— Вице-президент Сен-Жермен! Мы здесь! Проснитесь, сэр! Скорее-скорее!

«Здесь» означало Пенсильванский вокзал города Нью-Йорк.

Пенсильванский вокзал был дверьми в город, который многие считали жемчужиной Соединённых Штатов, самой восточной вершиной трансконтинентальной железной дороги. Переполненная станция представляла из себя вечно оживлённые джунгли из поездов и людей, так что прекрасный, милый голос, который поднимался над городским шумом, звучал практически не к месту среди всей этой суеты.

— Честное слово! Я собираюсь пойти вперёд, сэр! Представьте, что бы случилось, если бы вы в итоге направились обратно на запад из-за того, что проспали! Президент бы смеялся, и мистер Николас бы издал смешок, и мистер Генри бы хмыкнул, и мистер Элеан бы снова впал в его маниакальную фазу, и мисс Рэйчел даже могла бы снова начать ездить на поездах без билета!

Маленькая девочка выскочила из поезда, всё ещё взволнованно щебеча, как маленькая птичка.

Вокруг было не так уж много людей, учитывая нормальное состояние вокзала, но это если говорить относительно – поток пассажиров всё ещё заполнял станцию, проходя один мимо другого на пути к их пунктам назначения.

Однако девочка игнорировала поток людей вокруг себя и вместо этого крутилась на месте, ища нужное им место.

Она выглядела максимум подростком лет пятнадцати, и аура бодрой юности говорила о том же.

Единственной вещью, которая выглядела не к месту на ней, была камера, свисающая с её шеи, дорогого типа, который могли использовать новостные репортёры. Хотя вместо того, чтобы заставить девочку выглядеть старше, сложное оборудование, казалось, только подчёркивало то, насколько она юна.

Конечно, это была не игрушка. Камера Лейка была окрашена в профессиональный чёрный и серебристые цвета, придавая ей достойный вид.

Её владелица опровергла эту изысканную ауру, нетерпеливо пританцовывая на месте, пока она что-то напевала, ожидая, когда её напарник наконец выйдет.

Казалось, что она начала чувствовать головокружение из-за того, что не прекращала кружиться на месте… когда мужчина шагнул наружу.

— Хм-м. Поспешишь – людей насмешишь, Кэрол.

Мужчина в самом расцвете сил с примечательным, острым взглядом посмотрел наружу через двери поезда.

На первый взгляд мужчина выглядел довольно молодо, но, опять же, в его волосах виднелись седые пряди, из-за чего сложно было угадать его точный возраст. На его левом глазу был зафиксирован монокль, который ничуть не скрывал его острый ястребиный взор.

Хотя он сиял, скорее, как зеркало, чем линза, отражая искажённый вид станции снаружи.

Остальная часть его внешнего вида была довольно элегантной. Его одежду явно сшил портной, а его дорого выглядящий зонт заставлял его выглядеть так, будто он некоего рода богатый магнат. Это впечатление было компенсировано опасностью в его пронзительных глазах, и в контрасте угроза и достоинство делали его незабываемым для тех, кто видел этого мужчину впервые.

— Наконец! Вы такой медленный, вице-президент! – девочка с камерой лучезарно улыбнулась, не обращая внимания на опасную ауру. – Мы должны вернуться и написать всё о нашей длинной поездке как можно скорее.

— Боже мой, Кэрол… Если предположить, что у каждого человека на самом деле есть только определённое число ударов сердца в жизни, то ты бы осознала, что волнение может только сократить количество времени, оставшееся тебе на этой земле.

— Никто не поймёт нечто настолько странное, сэр. Что я действительно осознала, так это то, что скорость – всё для репортёра! Мы должны вернуться в офис и начать организовывать наши статьи и информацию!

Девочка стала подпрыгивать на месте, словно стараясь двигаться так быстро, как только могла.

— Хм-м. Скорость – это всё, Кэрол? К сожалению, за такое мнение я могу дать только две тысячи шестьсот сорок восемь очков.

— …Из скольких?

Вице-президент проигнорировал взгляд девочки и вместо этого начал вслух размышлять над насущным вопросом.

