Закат – Рынок Лотто Валентино.

Ух, как раздражает.

Весь этот мир раздражает.

Хьюи, который покинул библиотеку так, словно сбегал от Эльмера, некоторое время бездельничал на своём складе.

Затем мальчик осознал, что он не ходил за продуктами, и неохотно направился на рынок.

Улицы были столь же оживлёнными, как и обычно, вчерашний хаос был полностью забыт.

Хьюи рассматривал тот вариант, что кто-то мог узнать его лицо, но он подумает об этой проблеме только в том случае, если это вообще произойдёт. Пока юноша ходил по магазинам, он осознал, что несколько не похож на себя сегодня.

Эльмер К. Альбатрос… хах.

Я его не выношу.

Это было то, к какому заключению пришёл Хьюи относительно мальчика, которого только встретил.

Эльмер навязывал свои взгляды другим своей нелепой улыбкой. Он был лишь назойливым человеком и пустозвоном.

Это первое впечатление, которое сложилось у Хьюи об Эльмере.

Однако, что раздражало Хьюи больше всего, так это то, как сильно мальчик его беспокоил.

Хьюи мог изобразить любезность даже когда сталкивался и с менее приятными людьми, но юноша обнаружил, что не может сделать то же самое рядом с Эльмером.

И пока он шёл по рынку, потерявшись в своих мыслях…

Он случайно наткнулся на кого-то, кто слишком хорошо помнил его лицо.

— Хуа…

Хуа?

Хьюи медленно обернулся, ища источник последовавшего голоса.

— Бу-у-у-у-у-у!.. Ох!

Хьюи полностью развернулся в тот самый момент, когда Моника руками толкнула его в грудь.

— …Что ты делаешь?

— А?! Ох, ум, ну, я просто видела, как ты проходишь мимо, так что я подумала, что могу напугать тебя! Но т-ты так внезапно обернулся, так что в итоге это ты напугал меня! Э-это было подло! Извинись!

Слова Моники звучали так, словно она злилась, но из-за её глаз, наполненных слезами, и красного, как помидор, лица сложно было сказать, что она на самом деле чувствовала.

Говоря о дьяволе. Об этом раздражающем факторе я тоже забыл.

Хьюи тихо вздохнул, когда девочка нарушила его личное пространство, словно наслаждаясь этим.

Моника относилась к нему так же, как и всегда, несмотря на тот факт, что он чётко выразил своё мнение ещё вчера.

Ну, думаю, на самом деле это неважно.

У Хьюи не было проблем с тем, чтобы заниматься своими делами, потому что он мог просто игнорировать девочку, решив, что она по крайней мере не препятствует ему.

Придя к этому заключению, мальчик тихо пошёл по рынку вместе с Моникой на хвосте.

Моника некоторое время молча следовала за ним.

Но когда они достигли площади в центре рынка, девочка решила действовать.

Сквозь тревогу Моника начала беседу и сама выбрала тему для обсуждения.

— Ум… ух… Хьюи? Сегодня днём тебя что-то тревожило?

— Что?

— Во время урока… ты на секунду прекратил листать страницы в своей книге.

— …

Она наблюдала настолько внимательно? Она, вроде как, необычная.

Заключение Хьюи было холодным, но не несло злого умысла.

Конечно, особой доброты в сторону девочки он также не испытывал.

Так что Хьюи ответил со своей обычной улыбкой на устах.

— Нет. Я просто задавался вопросом, почему новый ученик не показался.

— Ох! Эльмер? Ты встретил его вне класса, верно?

— …

— Он пришёл на уроки, которые были после обеда. Эльмер забавный, да? Он так быстро смог со всеми подружиться. На следующем уроке он практически соревновался с профессором Рене своими шутками! Это было и правда весело.

Моника рассмеялась, словно наслаждаясь воспоминаниями об этом. Однако это не интересовало Хьюи.

— Разве вы не должны были учиться вместо того, чтобы развлекаться?

— Н-нет, всё нормально. Эльмер всегда делал это, чтобы вернуть профессора Рене к теме. Ты знаешь, как она постоянно сворачивает куда-то не туда. Это довольно забавно слушать, но я всегда думала о том, что кто-то должен вернуть её на нужный путь.

— Так ты принимаешь его сторону?

— А?

Моника была удивлена необычной враждебностью в голосе Хьюи.

— Ч-что такое, Хьюи? Ты подрался с Эльмером?

— …Нет. Мы не дрались.

Что я вообще несу?

Хьюи быстро потряс головой. Вдруг позади них раздался ещё один голос.

— Ох, я понял! Ты ревнуешь, не так ли?

— … …?!

— Э-эльмер?!

Когда Хьюи и Моника обернулись, они увидели Эльмера и его всегда присутствующую улыбку.

— Так позволь мне уточнить. Тебе на самом деле нравится Мони-мони, но сама Мони-мони занята болтовнёй обо мне…… и это то, что тебя так беспокоит, верно, Хьюи?

— Как давно ты там стоишь?! И что это за «Мони-мони»?

Глаза Моники удивлённо расширились, когда Хьюи нехарактерно для него накинулся на юношу.

Эльмер тем временем улыбкой откинул злость, направленную в его сторону, и беспечно ответил:

— Совсем немного. И «Мони-мони» – это сокращение от «Моника».

— Это не имеет никакого смысла. В этом сокращении больше букв.

— Вау, раньше никто не придирался ко мне настолько скрупулёзно!

Эльмер, который выглядел невероятно тронутым, взял Хьюи за руку.

— Я рад, что я приехал в этот город! Думаю, ты и я станем замечательным дуэтом!

— Нет, спасибо!

Хьюи прищурился и вырвал свою руку из хватки Эльмера.

Позади него Моника, красная как свёкла, бормотала себе под нос:

— Ревнует… ревнует… Хьюи меня ревнует…

Однако удивлённая внезапной вспышкой Хьюи, девочка побледнела, и её глаза начали метаться вокруг.

Эльмер, тем временем, из-за движения Хьюи опустил книгу, которую держал, боком.

Название на обложке гласило «О бесконечности, вселенной и мирах». Глаза Хьюи расширились, когда он вспомнил имя автора.

— Джордано Бруно… Где ты взял эту книгу?

— У профессора Рене есть пара штук.

— Ты хотя бы знаешь, что это за книга?

— Ага. Это замечательная книга, которая рассказывает о том, что во вселенной могут существовать иные формы жизни.

Торопливо осмотревшись, Хьюи выхватил книгу из рук Эльмера, который лишь рассеянно улыбнулся.

