Поместье семьи Борониал – Обеденный зал.

— Как вы себя чувствуете, синьорина Ники?

— П-прошу прощения? Ум, я…

Ники в одиночестве сидела в обеденном зале, когда Эсперанса появился из ниоткуда и радостно заговорил с ней.

Ники не была против того, что её пригласили сюда на обед, но поскольку служанки всё ещё работали, Ники пришла первой.

В супе, который поставили в качестве закуски, была телячья голень, сваренная в курином бульоне вместе со специями, такими как шафран и мускатный орех. Один только запах этого лёгкого супа был очень аппетитным.

— Ох! Прошу, чувствуйте себя как дома! Вы, должно быть, очень голодны. В конце концов, вы уединились не поужинав вчера, сказав, что у вас нет аппетита. Я был бы очень рад, если бы вы могли подогреть свой аппетит глотком этого супа, синьорина Ники.

Широко распахнутые глаза Эсперансы блеснули, когда он предложил Ники блюдо.

— Ох… эм, благодарю…

Робко пробормотав это в ответ, Ники осторожно погрузила ложку в миску с супом.

Девочка сделала один глоток. Вкус специй покалывал её вкусовые рецепторы, но лёгкий, идеальный вкус куриного бульона прокатился по её языку волной нежности.

Стоило ей почувствовать этот небывалый вкус, который она раньше никогда не пробовала, как глаза Ники расширились, и прежде, чем она поняла это, она уже выпила вторую ложку.

Она нашла слова, чтобы нарушить тишину, только после того как повторила данный процесс ещё два или три раза. И как только она проглотила суп, девочка заговорила с Эсперансой.

— Это… это восхитительно!

— Я рад это слышать!

Эсперанса рассмеялся, словно ребёнок, практически забыв свой настоящий возраст.

Наблюдая, как он смеётся, Ники неосознанно ослабила свою бдительность. Она не была в восторге от аристократов, и этот парень, наверное, был самым странным из них всех, но он не казался плохим человеком.

С этими мыслями Ники сделала ещё один глоток.

— Да. Эльмер выбежал через окно, увидев это.

— Ясно… Синьор Эльмер действительно сделал нечто подобное?..

Это было послеобеденное время…

Поскольку им обоим было нечем заняться, Ники заговорила с Эсперансой. Беседа очень напоминала обычную болтовню.

Вдруг Ники почувствовала всплеск боли и дотронулась до синяка на своём лице.

— ! Вы в порядке, юная леди?!

— Ох… да. Это просто синяк со вчерашнего дня, он слегка заболел…

Эсперанса прищурился. Он осознавал, что это было грубо, но он всё равно спросил о ране на её лице.

— Этот синяк… Вас кто-то ударил?

— А…

— Похоже, я прав.

Прежняя добрая улыбка графа соскользнула с его лица. Круглые, совиные глаза парня теперь казались полумесяцами. Его тон тоже вдруг стал ниже и резче.

Ники, изумлённая этими внезапными изменениями в его поведении, непреднамеренно выпалила правду.

— Ум… я допустила ошибку во время работы, и… мой хозяин…

— Как его зовут?

— Прошу прощения?

— Я должен вызвать его на дуэль.

Эсперанса немедленно вскочил на ноги. Ники быстро замахала руками.

— П-пожалуйста, не надо!

— Я нахожу это непростительным… Оправдание неважно, я никому не позволю бить девушку. Единственным исключением может быть родитель, который учит манерам своего ребёнка, но даже в этом случае лишь открытой ладонью.

— Ух…

— Синьорина Ники, ваш синяк мог появиться только от удара кулаком. И как вы сказали мне, кулак этот принадлежал не вашему родителю. Тогда у меня нет причин закрывать на это дело глаза!

Эсперанса выглядел так, будто готов прямо сейчас с саблей в руках бежать на рынок. Ники отчаянно выпалила жалкую ложь.

— Он… он мне как отец! У меня нет родителей… так что мой хозяин мне очень дорог!

— …

Эсперанса потерял пар, как спущенный шарик, и спокойно вернулся на своё место.

— Я извиняюсь за свою неприглядную грубость.

— Н-нет…

— Но я был бы благодарен, если бы вы могли доверить свои проблемы мне, – Эсперанса обнадёживающе улыбнулся.

Его широко раскрытые глаза всё ещё казались немного пугающими, но его улыбка почти заставила парня выглядеть очаровательным.

Такое ощущение… будто всё, начиная со вчерашнего дня, было не более чем долгим сном.

Ники склонила голову и открыла рот, чтобы сказать что-то.

Она хотела говорить о многих вещах с этим аристократом, с Эльмером и, если возможно, с мальчиком и девочкой, которые помогли ей вчера.