— Что самое важное для репортёра новостного издательства – это точность… Это то, что я бы хотел сказать, но в таком случае, к сожалению, я бы сказал неправду. В конце концов, статьи могут быть, и так слишком уж часто и есть, основаны на не более чем спекуляциях и догадках. По факту иногда такие слухи могут увеличить продажи даже больше, чем когда-либо могла правда. Что важно, так это инстинкты, удача и стойкость. Кто-то даже может сказать, что тело и разум кого-то – это стартовый капитал, биение сердца, и живость мысли, и даже карьера как новостного репортёра сходятся вместе, чтобы равняться чьей-то собственной жизни… Но в таком случае мы не можем прийти к чёткому заключению, так что даже этот ответ стоит только две тысячи шестьсот сорок девять очков.

— Всего на один балл больше за всё это?!.. Погодите, нет. Хорошо, сэр. Будь по-вашему. Давайте поторопимся обратно в офис, чтобы мы могли начать быть биением чьих-то сердец и оживить какие-то мысли…

Кэрол стремилась скорее завершить беседу, но вдруг её движения замедлились, а затем остановились, когда она заметила кого-то позади вице-президента и озадаченно воскликнула.

— А? Погодите… кто?..

— Что случилось, Кэрол? Юные леди не должны тыкать в кого-то пальцем и пялиться, – сказал вице-президент, рассеянно поправляя свой монокль.

Кэрол лишь вопросительно взглянула на него.

— Сэр, мы же были единственными, кого отправили освещать эту историю, верно?

— Хм-м… Определённо, Кэрол, ты и я были единственными, кто проехал весь этот долгий, тяжёлый путь. Но видя, что ты, по всей видимости, тратишь время, которым так дорожишь, чтобы подтвердить столь очевидную информацию, я могу предположить, что нечто необычное происходит позади меня, и оно привлекло твой взгляд. Ну же, в таком случае расскажи, чего ты желаешь.

— …Ну…

Кэрол размышляла над своими словами пару секунд, а затем задала свой вопрос…

Не вице-президенту, а человеку, который находился позади него.

— Ум-м, извините, но, кто вы?

Вице-президент услышал звонкий смех прямо позади себя, после которого последовал мягкий ответ:

— Здравствуйте.

— Хм-м?..

— Интересно, должна ли я сказать: «Приятно с вами познакомиться»? Или, может, лучше будет: «Мы встретились вновь».

Вице-президент глянул через плечо и увидел юную девушку, стоящую там.

Она выглядела как простая путешественница. Она лучезарно улыбалась и начала речь, которая казалась практически отрепетированной.

— Вы вице-президент Дейли Дейс, верно? Или вы предпочитаете, чтобы вас считали скромным информационным брокером, мистер Густав Сен-Жермен? Хотя я должна признать, что даже я не уверена, настоящее ли это ваше имя или же нет, – сказала девушка, показывая куда уж слишком много фамильярности в своём подходе.

Кэрол вздрогнула, чувствуя, как по какой-то неизвестной причине озноб пробежал по её позвоночнику, и девочка сделала шаг назад, словно чтобы спрятаться в тени вице-президента. Однако сам вице-президент, казалось, принял всё это как должное и на помпезный запрос девушки дал столь же помпезный ответ.

— Всё ваше заявление в равной степени верно, мисс, и вы можете звать меня любым прозвищем, которое вы сочтёте наиболее подходящим. Однако я вынужден предупредить вас, что в зависимости от причины, по которой вы обратились к нам, наше отношение к вам может измениться самым тревожным образом.

Вице-президент неторопливо выпрямил спину, одной рукой поправил воротник своей рубашки и развернулся лицом к девушке.

Мягкая улыбка осталась на лице девушки, когда она двинулась дальше, чтобы подтвердить информацию, которой она располагала.

А именно о том, что они были информационными брокерами.

— Я слышала, что информационные брокеры Дейли Дейс обладают всевозможной информацией. Это так?

— Хм-м… Вы совершенно правы. Мы используем информацию как средство, чтобы получать деньги. Для нас сама информация – это стандарты, по которым судится общество, единственная истинная абсолютная ценность. И всё же эта ценность возрастает и падает куда быстрее, чем акции на Уолл-стрит, а цвет её изменяется, как оттенки радуги, в зависимости от того, кто видит её и кто знает её. У нас печальная участь, поскольку мы обречены торговать столь непредсказуемым товаром. Мы запасаемся скандалами и репутацией, евангелием и славой, популярностью и легендами. Если пожелаете, мы можем даже предоставить слухи и ложь за нужную цену… Могу ли я предположить, что вы действительно одна из наших почитаемых и уважаемых клиенток?

