Говорили, что Алькатрас – это тюрьма, из которой невозможно сбежать.

Если её заключённые вызвали ещё больше проблем, пока отбывали своё наказание, то их отправляли вниз в одиночные камеры заключения, прозванные «Дыра».

Пространство Дыры использовали для хранения имущества в то время, когда Алькатрас был фортом, так что она была полностью заложена кирпичами, и там не было совсем никакого света. Если заключённые плохо себя вели, то их бросали в эту тьму.

Но кирпичи не были столь крепкими, как цемент, так что существовала вероятность того, что некоторые заключённые могут попытаться прорыть путь наружу. Так что в дополнение ко тьме ноги заключённых заковывали в кандалы.

И ещё глубже под этой тьмой находилось место, которое не раскрывалось на чертежах тюрьмы, в самых крайних бездонных глубинах…

«Он» был там… и там же была и «она».

Этим местом могли пользоваться в качестве хранилища, или, скорее, его использовали для размещения небоевых особых гостей, но никто не знал наверняка. И теперь это была тюремная камера, построенная только для одного человека.

Для камеры она была довольно просторной: размером примерно с маленький гостиничный номер.

Она была оборудована кроватью и работающим умывальником. Как в других обычных камерах там было мыло, металлическая кружка и другие ежедневные принадлежности. Однако, что отличалось от других камер в Дыре, так это то, что там была яркая лампочка, свисающая с потолка. Это уменьшало шанс того, что заключённый сойдёт с ума.

Даже тюремные охранники редко решались заходить сюда…

Девочка, которая смотрелась там совершенно не к месту, – Лиза Лафорет, – вела своё тихое «существование».

Пространство вокруг по ощущениям теперь было чуть более обжитым, когда в нём находились Хьюи и оживлённый ребёнок.

Хотя это всё ещё была камера, и ребёнок по-прежнему выглядел в ней не к месту…

И словно в попытке привлечь внимание к собственному присутствию, детский голос эхом разнёсся по комнате.

— Отец, отец, как долго ты будешь позволять Рэйлу продолжать это?

В ответ её «отец» – Хьюи Лафорет – слегка улыбнулся, сидя на стуле.

— Продолжать это? Что ты имеешь в виду?

— Он сбежал, чтобы действовать как приманка, и точно привлёк к себе внимание, и ещё вчера наговорил кучу гадостей об отце! Пожалуйста-пожалуйста, дай мне убить его! Ну пожа-а-а-а-а-а-алуйста?

Лиза потянула край одежды Хьюи, словно капризный ребёнок, требующий конфет.

Но Хьюи всё ещё слабо улыбался и погладил Лизу по голове.

— Я не могу позволить тебе сделать это, Лиза. Он твой ценный товарищ, ты ведь знаешь.

— Пф! Я не хочу товарищей вроде него!

— Хорошо, позволь мне переформулировать, – рассудил Хьюи.

Мужчина сделал паузу, и его улыбка стала чуть мягче.

— Он один из моих наиболее важных тестовых объектов, так что Лиза не может ломать его без разрешения.

— Ну-у-у-у… но…

— И к тому же он вырастет, так что в будущем он может стать более добродушным. Возможно, он даже научится льстить мне, – голос Хьюи звучал достаточно радостно, но его улыбка указывала на то, что он не ожидал, что это действительно когда-нибудь произойдёт.

Затем Хьюи встал со стула, чтобы спросить Лизу как осуществляется его план.

— Ну, в таком случае все прибыли в Чикаго?

— Угу! Но я как обычно не видела Криса…

— Да, это прискорбно. Год прошёл с его пропажи… Наверное, пришло время сдаться.

— Ага, ты прав.

Их голоса звучали так, будто они обсуждали потерянную ручку, и не казалось, что хоть для кого-то из них это казалось странным.

Затем Хьюи положил конец объективированному разговору о Кристофере и перешёл к своему грядущему плану.

— Мне кажется, что бессмертный, которого послал Виктор, вскоре должен прибыть. Я намерен своевременно позвать его вниз на встречу… Однако вероятно мудрым решением будет привести мой план в действие до этого. Пока что я полагаю, что Виктор проглотил наживку в Нью-Йорке. Эксперимент должен начаться после того, как все будут на местах.

Хотя мужчина никогда не упоминал о деталях этого «эксперимента», Лиза всё равно решительно кивнула.

Однако казалось, что девочка до сих пор была озабочена поведением Рэйла.

— Но-о-о-о. Рэйл всё ещё не знает своего места! Когда мы обнаружили, что Криса всё ещё не нашли, он чуть ли не разрыдался, но затем он всё равно продолжил говорить гадости про отца!

— Это потому, что, когда я жестоко обращался с Рэйлом, именно Кристофер, Фрэнк и Адель заботились о нём. И, мне кажется, именно Кристофер разговаривал с ним больше всех остальных.

— Но в последнее время он всё больше и больше звучит как Крис. Это так глупо!

Хьюи сел обратно на стул.

— Дело в том, что Рэйл всё ещё ребёнок. Он легко поддаётся влиянию тех, кто взаимодействует с ним, – мужчина звучал скорее счастливым по этому поводу и закрыл глаза.

Изображение Рэйла, чьё тело было полно шрамов, появилось перед его глазами.

— Если он подойдёт ближе к человечеству после взаимодействия с людьми, тогда это всё ещё в некотором роде будет результатом эксперимента… Если в будущем он заявит, что желает прекратить обращаться со взрывчаткой, то я не разозлюсь. Я создам на его место замену, вот и всё.

— Та-а-а-ак, если это произойдёт, и он больше не будет нам полезен, то ты не разозлишься, если я убью его, верно?

— Лиза, когда ты заявляешь, что убьёшь кого-то другого, ты также должна быть готова к тому, что другая сторона может уничтожить и тебя, – тон Хьюи звучал довольно беспристрастно для человека, отчитывающего собственную дочь.

Но Лиза не приняла его предупреждение и надулась.

— Я не собираюсь проигрывать кому-то вроде него. Всё, что мне нужно сделать – это атаковать его со спины моими чакрамами!

— Это может оказаться не так просто, как ты думаешь, – Хьюи улыбнулся. – Я хотел имя подобающее грозной силе, которую вы все можете показать в сражении с обычными людьми, и поэтому я выбрал название «Ламии».

Хьюи остановился, будто подумав о чём-то, и добавил.

— Хм… но я не учитывал, что вашим врагом может оказаться больше, чем обычный человек.