Чикаго – Бар «Дольче».

Для Чикаго – города небоскрёбов – данный район считался относительно тихим.

Внутри просторного, полупустого бара пожилая пара, которая управляла этим местом, воспользовалась моментом перед открытием, чтобы поговорить.

— Эй, дорогой, ты слышал? Похоже, случилось ещё больше подрывов.

— Да, газетчик, который только что приходил, сказал, что теперь они случаются по всему городу…

— Думаю, сегодня мы снова не можем открыться…

— Эй, погоди. Разве мы не начинаем немного уж слишком осторожничать?

На насмешливые слова её мужа женщина ответила с серьёзным выражением.

Беспокойство в её лице, однако, ничуть не уменьшилось.

— У меня просто плохое предчувствие насчёт этого…

— Опять ты за своё… Смотри, когда бы нечто подобное ни случилось, ты всегда ведёшь себя вот так. Пару лет назад с тем поездом, который направлялся в Нью-Йорк, было то же самое. Тем, на который мы ещё собирались сесть. Как там он назывался, ещё раз? «Флайинг Пуссифут», кажется? Ты вдруг ни с того ни с сего сказала, что у тебя предчувствие, и тогда нам пришлось пропустить всю поездку, не так ли?

— Да… И даже сейчас я убеждена, что моё предчувствие оказалось верным.

— О чём ты вообще толкуешь? Мы просмотрели все газеты, и там не было ничего касательно того, что с поездом случилось что-то плохое.

— Но сразу после этой поездки разве его не сняли с обслуживания?

Заметив непоколебимый тон своей супруги, бармен мог только вздохнуть и покачать головой.

В действительности предчувствие пожилой женщины было верным. И учитывая взрывы, случающиеся в данный момент, кто бы не почувствовал беспокойство?

Но сегодня они к тому же отмечали знаменательное событие – тридцатую годовщину со дня открытия Дольче.

Пара не планировала какое-то особое мероприятие или любых событий в честь этого. На самом деле, они всего лишь собирались работать, как обычно… Возможно, чувствуя некую гордость, молчаливое ощущение успеха. Тем не менее это всё ещё был день совершенно достойный празднования.

Ещё за несколько дней до этого бармен начал ждать эту дату. Теперь, однако, он застрял, терпеливо уговаривая свою жену хотя бы позволить им открыться.

— Ох, да, и эти взрывы, что случились вчера… За этим, должно быть, стоит один из людей Небулы. Но разве десять лет назад не случилось то же самое? За исключением того, что тогда во всём была виновата та пацанка Нис, которая вечно всё взрывала… Та же, что всегда казалось такой милой, что ты едва ли заподозрил бы, что она может нанести так много урона. Ну, похоже, то же самое происходит вновь.

— …Точно, разве это не так? Последние несколько лет мы не видели этих детишек поблизости…

— Ух, да уж… Уже года два-три никто не видел их в округе. К этому моменту эта группа хулиганья уже должна была вырасти, верно? Кто знает, может, к этому времени они уже нашли себе постоянную работу и переехали в какой-то другой город.

Пока они разговаривали, бармен вдруг обнаружил ответ на возражения своей жены и вновь попытал удачу.

— Эй… Так мы не должны волновать этих детей, когда они вернутся, поэтому мы не должны закрыться из-за такой мелочёвки, правильно ведь?

— Ты пытаешься вернуть нас обратно к этому вопросу, верно?

Заметив резкие нотки в голосе своей жены, владелец слегка виновато отступил.

— Да, ну, ведь не может всё быть настолько плохо, верно? Так что смотри, если мы просто не будем пускать внутрь каких-то подозрительных личностей или кого-то со странными чемоданами, то будем в порядке, так ведь?

— …Тебе действительно стоит быть аккуратнее, понял?

В конце концов, однако, его жена уступила, вернувшись внутрь для приготовления еды. И увидев её там, бармен не смог удержаться от триумфального возгласа, когда вернулся, чтобы открыть заведение.

В целом это была довольно быстрая задача: ему надо было только перевернуть табличку снаружи с «Закрыто» на «Открыто». Прошло тридцать лет со дня, когда они впервые открылись, а рутина в баре была всё такой же, как и всегда.

За исключением того, что…

Сегодня, когда бармен открыл дверь, у порога уже ждали две фигуры.

— Ох, приношу свои извинения! Я сейчас открою заведение!

Для заведения, которое открывалось после полудня, было весьма необычным видеть посетителей, ожидающих открытия снаружи.

Из двух фигур одной был бородатый мужчина, чьи глаза сильно затеняли поля шляпы, в то время как второй была сногсшибательная девушка в элегантном платье. Несмотря на то, что они не выглядели как возлюбленные, сложно было сказать, какие у этих двоих отношения: были ли они родителем и ребёнком, братом и сестрой или просто коллегами?

И, более того, бармен почувствовал, что он уже видел эти два запоминающихся лица.

— А? Мои дорогие гости… А вы также не заходили к нам вчера? Ну, входите! Мы всегда готовы поприветствовать знакомые лица!

— …

— Ох, ох… Как я могу хотя бы начать озвучивать эту радость, которая эхом отзывается в уголках моего разума? Наше изображение вечности, состоящее из серий разрозненных моментов, подвешенных вместе, навечно заблокировано изображением колеса Фортуны… Если лик часов воистину связывает вечное колесо времени, тогда, скорее всего, я не буду не прав предположив, что это взор на мир, сковывающий колесо судьбы.

Старик быстро пригласил их в бар. Девушка вошла, не произнеся ни слова, а мужчина в шляпе вспомнил несколько особенно непонятных строк, а затем последовал за ней.

Этот странный человек всё ещё бормотал себе под нос, пока заходил…

Однако бармен откинул своё любопытство прочь, решив вместо этого сфокусироваться на голубом небе, в то время как бар официально открылся и приступил к работе.

В конце концов, данное действие решит судьбу и этого бармена, и его заведения.

⇔

Чикаго – На улице.

Под широкими и безоблачными голубыми небесами… Стоял Грэм Спектр, практикующий свою обычную рутину.

— Позвольте мне поведать печальную, печальную историю… Но на деле это загадочная повесть, за исключением того факта, что, по правде сказать, она попросту печальна…

— Слишком долго. Можете вы уже перейти к делу?

— Позвольте мне поведать печальную… печальную историю…

— Эй, мистер Грэм, вы когда-нибудь думали, почему другие люди должны слушать эти ваши истории? Я хочу сказать, вы просите их отдать кусочек их жизней, чтобы послушать, как вы говорите… Но, когда вы разговариваете, не похоже, что вы вообще учитываете это. По факту вы хотя бы знаете, что такое «искренность»? Если нет, то, что ж, похоже, самое трагичное здесь – вы сами. Особенно то, что творится в вашей голове.

Помимо нескольких юнцов позади, рядом с Грэмом стоял парень – Шафт, который был его подчинённым, по статусу близким к приятелю. И это Шафт был тем, кто сейчас сказал эти слова, вовсе не задумываясь о собственной жизни.

И всё же, несмотря на всё более терпкие слова, Грэм только крутанул гигантский гаечный ключ, который держал в руках, пока спокойно выслушивал замечание Шафта.

— Послушай меня… Для чего же я должен поведать столь трагичную, трагичную историю…

— Судя по тому, что я вижу, вы ещё менее искренний, чем раньше…. Говоря об этом, вы ведь не злитесь, да?

— Злюсь?.. Ох, едва ли. Нет, что наполняет моё сердце прямо сейчас, так это нечто иное, вроде печали, печали и грусти, и печали, и злости… Ох, злости? Как же это печалит меня! Прямо сейчас кажется, что я едва ли могу разобраться со своими собственными эмоциями… И чтобы побороться с такой грустью, что же я должен сделать? Что я должен сделать, чтобы наконец узнать свои собственные эмоции? Должен ли я двигаться? Вот оно? Или, скорее… Если я выполню три акта печали и один злости, тогда, конечно, я донесу свои чувства до мира! Так тому и быть! Я должен объявить о печали этому миру три раза, а затем передать моё гневное действие Шафту. Ох, как же печально! Ох, воистину, существование человека и правда столь трагично!

— Эй, погодите… Это вообще не кажется сбалансированным… Ох, ауч!..

Пока юноша продолжал объявлять о своей печали, одновременно с этим Грэм ударил Шафта в живот. Удар выбил весь воздух из лёгких парня, из-за чего Шафт обхватил себя и отшатнулся.

Лицо Грэма, однако, не отразило ни капли боли его партнёра: словно откинув свои прошлые чувства прочь, теперь его печаль сменилась радостью.

— Отли-и-и-и-ично! Для тех из вас, кто до сих пор терпеливо молчал, эти трагичные и невероятные события могут задержаться лишь только немного дольше! Пока что свернём к более приятным темам! Сегодня Шафт предложил показать нам воистину великолепный и всё же печально малоизвестный ресторан… И поскольку он тот, кто предложил это, естественно он будет нести полную ответственность! Если еда окажется ужасна, то он сказал, что и за это возьмёт всю ответственность… Заплатив за всех, конечно же!

Услышав это совершенно несправедливое заявление, хулиганы, следующие за ними, отреагировали тихими радостными возгласами.

Шафт, однако, был совсем другого мнения. Всё ещё хватаясь за свой живот, он покрылся холодным потом, когда услышал эти слова.

— …! Э-эй, погодите! Я никогда не говорил такого!

— Ох, ты уже снова можешь разговаривать? Похоже, удар, который я нанёс ил туо корпо секунду назад, был вовсе не таким сильным. От этого мне почти хочется сделать это снова, просто сильнее… Ох, но я ненавижу насилие, так что, думаю, я не буду делать этого. Но не пойми неправильно! По правде сказать, тот удар, который я нанёс по тебе, был местью за те твои слова о моём рассудке… Ах, голубое небо, я клянусь быть честнее! Я извиняюсь, Шафт! Я действовал безрассудно, поскольку был ужасно зол!

— …Без разницы. Меня уже даже не волнует. Но в следующий раз, когда вы захотите отомстить мне, используйте вместо этого слова, ладно?..

— Я приложу все свои усилия для этого! Но пока что, а где именно находится этот бар?

Шафт секунду мрачно пялился на Грэма, чьё выражение лица не показывало ни капли раскаяния. Затем, вздохнув, парень неохотно поднял подбородок и указал вперёд.

— На самом деле, вон там, впереди.

— Обычно этот бар открывается примерно в это время, и еда там действительно хороша. Называется «Дольче». Слышали о нём раньше?