Вице-президент произносил свою речь столь учтиво, что это практически напоминало рекламу, но всё же в его глазах не было ни капли лести. На самом деле, почти казалось, будто он мог заглянуть прямо девушке в душу.

И… девушка действовала именно так, как вице-президент ожидал.

Нежная улыбка не исчезла с её лица, когда она двинулась.

Спокойное движение.

Она лишь слегка дёрнула рукой.

Всё, что она сделала – это достала маленький чёрный блестящий объект из своей сумочки и легко направила его вице-президенту в грудь.

— И вновь, приятно познакомиться. Или, возможно, и вот мы встретились вновь.

— Чт-… О боже!

Кэрол застыла, её черты стали пепельными от ужаса, когда она увидела, что вещью в руке молодой девушки на самом деле был маленький пистолет.

Вице-президент, с другой стороны, даже не дёрнулся, когда смертельное оружие направили на него, и лишь тихим размеренным тоном продолжил:

— Ясно. Конечно, будет высшей степенью глупости предполагать, что только из-за того, что мы имеем дело с информацией, а не деньгами, не найдётся никого, кто подумает взять то, чем мы располагаем, силой. Но поскольку вы по факту не наша клиентка, я думаю, что мы могли бы отказаться от любезностей и сразу перейти к сути дела.

— С-сэр! Прошу, пожалуйста, сейчас не время!..

Кэрол крепче сжала камеру в своих руках, дрожа как лист. Вице-президент же незаметно шагнул в сторону, чтобы встать между ней и девушкой, так, будто ничего не произошло.

— Что ж, тогда, мисс. Скажите, какого рода информация вам нужна, что вы пожелали рискнуть неприятной встречей с полицией ради этого? Ах, но прежде, чем мы начнём. Не думаю, что вы представились, – сказал вице-президент.

Конечно, он всё ещё вёл себя вежливо с девушкой, которая держала его на прицеле, но во взгляде мужчины не было ни капли веселья.

В контрасте с ним девушка ярко улыбалась. Работники железнодорожной станции, стоящие вдалеке, никак не могли заметить крошечный револьвер, спрятанный одеждами вице-президента и девушки.

— Моё имя Хилтон, – просто представилась она. – Я одна из сторон Близнецов.

— Хм-м. Ясно. Но я был бы признателен, если бы вы назвали имя индивида, а не имя всех, – сказал вице-президент в этот раз столь же прямолинейно.

Кэрол не могла сделать ничего, кроме как сжимать камеру в руках, глядя взад-вперёд, пока они разговаривали, совершенно сбитая с толку.

На секунду повисла тишина, а затем девушка, которая назвала себя Хилтон, молча покачала головой, а улыбка соскользнула с её лица.

— …Верно. Вот что столь пугает в вас…

— Хм-м?

— Информаторы, информаторы, информаторы! – сплюнула она, словно это проклятье. – Как вы только что сказали, ваша работа даёт вам право знать всё! Будто это даёт вам право смотреть на меня так, будто вы видите мою душу, расхаживаете тут так, будто вы владеете всем миром! Скажите мне… как много вы действительно знаете о нас… обо мне?

Девушка ещё не окончательно вышла из себя, но Кэрол бы не удивилась, если бы она в любой момент нажала на курок. Джентльмен, с другой стороны, сохранял хладнокровие и лишь задумчиво пробормотал ответ, словно разговаривая сам с собой:

— Как много мы знаем? Сложный вопрос, на который мне было бы трудно дать чёткий ответ. С другой стороны, если вы хотите спросить, как много я бы хотел знать, я бы мог ответить вам «столько, сколько возможно», – казалось, что вице-президент говорит сам с собой, хоть и с некоторой серьёзностью, когда он продолжил. – Но если вы вынуждены настоять и спросить о широте моих знаний, то я боюсь, что мне не хватит образованности, чтобы дать какой-либо надлежащий ответ, кроме одного. Так что, если вы спросите меня: «Как много вы знаете?» – мне придётся ответить тем же и сказать: «Так много, как я знаю», но не более того.

— Прекратите играться со мной.

Улыбка соскользнула с лица девушки по имени Хилтон, а её голос стал мрачнее и тяжелее.

— Мы видели ваших людей повсюду в Чикаго. Вы везде. Практически так же, как и мы!