— …Эта первая книга в списке запрещённых духовенством. Если кто-то из церкви увидит, как ты читаешь её…

— Не волнуйся. Я могу просто сказать, что подобрал это запрещённое писание и как раз шёл сжечь его. И затем я действительно его сожгу. Если так подумать, то ты не можешь оправдать себя, если держишь её в помещении. Но ты можешь просто использовать эту лазейку и носить её по улице.

— Проблема не в этом! – с тревогой сплюнул Хьюи, но Эльмер молча покачал головой.

— Нет нужды беспокоиться.

— Что ты имеешь в виду…

— Здесь в любом случае почти нет церквей.

— …

Услышав непредсказуемое замечание Эльмера, Хьюи лишился дара речи.

И эта фраза была совершенно верной.

В Лотто Валентино была одна единственная церковь. Это было здание на окраине города, которое находилось там уже очень давно. За всё время в этом городе не было построено ни единой церкви, что было почти удивительно, если учитывать примерные размеры Лотто Валентино.

Эльмер проигнорировал Хьюи, потерянного в своих мыслях, и осмотрел площадь.

— Я изучал так много, потому что я подумал, что должен узнать как можно больше об этом месте настолько быстро, насколько это возможно… Этот город несколько странный, не так ли?

— К чему ты клонишь?

— Тот факт, что здесь церковь имеет очень малую силу… Ещё, например, аристократы обладают куда большей силой в других городах, а простолюдины часто страдают от большей бедности… Ну, хотя для сравнения я видел всего пару других городов.

— …

— Я не думаю, что можно звать людей этого города «простолюдинами»… В любом случае все жители полны энергии и вовсе не выглядят так, будто голодают. В Испании сейчас кризис престолонаследия, но тут все ведут себя так, будто ничего не знают. Как бы сказать… будто это место маленький сад в коробке, изолированный от внешнего мира.

Сначала слова Эльмера казались необоснованными, но Хьюи обнаружил, что в основном согласен с ним. Также у юноши было очень небольшое представление о причинах феноменов, перечисленных Эльмером.

В теории Хьюи мог согласиться с Эльмером и продолжить вести беседу в этом направлении, но он выбрал вместо этого дать холодный ответ.

— В любом случае, что может знать такой приезжий, как ты?

— Х-хьюи?

Хьюи вовсе не потрудился скрыть свою неприязнь. Даже Моника неосознанно сделала шаг назад.

Эльмер в то же время, несмотря на явную злость Хьюи, беспечно ответил:

— Вполне очевидно, что новичок вроде меня будет обдумывать всё это, потому что это моё первое впечатление, как новоприбывшего.

Затем Эльмер с несколько одинокой улыбкой посмотрел в небо.

— Конечно, эти улицы оживлённые… но тут мало улыбок. Кажется, будто все слишком стараются.

Говорил ли Эльмер сам с собой или с Хьюи и Моникой?

— Я просто хочу знать почему.

Его голос рассеялся в воздухе, тихо просочившись в сердца Хьюи и Моники.

⇔

Когда Эльмер исчез после того, как вот так подкрался к ним, Хьюи сел на деревянный ящик на краю площади.

— Извини. Я просто немного устал.

— У-угу…

Моника опустила взгляд, уставившись ниже своей чёлки, и тихо села рядом с Хьюи.

— Ум… ты в порядке?

— Что ты имеешь в виду?

— Эм. Ух, ну, просто сегодня ты казался немного другим.

— Ох. Извини. Просто этот парень меня раздражает.

Привычная улыбка вновь появилась на лице Хьюи, как только Эльмер ушёл.

Конечно, Монику это не особо обрадовало, потому что она уже знала, что на лице Хьюи застыла фальшивая улыбка.

— Что ты думаешь о том, что сказал Эльмер?

Когда Моника задала этот бессмысленный вопрос, Хьюи отвернулся и пробормотал:

— Неважно. Он просто никчёмный лицемер.

— Думаю, тебе совершенно не нравится Эльмер, да?

— Ну… он раздражает, – честно ответил Хьюи.

Услышав это, Моника выпрямилась и посмотрела в небо, после чего тоже высказала то, что думает на самом деле.

— Думаю, я слегка завидую Эльмеру.

— …Почему?

— Потому что ты относишься к нему честно.

— …

Хьюи молча уставился в землю.

Эту девочку я тоже не понимаю.

Разве она не осознаёт, что к лучшему не знать, что на самом деле думают другие люди?

На мгновение повисла тишина.

Чувствуя себя неуютно из-за тишины, причиной которой стала она сама, Моника решила сменить тему обратно к Эльмеру.

— Н-ну, это правда, что в этом городе есть нечто странное. Я тоже думаю, что этот город… немного отличается своей историей от других городов, о которых нам говорил профессор Далтон… И… улицы полны людей, но они не кажутся в самом деле счастливыми…

Пока Моника говорила, Хьюи осмотрел рынок.

Улицы действительно казались людными. Там не было видно никаких признаков того, что война уже на пороге, и юноша почти не замечал солдат или священников.

Хулиганы с улиц – Тухлые яйца – были аристократами, которые словно являли собой противоположность простолюдинам. Было вполне очевидно, что на самом деле этим городом управляли не аристократы, солдаты или священники, а сами люди.

И пока Хьюи молча прошёлся по всем этим фактам в своей голове, он вдруг вспомнил слова Эльмера.

«Конечно, эти улицы оживлённые… но тут мало улыбок».

— Всё нормально, даже если это так.

— Что?..

Хьюи услышал голос Моники, но продолжил бормотать себе под нос, раскрывая ей свои истинные мысли.

— Этому миру… не нужны никакие улыбки.

⇔

Вечер – Обеденный зал поместья семьи Борониал.

Наступил поздний вечер, а в обеденном зале, освещённом множеством свечей, разговаривали два парня.

Конечно, в комнате было ещё около дюжины служанок, но Эсперанса разговаривал с Эльмером, поскольку тот был гостем, который только прибыл.

— Эй, Эсса.

— Зови меня Эсперанса. Только девушки и близкие друзья могут называть меня ласковыми прозвищами.

Понятно, что Эсперанса с куда большим удовольствием бы поговорил с Ники или другой леди, но парень сопротивлялся этому призыву и слушал болтовню Эльмера.

— Тогда я просто возьму середину и буду звать тебя «Сперан». Сперан, ты никогда не ударишь девочку? Прямо никогда?

— Конечно нет. Не только девочку, но и аристократку, юную леди, старуху, беременную, младенца, красавицу или даже уродку.

Ответ Эсперансы был спокойным и холодным. Служанки вокруг него зашептались:

— Так он не против того, чтобы его звали «Сперан»…

Эльмер ещё больше поддался своему любопытству.

— Правда?

— Если я когда-то поддамся ярости и ударю женщину, я буду целиком и полностью готов тут же вручить ей заряженный пистолет.