⇔

Где-то в Чикаго – Внутри автомобиля.

— Поверни здесь направо, а потом просто поезжай вперёд.

— Хорошо-о-о, понял!

С места возле него послышался холодный приказ, и красноглазый водитель дал полный энтузиазма ответ.

Напевая, пока они ехали вперёд, парень взглянул на ребёнка, спокойно сидящего рядом с ним, и жизнерадостно улыбнулся.

Улыбка раскрыла ряд прямых зубов… Зубов, которые, что было весьма странно, все были неестественно острыми.

— Рикардо, что такое? С самого утра ты ведёшь себя действительно странно.

— Кристофер, касательно вчерашней бомбёжки… Что ты о ней думаешь?

— Я на сто процентов уверен, что это Рэйл. Довольно интересно, а?

— Я с трудом могу заметить в этом что-то интересное.

Вздохнув, Рикардо Руссо обратился к своему водителю и телохранителю – Кристоферу Шальдредо, парню, которого он тем не менее считал своим другом.

— Кристофер, если ты уверен, что это Рэйл, тогда почему у тебя нет никакого мнения относительно этого?

— Эй, я ведь сказал тебе, что я думаю, что это интересно, не так ли? Но если ты настаиваешь на вопросе, то я должен сказать, что он отлично поработал.

— Ты не планируешь остановить его?

— Это его выбор. Кроме того, таков путь Рэйла по спасению Фрэнка.

После спокойного ответа Кристофера в машине повисла тишина.

Со вчерашней шумихи у них дома эти двое бесцельно катались по городу, даже не думая о том, чтобы вернуться.

В конце концов, нужно было всего лишь развернуть газету, чтобы повсюду обнаружить имя дедушки Рикардо. Согласно докладам, Плачидо Руссо был тайным руководителем недавней бомбёжки и исчезновений.

И хотя в настоящий момент Плачидо числился пропавшим, несколько его сообщников уже были арестованы, а ещё пара человек также считались пропавшими без вести. Следы взрывчатки были обнаружены внутри особняка Плачидо, но когда дело доходило до него самого, то в его поисках не было никакого прогресса.

— Если подумать, те люди в белых халатах даже не попали в новости…

— Группа столь могущественная, что они находятся практически на том же уровне, как и собственные вооружённые силы президента.

— Я не думаю, что это место в настолько плохой форме, что президенту будет нужна кучка чудиков вроде них.

Вновь последовала тишина, и теперь пришла очередь Кристофера повернуться лицом к Рикардо, в этот раз со своим бестактным вопросом.

— И ты, Рикардо… Твоё скучное существование, которое ты так ненавидишь, наконец подошло к концу, и? Как ощущения?

— …Пока что у меня не было времени подобающе обдумать это.

Хотя этот вопрос был просто невероятно неуместным, Рикардо не показал совсем никаких признаков злости.

Казалось, что после года знакомства с ним Рикардо понимал, что это то, каким человеком был Кристофер, и уже привык к такому поведению.

И хотя Рикардо заявил, что он ещё пытается разобраться со всем этим, он уже тихо принял текущую ситуацию.

— Я не знаю почему, но мне кажется, что дедушка уже умер. Учитывая, что семья Руссо движется к своей кончине, я не понимаю, почему ты решил всё равно следовать за мной, Кристофер.

— Божечки, ну же, а друзьям разве нужны какие-то причины?

— Так уверенно говорить что-то настолько смущающее… Ты действительно нечто.

Дав столь холодный ответ, Рикардо вновь вернул беседу к Рэйлу.

— Но ты ведь также считаешь себя другом этого ребёнка Рэйла?

— Мы скорее семья, но да.

— Тогда ты должен был лучше позаботиться о нём. Тебе не нужно было останавливать его, но ты всё ещё мог помочь ему.

— Эй-эй, я же уже говорил, что, если бы Рэйл захотел пойти со мной, я бы не сказал нет. К тому же что-то мне подсказывает, что в конечном итоге моя помощь не пошла бы ему на пользу.

— Люди обычно не задумываются об этом настолько глубоко, когда решают помочь друзьям или семье, разве не так?

— Что насчёт твоего дедушки?

Услышав этот всё ещё бестактный вопрос, Рикардо затих, однако не из-за дискомфорта. Казалось, прямолинейность Кристофера и его непоколебимость в том, чтобы не щадить чувства других, была чем-то, что провоцировало других к саморефлексии. Таким образом, чувствуя себя чуть более самосознательным, Рикардо изменил свою тактику:

— Я признаю, что мне немного странно говорить такое, но учитывая то, в каком сейчас состоянии этот ребёнок, ему нужен кто-то, кто будет на его стороне и присматривать за ним.

— Рикардо, если это действительно то, что ты чувствуешь, тогда почему ты не попытался быть чуть менее холодным в сторону Рэйла?

— …Это не так. Я относился к нему так же, как и ко всем остальным. На самом деле, ты уверен, что это не он тот, кто невзлюбил меня?

Кристофер скрыл тот факт, что находит это забавным, глядя на пустое выражение лица Рикардо, и вместо этого спокойно ответил:

— Ох, нет-нет-нет. Знаешь, вы, ребята, действительно похожи. Даже несмотря на то, что вы спорите, это потому, что вы так похожи друг на друга.

— Хватит нести чепуху. Что схожего может быть у меня с таким человеком?

— Ох, многое! Для начала, вы оба думаете, что другой пытается забрать меня, и поэтому вы ревнуете!

— …Ты и правда невероятно тщеславен.

Не обращая внимания на мгновенный ответ Рикардо, Кристофер продолжил.

— И ещё. Даже хотя вы ненавидите этот мир, вы не можете заставить себя полностью отвергнуть его.

— Я определённо не пытался отвергнуть что-либо.

— Знаешь, что было бы интересно? Если бы ты покраснел и закричал: «Конечно нет!»

— От того, что зря злишься, ты только проголодаешься. Говоря об этом, ты был тем, кто предложил что-нибудь поесть, пока мы решали, что делать дальше.

Словно по команде её живот выбрал именно этот момент, чтобы издать громкое урчание.

— Ой-ой.

— …

— Эй, ты только что смутился?

В этом он и правда похож на девочку.

Однако проявив редкую для него тактичность, Кристофер смог прочитать атмосферу и не сказал этого вслух.

На первый взгляд Рикардо выглядел как обычный мальчик, да и в повседневной жизни он вёл себя как таковой. Он никогда не раскрывал причин этого, но поскольку только несколько людей из его окружения знали этот факт, Плачидо, похоже, оказал некое давление.

Кристофер, однако, ничего не сказал об этой ситуации.

Рикардо, в свою очередь, никогда не интересовался, почему Кристофер не задавал никаких вопросов… И таким образом дуэт просто продолжал своё сосуществование, решив, что это попросту неважно.

Из-за урчащего живота Рикардо на секунду затих, а затем продолжил указывать направление.

— Поверни здесь налево, пожалуйста.

— Ладненько!

— Проезжай ещё немного дальше, и мы будем на месте.

— Эй, кстати, если подумать, это первый раз, когда я еду этой дорогой. Еда в этом месте и правда настолько хороша?

Несмотря на странности во многих других аспектах, у Кристофера были очень высокие стандарты, когда дело касалось еды, а в особенности сладостей и выпечки – его особой любви.

Кристофер был настолько придирчив, что не переносил вкус мадленов из магазина, так что ему приходилось готовить их самому, и они уже выиграли одобрение со стороны Рикардо и Рэйла, а в былые дни даже Чи и Хьюи оценили их.

Рикардо, знавший вкус этих мадленов, сказал: «Я знаю одно заведение с прекрасной едой». Надежды Кристофера слегка возросли, пока он по указаниям Рикардо направлялся в сторону этого места.

Пока он размышлял над вопросом своего компаньона, выражение лица Рикардо нехарактерно смягчилось.

— Да, на самом деле, еда там и правда очень вкусная. Рестораном управляет престарелая пара, и он работает уже тридцать лет. Их яблочный пирог особенно хорош… И это причина, по которой я хочу, чтобы мы съездили туда сегодня.

— Ладно, но есть ещё кое-что, что я не до конца уловил. Почему именно сегодня?

— Потому что я не уверен, что может произойти завтра.

— Так что есть вероятность того, что это окажется наша последняя трапеза в Чикаго.

⇔

Бар «Дольче».

— Это так называемое чувство вкуса, это не только глаза, мозг, уши и душа языка? Вкушая сладость, скользящую по моему языку, я вижу мечты породивших её. Я закрываю свой рот, и пряный вкус распространяется, даровав мне видение прошлого и будущего его создателей. Насилие раскрывает эти вкусы внутри. Прикусывая, я слышу стоны, исходящие из сердца моих блюд, прежде чем всё уйдёт в горло, чтобы быть обдуманным. Пряный вкус? Великолепный аромат? Ради такого я согрешу десятки тысяч раз. И в это же время мои губы произнесут лишь одно: «Как же вкусно».

— Прошу, просто заткнись и жди свою еду в тишине.

Когда между девушкой и мужчиной, сидящими в баре, произошёл этот обмен, в помещении установилась таинственная атмосфера.

Помимо барной стойки в деревянном интерьере заведения расположились шесть других столиков.

Из-за размера и общего интерьера это могло быть просто ещё одно маленькое заведение, популярное в Америке этих времён, хотя оно и было немного меньше, чем большинство других заведений такого типа. Однако деревянный пол и другие украшения создавали обстановку, пусть и не совсем модную, но определённо современную.

И учитывая, что сейчас внутри было всего два гостя, заведение казалось куда более просторным, чем было на самом деле.

Вдобавок к паре за барной стойкой внутри находился ещё один человек, стоящий рядом с мужчиной, который всё бубнил что-то себе под нос, – владелец бара, который лишь любезно улыбнулся на все странности, которые только что произнёс посетитель. Продолжив протирать стакан в своей руке, он сказал:

— Хах, возможно, я недостаточно умён, чтобы понять хоть половину из того, что вы только что произнесли. Но что бы вы ни сказали, это слишком, право. Я польщён, но вам нет нужды продолжать.

Не думаю, что он пытался сделать вам комплимент.

Услышав слова владельца, девушка вздохнула. Положив меню, она повернулась к бармену.

— Пожалуйста, просто приготовьте два блюда на ваш вкус, всё в порядке до тех пор, пока мы сможем ими насытиться.

— Тогда как насчёт того, чтобы попробовать рёбрышки барбекю?

Помимо того, что это блюдо было символом Америки, рёбрышки барбекю также были особенной едой Чикаго.