— Позвольте мне поправить вас, молодая разбойница. У нас нет глаз и ушей по всей стране, как у вас… Но, с другой стороны, мы определённо были в некоторых местах, где не было вас, – сказал вице-президент, и Хилтон могла только стиснуть зубы и изо всех сил сдерживать эмоции перед лицом этих двусмысленных комментариев.

— Вы правы, – признала она. – Вы правы, и это именно то, что я хочу знать.

Было очевидно, что она не до конца восстановила своё спокойствие. Голос Хилтон становился хриплым и осипшим от тревоги, когда она говорила.

— Я не знаю, почему у господина Хьюи… господина Хьюи забрали его левый глаз. Я не знаю, что происходило там, где меня не было! И учитывая то, что происходило со мной в Чикаго и Алькатрасе, для меня не было бы странным подозревать, что вы работаете вместе с ними… Не так ли?

С некоторым усилием Хилтон взяла своё дыхание под контроль и поправила хватку на маленьком пистолете.

Но всё же волнение до сих пор было вызвано одним только гневом. Рука, сжимающая пистолет, ничуть не дрогнула. Тот факт, что она держала кого-то на прицеле, её совсем не волновал.

Острый блеск в её глазах делал очевидным, что она была знакома с тем, чтобы забирать чью-то жизнь, и даже Кэрол могла сказать это. Хилтон бы не колебалась ни секунды нажимая на курок, если бы понадобилось.

Они находились в ужасном положении. Даже если бы вице-президент решил рассказать Хилтон всё, то можно было бы только гадать, отпустила бы она их после целыми и невредимыми. Подобные мысли летели через разум девочки с камерой со скоростью молнии, но вице-президент медленно вздохнул и неторопливо покачал головой, практически будто он был раздражён.

— И вы приготовились принять последствия ваших действий, юная леди?

— …О чём вы говорите?

— Информационный брокер, который сломается перед лицом запугивания, неизбежно солжёт. В конце концов, любой, кто откроет рот, чтобы спасти свою жизнь, не будет колебаться, чтобы сочинить любую ложь, если он думает, что так утихомирит того, кто держит его в заложниках.

— …

Лицо Хилтон хмуро исказилось, но она не опустила пистолет. Её палец не отстранился от курка.

И всё же вице-президент тоже не отступил.

— Мы в Дейли Дейс никогда не исказим правду, но мы также никогда не сдадимся перед угрозами. Но если вы действительно воровка… тогда я без сопротивления расскажу вам всё, что я знаю.

— С-сэр! Если вы всё равно собирались рассказать ей, я д-думаю, вы могли сделать это и без первой части!

Густав Сен-Жермен проигнорировал крик своей маленькой ассистентки, на чьих глазах уже выступили слёзы, и смерил Хилтон пронзительным взглядом, в то время как глаз за его моноклем блеснул.

— Если мы останемся здесь, то работники железнодорожной станции подойдут разобраться. Я предлагаю выбрать другое место.

— …В любом случае это то, что я намеревалась сделать. Хм. Ну… не похоже, что вы попытаетесь убежать, и если вы попробуете отвести меня в какую-то ловушку… Вы знаете мой секрет, не так ли? Так что вы понимаете, насколько это бесполезно.

— Разумеется. Я предлагаю вам привести свои мысли в порядок, пока мы идём. И также вы можете приготовить себя.

— Приготовить себя?

Вице-президент, который, казалось, всегда говорил нечто странное, продолжил ещё более странными словами.

— Когда я сказал, что расскажу вам всё, я имел в виду, что расскажу всё. Включая ту информацию, которую вы не желали услышать, и информацию, которую вы бы пожелали забыть, – сказал он, и Хилтон вздрогнула, будто слова оказали физическое воздействие на неё.

Ей казалось, будто мужчина видел всё, даже вещи, которые произойдут с ней в будущем.

— Помните это. Неважно, что случится в результате этой информации… Мы не настолько привязаны к бизнесу, чтобы предлагать преступницам страховку или гарантии, – тихо и спокойно, но серьёзно сказал вице-президент. – Что ж, а теперь. Позвольте мне кратко подвести итог, пока мы идём, чтобы помочь вам привести свои мысли в порядок. Даже если вы думаете, что вы можете знать всё, что необходимо знать об этих событиях, скорее всего, вам будет выгодно услышать, как я повторю, что делали пешки, известные как Ламии, а что не делали в городе Чикаго.

— Всё правда… Никаких секретов.