Но эта надежда была жестоко разбита, когда новый гость прибыл в особняк.

— Дон Эсперанса! Я искал вас, ваше сиятельство!

— Что за наглость, командир Ханклетия.

Настроение Эсперансы тут же испортилось в тот момент, когда низкий мужской голос достиг его ушей.

Человеком, который вошёл в поместье, не удосужившись даже поздороваться, был Ларолф – начальник городской полиции, который вчера представил себя Эсперансе.

Тем временем Ники замерла на месте, увидев человека в форме.

— У тебя срочные новости? Если это не какие-то ужасные проблемы, тогда молчи и уходи.

Ларолф потряс головой, слушая губернатора, который пробормотал это тоном, совершенно отличающимся от того, каким он разговаривал с девушками.

— Мы обнаружили ещё одну жертву Изготовителя Масок.

— !

Ники вновь замерла, услышав слова начальника полиции.

Не обращая внимания на состояние девочки рядом с ними, начальник полиции и губернатор продолжили обсуждать данный вопрос.

— …Ещё одна?

— П-пожалуйста, не волнуйтесь, ваше сиятельство. В этот раз жертвой был мальчик… гах.

Эсперанса схватил начальника полиции за подбородок прежде, чем тот смог закончить предложение.

— Эй… командир. У тебя, похоже, сложилось неверное впечатление обо мне. Я уверен, что это так.

— Ух-х-х-х…

— Ты не учитывал вероятность того, что где-то женщина в отчаянии рыдает из-за этого убитого мальчика? Как я могу не волноваться, когда где-то вне поля моего зрения может быть девушка, которая утопает в печали? И, отбросив мои личные чувства, как губернатор может не беспокоиться, когда был убит ещё один человек?

— К-к-к-к-к-конечно, ваше сиятельство! Вы совершенно правы!..

Начальник полиции отчаянно закивал, всё ещё сопротивляясь железной хватке Эсперансы.

Заметив, что позади начальника полиции стоит дрожащая Ники, Эсперанса тут же отпустил его.

— Как постыдно с моей стороны вести себя столь неприлично в присутствии леди!

— Гах-х… я спасён… А?

Начальник полиции уставился на девочку, которая спасла его, и нахмурился.

— Что ты делаешь в таком месте?

Эсперанса с любопытством отреагировал на вопрос командира.

— Хм? Вы знакомы, командир?

— Ух, ну. Да…

Начальник умолк. Ники ахнула, её губы задрожали, и вскоре девочка вскочила со своего места, выбежав за дверь обеденной, словно сбегая.

Губернатор, который наблюдал за этим с открытым ртом, стиснул зубы и схватил начальника полиции за воротник.

— Ублюдок… ты что-то сделал с этой юной синьориной?

— Н-нет, ваше сиятельство! Произошло недопонимание! Эта девочка…

— Что насчёт неё?

— Она просто… свидетельница в инциденте с Изготовителем Масок…

Эсперанса лишился дара речи.

— И… я говорю это лишь потому, что она ушла, но…

— Мальчик, который был убит… Он был предыдущим свидетелем, который видел Изготовителя Масок.

⇔

— …Да.

Ники вернулась в комнату, которую ей предоставили прошлой ночью, и пробормотала это себе под нос.

— Всё прямо как я и думала. Я не могу сбежать…

Сказав это, она осознала судьбу, уготованную ей.

Судьбу, которая ожидала любого, кто видел Изготовителя Масок.

Она не боялась смерти.

По факту Ники с радостью приняла бы её, если бы это означало, что она могла сбежать от своей болезненной реальности.

Однако за прошедшие дни перед её глазами развернулся совершенно новый мир.

После того, как она покинула обеденный зал, почему она вернулась в эту комнату, которая была её домом в лучшем случае полдня, вместо того чтобы сбежать из особняка на знакомые улицы?

Ответ был болезненно прост. Она ненавидела внешний мир. Мир, в котором она выросла.

Со вчерашнего дня она жила в реальности подобной сну.

Она открыла свои глаза этому прекрасному миру.

— Бог… почему ты должен быть так жесток?

Ники знала, что это была лишь случайность, результат совпадений, но она осознала эту возможность. Она осознала, что даже кто-то вроде неё мог жить счастливой жизнью, даже если это и был лишь слабый осколок надежды.

— Почему… почему ты заставил меня продолжить жить… прямо когда я решила… что я наконец могу умереть?..

Маска медленно, но верно подкралась к сердцу плачущей девочки.

Лишённая всяких эмоций маска, которая, казалось, затмила её мечты, её улыбку и её будущее.