Хоть Эльмер и был гостем, Эсперанса немного холодно отвечал на его вопросы, совершенно не радуясь тому, что он тратил время на разговор с мужчиной.

Однако он был абсолютно серьёзен, потому что темой беседы были девушки.

Ники отсиживалась в своей комнате, заявив, что у неё нет аппетита. Возле её покоев стояло даже больше охраны, чем у комнаты Эльмера. Всё это выглядело так, будто их поставили, чтобы защитить простолюдинку, а не чтобы присматривать за ней.

Вместо того, чтобы спросить почему, Эльмер решил вести эту беседу по более стандартному направлению.

— Тогда давай обсудим «что, если».

— Да?

— Например, что, если там была женщина, но она была ведьмой? Или кем-то очень-очень плохим? Как ты остановишь её, не ударив? Конечно, будет лучше, если ты просто отговоришь её от всего этого. Но что, если она уже размахивает ножом? Ты можешь не беспокоиться о том, что тебя самого ранят, Сперан, но может быть убита другая девочка. Что будешь делать тогда?

Это можно было рассмотреть, как оскорбление для клятвы Эсперансы никогда не бить женщин, но вопрос Эльмера, казалось, происходил из чистого любопытства, не содержа в себе ни капли злого умысла.

Так что Эсперанса серьёзно ответил:

— …Я увернусь от клинка и остановлю её нежным объятием.

— Что, если она попытается укусить тебя?

— Тогда я должен накрыть её губы своими.

Служанки переглянулись и стали отчаянно сдерживать свои смешки, услышав это совершенно серьёзное заявление.

Эльмер в то же время посмотрел на парня с искренним восхищением. Мальчик подумал секунду и склонил голову набок.

— Если так подумать… Разве в некотором роде это не хуже, чем ударить её?

— Да. Скорее всего так. Вот почему лучше будет, если тем, кто её остановит, будет человек, которого она любит.

— Что, если человек, которого она любит, не любит её в ответ?

Это был очевидный вопрос.

— Почему меня должны волновать мужские предпочтения?

— Спасибо, что отвечаешь так ясно. Также у меня есть к тебе парочка вопросов касательно этого города…

Эльмер улыбнулся и сменил тему.

— О чём ты?

— Ты что-нибудь знаешь о золоте алхимиков?

— …Что ты имеешь в виду?

Эсперанса прищурился, услышав небрежный вопрос, и ответил своим собственным вопросом.

Улыбаясь, Эльмер перешёл к деталям, игнорируя угрожающую ауру, которая окружала аристократа.

Он ничего не скрывал, но полностью опустил причастность к этому Хьюи…

Мальчик рассказал именно то, что слышал в архиве…

— …Так ты подслушивал. Что за наглость, – сказал Эсперанса после того, как Эльмер закончил свой рассказ.

— Согласен.

— Хм… Далтон уже доложил мне об этой проблеме. Как ты уже догадался, порошок – это некоего рода наркотик.

Прямо как и Эльмер, Эсперанса без колебаний говорил об этой конфиденциальной информации.

Осознав, что эта беседа не для их ушей, служанки покинули обеденную. Конечно, Эсперанса продолжил бы говорить даже несмотря на то, что он находился в присутствии дам. Они ведь девушки, в конце концов.

— А что насчёт украшения?

Эсперанса уставился в пол. Его глаза были полны ярости.

— Украшение… Это одновременно и основа, и позор этого города. Неважно, как много правил мы создаём, другие аристократы всё равно ведут незаконную торговлю.

— Что ты имеешь в виду?

— Это… не золото. Этот материал продавался на этих улицах как сплав… Очень похожий на золото, но это не более чем имитация.

— И некоторые люди… бросали всё, что у них было, на покупку этого «города» у аристократов с его помощью.

⇔

На следующий день.

Архив библиотеки был полностью отрезан от внешнего мира, что бы ни происходило за его пределами.

После того, как уроки закончились, Моника рассеянно уставилась на парту перед собой.

Обычно за этим местом Хьюи бы небрежно читал книгу, но сегодня он не пришёл. Когда девочка заметила отсутствие юноши, профессор Рене лишь сказала: «Может, он простудился». Моника ничего не смогла выяснить.

Ох… как я вчера могла сказать нечто подобное?

Девочка вновь вспомнила, что говорила днём ранее.

Если она действительно стала ревновать Хьюи к Эльмеру, – парню, – то можно было смело заявить, что она наконец начала сходить с ума.

Другая девочка из класса, закатив глаза, сказала Монике: «У тебя очень своеобразный вкус». И несмотря на тот факт, что на её признание так и не был дан какой-то конкретный ответ, сердце девочки всё ещё было полно мыслей о Хьюи.

Казалось, что то, как Хьюи сказал, что ненавидит весь мир, включая её, произошло так давно.

Скорее всего, этого было достаточно для Моники, чтобы предположить, что её признание отвергли. Слова Хьюи были чистым выражением отказа.

Однако Моника не могла сдаться.

Теперь, когда она не видела Хьюи, в её сердце просочилась пустота, и девочка почувствовала себя так, будто исчез кусок её мира.

И, словно чтобы ещё сильнее разжечь её эмоции, мальчик позади неё подал свой голос.

— Эй, Мони. Ты выглядишь не очень.

— …

Моника уставилась на Эльмера, который уже звал её другим прозвищем, отличающимся от вчерашнего.

— Что такое?

— Я хочу, чтобы ты правильно произнёс моё имя.

— Ладно, Моника.

Ответ Эльмера был совершенно беззаботным, несмотря на расстроенный тон Моники.

— …Не веди себя так, будто мы друзья, – несколько лицемерно заявила Моника, после чего отвела взгляд.

И всё же вина набухала внутри неё.

Я худшая…

Я просто вымещаю свою злость на нём.

Эльмер не сделал ничего плохого.

Эльмер тем временем, похоже, совсем не возражал и рассеянно улыбнулся, подняв указательный палец.

— Ох… я понял! Могу поставить на то, что ты ревнуешь, потому что думаешь, что я украду у тебя Хьюи, верно?

— …?!

— Ясно…. В принципе это можно понять, поскольку все его улыбки фальшивые. Он почти никогда не показывает свои настоящие эмоции, не так ли? И ты завидуешь этому…

Заключение Эльмера одновременно было совершенно верным и абсолютно бестактным.

— Ч-что ты… не глупи… конечно нет!..

Моника, чьи щёки вспыхнули алым, а на глаза навернулись слёзы, начала неловко бить Эльмера кулаками.

Пока его столь очаровательно колотили, Эльмер просто рассмеялся.