В прошлом человек, которого действительно можно было назвать поэтом – Карл Сэндберг – который вдобавок к тому, что выиграл Пулитцеровскую премию, также считался писателем, певцом и в целом был очень разносторонней личностью, даровал Чикаго множество разнообразных прозвищ.

Среди них был и титул «Всемирной мясной лавки», который был отсылкой к процветающей здесь промышленности животноводства.

Приготовленный из чеснока, томатного соуса и уксуса соус барбекю мазали на свиные рёбрышки, и в зависимости от того, как их готовили, он придавал мясу уникальный аромат. Вместе с запахом мяса данное блюдо подчёркивало историю города.

Хотя использующиеся ингредиенты и были одинаковыми, техника и температура при приготовлении мяса давали простор для множества различных вариаций. Таким образом это было идеальное блюдо для отображения навыков повара.

— Ладно, тогда… Заказ на две порции рёбрышек по-канзасски.

— Хорошо, сейчас будет!

Хотя его и застала врасплох мужественная манера речи девушки, владелец продолжил ей улыбаться, когда ушёл, чтобы передать заказ своей жене на кухне.

Видя, как владелец исчезает на кухне, девушка повернулась в сторону мужчины рядом с собой, чьи глаза затемняли поля шляпы.

— Ладно, Поэт, что будем делать теперь? Мы уже прождали ночь, и Шэм, и Хилтон всё ещё не связались с нами. Итак, что дальше?

— Приближаясь ко сцене тьмы, чешуя змеи блестит золотом и медью. Если ты можешь нежно постучать по чешуе, мягкое рат-тат-тат станет результатом. Возможно, жизнь похожа на происходящую реверберацию, оставляя кусочки золота в клубнике…

— Хорошо, я поняла. Ты тоже не знаешь, что делать.

Видя растерянное выражение лица девушки, мужчина, зовущийся «Поэт», энергично покачал головой.

— Фраза, звучащая как «Я не знаю» – форма смирения, вот что шепчут бледные водоросли, скользящие в лунном свете. Их шёпот создаёт неизвестный язык, но он будет раскрыт, как иллюзорная ложь. Вороны летят в сторону заката, принуждающего нас двигаться вперёд с их криком, ибо мы можем сами выползти из этой тьмы. Сикль, разве нет правды в моих словах?

— Нет нужды так много размышлять об этом. Прямо сейчас мы должны найти Рэйла и Фрэнка.

Сказав это, девушка, названная Сикль, ещё крепче сжала стакан на барной стойке.

Среди гомункулов, созданных Хьюи Лафоретом, эти двое были частью группы названной Лярва. И из-за членства в подгруппе под названием Ламия, состоящей лишь из особо эксцентричных личностей, эти последние несколько дней были настоящей головной болью для девушки в баре.

Проблемы начались, когда они согласно инструкциям Шэма прибыли в Чикаго. Их прибытие прошло гладко, но вскоре после этого ряд некоторых обстоятельств показал, что они были совершенно не готовы к этому.

Всё началось с того, что они обнаружили группу, похоже, принадлежащую мафии, которая носила с собой плакаты о розыске, требующие схватить их. Они подрались с членом этой группы – парнем в рабочей форме, после чего были вынуждены отступить.

После того, как они потеряли Рэйла, они осознали, что человек, охотящийся за ними, член семьи Руссо. Но во время проникновения на базу Руссо их атаковала загадочная группа фигур в белых халатах, и в последующем хаосе Фрэнк тоже пропал.

Они вернулись к поместью Руссо на следующий день, только чтобы обнаружить, что лидера Руссо всё ещё не смогли найти, а после того, как прошлой ночью в особняке случился взрыв, место окружила полиция.

Этот взрыв… Похоже, это дело рук Рэйла…

Сразу после того, как Сикль пришла к этому заключению, на следующий день началась бомбёжка. И хотя она была уверена, что это тоже работа Рэйла, Сикль могла только ждать, чтобы посмотреть, что же случится дальше.

Хотя Сикль и другие гомункулы приехали в Чикаго с целью помочь продвижению экспериментов Хьюи, они попросту не могли сделать этого, поскольку не обладали никакой информацией относительно того, в чём они вообще заключались.

Обычно Шэм, Хилтон или Лиза к этому времени уже предоставили бы им эту информацию, но от них до сих пор не было никаких новостей.

Это заставило Сикль раздражённо сидеть там, тихо осушая свой стакан. Сикль встала, а затем быстро задвинула свой стул.

— Я отлить.

Грубо бросив это, она покинула своё место.

Поэт безмолвно наблюдал, как девушка уходит, а затем продолжил в тишине ожидать свою еду.

И в тот момент, когда дверь в женскую уборную захлопнулась…

…Несколько человек вошли в бар.

Потерянный в своих собственных мыслях, Поэт почти не обратил внимания на личности этих людей… В некотором смысле это также решило их судьбу… и судьбу данного заведения.

⇔

Одной минутой ранее – На улице.

— Он вон там, мистер Грэм.

Увидев старый ресторан, в сторону которого указывал Шафт, Грэм радостно крутанул свой гаечный ключ и снова начал болтать.

— Хо-хо… Несмотря на то, что это место кажется довольно старым, возраст ему лишь к лицу! От этого данное заведение становится идеально подходящим для того, чтобы его разобрали… Но подожди… Стой, что же я такое говорю?! Я действительно планировал разобрать место, в котором я буду есть?! Ох, как же может быть, что моя собственная разрушительность препятствует тому, чтобы я насладился едой?! Что же я творю? Если я умру, этот разрушительный импульс погибнет вместе со мной, но всё же!.. Это несправедливо… Почему у меня нет иного выбора в этом медленном, мягком самоубийстве?! Разве может столь ужасающая история существовать?! И почему… почему я должен ненавидеть импульс, наполняющий моё собственное сердце?!

— Если вы так ненавидите всё это, тогда почему бы вам просто не покончить с этим?

— Если бы я мог, я бы уже давно сделал это… Но стой, нет, если подумать об этом, я и не пытался сделать это, не так ли? Но почему же так? Похоже, моя ненависть была столь сильна, что я не смог сохранить спокойствие! Теперь, когда я забыл бросить себе вызов, что ждёт меня? Забвение? Кто-то столь полный мечт о будущем, как я, не подходит прошлому… Да, я покончу с этим сейчас! Но покончу с чем? С этой ненавистью в моём сердце, конечно же! Ох, сколь же печальна, печальна эта история! Как долго будет бушевать эта битва со мной, и кто сможет наконец выйти победителем? Итак, всё, что я сделаю сейчас – это принесу свои извинения владельцам этого заведения за то, что я сказал, что их ресторанчик будет весело разобрать…

Для большинства людей лишь одних слов Грэма было бы достаточно, чтобы заставить их броситься в бегство. Группа, стоящая за ним, однако, уже давно привыкла к его эксцентричности и теперь устало улыбалась.

— Мы уже пришли, так что было бы просто замечательно, если бы вы могли вести себя потише внутри.

Услышав вздох Шафта, когда парень дал этот совет, Грэм приложил гаечный ключ к своим губам, так что металлическая поверхность тут же запотела.

Неуверенный в том, милый ли это жест или жуткий, Шафт вновь вздохнул и распахнул дверь в Дольче.

За исключением одного мужчины, чьи глаза скрывала шляпа, который сидел за барной стойкой, в заведении было пусто.

— Здрасьте… Ничего страшного, если мы тут поедим?

— Здравствуйте, дорогие гости, и конечно же нет! Мы всегда рады вашему присутствию… Ах, хотя поскольку мы только открылись, вам, возможно, придётся подождать немного дольше…

— Всё в порядке, для нас это не проблема.

— Тогда, пожалуйста, следуйте за мной!

В приподнятом настроении хозяин высунул голову с кухни, а затем указал группе Грэма на столик в задней части заведения.

Грэм, который до сих пор прислушивался к совету Шафта и не произнёс ни слова, теперь сел и, мельком заглянув в меню, кратко назвал свой заказ.

— …Рёбрышки барбекю по-каролински.

— Ох, ну тогда я тоже это возьму… Ребят, вы согласны?

Увидев, как все остальные кивнули, Шафт начал передавать заказ всей остальной группы.

Когда владелец, улыбаясь, направился обратно на кухню, Грэм приставил свой гаечный ключ к стене, осматривая заведение.

— Это место больше напоминает ресторан, чем бар…

И тогда… почти сразу после того, как юноша сказал это, ёрзая на стуле, Грэм услышал начало странной речи.

— Пустой желудок… лишь печаль поглощает тишину живота…

⇔

Оставшись один после того, как Сикль ушла, Поэт, с целью решить вопрос, что же им делать дальше, начал размышлять о самом себе.

Ему казалось, что с учётом того, что у них не было способа связаться с Шэмом или Хилтон, для начала было необходимо лучше понять себя, прежде чем принимать дальнейшие решения.

Он организовал свои мысли, которые забивали его голову последние несколько дней, и в настоящий момент рассматривал темы, которые казались наиболее связными.

В исследовательском центре Хьюи под названием «Ритм» Поэту дали пару глаз, которая могла забирать свет и отражать его особенным образом.

Когда кто-то встречался взглядом с Поэтом, это тут же выбивало их из колеи.

Со своими глазами Поэт был способен контролировать разумы других в манере, напоминающей гипноз. Такова была способность Поэта. Вдобавок к этому его статус гомункула означал, что он не старел, но Поэт едва ли считал, что об этом вовсе стоит задумываться, учитывая его другую способность.

Даже сам Поэт не знал, когда он приобрёл её.

К тому времени, как он достаточно вырос, чтобы понимать что-то, его глаза уже были изменены, и он никогда не поднимал этот вопрос ни при Хьюи, ни при остальном Ритме.

Они отражали бледный окружающий свет, используя лёгкие колебания его глазных яблок для того, чтобы ввести людей, смотрящих ему в глаза, в гипнотическое состояние.

Как только его оппонент оказывался в полусонном состоянии, он тут же становился невероятно восприимчивым к предложениям.

Говоря проще, если взять эффект мерцающего кристалла или колеблющегося огня и умножить его в десятки раз, тогда можно получить гипноз глаз Поэта.

Сам Поэт, однако, не особо понимал, как это работает, да и не то чтобы волновался об этом.

Прямо как и у обычного человека, у него не было какой-то сильной потребности в том, чтобы изучать технические детали того, как работает его зрение.

Но он не был таким же, как другие люди, и сам не знал способа, как отключить силу своих глаз.

