напугать тебя за то, что ты пырнула меня перед этим, но это совсем не сработало. Ну и ладно.

— Не думаю, что «ну и ладно» достаточно, чтобы решить эту проблему…

— Давай посмотрим… Если ты хочешь привлечь внимание Хьюи, как насчёт того, что ты притворишься, что видела Изготовителя Масок, и будешь вести себя испуганно? Хм? Точно! Если ты сделаешь это, тогда тебя не будут подозревать в том, что ты Изготовитель Масок! Отлично! С завтрашнего дня я угрожаю тебе как Изготовитель Масок, и ты можешь воспользоваться этим, чтобы хвататься за него или взять за руку…

Эльмер продолжал радостно болтать… но было то, чего он ещё не знал.

Он понятия не имел о заговорах городской полиции и событиях, которые произойдут позже следующим днём.

Пока эти совпадения продолжали накладываться друг на друга, время продолжило свой бег…

⇔

Настоящее время – Заброшенный дом.

Хьюи пошатнулся, тихо допрашивая Монику.

— Погоди секунду. Давай проясним… Что ты имеешь в виду под тем, что ты рассказала ему об этом месте?.. Я привёл тебя сюда только сегодня…

— Это первый раз, когда ты приводишь меня сюда, но… Н-ну… видишь ли, я… я наблюдала за тобой всё это время.

— …?

Хьюи и Ники нахмурились, когда Моника вернулась к своему нормальному тону. Моника периодически поглядывала на них, когда неловко выдавила из себя следующие слова.

— Видишь ли… Я… я наблюдала… долгое время. Т-ты знаешь, Хьюи? Ты приходил сюда время от времени… в этой деревянной маске?..

— Извини. Теперь можешь остановиться… Думаю, я уловил, что ты пытаешься сказать.

Как такое может быть?.. Когда меня узнали? Я был настолько очевиден?

Тогда к чему была вся моя суматоха ранее?

— Так… то, что они пытаются сказать… о том, что ты Изготовитель Масок…

— Ум, ну… ты перед этим сказал, что тебе всё равно, если я Изготовитель Масок…

Кто ж знал, что ты на самом деле Изготовитель Масок?

Хьюи обнаружил, что у него не хватает сил сказать хоть что-то. Эльмер тихо забрал пистолет назад, проверил курок и произнёс:

— Моника? Я знаю, что всё пошло не по плану из-за всех этих непредвиденных обстоятельств, которые вдруг случились, но тебе не нужно признаваться во всём. Ну, думаю, это хорошо, что мне случилось спасти Ники, пока я следил за начальником полиции. Но всё же…

В недоумении Эльмер склонил голову и жалобным тоном сказал это Монике. Однако Моника слегка улыбнулась и покачала головой…

— Я осознала… В конце концов, я не могу передать Изготовителя Масок тебе.

— Но-…

— Я пытаюсь сказать, если я сделаю это… Тебя это не сделает счастливым.

— Ну, я говорил об этом ранее, но ты можешь не обращать внимания на меня и-…

Эльмер собирался ответить так же, как и всегда. Однако…

— …Мне не нужна твоя жалость.

Мощный голос просигнализировал о возвращении той личности Моники, которая была Изготовителем Масок.

— Ты думаешь… что я паду так низко?! Меня не волнует, если мне придётся пожертвовать другими ради моей любви. Но я не намерена принять чью-то жертву просто чтобы я могла… любить… Хьюи… ох… ум… ух…

Крик Моники обернулся в заикания, когда девочка осознала, что Хьюи находится прямо перед её глазами.

Так это не просто игра?

Пока Хьюи в замешательстве уставился на неё, Эльмер рассмеялся и вздохнул.

— Ох, ты такой беспорядок.

— Ум… ух, Эльмер?.. Я…

Ники, которая, справедливости ради, должна была оказаться самым растерянным человеком в комнате, попыталась собраться с мыслями и поговорить с Эльмером. Однако Эльмер просто посмотрел наружу через окно.

— А? Похоже, все собрались прямо на нужных позициях.

Когда простолюдины столпились вокруг горящего корабля с острыми предметами в руках, Эльмер весело сжал пистолет в руке.

— Что ж, в таком случае… давайте подведём наш карнавал к закрытию.

⇔

— Чёрт… что вообще?.. Кто мог сотворить такое?!..