— Не волнуйся. Хьюи в любом случае меня ненавидит, а с другими мальчишками я просто дружу, парня я не ищу.

— …

Неожиданный, но справедливый ответ Эльмера заставил Монику замолчать. Юноша без промедлений продолжил.

— Думаю, вы с Хьюи стали бы действительно отличной парой. Я в этом уверен.

— Что?..

Сердце Моники забилось быстрее, и она в шоке подняла взгляд.

За исключением её и Эльмера класс был пуст, так что голос мальчика эхом раздался в сердце Моники, разливаясь мощными волнами.

Радостный голос мальчика звучал почти как благословение с небес.

— Кстати, я не говорю такое кому попало. За последние пять лет я выучил, что просто сведение двух людей вместе не сделает никого счастливее. Так что, приняв это во внимание и подумав… я решил, что ты и Хьюи станете замечательной парой.

— Так что я буду болеть за тебя.

Но слова, которые пронзили сердце девочки, также были и проклятьем.

⇔

Тридцать минут спустя – Рынок.

Днём ранее Хьюи, Эльмер и Моника встретились в районе рынка.

Теперь Эльмер и Моника тихо пробирались сквозь толпу.

— Полдень у нас свободен, почему бы нам не сходить навестить Хьюи?

Эльмер беспрекословно принял гипотезу Рене о том, что Хьюи простудился, и решил взять с собой Монику, чтобы посетить мальчика. Сначала Моника колебалась, но непрекращающиеся просьбы Эльмера и её любовь к Хьюи смогли убедить её пойти.

Что, если в итоге он возненавидит меня ещё больше?..

Моника слишком нервничала, чтобы пойти одна, но сложно сказать, насколько плохо Хьюи подумает о ней, если она покажется с Эльмером, которого он презирает.

Но Монику повергло одно чувство – желание увидеть Хьюи, так что в итоге это убедило её пойти с Эльмером.

Однако, когда они достигли торговой площади, Моника осознала одну большую проблему и торопливо потянула Эльмера за рукав.

— Э-эльмер… Н-ну, я… я, на самом деле, не знаю, где находится дом Хьюи…

— Не волнуйся. Я знаю, где он живёт. На складе возле гавани.

— …О-откуда ты знаешь?

— Я спросил у профессора Далтона, – беспечно ответил Эльмер.

Глаза Моники расширились.

Разве это не странно? То, что он изучил, где живёт Хьюи.

Э-эльмер в самом деле может быть заинтересован в Хьюи?..

Моника покраснела, когда в её голове пронеслись весьма распутные фантазии. Однако следующая фраза Эльмера обернула эту красноту в бледность.

— Твой дом – это та кондитерская на этой улице, верно?

— …?!

— Это касается не только тебя и Хьюи. Я узнал, где живут все ребята из нашего класса.

— К-как?

Моника начала нервничать из-за этого заявления.

Эльмер продолжил, не обращая внимания на подозрения Моники.

— Как? Я просто спросил профессора Далтона и профессора Рене… И я встал пораньше, чтобы проверить те места, которые я с трудом мог найти.

— И… почему ты интересовался всем этим?

— Просто так. Я думал, что это может быть полезно. Если случится что-то срочное, будет лучше, если я буду знать, где все живут.

В вопросах Моники слышались отголоски тревоги. И, словно чтобы стряхнуть это беспокойство, Эльмер мягко улыбнулся.

И в его улыбке было что-то зрелое, совершенно не детское.

Однако Моника напряглась. Она остановилась на месте, трясясь всем телом.

— ? Что не так?

— Как много… профессор Далтон рассказал тебе обо мне?

Подозрения Моники обернулись страхом.

И в ответ улыбка Эльмера стала озорной.

— А ты как думаешь, сколько мне рассказал профессор Далтон?

— …

— Не волнуйся. Ну, я не думаю, что он сказал мне что-то, из-за чего ты должна быть напугана… Но в любом случае я не расскажу ни единой душе.

— Ух… тогда ладно, но… но… Многие дети из нашего класса не любят говорить о своём прошлом. Тебе не стоит слишком сильно интересоваться этим.

Моника крепче обхватила левой рукой своё правое запястье. И словно чувствуя вину, она отвела взгляд и сказала:

— Ты ведь тоже не любишь, когда люди суют нос куда не надо, верно?

— Куда?

— Я о том, что… что ты сын ведьмы.

— Да. Думаю так.

Ответ Эльмера был совершенно равнодушным.

Моника, которая готовилась расстроить Эльмера этими словами, чувствовала себя слегка побеждённой.

— Мне-то всё равно, но я знаю, что людям не нравится, когда я начинаю болтать об их прошлом. Так что я обещаю. Даже если я выясню что-то о тебе, Хьюи или других ребятах из класса, я не буду говорить об этом.

— …?

«Мне-то всё равно»?

Что-то беспокоило Монику в формулировке Эльмера, но прежде, чем она смогла собраться с мыслями, до её ушей донеслась песня.

Придёт демон с фонарём.

Придёт с маскою на нём.

Придёт, чтоб скрыть твоё лицо.

Придёт и скроет лица всех.

Это пели дети, которые гуляли у площади.

Маленькие дети, им даже десяти не было, бегали по площади, во всё горло распевая эту песенку. Скорее всего, они играли в салки.

Эльмер понаблюдал за этой трогательной сценой и заговорил с Моникой.

— Похоже, эта песня довольно популярна в ваших краях.

— Ты знаешь об «Изготовителе Масок»?

— Я слышал пару фраз о нём тут и там, – спокойно отозвался Эльмер, наблюдая, как дети бегают вокруг.

Он ничего не сказал о Ники, но невозмутимо рассказывал о «слухах».

— По-видимому, ты умрёшь, если увидишь его.

Они двинулись с площади на рынок, мирно болтая и глядя на окружающие лавки.

На другой стороне широкой аллеи виднелись магазины, расположившиеся в каменных зданиях, и прилавки в палатках. Люди энергично двигались туда-сюда.

Все лавки находились в больших зданиях, а места вроде пекарен и оптик были связаны с соответствующими мастерскими.

В небольших проёмах между зданиями расположились ремесленники, размахивающие корзинами или выдувающие стекло, а пространства побольше были заняты плотниками, складывающими колёса для повозок.

На некотором расстоянии от них каменщики были заняты тем, что высекали столб для ворот по заказу аристократа. Звук точёного камня ритмично сливался с движением людей на улицах.

Сам рынок выглядел как тот, который можно было найти в Неаполе или большом городе во Франции или Португалии. Эльмер с явным интересом смотрел на этот рынок, куда более оживлённый, чем полагалось в столь маленьком городке.

— Что думаешь?

— А? – услышав внезапный вопрос, Моника вздрогнула.