Естественно, если он держал их закрытыми, он мог побороть эту силу, но это бы повлияло на его повседневную жизнь. Неважно, как он размышлял об этом, он не мог набраться решимости пойти на подобный шаг.

Люди, которые встречались с ним взглядом, в конце концов, тут же погружались в состояние невероятной восприимчивости. Если кто-то в этот момент закричит: «Сдохни!» – тогда даже если человек немедленно не почувствует эффект от этого, слова всё ещё будут решительным эхом отзываться в его сердце… Вплоть до одного дня, когда по какой бы то ни было причине он не потеряет контроль.

Как результат, Поэт намеренно пытался создавать эту нелепую личность, надеясь, что это заставит других отвергнуть его, как обычного эксцентричного человека.

В отличие от помпезного примера Кристофера Поэт сохранял свой внешний вид более обычным, вместо этого используя странную речь, чтобы его компаньоны и люди на улицах подумали…

«…Я ни за что не посмотрю этому парню в глаза.»

Это было его простым желанием. Желанием, что другие люди просто по собственной воле будут избегать взгляда в его глаза.

Как странно… Если бы я использовал эту силу без остановки, я бы точно мог жить легко и просто.

Но на этом заключении другая мысль проникла в разум Поэта.

Если эту меру предпринять невозможно, то виновата лишь моя собственная трусость?

Или… может ли это быть из-за того, что я не человек, и поэтому не могу сделать это?

Как члены Ламий, гомункулы были, в конце концов, искусственно созданными аномалиями.

В целом это не была группа особенно талантливых людей, как и не была группа людей с особыми физическими возможностями.

Тем не менее они являлись существами, которые были завещаны миру… Если не Богом, тогда они стали желанием самого случая, который поместил их в общество людей.

Кристофер и Чи… Все они были одинаковыми.

Из них всех Лиза была единственной, которая, можно сказать, отличалась, но её происхождение было таким же, как и их. Судя по действиям и словам Лизы, она чувствовала гордость, поскольку: «Я была избрана». Это не походило на представление Рэйла об их превосходстве над обычными людьми, скорее, это было связано с индивидуальными обстоятельствами, повлиявшими лишь на неё одну.

Более того, даже среди их группы гомункулов было много тех, кто всего лишь «притворялся сломанными», как он сам.

Все они по факту создали барьер между самими собой и миром, скорее всего, из-за неспособности принять один важный факт: они были не такими, как остальные. Странная манера поведения Сикль, одежда Чи… Они были лишь ещё одними примерами этого барьера.

Когда в прошлом Близнецы рассказали им о гомункуле по имени Эннис, которая жила, по-видимому, нормальной жизнью, никто из них не был способен противостоять чувству лёгкой зависти.

Какие же мы смехотворные создания.

Поэт вспомнил о своих пропавших товарищах, – Рэйле и Фрэнке, – и поток его мыслей вновь сменил ход.

Они… они всё ещё дети.

Они ещё не окончательно сошли с ума, как Кристофер, но они также не смирились со своей участью, как я.

И всё же… Я надеюсь, что они смогут найти свой путь на ту дорогу, которая несёт счастье.

Если, конечно, такая дорога вовсе существует.

В прошлом он сам не смог найти эту дорогу, так что сегодня он был здесь, впустую тратя свою жизнь, ежедневно изображая дурака.

В то же время он также врал и самому себе, выполняя инструкции Хьюи, чтобы сохранить иллюзию безопасности.

Он притворно верил, что это было всего лишь осторожностью, спокойным маршрутом, который они могли избрать.

Что вообще существа вроде нас могут делать в подобные моменты?..

Достигнув этой точки, Поэт внезапно почувствовал, что настолько голоден, что скоро у него заурчит живот.

Даже несмотря на то, что он не задумывался над этим, бессвязные строки слетели с его губ.

— Пустой желудок… лишь печаль поглощает тишину живота…

После многих лет использования такой стиль речи уже стал для него естественным.

Однако поскольку он был способен стать серьёзным, когда нужно было, это всё ещё могло называться, в некотором роде, притворством. Но разум Поэта уже принял такую речь как норму, так что его слова продолжились, вытекая в неустанном потоке.

— Проглотив слёзы, низкий звук задержался, нашёптывая инстинктам и эмоциям через их одинокое эхо. Если желание – Господь, ведущий всё человеческое существование, тогда мы не можем бунтовать против, как и не сомневаться в таком Боге: только безвольно склонять головы… Урчание! Урчание! Только с телом, которое окружает наши жизни, можем мы строго задавать вопросы! Сострадание, вздыхающий взор. Жужжащая пчела падает в цветы, утопая в нектаре, падшем в море шипов из роз. Но только пережевав всё в своём рту, осознаю и я, что жужжащая пчела была мной…

В промежуток времени до того, как Сикль и её пренебрежительные комментарии вернулись, Поэт, даже не стараясь, создал целый рассказ, посвящённый теме «голода», и продолжал произносить все слова, которые возникали в его разуме.

Позади него находились новые гости, но также там не было никого, кто бы слушал его. И даже если они и слушали, они бы только подумали, что он странный, и попытались избегать его. Но разве это не было моей целью? Это то, о чём беспрерывно размышляла душа Поэта…

Однако внезапно справа от него появилось голубое пятно и кинуло несколько монет на стойку, крикнув:

— Бармен, стакан текилы этому творцу!

— …?

В растерянности нахмурившись, Поэт повернул свой угол обзора в сторону фигуры рядом с собой…

В следующую секунду холодная дрожь пробежала по его телу.

— …?!

— Ох, позвольте мне поведать вам воистину трогательную историю… Ох, как же я впечатлён! Только подумать, что в таком закоулке города я услышу столь прекрасную поэму! Язык? Что есть язык, как не красота? И когда он достаточно ясен, этот язык может заставить нас испытать столь глубокие эмоции… В этом никаких сомнений, эмоции! И те слова, которые вы только что сказали! Они погрузили меня в настоящий вихрь этих эмоций!

Пока парень продолжал превозносить мужчину в этой манере, размахивая руками вверх-вниз, холодный пот тихо выступал на спине Поэта.

Инструмент, который держала фигура в синем костюме.

Его золотые волосы.

Странная причёска, которая закрывала его глаз.

И эта невиданная энергия в его словах.

В тот момент Поэт только наблюдал со стороны, но даже стоя позади всех остальных мужчина всё ещё видел его…

Этого парня прямо перед собой.

Этот парень, который в смертельной драке с Рэйлом, Сикль и Чи смог в одиночку одолеть их.

…Плохо это.

Враг уже распознал его? Хотя на плакатах о розыске не было детального рисунка, Поэта легко можно было описать как «помпезно разговаривающего мужчину». Этот парень по такому описанию уже смог узнать его?

Нет… Он уже давно мог знать, что мы будем здесь. Или, возможно… Возможно, это просто совпадение?

Но даже если это совпадение, шансы всё ещё были просто слишком малы.

Это правда, что несколько заведений закрылись в связи с недавними исчезновениями и вчерашними взрывами, но в Чикаго всё ещё были тысячи баров и ресторанов.

Что среди столь многих заведений они случайно столкнутся друг с другом именно в этом… Могло ли такое на самом деле произойти?

— Ах… Какой же это прекрасный день! Когда мой друг привёл меня сюда, я бы никогда не подумал, что в таком месте, как это, я встречу такого творца, как вы! Ох, спасибо тебе, день, зовущийся сегодня, за то, что привёл меня сюда!

— Я не до конца понял, что вы сказали, но в любом случае поздравляю, сэр.

— …

Когда улыбающийся бармен принёс текилу, Поэт решил выяснить истинные мотивы парня рядом с собой.

Однако глаза парня были скрыты практически настолько же, насколько и глаза самого Поэта. Как результат, он мог только ждать, неспособный узнать что-то, в то время как время продолжало медленно течь.

— Ох, вы внезапно затихли.

— …Ах, что ж…

— Вы так смущены? Если так, то я определённо был груб… Нарушение создания искусства может быть всего лишь грубостью, но если ты делаешь это намеренно, то это оскорбление! Ох, как же печально… Очень-очень, воистину трагично! Просто как же, как я смогу хоть когда-то очистить себя от этой вины? Но, ах, я знаю! Позвольте мне угостить вас ещё одним напитком, ладно?

— Нет… В этом нет нужды. Ибо если тело может выдержать брызгающие искры, тогда оно может вынести и огонь, пьянящую красоту, пылающую внутри пожара… Плавающий в стеклянном стакане волнистый червь диктует глубины моего существования.

— Да! Я не до конца понял, но ваш дух воистину восхитителен. Ну же, выпьем!

Даже если его противник не выяснил, кем был Поэт, когда Сикль вернётся, всё будет кончено. К тому же не то чтобы сама Сикль промолчит, осознав ситуацию.

В конце концов, прошла только пара дней с тех пор, как её правое колено и предплечье были «разобраны» гаечным ключом этого парня в синей рабочей форме.

Большинству людей после таких ранений было бы слишком больно даже просто двигаться. Сикль и Чи, однако, лишь вправили свои кости обратно на места и с помощью одной только силы воли терпели боль.

Хотя такие ранения явно всё ещё были болезненными, Сикль отказывалась показывать хоть какие-то признаки того, что ей больно. Это был акт выносливости, который заставил Поэта глубоко зауважать девушку.

И, если она прямо сейчас увидит этого парня, она точно разозлится…

Пока нервозность Поэта продолжала возрастать, парень рядом с ним торопливо встал.

— …У-у-упс. Ну, я надеюсь, что со временем вы отполируете своё искусство до блеска… Полагаю, я расскажу кому-то ещё о фантастической встрече, которая случилась со мной сегодня! Неважно, сегодня это, завтра, послезавтра или когда-нибудь в ближайшем или отдалённом будущем, я продолжу нести это чувство до тех пор, пока живу, чтобы уничтожить свою ненависть! Ох, сколь радостная, радостная история!

Напевая себе под нос, юноша крутанулся на месте и направился в мужскую уборную.

Которая находилась напротив женской уборной.

И в тот момент, когда мужчина в голубой одежде закрыл за собой дверь, женская кабинка распахнулась, и холодный лик Сикль показался из-за двери.

Это было опасно…

Едва Поэт подумал об этом, как пару секунд спустя…

— А?

— Чего?

— Эй, это же…

— Быть не может…

— Это всё взаправду?!

Заметив Сикль, товарищи парня в синем костюме внезапно начали переполох за своим столом.

…Чёрт.

Скорее всего, они наблюдали за сражением Сикль и парня в комбинезоне с расстояния, прямо как и он сам.