Ларолф защищал себя от жара, когда встал перед горящим кораблём. Его подчинённые офицеры и хозяева, – лидеры простолюдинов, – собрались возле пожара. Они все держали оружие в виде инструментов, кухонных ножей и горшков, и сейчас находились посреди охоты на алхимиков.

Погодите-ка секунду…

Ларолфа поразило зловещее предчувствие, и мужчина приготовился отдать своим людям приказ разогнать горожан, но…

— Эй, что это?

— Это… это не городская полиция! Чёрт возьми! Это-…

Было уже слишком поздно. Вооружённые силы, ведомые кавалерией, направлялись к ним с другого конца улицы.

— Не знаю, личная они армия или военная полиция, но… они солдаты!

Когда они заметили бросающегося в глаза Эсперансу, ведущего атаку, простолюдины запаниковали.

Наглость этого показного ублюдка!..

Стой. Успокойся. Такого рода ситуация именно то, почему горожане не держат никакого «оружия».

Они могут просто оправдаться тем, что чистили инструменты, когда увидели пожар…

Пока Ларолф и простолюдины тревожно замерли, продумывая один и тот же сценарий…

Со стороны гавани послышался чёткий выстрел.

— Это… быть того не может!

Это был лишь один выстрел. Лошади кавалерии заржали, а солдаты напряглись.

Горожане, шокированные выстрелом, который не должен был существовать, переглянулись, застыв на месте.

Это позволило солдатам подойти ещё ближе, когда где-то в гавани прозвучал второй выстрел. Прошло менее десяти секунд, прежде чем послышался третий.

Кавалерия сменила строй, чтобы защитить Эсперансу, но сам граф нахмурился, когда обдумал эти три выстрела.

Этот звук… это мой пистолет.

Эльмер, мелкий ублюдок. И к чему было всё это спасение девочки?

Эсперанса вздохнул, ошарашенный этим, и злобно улыбнулся.

Какая тебе выгода от помощи кому-то такому, как я?

— У меня есть подтверждение того, что жители бунтуют… Я, как представитель наместника Неаполя, приказываю вам! Подавить мятеж за раз и показать этим людям авторитет государства!

Хоть они и не понимали причин, солдаты последовали приказам их командира – графа – и рассредоточились. Они приняли капитуляцию граждан, которые не оказали особого сопротивления. Это было лишь естественно, поскольку выстрелы сделали из них бунтовщиков. Если они и дальше будут сопротивляться, то в худшем случае всё может закончиться сражением с испанской армией.

И поскольку они знали всё это, люди выбрали «безопасный» вариант, стоящий прямо перед ними. Они решили сдаться солдатам.

Будто у них с самого начала не было выбора.

⇔

…Всё точно так же.

Хьюи наблюдал за разворачивающейся сценой со второго этажа заброшенного дома.

В тот момент, когда Эльмер ушёл на крышу и выстрелил, по толпе распространился страх. Со вторым выстрелом страх обратился в отчаяние.

Хьюи переполняли неописуемые эмоции, когда он вспомнил лица жителей деревни в тот момент, когда их обвинила его мать.

Солдаты старались изо всех сил, чтобы предотвратить любое кровопролитие. В конце концов, они не хотели запятнать репутацию самого города массовыми убийствами. Тот факт, что горожан окружили настолько мирно, заставлял всё происходящее выглядеть практически спланированной заранее постановкой.

Хьюи выглянул в окно, чтобы убедиться, что никто из солдат не приближается к этому зданию…

Юноша напрягся, наблюдая за одним из всадников: довольно странно выглядящим парнем, который направлялся в сторону этого дома.

Человек остановился перед зданием, спрыгнул с лошади и обменялся парой слов с Ники, которая стояла у входа. Его широкие, совиные глаза тут же выдавали его личность.

Это… граф Борониал?

Эльмер, который спустился с крыши где-то в это же время, высунул голову наружу прямо рядом с юношей, широко раскрыл окно и посмотрел вниз на аристократа.

— Эй, Сперан! Ты снова прогуливаешь работу, чтобы поболтать с девушками?

— Заткнись, Эльмер. Это дело – мой приоритет… В любом случае на моём сердце становится спокойнее, когда я вижу вас в безопасности, синьорина Ники. Я надеюсь, что другие дамы этого города тоже не пострадали.

Словно заскучав из-за того, что его проигнорировали, Эльмер пожал плечами и задал Эсперансе ещё один вопрос.

— Ох, точно. Спасибо, что позволил мне одолжить твой пистолет. Хочешь его назад?