Скорее всего из-за заявления о том, что он изучил места жительства всех, которое Эльмер сделал ранее, Моника решила быть рядом с ним поосторожнее.

— Т-ты о чём?

— Об Изготовителе Масок. Как я и сказал… более половины жертв были свидетелями, а остальные взрослыми, которые свидетелями не были. По-видимому, большинство очевидцев были детьми примерно нашего возраста.

— Ты и об этом расспрашивал?

— Думаю, можно и так сказать. Разве ты не была бы напугана, если бы что-то такое случилось в городе, в котором ты собираешься жить?

Это так, но…

Именно в тот момент, когда Моника собиралась ответить, огромная тень шагнула вперёд, встав прямо перед ними.

— Нашёл тебя, мелкий сопляк!

— Ох.

— О-ох!

Эльмер и Моника синхронно вскрикнули, увидев лысого мужчину, стоящего перед ними.

Увидев этого человека, – хозяина Ники, – которого они оба хорошо помнили, Моника ахнула и отступила назад, а Эльмер лишь беспечно поприветствовал его.

— Здравствуйте. Как ваш ушиб?

— Заткнись, мелкий гадёныш! Где Ники?! Что ты сделал с моей собственностью?!

— А? А?

В контрасте с Моникой, которая рассеянно оглядывалась по сторонам, Эльмер, вовсе не волнуясь из-за происходящего, рассмеялся. Он поднял руки и попытался успокоить лысого.

— Ну-ну. Успокойтесь.

— «Успокойтесь»? «Успокойтесь»?! Нахальный мелкий ублюдок! Я не знаю, что ты такое и где ты стоишь на социальной лестнице, но это твоё самодовольное, ухмыляющееся маленькое лицо действует мне на нервы! Ты думаешь, что можешь вот так просто выйти сухим из воды, когда стал моим врагом? Так?!

— У вас странная логика, синьор.

— Что?!

— Ранее вы были господином Никочки, но вы вовсе не улыбались, – с ухмылкой ответил Эльмер.

Сам Эльмер, конечно, не имел этого в виду, но для любого, кто это слышал, данная фраза звучала как вопиющее оскорбление. Моника сделала ещё один шаг назад, когда лицо лысого мужчины побагровело от ярости.

— Заткнись!

— Ох, так вам всё равно, если так я вам не расскажу, где сейчас Ники?

— …!

Лысый мужчина сжал кулак и занёс его вверх, намереваясь нанести удар…

Однако вдруг его глаза расширились. Его кулак пронёсся в воздухе, и, крутанувшись на месте, лысый побежал так быстро, как только мог.

— ?

Эльмер в смятении наблюдал за этой сценой… но осознал, почему лысый сбежал, когда обернулся, заметив, что кто-то подошёл к нему со спины.

Там стоял высокий парень с пронзительным взглядом. Он был человеком, который появился перед упавшим Эльмером два дня назад.

На самом деле, Эльмер вовсе не поговорил с ним тогда да и видел его всего краткое мгновение, но его рост и глаза произвели на Эльмера огромное впечатление.

— Привет.

— Здравствуй.

— З-здравствуйте. Ух… к-кто вы?..

В то время как Эльмер разговаривал так же беспечно, как и всегда, Моника нерешительно поприветствовала парня, нервничая из-за его пронзительных глаз.

Однако…

— Эм, так ты Айле, верно? Лидер Тухлых яиц?..

Моника тут же застыла, услышав приветливый вопрос Эльмера.

Глаза Айле удивлённо расширились, когда он осознал, что Эльмер знал его имя.

— Девочка, с которой ты сбежал, рассказала тебе об этом?

— Ага. Ох! Спасибо за это. Меня опять чуть не ударили.

— …Я ничего не сделал. Он просто сам сбежал…

Айле несколько виновато отвёл взгляд, явно не привыкший к тому, что его искренне благодарят.

— Не шляйся тут слишком много, а то опять попадёшь в неприятности.

В контрасте с его глазами совет Айле был удивительно доброжелательным.

— Хах… так… Что привело тебя сюда? Не говори, что просто случайно проходил мимо, – наивно спросил Эльмер.

— Ну… да. Ты прав.

Айле, всё ещё неспособный понять, каким человеком был этот мальчик, решил предупредить его.

— Я слышал… ты изучал дело, связанное с Изготовителем Масок и наркотиками.

— Ага. И? – ответ Эльмера был всё таким же спокойным.

В этот раз вмешалась Моника.

— Наркотики? О ч-чём вы говорите?..

Айле посмотрел на девочку, не отвечая на её вопрос. Затем он заговорил с Эльмером.

— Что, так эта девочка никак не связана с этим?

— Нет. Мы просто шли навестить нашего больного друга.

— Ясно… На самом деле, я просто хотел сказать тебе кое-что.

Айле вздохнул и, прищурив глаза, дал совет.

— …Не суй свой нос куда не надо, если хочешь прожить нормальную жизнь.

Глаза парня были ужасающе пронзительными. Казалось, что при одном зрительном контакте он вырвет душу смотрящего на него человека.

Моника вовсе отказывалась смотреть на него, а проезжающая мимо лошадь заржала, будто крича, и скинула своего всадника.

Несмотря на чувство, будто его беспрерывно протыкают ледяные клинки, Эльмер просто улыбнулся.

— Не совать свой нос?.. Во что?

— В этот город.

Это был весьма расплывчатый ответ.

Эльмер склонил голову, задумавшись, а затем понимающе кивнул. Мальчик шутливо ответил.

— В таком случае я решу совать туда свой нос или нет уже после того, как узнаю, что этот город на самом деле такое.

— …Если городская полиция даст тебе время подумать, то так и будет.

При внезапном упоминании городской полиции Эльмер склонил голову. Словно заняв его место, Моника нерешительно задала вопрос.

— Ум... Это означает… городская полиция на стороне аристократов?..

— Аристократов? Ха! Синьорина, это всё лишь фасад.

Айле горько усмехнулся и поправил Монику.

— Здесь городская полиция на стороне простых людей. Обычно они кланяются аристократам… Но за кулисами они верные псы простолюдинов.

— Разве это не хорошо?

— …Да. Верно. Это хорошо. Хотя для нас, аристократов, из-за этого хлопот не оберёшься…

Парень уставился вниз, чувствуя, что говорит слишком много. Он отвернулся от дуэта и угрожающе добавил:

— …Позвольте мне предупредить вас ещё раз. Если вы хотите жить, тогда идите домой и учитесь. Не беспокойте себя делами этого города.

Его голос был достаточно холоден, чтобы заморозить воздух. Моника всё ещё дрожала, но Эльмер выпрямил свою склонённую голову, как марионетка, и улыбнулся.