Даже если они не узнали Поэта, скорее всего, их противники вспомнили лицо Сикль и её манеры.

Если рассматривать это таким образом, это действительно совпадение, что они пришли в этот ресторан?

Эта мысль появилась в его разуме ранее, но прямо сейчас у него не было роскоши продолжать размышлять над этим.

— Пойдём.

— …? Пойдём?.. Куда?

Сикль тоже заметила людей, наблюдающих за ней, и их взгляды снова встревожили её. Наблюдая за ними краем глаза, девушка с недоумением нахмурилась.

У Поэта, однако, не было времени подобающе объяснить ей ситуацию. Достав несколько купюр из своего кошелька, мужчина положил их на барную стойку.

— Бармен, мне жаль, но у нас возникли некоторые срочные дела. Этих денег будет достаточно, чтобы покрыть еду?

Услышав это внезапное заявление, хозяин уставился на Поэта. Однако он не тронул деньги, только покачал головой и сказал:

— Мои дорогие гости, так не пойдёт… Даже если мы уже начали готовить ваш заказ, я не могу взять ваши деньги, если вы не останетесь, чтобы съесть его.

— А… В таком случае, пожалуйста, спокойно отдайте нашу еду за тот столик. Скажите им, что это благодарность за то, что они угостили нас выпивкой.

— Это… Всё правда в порядке?

— Да, не волнуйтесь об этом.

Хозяин, казалось, услышал тревогу в голосе Поэта, и без лишних слов стал искать сдачу на деньги, которые Поэт дал ему.

— Эй, что происходит?

Вопрос Сикль был явно раздражённым, но Поэт просто взял её за руку, молча направляясь к выходу из ресторана…

И в этот момент Поэт был уверен, что он явно почувствовал что-то: этот тихий щелчок кусочков пазла, соединяющихся вместе.

И связано это было с тем, насколько же идеально данные события совпали по времени…

— Чего?

И это был…

Голос, который они не слышали очень-очень долгое время.

И одновременно с этим это был голос, который они знали слишком уж хорошо.

— Чего-о-о-о-о-о-о? Чего-чего-чего-чего?

Хотя с порога раздался явно мужской голос, в нём всё ещё было ощущение некоего ребячества.

Даже несмотря на то, что этот голос был куда более зрелым, его тон очень напоминал тон Рэйла.

Глаза Поэта в тени шляпы расширились, и даже Сикль ошеломлённо застыла, поражаясь этой внезапной встрече.

Зашедшим с солнечной улицы в тёмное заведение был парень, который производил впечатление вампира.

Под красными глазами парня широко открылся рот, показывая ряд прямых, острых зубов.

Увидев это лицо в первый раз, хозяин не мог удержаться от того, чтобы показать такое же выражение, как и Сикль с Поэтом.

Однако этот жуткий с виду парень воскликнул:

— Ну, и как так вышло?!

Его лицо выражало скорее искреннюю радость, чем удивление, когда он раскинул руки в стороны и счастливо продолжил:

— Фантастика! Просто феноменально! Ну, разве это не старые добрые Поэт и Сикль! Ах, Рэйл говорил мне, что вы, ребята, тоже в городе, но я бы никогда не подумал, что встречу вас в таком месте… Какое же совпадение, не так ли? Это то, что называют «семейными узами», да?

— Кристофер!

Когда Сикль и Поэт одновременно выкрикнули его имя, парень, к которому оно относилось, ярко улыбнулся. В то время, как его глаза метались между парой, он продолжил:

— Ах… Это слишком замечательно, я бы правда никогда не подумал, что столкнусь с вами, ребята, в таком месте! Я должен поблагодарить Бога, не так ли? Но, нет… Учитывая, какой я человек, думаю, я должен вместо этого быть благодарен Матушке Природе за то, что она привела меня сюда.

— А… а…

— В конце концов, ведь это мой голодный желудок привёл меня в вашу сторону, так что, думаю, я должен быть благодарен, что даже несмотря на то, что мы искусственные, природа даровала нам способность чувствовать голод! Ах, верно. Однажды я слышал от Чи, что в стране под названием Япония огромное множество Богов, потому что они думают, что каждый листик и камушек на земле сами по себе Боги. Фантастика, вы так не думаете? Для любителя природы вроде меня это звучит замечательно, но может ли это на самом деле быть правдой? Для неестественных созданий вроде нас… Есть ли там также Бог гомункулов? Если нам известно столько Богов, тогда неважно, к кому я обращусь, верно? В таком случае, думаю, я бы хотел поблагодарить Бога марионеток…

— Заткнись, плевать на это, просто успокойся немного!

Хотя болтовня Кристофера действительно была непривычно бойкой, человеком, которому следовало успокоиться, определённо была сама Сикль. Однако, как только она осознала, что это правда он, она задала самый главный вопрос, который заполнил её мысли.

— У меня так много вопросов… Правда, есть столько всего, что я хотела бы спросить, но… Кристофер?.. Ты только что сказал… что Рэйл сказал тебе об этом ранее?

— Да?..

— Где ты его встретил?! И где он сейчас?!

Хотя слова Сикль были резкими, Кристофер только пожал плечами, словно говоря: «Ты как всегда», и с улыбкой дал ей простой ответ.

— А, я не уверен. Позавчера, казалось, он ввязался в какие-то неприятности, и я нашёл его без сознания на улице. Он пытается спасти Фрэнка, так что теперь он просто бродит и взрывает всё вокруг.

— …?! Что случилось?! И почему ты не пошёл с ним?! Спасти Фрэнка… Хочешь сказать, они не вместе? Тогда ты знаешь, где он?!

— Эй, ну же, ты задаёшь мне все эти вопросы за раз, и как я должен ответить? Мне вот кажется, что ты сама должна немного успокоиться…

Пока Кристофер пытался успокоить разъярённую Сикль…

Краем глаза юноша заметил блестящий серебряный объект.

Годы опыта подсказали ему: «Эта вещь опасна», и внимание парня тут же переключилось в её сторону.

На секунду он ошибочно подумал, что это один из чакрамов Лизы… Но, когда тот приблизился, парень увидел, что серебряный круг был всего лишь гаечным ключом, хоть и вращающимся на большой скорости.

В то же время, как зрение Кристофера сделало это быстрое заключение, его правая рука сама по себе потянулась в сторону плеча Сикль.

— ?!

Рефлекторно подумав, что Кристофер собирается ударить её, Сикль невольно присела… Только чтобы услышать громкий удар рядом.

Её глаза машинально повернулись в сторону шума…

Чтобы увидеть, что в одной руке Кристофер держал гаечный ключ.

Такое оружие было невероятно знакомо Сикль, и всё её тело напряглось, когда она повернулась в сторону, откуда оно прилетело.

И затем… Она увидела его.

Парня, носящего синюю рабочую форму, делающего медленные, лёгкие шаги в их сторону…

Того, который, достигнув своего стола, потянулся к гигантскому гаечному ключу, лежащему там.

— Как радостно… Позвольте мне поведать радостную, радостную историю.

И, когда он поднял стальной стержень выше, свет отразился от металла… И этот демон в синем улыбнулся.

Радостной, безумной улыбкой.

— Враг, который исчез ранее, вновь явился передо мной… И не единожды, но дважды! И я случайно наткнулся на девушку в зелёном платье вновь…. Может ли это значить, что нить судьбы связала нас? Если так, должен ли я снова влюбиться в неё? Хозяин, вы как думаете?

— Ч-что?

Внезапно вовлечённый в беседу, управляющий попытался обработать ситуацию перед собой…

И смиренно дал ответ, но не на тот вопрос, который ему задали.

— А, ну… Сэр, я думаю, что довольно опасно бросаться гаечными ключами.

— П… правда?! Как ужасно… Даже если это никак не связано с моим вопросом, ответ управляющего всё ещё на сто процентов точен… Как так может быть? И что же теперь? Что я должен сделать теперь? Какая идея должна прозвучать, чтобы стать верным звеном? Ах, это воистину так странно… Странно и печально… Но всё же жизнь может быть так же столь замечательной! И позволить мне наткнуться на вас, такое совпадение!..

— С-сэр?

Услышав эти робкие слова, произнесённые человеком, чьё выражение лица было полно тревоги, фигура в рабочей форме уверенно кивнула, пытаясь успокоить управляющего.

— Всё в порядке, хозяин. Не волнуйтесь.

Однако слова, которые парень сказал после, едва ли можно было считать успокаивающими.

— Я покончу с этим до того, как вы закончите готовить наши рёбрышки.

⇔

В то же время – Внутри трансконтинентального поезда.

Движимый с помощью пара, локомотив нёсся в сторону Чикаго.

А где-то позади него грузовые, вагоны первого, второго и третьего класса, а также все остальные отсеки, составляющие обычный поезд… И в одном из них вот-вот должна была произойти встреча.

— Ла-ла-ла. Ла-ла-ла-ла, ла, ла-ла-ла-ла.

За исключением радостно поющего молодого человека вагон третьего класса был пуст.

— Да-да, ла да, ча-ча… Па-па, ла-ла, па-па-па-па-па-па-ла… Ла-ла, лу-лу, лу-ча, донг-донг… Цун-цун-цун…

Барабаны, трубы и даже ксилофон – все эти инструменты исходили изо рта парня внутри. Поправив ковбойскую шляпу на своей голове, купленную на деньги, оставшиеся после покупки билета, он продолжил свою весёлую песню.

— Да-ла, ла-ла-а-а, да-ла-ла, ла-ла-а-а, да-ла-да-ла, да-ла…

Видя своё отражение в окне, он прервал своё пение (?), обратившись к самому себе.

— Хм-м… Её можно улучшить, не так ли?

Когда он обдумывал, должен ли он добавить какое-то украшение к своей шляпе или нет, мужчина внезапно осознал, что позади него стоял другой человек.

— Кто?! А, ты, должно быть, мой друг, верно?!

На этот вопрос фигура в тени – молодой человек, одетый в костюм, – покачал головой.

— Нет, боюсь, что нет, поскольку это первый раз, когда мы разговариваем лично… Вы случайно не мистер Айзек?

— Э? То есть ты не друг?..

— Я бы сказал, пока что нет.

— Ах, верно! Мы можем не знать друг друга, но начиная с этого момента я объявляю нас друзьями!

И, выдав это смелое заявление, Айзек Диан предложил свою правую руку человеку перед собой.

Хоть и слегка удивившись, парень вежливо пожал руку Айзека. Иронично улыбаясь, он заметил:

— Вы действительно нечто, не так ли? Раз хотите подружиться с тем, кого только встретили.