Легкомысленные слова Эльмера заставили Эсперансу торопливо осмотреться по сторонам в поисках каких-либо наблюдателей. Убедившись, что в их зоне слышимости нет никаких горожан, парень заговорил шёпотом, который едва доносился до второго этажа.

— …Можешь оставить себе этот револьвер. По правде сказать, после твоей выходки я не могу забрать его себе.

— Правда? Спасибо, Сперан. Ты отличный парень.

— …Хмпх.

Эсперанса больше не смотрел в окно и явно дал понять, что ему нечего сказать.

Эльмер со слегка разочарованным видом закрыл створки, когда заговорил с Хьюи, который прятался за стеной.

— Почему ты прячешься?

— А что мне хорошего от того, что меня увидит губернатор? И ты… кто ты вообще такой? Ты его знаешь? Как ты можешь столь небрежно общаться с графом?

— Я не просто его знаю. Мы дружим.

Эльмер легко отмахнулся от вопросов Хьюи и перевёл своё внимание на Монику, которая присела в противоположном углу комнаты.

— Ты не сходишь поздороваться?

— В этом нет нужды. Этот ублюдок мил с девушками, но я, похоже, исключение.

— ?

От этой информации Хьюи растерялся. Но следующая фраза тут же прояснила все его вопросы.

— Ну, скольких парней ты знаешь, которые вот так обращаются со своими сёстрами?

Сестра… Его сестра?

— Ты… его сестра?

Когда Хьюи пробормотал эти слова, Моника покраснела и уставилась в землю. Эльмер ответил за неё.

— Ага. Она его сестра. А? Ты не знал?

— …

— Видишь ли, похоже, прежде всего городская полиция гонялась за Моникой, потому что она сестра Сперана. Может, они думали, что так смогут повлиять на него, если обвинят Монику в преступлениях Изготовителя Масок? Конечно, Моника на самом деле Изготовитель Масок. Разве это не забавно? Отлично, давайте посмеёмся. Почему бы тебе не присоединиться ко мне, Хьюи? Есть старинная мудрость, в которой говорится, что смех продлевает жизнь.

Хьюи прекратил слушать Эльмера ещё где-то на середине и приложил пальцы к своему виску, глубоко задумавшись.

Тогда… не говорите мне… Мы смогли выбраться из камеры меньше чем за день, потому что…

Словно осознав что-то, Эльмер хитро улыбнулся колеблющемуся Хьюи и сказал:

— Сбор информации действительно важен во многих смыслах… Это может подготовить тебя к подобным ситуациям.

⇔

Ники колебалась.

Эсперанса был искренне рад тому, что она в безопасности, и парень сказал, что она может приходить в особняк, когда только пожелает.

Но… мне ведь не должно позволяться такое.

В конце концов, она не смогла рассказать правду об Изготовителе Масок Эсперансе.

Похоже, Ларолф был арестован как лидер восстания, и был шанс того, что он во всём признается.

Я… я должна последовать за другими… я должна умереть.

И когда она рассказала всё это Эльмеру, который знал всю ситуацию, юноша слегка сдержал свою улыбку и ответил.

— Если ты решила, что так будет лучше, и, если ты можешь умереть с улыбкой на устах, я не буду пытаться остановить тебя. Всё же, в конце концов, в итоге ты умрёшь свободной.

— …Свободной?

— Да. Прямо сейчас у тебя есть свобода выбора… Знаешь, я думаю, что человек может быть действительно счастлив, когда обладает «свободой выбора». Думаю, тот, у кого есть множество вариантов, или тот, кто осознал все возможные варианты выбора, будет действительно счастлив. Даже если смерть – единственный возможный путь… я хочу по крайней мере помочь людям выяснить, что выбрать между тем, чтобы умереть счастливыми или умереть в страданиях.

Услышав совершенно спокойное заявление Эльмера, Ники задумалась.

Она могла выбрать остаться жить с Эсперансой, и она могла выбрать прямо сейчас оборвать свою жизнь.

Девочка растерянно посмотрела на Эльмера…

Но мальчик просто пусто улыбнулся и посмотрел в ночное небо. Он не пытался убедить её принять то или иное решение.

В то время как Ники размышляла о том, что он был немного холоден… она также была ему благодарна.

И пока она смаковала множество данных ей выборов, Ники приняла решение.