— Ты хороший человек.

— Что?

— Ты даёшь нам советы, потому что ты волнуешься о нас, верно? Если бы ты планировал ранить нас или убить, то уже давно сделал бы это.

— …

Айле на секунду нахмурился, но…

— Ты странный ребёнок.

С этими словами он исчез в толпе, сказав напоследок лишь одно.

— Помни, я предупреждал тебя.

Прощальные слова Айле всё ещё источали опасность…

…Словно он был обязан угрожать им.

⇔

Складской район.

— Та-а-ак, это должно быть где-то здесь. Ещё раз, какой это был склад?..

Эльмер и Моника покинули рынок и прибыли в район складов в гавани.

Глядя на ряды кирпичных хранилищ, людей охватывало какое-то странное чувство заброшенности.

В настоящий момент в так называемой гавани не было суден. Большие корабли, пришвартованные в порту на противоположном конце, выглядели практически так, будто они находились вовсе в другой стране.

— Интересно, вот тот большой корабль – это галеон? Или может галеас? Как думаешь, как давно он там стоит? – спросил Эльмер, в то время как его глаза блистали, как у только прибывшего путешественника.

Моника тем временем уставилась на Эльмера, после чего осмотрелась.

И когда она убедилась, что рядом никого нет…

Она внезапно воскликнула.

— Э-эльмер!

— Ч-что такое?

Эльмер был шокирован внезапной вспышкой Моники, особенно учитывая, что до этого она молчала.

— Этот парень только что! Он сказал, что ты искал информацию об Изготовителе Масок… Чем ты думал?

— Н-ну… я ходил и спрашивал случайных людей на рынке этим утром.

— …!

Моника ахнула, ошеломлённо затихнув.

— Ты в порядке?

После слов Эльмера девочка пришла в себя. Затем Моника схватила его за воротник и начала безжалостно трясти.

— Ты… ты идиот! Ты совсем глупый, что ли?! Нет, ты правда идиот?!

— А! Подожди, меня укачивает! Я признаю, что я был глупцом, так что просто от-от-отпусти меня-я-я-я-я!

Это было достаточно необычно для юноши, но Эльмер не мог скрыть свою тревогу. Моника прижала лицо Эльмера ближе к своему собственному.

— С… с чего бы тебе лезть в такие неприятности?

— Я ещё не знаю, неприятность это или нет, верно? Так что я просто… хотел это выяснить.

— А если выяснишь… что тогда?

— Тогда и решу.

Это был глупый ответ, но Моника была совершенно серьёзна.

— …Что это за ответ такой? В любом случае, почему ты хочешь знать так много?

Эльмер, кажется, в этот раз колебался, прежде чем дать ответ…

Однако его слова звучали как шутка.

— Потому что я просто хочу видеть людские улыбки.

— Что?

— Например… если ты умираешь от голода, и ты ловишь отравленную рыбу, то ты не умрёшь от голода или яда, если ты знаешь, какая часть рыбы отравлена, верно?

— …Да, думаю так…

— Конечно, в этом мире множество трагедий, которые нельзя решить одним лишь знанием. Найти плохие вещи, которые можно предотвратить знанием, может оказаться столь же сложно, как найти иголку в стоге сена.

Эльмер улыбался.

Мальчик улыбался, но его слова были совершенно серьёзны.

— Невежество не преступление. Но я не хочу, чтобы кто-то грустил из-за моего собственного невежества.

— …

— Но ты испугалась, когда я сказал, что узнал адреса всех ребят, и я осознал, что ты, возможно, права. Так что с этого момента я буду осторожнее. Извини.

— Что?

— Я всегда был довольно глупым, когда дело доходило до подобных вещей. Сперан тоже не затыкаясь жаловался на это.

— «Сперан»?

— Ох, прости. Это один мой друг.

Моника ослабила свою бдительность, когда Эльмер искренне извинился.

Однако это не означало, что она полностью его принимала.

На секунду Моника затихла, смотря на мальчика, который говорил о людском счастье, как какой-то мошенник или святой. Затем она понизила свой голос и спросила у него кое-что.

— Иногда… невежество – это благо… Ты знал?

Глаза Моники были совершенно серьёзными, будто она сама испытала это на себе. И в голосе девочки слышалось какое-то одиночество.

— Ты никогда не знаешь, что правда, которую ты узнаешь, чтобы спасти нескольких, может в итоге сделать куда больше людей несчастными.

— Вот как? Давай отбросим секреты, которые я изначально не должен был знать. По крайней мере за трагедии, которые произойдут, потому что я обладал знанием, я смогу взять вину на себя.

— …

— Ну, если существует некоего рода проклятье, которое заставит тебя взорваться в тот момент, когда ты услышишь его, то, что я молчу в тряпочку, не особо поможет, верно? Хах… Думаю, в таких случаях и правда лучше этого не знать… Спасибо, Моника. Ты только что могла помочь мне предотвратить вероятность будущей трагедии!

Эльмер поблагодарил девочку, которая всё ещё держала его за воротник. Моника осознала, что там не было ничего, что она могла бы сделать с этим мальчиком, и вздохнула…

И вдруг кто-то заговорил с ними.

— Что вы делаете?

— Ох?

— Привет.

Моника и Эльмер обернулись, чтобы обнаружить мальчика, который, кажется, вышел из одного из складов.

— Х… Хьюи!

Моника пришла навестить юношу, однако из-за внезапной встречи с мальчиком, который ей нравился, девочка запаниковала. И тут, не успев успокоиться, она поняла, что всё ещё держит Эльмера близко к своему лицу.

— Н-нет! Нет! Это неправильно! Ты всё не так понял!

Красная, как помидор, Моника изо всех сил толкнула Эльмера вперёд.

— Ох…

— Ох…

Мальчики одновременно вскрикнули. Моника наконец подняла взгляд.

— А?

После того, как его толкнули, Эльмер потерял равновесие, поборолся секунду, а затем свалился с края пирса…

Громкий всплеск эхом пронёсся по складскому району.

⇔

Внутри склада.

— Бвгхчи!

Эльмер чихнул, издав необычный звук и всё ещё дрожа. Возле него находилась Моника, которая всё это время продолжала извиняться перед мальчиком.

Эльмер сказал: «Всё в порядке», но не казалось, что Моника считала, что одного извинения будет достаточно. Она сказала своё шестидесятое «извини» за эти десять минут.

Этого парня Эльмера вообще хоть что-то может вывести из себя?

Эльмер с улыбкой принимал все эти повторяющиеся извинения. Хьюи не мог заставить себя чувствовать хоть какую-то доброту в сторону юноши.