— А? Ты хочешь сказать это плохо?

— Нет, не сказал бы…

— Потрясающе! Потому что прямо сейчас я так рад, что могу стать друзьями… Нет, семьёй со всеми во всём мире!

Видя детское ликование Айзека, парень слабо улыбнулся, вежливо отстраняя свою руку, когда занял место напротив него.

— Позволите?

— Определённо позволю, партнёр.

Хотя ответ Айзека вновь был несколько странным, не казалось, что парень в костюме особо возражает. Обращаясь к парню перед собой, он медленно произнёс:

— Айзек, вы и правда такой, как о вас говорят все остальные… Или, думаю, вы не отличаетесь от того, что я видел до сих пор.

— А? Что… Так ты узнал меня?

— Да, я уже слышал о вас от нескольких человек, и я наблюдал за вами издалека… Попросту говоря, когда это касается вас и мисс Мирии Харвент… Можно сказать, я ваш фанат.

— Фанат?!

С ошарашенным выражением лица Айзек отвёл свой взгляд и несколько раз осмотрел всю комнату, прежде чем вновь сосредоточиться на лице парня перед собой.

— Фанат… меня и Мирии?

— Верно.

Слова парня в лучшем случае были подозрительными, но в глазах Айзека не было сомнений, когда он уставился на него, и его глаза были яркими, как у ребёнка, который увидел бабочку впервые в жизни.

— Теперь я понял… Ну, это всё объясняет! Но, погоди секунду… Я могу понять, что ты фанат Мирии, она прекрасна, как дева с Бродвея… Но я? Какие у тебя могут быть причины, чтобы быть моим фанатом?

На вполне логичный вопрос Айзека парень, сидящий напротив, дал довольно мягкий ответ:

— Ах, видите ли… Просто многие люди рассказывали мне о ваших подвигах, и я слегка завидовал.

— Правда? Какие люди?

Хотя он только встретил его, казалось, что Айзек уже общался с этим парнем так, будто они были друзьями много лет.

Одарив Айзека слабой, доброй улыбкой, парень в костюме замер на секунду, прежде чем ответить.

— Посмотрим… Например, семья Мартиджо… мистер Джакуззи Сплот… Или семья Гандор… Чес… Мисс Ева Дженуардо тоже… От них всех я слышал рассказы о вас, Айзек Диан.

Пока он слушал, как другой парень упоминает его старых друзей одного за другим – что явно казалось довольно подозрительным – настроение Айзека только улучшилось. Энтузиазм в его глазах достиг предела, и он крикнул:

— Потрясающе! Ты знаешь так много людей! Теперь, когда ты рассказал это, если ты дружишь со всеми этими людьми, тогда ты также и мой друг! И, когда она встретит тебя, я уверен, Мирия будет рада с тобой подружиться!

— Тогда я очень благодарен за это.

Когда парень одарил его ещё одной несколько смущённой улыбкой, Айзек внезапно вспомнил, что забыл задать один важный вопрос. Хлопнув ладонями по коленям, он воскликнул:

— Верно! Я всё ещё не спросил твоё имя! Как я могу представить тебя всем остальным, если я не знаю твоего имени? Хотя это не обязательно должно быть имя, прозвище тоже пойдёт!

Услышав торопливый вопрос Айзека, парень на секунду замер, прежде чем ответить.

Затем, даровав Айзека очередную напряжённую улыбку, он начал своё невероятно запоздалое приветствие.

— Ох, ну, я, как бы выразиться, человек, который занимается примерно тем же, что и шпион…

— Шпион?! Вау, потрясающе!

Хотя эти слова были даже ещё более подозрительными, глаза Айзека продолжили сиять детским счастьем.

Видя реакцию Айзека, парень был озадачен ещё больше, чем раньше… Затем, вздохнув, он наконец назвал своё имя.

— А, ну, по правде, это имя больше напоминает кличку, хотя помимо этого оно является моим настоящим именем…

— Шэм… Надеюсь, вас не затруднит называть меня так.

⇔

В то же время – Фабрика где-то в Чикаго.

Когда автомобильная промышленность находилась на пике, фабрика за фабрикой строились в Чикаго.

Как результат, огромное число заводов было разбросано по всему городу. Но, когда мир вступил в эпоху Великой депрессии, многие из этих фабрик начали достигать своего конца… И когда их истории завершились, город наполнился заброшенными заводами.

И, прямо как Грэм Спектр, который использовал такие заводы как личные базы, многие из ненужных фабрик в городе стали базами для банд и других группировок.

Другие же стали местами для производства незаконной продукции у мафии, которая использовала эти заводы, чтобы продолжать свою собственную историю.

Хотя сухой закон уже был обжалован и алкоголь больше не считался контрабандой, многие люди всё ещё были вовлечены в незаконное производство других препаратов, оставаясь в бизнесе из-за наивных мечт или отчаяния.

Посреди такого пейзажа обосновалась банда юных хулиганов, прекрасно знающих значение и мечт, и отчаяния.

Расположенный напротив ряда других фабрик завод, который они посещали, было трудно найти. Несколько лет назад серия убийств заставила банду покинуть сцену, и даже после того, как полиция закончила проводить своё расследование, группа хулиганов так и не вернулась, оставив свою фабрику и правда заброшенной.

Однако через три года на заброшенной фабрике вновь зажглись огни.

Но кроме ржавых груд остатков металла и запаха машинного масла ничто на заводе не встретило его бывших обитателей.

И теперь… Прямо как и три года назад плач юноши наполнил воздух внутри фабрики.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… О не-е-е-е-е-ет… Ч-ч-ч-что же нам дела-а-а-а-а-а-ать…

— Джакуззи, пожалуйста, просто попытайся успокоиться.

Нис нежно и успокаивающе протянула руку юноше, который сидел, вцепившись руками в голову и прислонившись к стене.

Жест Нис, однако, только заставил Джакуззи провалиться ещё глубже в отчаяние.

— Это всё… Это всё моя вина… Если… если бы не я, они бы не подозревали, что ты безумная подрывница, Нис!..

— Джакуззи, я всегда была безумной подрывницей, хорошо? Пожалуйста, я ведь уже сказала тебе прекратить винить себя. Это обычное недопонимание!

— Н-но ведь это так! Это моя вина! Когда я сказал вам бежать… Если бы мы остались там и объяснили всё полиции, д-даже если между нами возникли недопонимания, я уверен, они бы поверили нам…

Видя, что Джакуззи в настроении винить во всём себя, Нис попыталась сменить свой такт на разум.

— И затем ты бы сдал этого ребёнка полиции?

— А…

Нис указала в другую сторону, где тема их разговора спала под одеялом.

Хотя этот мальчик, который, по-видимому, был на несколько лет младше, чем Джакуззи и его товарищи, в настоящий момент спал, шрамы, покрывающие всё его тело, несколько напрягали.

Несмотря на то, что не казалось, что его жизни угрожала непосредственная опасность, товарищи Джакуззи всё равно отправились искать их знакомого подпольного доктора.

Что касалось состояния загадочного мальчика, они решили не возлагать больших надежд. Но даже если его ситуация была плохой, их была не менее безнадёжной.

Изначально они могли просто доставить мальчика в больницу, тут же привлекая внимание к его персоне. Но это не только не сняло бы с Нис подозрений, но они также чувствовали бы глубокую вину за то, что отправили столь юного мальчика в полицию.

Несмотря на это, мальчик определённо был тем, кто был ответственен за этот взрыв. Как результат, для Джакуззи было очень свойственно чувствовать вину за это… Но вдобавок к этой проблеме у банды Джакуззи была и другая причина для беспокойств.

Потому что после того, как они вернулись на свою базу и оказали мальчику первую помощь, Нис поделилась одним замечанием.

— Когда мы поближе осмотрели взрыв, я осознала кое-что. Нет, скорее, я убедилась в чём-то, о чём уже задумывалась… Да, сейчас я в этом уверена.

— У-уверена в чём?

— Взрывчатка, которую только что использовал этот ребёнок… Это та же взрывчатка, которую мы украли когда-то.

— Что?..

Услышав слова Нис, Джакуззи несколько раз быстро моргнул.

Но, когда значение этих слов осенило юношу, его лицо побледнело, сделав его татуировку даже темнее, чем раньше.

— Ты хочешь сказать…

— Это та же взрывчатка, которую я когда-то забрала с Флайинг Пуссифут, а затем продала. Но если это просто репродукция, тогда всё может быть не так безнадёжно…

Услышав сдержанные слова Нис, разум Джакуззи тут же начал задаваться вопросом, а каким же был по-настоящему «безнадёжный сценарий»?

В нынешнем виде пройдя через них, разве не их вина, что эти бомбы проникли в мир?

Когда кровь отхлынула от его лица, Джакуззи начал медленно подрагивать.

Вновь казалось, что их швырнуло прямо в середину водоворота.

В то время как вопросы начали накапливаться в его голове – кто этот ребёнок? Почему он использовал эти бомбы? Грэм и его банда в безопасности? – тревога Джакуззи только возросла.

Вдобавок ко всему этому страх, что семья Руссо захочет отомстить им за товарищей, уже пропитал сердце юноши.

Пока этот вихрь мыслей закручивался в его разуме, Джакуззи, чья дрожь только усиливалась, залился слезами.

В своём страхе этот легко пугаемый юноша не слышал этого…

«Это» было началом шумихи, исходящей из ресторана неподалёку.

…Шумихи, которая, по крайней мере до сих пор, ещё не добралась до них.

⇔

Дольче – Внутри.

Внутри раскинулась сцена хаоса.

По воздуху не летали столы и стулья, да и едва ли место находилось в руинах… Но в сравнении с текущей атмосферой такая сцена, на самом деле, была бы более комфортной.

Чтобы описать всё это, атмосфера напоминала не ту, что царила перед битвой на кулаках, а скорее как перед тем, как два стрелка готовятся достать своё оружие.

Однако, пока напряжение внутри возрастало, в баре нашлись два человека, которые, казалось, попросту его не замечали.

Два человека, которые по факту изначально были ответственны за текущее настроение.

— Боже-боже. Неужто это помощничек к нам наведался… Прошло уже сколько, тридцать пять часов и двадцать четыре минуты с тех пор, как мы видели друг друга в последний раз, верно? – спросил Кристофер, покачивая пойманным гаечным ключом взад-вперёд, изображая крайнюю степень безразличия.

Грэм, стоящий напротив, одарил его расслабленной ухмылкой, когда ответил:

— Нет, тут ты не прав. Тридцать шесть часов, пятьдесят девять минут и двадцать три секунды.