Девочка не знала, было ли оно верным или же нет, но Ники хотела верить, что в итоге этот выбор приведёт к тому, что ей будет дана ещё большая свобода выбора.

После бесчисленных выборов, возможно, она сможет найти смысл в их жизнях. По крайней мере, она решила верить в это.

А пока Ники попыталась подражать Эльмеру и улыбнулась.

⇔

Несколько часов спустя – Под подвалом заброшенного дома.

Чёрт… это раздражает.

Всё прямо как я и думал. Этот мир очень раздражает.

— Так что теперь?

— Кто знает?.. И почему ты здесь?

Эльмер с радостной улыбкой посмотрел на Хьюи, который очевидно надулся, стоя в этой комнате полной богатств.

— «Почему я здесь»? Интересно, почему же? Хорошо, давайте скажем, что наш приоритет – подумать, что мы делаем здесь. Ты согласна, Моника?

— А-ах?

Моника начала дико жестикулировать и просто помотала головой, когда её внезапно втянули в беседу. Ники сидела в углу, и все слышали лишь её тихое посапывание.

Хьюи решил отсидеться в своём подземном укрытии до утра, поскольку вовсе не был заинтересован в том, чтобы его по ошибке схватили вместе с другими простолюдинами, пока солдаты бродят снаружи…

Однако, когда он прибыл, Эльмер, Моника и даже Ники уже были здесь. Учитывая все секреты, о которых он не знал в этом инциденте, Хьюи уже почувствовал себя так, будто его выставил дураком тот мир, который он так ненавидел.

И невероятно беспечные комментарии Эльмера лишь раздражали Хьюи ещё сильнее.

— В любом случае это всё кончится тем, что многих арестуют. Интересно, люди на улицах будут в порядке?

— Люди на улицах?..

Хьюи переполняла ярость. Замечание Эльмера стало последней каплей.

Было бы ясно, если бы Эльмер беспокоился об отдельных личностях вроде членов семьи или возлюбленных, но слова Эльмера включали в себя всех. Даже простолюдинов, которые руководили всем инцидентом и которые пытались убить Ники.

Хьюи решил, что прежде, чем выгнать его из комнаты, он изольёт на Эльмера всё своё негодование.

— Это бред. Ты говоришь мне, что ты хочешь, чтобы эти жалкие идиоты тоже «были счастливы»?

— Верно, а что?

Ответ Эльмера был столь же беспечным, как и всегда. Что-то в сердце Хьюи перемкнуло.

— Какой же ты лицемер! Или ты думаешь, что ты какой-то всемогущий, который может спасти всё человечество?!

— Думаю, такое невозможно даже для меня, но… мне позволено мечтать, так ведь?

— Заткнись! Слова ничего не стоят! Что хорошего в идеалах, когда ты пытаешься достичь «мира» и «счастья»?! Чего вообще может достичь кто-то настолько беспомощный вроде тебя?!

Словам, которые хотел сказать Хьюи, не было конца.

Что он видел в мальчике, стоящем перед ним?

Жителей деревни пять лет назад? Инквизиторов? Или свою мать?..

Или его самого, когда он ещё думал, что мир полон надежд?..

— В этот раз это было лишь совпадение, что люди на улицах, я и Моника все оказались злодеями. Но что, если бы никто из нас не хотел зла? Что, если бы кто-то из нас действовал из-за какой-нибудь жажды справедливости? Думаешь, ты достаточно силён, чтобы поддержать обе стороны и остановить трагедию? Если нет, то всё, что ты сказал, просто бросит людей в пучины отчаяния!

Разглагольствования Хьюи были некоего рода заключением. Для Хьюи человек по имени Эльмер был лишь безответственным пацифистом, который болтал об идеалах, но не делал ничего, чтобы их достигнуть.

Но даже его голос, полный злобы, не смог стереть улыбку с лица Эльмера.

— Ты прав. Я ничего не могу сделать, не обладая силой. Я правда согласен с этим. Я тоже так думаю. Я не скажу, что идеалы бесполезны, но именно поэтому я и жажду силы. Я не собираюсь молить о силе Бога или короля. Для начала мне нужна сила, чтобы достичь этой силы… Другими словами, мне нужен фундамент.

Хьюи нахмурился, когда посмотрел Эльмеру в лицо… Он ожидал, что Эльмер замолкнет, но обнаружил, что вместо этого сам покрылся холодным потом.