Хьюи хотел выгнать их и запереть дверь, но он боялся, что тогда Эльмер прибегнет к тому, чтобы забраться к нему через окно. Так что Хьюи решил пустить их внутрь и выяснить, что происходит.

Склад оказался куда более пустынным, чем Эльмер и Моника могли представить. Казалось, что второй этаж, который был чердаком, и был жилым помещением Хьюи.

Первый этаж был пуст. Там в углу валялись какие-то старые ящики и разные безделушки, также там находились пустой винный бочонок и несколько ветхих стульев, которые, по-видимому, в прошлом использовали моряки.

Хьюи не дал им подняться в комнату на втором этаже, но позволил остаться внутри на первом.

Судя по тому, как он уселся, уставившись в книгу, мальчик говорил им уйти.

— …Я всё утро чувствовал себя слегка приболевшим. Завтра я пойду на уроки, так что прекратите беспокоиться, – решительно заявил Хьюи двум своим одноклассникам и вручил Эльмеру, выбравшемуся из воды, кусок ткани.

В этом состояла вся их беседа. Сопровождалась она бесконечными извинениями со стороны Моники.

— Гнугхпчхи-и-и-и!

После того, как он снова услышал странное чихание Эльмера, Хьюи решил высказаться и сделать первый шаг к тому, чтобы прогнать этих двоих со своего склада.

— Почему бы тебе, по крайней мере, не отжать свою рубашку?

— Ох, верно.

Эльмер тут же отошёл от Моники и начал снимать свой верх.

Хьюи вернулся к своей книге, с облегчением вздохнув…

И только когда он услышал звук выжимающейся из ткани воды, юноша осознал, что с Моникой что-то было не так.

Достаточно странно, но внимание Моники было совершенно оторвано от него.

Само по себе это для Хьюи проблемой не было, но, похоже, девочка круглыми глазами пялилась на Эльмера, который сушил свою рубашку.

Что? Не говорите мне, что он и штаны снял.

Но выражение лица Моники говорило о чём-то другом.

Так что Хьюи, особо не задумываясь, повернулся в сторону Эльмера.

И на краткое мгновение время для него остановилось.

Пока Эльмер выжимал рубашку, его тело оказалось обнажено по пояс, и его спина…

…Была усеяна шрамами.

Бесчисленное множество шрамов, и они были не только на его спине, но простирались по всему телу, ранее скрытому одеждой.

Обычно пялиться на такое зрелище посчитали бы невероятной грубостью.

Но Хьюи не отвёл взгляд.

Хьюи просто не мог отвести взгляд.

Он вспомнил последний раз, когда видел свою мать.

В некотором роде это было полной противоположностью ран, покрывающих тело его матери.

Раны Эльмера зажили, став шрамами, но Хьюи не мог представить, как много крови, должно быть, пролилось, когда эти шрамы ещё были свежими порезами.

Настолько тело Эльмера было покрыто отметинами.

Это могло быть даже хуже, чем воспоминания Хьюи о матери.

К тому же там были не только раны от клинка. Там были следы того, как кожу вскрывали. На верхней части спины виднелся гигантский ожог, который выглядел так, будто его покрыли бесчисленным множеством других ран.

— Эльмер… ты…

— А? Что такое?

Эльмер, который напевая выжимал свою рубашку, услышал голос Хьюи… Он уже собирался обернуться, но тут мальчик осознал последствия этого и остановился.

— Ох, простите. Извините. Я сейчас надену рубашку. Простите, что вам пришлось увидеть нечто подобное.

Эльмер продолжил одеваться, стоя к ним спиной и не прекращая извиняться.

— Спереди ещё хуже, так что просто подождите, пока я не надену рубашку.

Эльмер произнёс эти слова совершенно беззаботно, продолжая напевать себе под нос.

Скорее всего, он бы с улыбкой ответил им, если бы они спросили о его прошлом.

Но Хьюи и Моника не могли заставить себя сделать это.

Хьюи не мог знать, какое бремя нёс на своих плечах этот напевающий мальчик.

Но, по крайней мере, он знал, что «счастье», о котором говорил Эльмер, имело в своих истоках что-то за гранью обычного пацифизма.

Конечно, осознание этого не принесёт никаких изменений в мир Хьюи.

По крайней мере, пока.

⇔

Вечер – Особняк семьи Борониал.

К тому времени, как Эльмер, чихая, вернулся в поместье, все уже сели ужинать.

— Эй, вы, ребята, уже едите?

— У меня нет обязанности ждать мужчину.

Эсперанса дал этот спокойный ответ на жалобу Эльмера и положил еду в свой рот. Поскольку сейчас было время ужина, парень не носил свою пиратскую шляпу. Однако из-за его совиных глаз он всё ещё не выглядел так, как подобает аристократу.

— …С возвращением.

Ники поприветствовала мальчика со своего места чуть подальше. Она была нечитаемо безэмоциональной, как и всегда. С их первой встречи Ники и Эльмер так особо и не разговаривали, но, похоже, девочка довольно много беседовала с Эсперансой.

Она провела прошлую ночь запершись в своей комнате, но, слава богу, сегодня Ники решила выйти.

Эльмер не спрашивал её о том, что случилось. Мальчик поужинал, немного поболтал с ними и вернулся в гостевую комнату, будто ничего не произошло.

Наблюдая за тем, как Эльмер уходит, Ники опустила столовые приборы и склонила голову.

— Спасибо за еду… Она была восхитительна.

— Приятно слышать! Ох, пожалуйста, не забудьте вновь запереться, когда будете ложиться спать. Хотя мне бы хотелось заявить, что бандит не сможет сделать ни единого шага в это поместье, мы должны быть готовы ко всему.

Девочка, которая видела Изготовителя Масок, вероятнее всего стала бы следующей жертвой.

Эсперанса усилил охрану в поместье, но никакой охраны не могло быть достаточно, учитывая репутацию Изготовителя Масок. Независимо от приложенных усилий осторожность не будет лишней.

— Я обещаю вам, мы очень скоро арестуем преступника. Так что, пожалуйста… пожалуйста, не волнуйтесь, – объявил Эсперанса, хотя он даже не был офицером полиции.

В конце концов, он был тем человеком, который бы лично бросился с пистолетом за преступником, если бы столкнулся с ним.

И хотя Ники знала парня всего пару дней, она понимала, каким человеком он был. Так что она поклонилась и поблагодарила его.

— Спасибо вам… за всё.

За всё?

Что-то в словах Ники беспокоило Эсперансу, но прежде, чем он успел спросить об этом, девочка покинула своё место и вернулась в комнату.

У Ники был странный решительный взгляд, а её губы украшала слабая тень улыбки.

Если бы Эльмер был рядом, чтобы увидеть это, он бы тут же осознал…

Что улыбка Ники была фальшивой.