— Серьёзно?

— Не-а! Я просто назвал случайное число!

— Правда? Так я тоже!

Подкинув гаечный ключ в воздух, Кристофер радостно рассмеялся.

— В любом случае, похоже, ты заказал рёбрышки барбекю? В таком случае я не могу заставлять вас ждать.

Не глядя, Кристофер протянул руку к гаечному ключу, надеясь ловко поймать его.

Гаечный ключ, однако, упал позади него, издав громкий лязг при ударе о пол.

— …Ещё раз.

Особо не смутившись, Кристофер поднял гаечный ключ и, крутанув его, продолжил.

— Ох, да, верно. Эй, хозяин, я тоже хочу заказать рёбрышки барбекю, по-мемфисски.

— А?! Что… А, д-да, конечно!

Всё ещё пребывая в шоке от происходящего, владелец бара кинулся обратно на кухню.

Наблюдая, как он уходит, Кристофер снова подкинул гаечный ключ в воздух.

Это было весьма беззаботное движение, но каким-то образом от этого напряжение в комнате только возросло, и все следили за траекторией гаечного ключа, будто это была самая важная вещь в мире…

До тех пор, пока третий человек не решил проигнорировать эту атмосферу, нарушив общую задумчивость вопросом.

— Крис, а мне ты что-нибудь закажешь?

— А!

Столь собранный ранее Кристофер вздрогнул от удивления и, полностью игнорируя взгляды, сосредоточенные на нём, повернулся ко входу в заведение.

Это произошло в тот момент, когда гаечный ключ, который он ранее подбросил, решил упасть.

Он со стуком рухнул Кристоферу на голову, заставляя парня вскрикнуть, прежде чем перед его глазами Рикардо поймал уже замедлившийся гаечный ключ.

— …Крис, что ты делаешь?

— Оу, ау-у-у-у… Ох, ничего. Просто немного упражняюсь перед едой.

Юноша потёр голову, а затем повернулся к людям внутри заведения, получив гаечный ключ обратно от Рикардо, и указал им на Грэма, пытаясь хоть немного восстановить своё достоинство.

— Неплохо сработано, приятель.

— …Очень на тебя похоже. Хотя прямо сейчас я понятия не имею смеяться мне или плакать…

— Эй! Сейчас не время для шуток, вы двое совсем идиоты, что ли?!

Этот крик послышался от Сикль, которая, несмотря на то что находилась прямо между двумя парнями, до сих пор была полностью проигнорирована ими.

Дабы избежать того, чтобы его вовлекли в это противостояние, Поэт уже неосознанно двинулся подальше от трёх фигур, выглядывая из-за столба, за которым он спрятался.

— Объясни всё это! Ты знаешь этого монстра в рабочей форме, Кристофер? Кто этот ребёнок позади тебя?! И где Рэйл и Фрэнк?!

— Хм-м. Мне бы очень хотелось всё тебе объяснить, но… не думаю, что он мне позволит.

В этот момент глаза Кристофера метнулись обратно к парню в рабочей форме. Гаечный ключ по крайней мере в пять раз больше того, который Кристофер держал в своих руках, неустанно крутился, пока парень зафиксировал пару взволнованных, практически маниакальных глаз на Кристофере.

Продолжив вращать гаечный ключ, парень начал ещё один длинный монолог, посвящённый Кристоферу.

— Ох… Позвольте мне поведать печальную… и несколько разочаровывающую историю.

— Хах. Конечно, давай послушаем. Я весь внимание.

— Некоторое время назад, чтобы успокоить хозяина, я сказал ему, что всё будет закончено до того, как еда приготовится. Так что, думаю, я заключил обязательство, не так ли? И теперь, заключив его, я определённо не могу заставить себя беспокоить его, нарушив это обязательство. Поэтому начиная с этого момента… Я приложу все свои силы к драке с тобой! Ради кого? Конечно, ради хозяина и моего собственного голодного желудка!

— Звучит замечательно.

Сказав это, Кристофер слегка усмехнулся. И заметив это, Грэм удовлетворённо улыбнулся, после чего сделал весьма странное предложение.

— Ох, и теперь, раз ты понял… Ты не возражаешь против того, чтобы подвинуться немного влево? Моё лево, то есть.

Кристофер приподнял бровь, но вскоре кивнул в согласии, сделав несколько шагов в этом направлении.

— Вот так?

— Ещё немного… Отлично, вот так! Вот так пойдёт!

— ?

Чем они занимаются?

Судя по всему, единственные, кто знал ответ на этот вопрос, были эти двое. Все остальные могли только задержать дыхание и ожидать, что же произойдёт дальше…

И, дико улыбаясь, Грэм дал весьма прямолинейный ответ на их вопросы.

— Таким образом господин Рикардо и леди в зелёном платье не будут вовлечены.

В то же время гигантский гаечный ключ перелетел через комнату, брошенный на невероятной скорости.

Хотя у него была грация летающей тарелки, сила была даже больше, чем у артиллерийского снаряда.

Эти качества, однако, только подчёркивали разрушительную силу серебряного объекта, того, который сейчас направлялся в сторону Кристофера.

И тогда…

Пока он наблюдал, как объект направляется к нему, в голове Кристофера промелькнула мысль…

Вау, это даже смертельнее, чем один из чакрамов Лизы!

В то же время годы тренировок спокойно подсказали ему, что если объект ударит по цели, то он погибнет.

На самом деле, пока он думал об этом, в реальности прошли всего одна-две секунды.

Но для Кристофера такой интервал казался очень долгим, оставляя его с более чем достаточным количеством времени, чтобы подумать… Но, когда мысль о том, что «это может убить его» образовалась в голове парня, все остальные мысли были оставлены и он решил действовать инстинктивно.

Оттолкнувшись от земли, Кристофер намеревался отскочить в сторону…

Но для чего-то столь простого было уже слишком поздно.

Вращаясь, гаечный ключ крутанулся прямо рядом с ним, и, ощутив дыхание смерти рядом с собой, юноша почувствовал, как всё его тело напряглось.

Однако стоит заметить, что всё это не прошло напрасно.

Прыгнув в сторону, Кристофер нанёс сильный удар прямо по центру вращающегося гаечного ключа.

— …Упс!

Удар, нанесённый по нему гаечным ключом, оказался сильнее, чем парень рассчитывал, однако носок его кожаного ботинка всё же смог нарушить вращение орудия, пока оно, потеряв скорость, не подлетело вверх.

Такое движение сбило бы кого угодно с ног, но, использовав свои руки, чтобы повернуться, как гимнаст на гимнастическом бревне, парень, ответственный за этот невероятный подвиг, смог сохранить равновесие.

В то же время огромный гаечный ключ с грохотом ударился о стену и теперь медленно, но всё ещё вращаясь, полетел к потолку.

В промежутке этих нескольких секунд Кристофер уже продемонстрировал мастерство далеко за пределами человеческих возможностей.

Уже планируя свой следующий шаг, Кристофер потянулся вперёд, намереваясь схватить гаечный ключ Грэма и использовать его против его же хозяина…

Только чтобы краем глаза увидеть проблеск голубой формы, подпрыгнувший в воздух.

— …!

Глаза всех, включая Кристофера, в этот момент были сфокусированы на траектории гигантского гаечного ключа…

Всех, за исключением парня, который первым бросил его. Потому что Грэм уже сделал свой следующий шаг.

Ранее бросив гаечный ключ, теперь Грэм подпрыгнул в воздух, чтобы последовать за ним, используя столы и стулья как ступеньки, пока он уменьшал расстояние между собой и Кристофером.

Логически он не должен был быть способен вернуть что-то, что он только что бросил…

Но, когда гаечный ключ отскочил от стены, человеком, который поймал его, был не Кристофер, который только что пнул его, а Грэм Спектр, который оттолкнулся от третьего стола, чтобы поймать предмет прямо в воздухе.

Поймав гаечный ключ, Грэм отскочил от ближайшей стены и, изменив направление, прыгнул прямо к Кристоферу.

И, когда он сделал это, его гаечный ключ прочертил арку в воздухе…

Даже Сикль и Поэт ожидали, что далее они услышат треск ломающегося черепа Кристофера, что уж говорить о товарищах Грэма. Это, в конце концов, был лишь логический результат того, что могло произойти от столь экстравагантной серии атак.

Но звук, который они услышали следом, был скорее металлом, ударяющимся о металл.

Полетели искры.

Используя меньший гаечный ключ, который он взял ранее, Кристофер теперь заблокировал смертоносное оружие, летящее к нему.

— Ха!

Даже в тот момент, когда его глаза удивлённо расширились, губы Грэма искривились в удовлетворённой улыбке.

— Ох, похоже, ты остановил этот удар… Ах, ты остановил его! Потрясающе! Ага, ты прекрасно остановил его!

Однако, в контрасте со своей чрезмерной похвалой, парень лишь надавил на гаечный ключ ещё сильнее.

— Спасибо, я польщён… ух!

С другой стороны, Кристофер использовал все свои силы, чтобы оттолкнуть Грэма назад.

Сила обоих оружий была практически равна, настолько, что было сложно сказать, кто же выйдет победителем. В процессе парни осознали, что теперь находятся друг к другу лицом к лицу. Наблюдать столкновение вроде этого было практически тем же самым, что стать свидетелем дуэли между двумя умелыми самураями… Только с точки зрения размера это было скорее столкновение дзюттэ и нагинаты.

— Я буду с тобой честен! Я действительно считаю, что ты просто потрясающий! Если вспоминать людей, которые смогли заблокировать мой гаечный ключ, то ты второй!

Когда он выкрикнул эти слова, разум Грэма внезапно обратился к тому единственному разу, когда произошло нечто похожее.

Хотя парень считал Джакуззи Сплота и его банду практически своими назваными братьями и сёстрами, когда они впервые прибыли в Нью-Йорк, Грэм планировал передать их семье Руссо за награду за их головы.

Но из-за серии недопониманий и ошибок человеком, которого он в итоге забрал, была Шанне Лафорет, и это вынудило их скрестить клинки… Или, что более точно, скрестить гаечные ключи и кинжалы.

И в этот момент, как какой-то рыжеволосый Зорро, в их ряды хладнокровно проникла одна фигура.

Затем, назвав себя «Феликс Уокен», парень не только поймал гаечный ключ, который Грэм швырнул в него, но на самом деле бросил его назад даже быстрее.