Эльмер тем временем сорвал маску с лица Моники и осмотрел бесчисленные украшения, лежащие в комнате. Его тон оставался беспечным.

— И… я нашёл его.

— …Что?

— Сила, чтобы изменить всё, находится прямо здесь.

— …?!

В этот самый момент Хьюи обнаружил, что проглотил слова, которые хотел сказать, когда «что-то» в Эльмере оттолкнуло его.

— Я нашёл «легенду» об Изготовителе Масок и поставляющую финансы систему в виде этих подделок. Вы двое можете пользоваться этим, чтобы уничтожить мир. Я буду контролировать этот поток энергии и изо всех сил постараюсь, чтобы создать мир.

Это была серия из простых слов.

Но Хьюи мигом покрылся ледяным потом.

— Создать… мир?

— Ага. В конце концов, мир существует в разумах отдельных индивидов. Каждый обладает миром, который ограничен их собственным опытом, и все эти миры по отдельности складываются во весь мир… Другими словами, изменение мышления одного человека в равной степени изменяет и мир. Если это то, к чему лежит твоё счастье, я не буду останавливать тебя и Монику от ненависти к этому миру… Всё, что я буду делать – это использовать ваши силы. Теперь же я собираюсь спросить… Могу ли я использовать всё, что вы построили до сих пор? Не более того.

— …

— Конечно, я всё ещё от всего сердца желаю вам счастья.

Пока Хьюи наблюдал, как Эльмер произносит эти полные силы и всё же странные слова, юноша осознал кое-что.

Эльмер всегда смеялся, но…

Возможно, смех – это всё, что он когда-либо делал.

В тот момент, когда он осознал это, мальчик перед ним начал выглядеть практически как жуткое существо из другого мира. И Хьюи задал свой вопрос, чтобы выяснить, кем он являлся на самом деле.

— Это то, чего ты хочешь? Какая тебе выгода от того, что ты заставишь людей в этом мире улыбаться? Почему бы тебе просто не найти своё собственное счастье? «Твой мир» не может простираться дальше того, до чего ты можешь дотянуться рукой. Разве твоего собственного счастья недостаточно? Ты можешь просто смеяться в своей жизни…

— Это именно то, что я планирую.

Улыбка Эльмера не изменилась. Она была пугающе постоянной, будто его долгом было сохранять это выражение лица.

— Видишь ли… я хочу видеть, как люди искренне улыбаются, но это всё лишь ради меня самого. Вот и всё.

Ответ Эльмера подтвердил кое-что для Хьюи.

Мальчик перед ним был из тех людей, которые не будут колебаться, прежде чем начнут манипулировать, обманывать, наступать и контролировать других людей ради достижения своих собственных целей. Он сделает их своими пешками и изменит их судьбы…

Иными словами, он был «чистым злом» какого-то нелепого уровня.

Скорее всего, существо перед ним было наиболее отвратительным злом, которое юноша когда-либо видел. Тот тип людей, который – если бы его целью не было видеть улыбки людей – ужаснул бы и вызывал тошноту у Хьюи одним только своим присутствием.

Нет… я уже напуган и меня тянет блевать.

Но сильнее этого моё любопытство.

Я… я хочу получше взглянуть на его мысли.

В тот момент, когда он осознал это, Хьюи чуть-чуть открылся этому любопытству относительно Эльмера…

И после краткого момента размышлений мальчик сказал лишь одно.

— Ты словно… зависимый. Улыбочный наркоман.

— Что?

— Ты можешь попытаться использовать мои силы, если хочешь, при условии, что ты сохранишь эту комнату и моё «предприятие» в секрете.

— Правда? Ура-а-а-а!

Эльмер невинно радовался, но Хьюи не открыл ему своё сердце.

А что до Моники, она даже не думала опровергать решение Хьюи.

Трое пришли к пониманию перспектив друг друга, но пока они не заглянули в их сердца.

По крайней мере… ещё нет.

Молодые алхимики ещё не знали.

Что выбор, который они сделали в этот день, станет спусковым крючком для нескольких инцидентов в будущем.

Что их решение приведёт к огромному хаосу. Сначала в течение этих пяти лет, а затем почти три века спустя.

Они все ещё понятия не имели. Они не знали этого, но…

Они избрали этот путь и направили своё будущее в этом направлении.

Для Хьюи и Моники их миры, которые они знали до сих пор, подходили к концу…

Теперь они шли к новому миру.

Они шли к концу этого мира… Где их ожидал следующий выбор.