⇔

Городская площадь.

Солнце уже зашло, и матери были заняты тем, что звали своих детей домой.

Хотя внешне казалось, что тень Изготовителя Масок была забыта, родители всё ещё опасались убийцы.

И безразличные к страху родителей дети использовали серийного убийцу и как символ страха, и как игру.

Вот почему дети пели, когда возвращались домой…

Чтобы раздуть пламя страха…

И чтобы скрыть тень ужаса.

Придёт демон с фонарём.

Придёт с маскою на нём.

Придёт, чтоб скрыть твоё лицо.

Придёт и скроет лица всех.

И словно привлечённый детской песенкой…

Этой ночью Изготовитель Масок сделал свой ход.

Чтобы принести страх и отчаяние в этот город.

⇔

Поместье семьи Борониал.

Вернувшись в свою комнату, Эльмер сел на гостевую кровать и неторопливо потянулся.

Ну… с чего бы мне начать завтра?

Эльмеру выделили комнату в гостевом доме, пока Ники позволялось оставаться в роскошных покоях основного здания.

Комнату Эльмера, скорее всего, давали слугам гостей, но она всё ещё была невероятно изысканной в сравнении с домами простолюдинов.

Так, теперь я должен изучить этот наркотик…

Я могу сделать вполне неплохую догадку относительно места…

Думаю, я обсужу это завтра со Спераном.

И когда Эльмер задремал, потерянный в своих мыслях…

Скри-и-ип, скрип, скри-и-ип.

Что-то в комнате начало скрипеть.

Это не была кровать Эльмера, как и не был звук из другой комнаты, исходящий от потолка.

— ?

Когда Эльмер открыл свои тяжёлые веки и посмотрел наверх…

Ему на лицо упал кусок бумаги.

— Воу.

Эльмер поднял его и начал осматриваться, но не нашёл ничего необычного.

Затем мальчик осознал, что на листке была какая-то красная надпись, и поднёс его к тусклому фонарю, чтобы прочитать.

Надпись на бумаге гласила:

«Не лезь ещё дальше в дела этого города».

Эльмер внезапно вспомнил слова, которые сказал ему Айле этим днём.

Однако из-за следующей фразы мальчик лишь растерялся ещё сильнее.

«Эта боль будет предупреждением».

— Боль?

Эльмер лёг обратно, задаваясь вопросом, что же это могло значить…

Затем юноша услышал ещё один скрип и убрал листок бумаги от своего лица.

И из-за куска бумаги показалась…

Прекрасная, странная белоснежная маска, напоминающая о венецианских карнавалах.

— А?..

Именно в тот момент, когда Эльмер начал задаваться вопросом, что происходит, человек в маске тихо вскочил…

И приземлился на кровать, прижимая Эльмера вниз.

— Стой…

Эльмер на секунду растерялся, но осознал, что происходит, когда увидел, что держал человек в маске.

Стилет, сверкающий серебром.

Это был клинок двадцати сантиметров в длину, который обычно использовали наёмные убийцы в Европе этих времён.

В отличие от обычных ножей стилеты были специально созданы, чтобы ранить людей. Владение стилетом было запрещено для горожан во многих частях Европы.

Крестовина длинного тонкого клинка с тремя углами, одна часть которого была длиннее, чем остальные. Это было лезвие, предназначенное лишь для того, чтобы проткнуть противника.

Человеку, мастерски владеющему им, силы оружия было бы более чем достаточно, чтобы с лëгкостью проткнуть кожаную защиту.

Это оружие, обладающее куда большим убийственным потенциалом, чем могло показаться со стороны, могло тихо проткнуть череп жертвы. Можно сказать, что оно было лучшим оружием убийства, которое мог предложить этот город.

И словно чтобы исполнить цель его создания…

Стилет нёс свою цель в этом серебряном блеске, без колебаний продвигаясь вперёд.

— А? Стой-…

Он прошёл сквозь спокойный протест Эльмера…

И воткнулся глубоко в плоть юноши.

— …!

Сначала возникло чувство прокалывающего холода, а вслед за этим последовала острая, жгучая боль, которая тут же распространилась по телу Эльмера.

Оружие просачивалось всё глубже и глубже.

Серебро уже было запятнано красным.

Клинок Изготовителя Масок блестел при свете фонаря.

Ярко и великолепно…

⇔

Несколько часов спустя – Внутри мастерской кондитерской на восточной части рынка.

— Я закончила готовить ингредиенты на завтра, – сказала Моника, убирая посуду, стоящую перед ней в этой сладко пахнущей мастерской.

Пухлая женщина, которая управляла кондитерской, надела плотный фартук и ответила:

— Спасибо, что работаешь в столь поздний час, Монечка. Ты можешь заканчивать работать над продуктами на завтра… Я сама завершу уборку, так что иди отдохни немного.

— Всё нормально. В любом случае это моя вина, что я пришла на работу так поздно.

— А что ты могла сделать? Твой друг заболел. Ты ещё так юна. Ты не должна позволять работе вставать на пути твоего обучения.

— …Хорошо! Спасибо, тётушка!

Когда владелица кондитерской отпустила её, Моника дала этот невинный ответ и сняла рабочий фартук.

На лице хозяйки заиграла озорная улыбка, когда она обернулась в сторону девочки.

— Так этот твой друг… мальчик?

— Ох! Э-это секрет! Я не скажу!

Моника покраснела и направилась в своё жилище за кондитерской. Она быстро взбежала вверх по лестнице.

Моника одна жила в пекарне вместе с владелицей, оставаясь на втором этаже. Скорее всего из-за профессора Далтона Моника получала обращение, неслыханное для других мальчиков и девочек её возраста.

Её комната была полна всевозможными книгами, инструментами и картами. Некоторые из них были недоступны для большинства людей. И в этом смысле условия Моники были практически столь же хорошими, если даже не лучше, чем у аристократов.

В этом плане жизнь учеников частной академии была отделена и от аристократов, и от простолюдинов.

Моника думала о завтрашнем дне, погрузившись в свои собственные мысли.

Интересно, Хьюи придёт завтра в школу?

Что мне делать? О чём мне с ним поговорить?

Что, если… что, если в итоге мы станем ближе?

Когда Моника закрывала дверь, ещё глубже потерянная в своих фантазиях, чем остальные девочки её возраста…

Скрип.

Она услышала треск.

Звук тут же вывел её из грёз наяву.

Моника взглянула в сторону источника звука.

Он исходил из-за стола у окна, который был покрыт горой книг.

И словно блокируя лунный свет, который должен был залить комнату…

Источник звука был там.

И Моника стала свидетельницей.

Она увидела загадочного человека в маске, смотрящего на неё из-за окна.