В текущих обстоятельствах у Грэма не было времени бездельничать в воспоминаниях, но это всё не могло остановить определённые изображения от мелькания в его разуме. Лицо этого ненавистного рыжеволосого, Джакуззи, и Нис, и остальной банды юнцов, к которым Грэм относился как к братьям и сёстрам, с которыми он расстался всего пару дней назад…

Кстати говоря, интересно, как там поживает Джакуззи и остальные…

Вовсе не подозревая, что они, на самом деле, находятся неподалёку от бара, Грэм мрачно усмехнулся и лишь укрепил свою решимость.

Я не могу позволить себе проиграть здесь, да?

— Как же печально… Ох, воистину! Позволь мне поведать печальную историю!

— А-ха-ха-ха-ха! Вперёд, валяй!

Когда Кристофер ответил, два гаечных ключа отскочили друг от друга…

И тогда их обладатели сделали шаг обратно, скрестив их вновь. В такой ситуации у Грэма не должно было быть времени на разговоры, но он в любом случае продолжил свою болтовню.

— Последним человеком, который избежал моего удара, был парень с красными волосами… И теперь это парень с красными глазами! Как? И что это может значить? Красный просто мой колоре сфортунато? Если так, тогда вся кровь, что бежит в моём теле, может быть несчастьем для меня… Ах, но это невезучее тело всё ещё сильное и живое, не так ли? И к тому же крутое, верно? Очень крутое!

— Может и так, но вот эта строчка была совсем не крутой!

— Шафт, замолкни!

Крутанув голову, Грэм крикнул эти слова своему пригнувшемуся в отдалении другу.

Такое движение должно было оказаться фатальной ошибкой… Но, услышав голос Шафта, Кристофер тоже повернул голову в его сторону.

— А мне кажется, что отлично сказано.

— Спасибо! Но я всё равно тебя сломаю!

Следуя этому заявлению, Грэм тут же отпрыгнул обратно на ближайший столик.

Однако даже когда он пролетел над противником, он отступил для другой атаки.

Его сила ни на йоту не уменьшилась, и гаечный ключ Грэма крутанулся в сторону позвоночника Кристофера…

Но его цель уже двинулась вперёд.

Когда Кристофер нырнул под стол, над ним пронёсся порыв ветра, и он почувствовал горячую благодарность за то, что избежал атаки Грэма.

В то же время Кристофер пнул в сторону Грэма стул, с намерением сбить его с ног. Стул, однако, пролетел мимо цели.

Услышав звук чего-то, движущегося в его сторону, Грэм уже отпрыгнул назад. Используя приближающийся стул, как ступеньку, он опустил свой гаечный ключ на стол перед собой…

Ох, мне придётся за это заплатить.

В то время как эта мысль праздно промелькнула в его голове, Грэм приготовился безжалостно опустить свой гаечный ключ вниз… Только чтобы в это мгновение осознать, что стол летел в его сторону.

— ?!

Коснувшись стола, Кристофер бросил его вперёд, так что Грэма откинуло назад.

Быстро восстановив своё равновесие, Грэм посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть пару ярко-красных, алых, рубиновых глаз, приближающихся к нему. Грэм не раздумывая выставил свой гаечный ключ перед собой.

Однако такая реакция означала, что он должен будет противостоять силе рывка противника. И чем сейчас бил противник Грэма, это не предметом в своей руке, а своей ногой, которой он пнул стол.

Отскочив от пола, Кристофер использовал весь свой смертоносный импульс, чтобы теперь без колебаний пнуть Грэма в бок.

— Гах!..

Холодный пот полился по его щеке, и боль заставила его согнуться пополам… Однако, собрав все свои силы в кулак, Грэм выставил свою голову вперёд, ударяя парня со всей силы в лицо.

— …!

Отступив друг от друга, оба бойца сделали шаг назад, намереваясь перевести дыхание, чтобы адаптироваться к боли и перегруппироваться.

Но прежде, чем они сделали хоть один вдох, они оба разразились смехом.

— Ха…

— Ха-ха-ха!..

Затихнув, обе стороны сделали вдох, готовясь в следующее мгновение атаковать…

Только чтобы в итоге оба внезапно потеряли равновесие, стукнувшись о землю, когда что-то ударило их по ногам.

Неуверенные в том, что только что произошло, и Грэм, и Кристофер осмотрелись…

И увидели проникнувшую в их ряды элегантную девушку во вздымающемся зелёном платье.

Выполнив быстрое движение, словно маятник, Сикль встала.

— Я молча слушала ваши подтрунивания всё это время… И я начинаю терять терпение из-за вас двоих.

Увидев холодное выражение лица Сикль, красноглазый парень энергично покачал головой, выглядя при этом явно обеспокоенным.

— Тебе нельзя вмешиваться, Сикль. Это только между мной и ним-…

— Не волнуйся.

Лицо девушки оставалось безэмоциональным: лишь огонь пылал в глубине её глаз, когда Сикль спокойно оборвала Кристофера.

— Я собираюсь избить вас обоих.

Их долгожданное воссоединение после стольких лет разлуки… и к чему оно привело?

Видя, как его товарищи попали в трёхстороннюю схватку и теперь смотрели друг на друга как заклятые враги, Поэт, выглядывающий из-за столба, не смог сдержать горький вздох и дать волю своим внутренним размышлениям.

— То, что мы зовём хаосом, не более чем божественные испытания для наших коротких жизней, и всё же это не более чем иллюзия… Итак, тогда испытание само по себе не более чем иллюзия по происхождению. Чтобы преодолеть шрамы и так получить урожай души… Даже разбрызгивание пищи на мутную смолу аквариума с рыбой не может сравниться с этим аспектом человеческого существования…

Хотя он знал, что лишь выплёвывает бессмысленные слова, Поэт продолжал свою заумную болтовню.

Его рот непрерывно двигался, а Поэт молился, чтобы беспорядок мог завершиться так быстро, как это возможно.

Я бы хотел, чтобы они сделали с этим что-то по крайней мере до того, как еда будет готова.

Но несмотря на то, что Поэт понимал это, он всё ещё не мог ничего поделать, ведь он был всего лишь беспомощным поэтом…

Итак, он мог только продолжать горячо молиться.

И более того, Поэт всё ещё не мог понять, принесла ли эта случайная встреча больше радости или печали.

Однако… он всё ещё не мог отделаться от одного сомнения, наполняющего его голову и ввергающего его в ужас.

Хотя это была лишь его догадка, его подозрения имели большое значение.

То, что парень в голубом костюме и его банда пришли сюда, уже было чем-то, но то, что даже Кристофер показался…

В этот момент во всём Чикаго эти двое вот так «внезапно» столкнулись друг с другом…

Это вызвало простой, но неизбежный вопрос, тот, что повторялся в голове Поэта уже некоторое время.

Может ли это действительно быть совпадением?

Он задумывался об этом вновь и вновь.

В конце концов, там не было чего-то другого, что он мог сделать.

⇔

На кухне.

Пока в зале разворачивалась эта комичная сцена, внутри кухни владелец и его супруга были озабочены своей собственной головной болью.

В сравнении с экстерьером заведения эта кухня казалась, скорее, слишком большой.

Разделённая тонкой стеной, она исполняла функции и офиса, и гостиной.

Возможно, не самое гигиеничное использование, но до тех пор, пока люди не заглядывали внутрь, им не нужно было беспокоиться. Кроме того, сама по себе кухня была настолько чистой, что сложно было найти хоть одно пятнышко. Перед духовкой стоял длинный ряд рёбрышек барбекю, приготовленных в разных стилях, а заказы первых гостей уже грелись внутри.

— …Видишь, дорогой? Я же тебе говорила. У меня было плохое предчувствие по поводу этого всего.

Заведение было открыто всего десять минут.

Но за эти десять минут они уже услышали, как кто-то бросал гаечные ключи, и звук ломающейся мебели.

— В-всё случилось, прямо как ты и говорила, и что я должен делать? Слушай. Ты оставайся здесь и продолжай готовить, а я пойду туда и постараюсь поговорить с ними.

— Дорогой! О чём ты толкуешь?

В столь сложной ситуации её муж хотел, чтобы она продолжала готовить еду. Супруга не могла сдержать испуганный взгляд, который отразился на её лице. Видя недоумение своей жены, управляющий улыбнулся и, сделав глубокий вдох, изо всех сил попытался успокоить её.

— Не волнуйся, всё будет в порядке! У тебя всё ещё есть телефон, и, если будет казаться, что всё идёт не так, ты можешь просто позвонить в полицию. В любом случае не то чтобы здесь грабитель с пистолетом… Просто два посетителя, пытающихся начать драку.

— Я надеюсь, всё и правда настолько просто…

Видя измученное выражение лица своей супруги, владелец нежно погладил её по плечу, спокойно обнадёживая её.

— Я был тем, кто продолжил настаивать на том, чтобы мы открылись сегодня… Я должен взять ответственность за это. Лучше тебе просто остаться здесь, так что ты не будешь вовлечена.

Сказав это, он покинул кухню.

Хотя её муж только что произнёс эти слова, чувство тревоги не покидало жену. Несмотря на то, что её многолетний партнёр по жизни только что сказал ей, она решила позвонить в полицию.

Дорогой, мне жаль… У меня просто очень сильное предчувствие по этому поводу…

Она не знала, исходило ли оно от посетителей, дерущихся в настоящий момент, или же от тех, кто тихо наблюдал со стороны… В любом случае от этих посетителей у неё возникало предчувствие. Это не было сверхъестественным умением, лишь результатом многолетнего опыта, который даровал ей интуицию.

Однако интуицию, которой она полностью доверяла.

Эта группа посетителей… Предположим, среди них есть… кто-то экстраординарный…

Она не знала, относится ли это к Кристоферу и его группе гомункулов, психически невменяемому Грэму и его компании или, возможно, обоим… Но руководствуясь чувством страха, которое они всколыхнули в ней, женщина решительно потянулась к телефону.

И, когда она сделала это…

Предчувствие прозвенело в её разуме вновь.

В этот раз это не было чувство, основанное на опыте, а и правда чистая интуиция.

По какой-то причине, глядя на телефон, она испытывала то же тревожное чувство, из-за чего она колебалась, прежде чем даже просто дотронуться до него.

Со стороны телефонного аппарата жена владельца ощущала то же предчувствие.

Оно было схоже с сильным чувством, которое она ощутила ранее.

В состоянии беспокойной растерянности она наконец подняла трубку…

И смогла почувствовать, как её предчувствие оборачивается явью.

Ведь даже когда она подняла трубку, она не услышала звук связи с оператором… Лишь холодную, немую тишину.

Потому что… их линия уже была отрезана.