Нью-Йорк – Улица Миллионеров.

Всё началось с Карнеги.

В 1901 году Эндрю Карнеги построил поместье на углу Пятой авеню, приводя в действие процесс, который превратит в большинстве своём игнорируемую улицу на отшибе Манхэттена в место мечты.

В настоящие дни оно известно как улица Миллионеров, и она была наполнена фантастическими домами, построенными теми, кто собрался там, следуя за стальным бароном, вложившимся в железные дороги и сталелитейные заводы. Большинство из них обладали похожим прошлым, как и сам Карнеги, который сколотил огромное состояние на проницательном бизнесе всего за одно поколение.

Улица, как и те, кто жили на ней, воплощала американскую мечту «из грязи в князи». Это стало частью самой этой концепции. Те, кто мечтал о становлении богатым и знаменитым, говорили себе, что однажды они тоже построят дом на улице Миллионеров.

Даже те, кто утверждал, что деньги – это не главное, должны были признать, что там определённо были люди, которые находили счастье в богатстве, и что таких людей можно было найти живущими на Пятой авеню.

И в этом месте сказочных богатств, где мечты становились реальностью…

Кто-то плакал.

Это был молодой человек, а грустное выражение его лица было противоположностью того, которое ожидаешь увидеть у кого-то, живущего в роскоши.

Он всё продолжал и продолжал. Рыдая и завывая.

— О-о-ох… Ох, нет, о нет…

— Ну же, Джакуззи. Прекрати это. Ты так много плачешь, что мне самой грустно становится…

— О-о-о-ох… Н-но… хнык… То есть, м-м-мне жа-жаль, Нис…

В коридоре резиденции, которая считалась довольно богатой даже для соседних особняков, молодой человек прижал свою щёку к мраморной колонне, а его слёзы стекали вниз, промочив красный ковёр.

Пугающая татуировка на его лице в форме причудливо изогнутого меча, могла произвести на случайного наблюдателя впечатление, что он закоренелый мужчина, тот, кому не нужны слёзы. Но, взглянув поближе, было заметно, что на его лице всё ещё виднелись следы юности, а его слезливые глаза позволяли легко представить, как он рыдает навзрыд.

Девушка, вставшая перед ним на колени, изо всех сил пытаясь остановить его слёзы, тоже выглядела довольно своеобразно: определённо не как та, кого ты ожидаешь увидеть в этом районе.

Она была довольно молода, скорее всего, примерно того же возраста, что и плачущий молодой человек. Девушка казалась достаточно милой, но её внешность омрачали шрамы по всему её лицу и вокруг правого глаза, плюс чёрная глазная повязка, которую она носила на нём. Шрамы и глазная повязка столкнулись с элегантными очками, которые она носила, из-за чего её внешний вид выглядел ни туда ни сюда.

И они были не одни. Немало людей образовали свободное кольцо вокруг странной пары, и они тоже выглядели не меньше, чем банда отщепенцев с изнанки города.

— Н-но, Нис, подумай об этом… мистер Грэм, он… мистер Грэ-э-эм…

— Не расстраивайся так из-за этого, Джакуззи. Если ты продолжишь вот так плакать, то он не сможет двигаться дальше.

Зрители повернулись друг к другу, шёпотом ведя споры о том, что они только что услышали.

(Погоди, что произошло?)

(А?)

(Какого чёрта случилось? Кто-то умер?)

(Меня не спрашивай. Когда я пришёл, Джакуззи уже плакал.)

(Говоря об этом, вам не кажется, что с годами его плач становится только хуже?)

(Думаешь, скоро у него иссякнут слёзы?)

(В любом случае откуда идут слёзы? Думаю, я слышал где-то, что они берутся из твоего мозга.)

(Ух-х, боже. Так это вроде мозговых соплей? Стрёмно.)

(Гм… Плачь, смерть… Джакуззи плачет… умирает. М-м-м… Кто-то умер?)

(Хьяха.)

(Кихья.)

(Чёрт возьми, я без понятия, что творится. Эй, Йон, из-за чего он плачет в этот раз?)

(Ох, ум-м, ну… Вы помните Грэма Спектра?)

(Кого?)

(Ты серьёзно про него не знаешь? Ну, он вроде как босс шпаны где-то в этом районе, и, когда мы только приехали в Нью-Йорк, мы немного повздорили с ним. Затем он помог нам однажды, и у нас было небольшое приключение вместе, а теперь он вроде как поддерживает нас. Оказалось, что он хороший парень, и теперь он к тому же присматривает за нами и Джакуззи.)

(Хах, никогда не слышал об этом.)

(Ну, ты должен был. Знаешь склад в доках, который мы используем как убежище? Мистер Грэм отдал его нам, хотя, опять же, думаю, технически земля принадлежит кому-то другому, так что мы в любом случае используем её без разрешения.)

(Воу, этого я тоже не знал. Так почему он плачет? Этот мистер Грэм умер?)

(Хияха-а.)

(Конечно нет. Если бы это было действительно что-то серьёзное, то Нис дала бы ему некоторое время наедине, чтобы справиться с этим.)

(Что? Он всё ещё жив? Но разве Нис не сказала что-то вроде «двигаться дальше» только что.)

(Она имела в виду «двигаться» в Чикаго, дурак.)

(Чикаго?)

Остальная часть банды внезапно собралась вокруг Йона, приглашая себя в беседу, когда название их старого убежища слетело с губ ирландца. Они всё ещё считали его домом, и их заставил уехать только конфликт с местной мафией.

(Что ты только что сказал? Чикаго?)

(Гламурный Чикаго, а?)

(Эй, это же наш родной город, помните?)

(Блин, такая ностальгия.)

(Думаете, они ещё не забыли про нас?)

(Думаете, Руссо ещё там?)

(Интересно, когда мы вернёмся?)

(А почему ты этого хочешь? Если ты спросишь меня, то меня вполне устраивает всю жизнь жить в этом большом доме.)

(Гияха.)

(Хияха.)

Игнорируя шумную беседу окружающих, Джакуззи продолжил…

— Но, Нис, это всё моя вина! Мистеру Грэму пришлось расширять территорию, потому что мы забрали его часть! И это заставило его передвинуться на территорию большой банды, и, хнык, теперь они гонятся за ним, и я не знаю, что делать, и-…

— Вот почему он отправился в Чикаго, и теперь, когда он там, он в безопасности. Говорю тебе, тут не о чем беспокоиться.

— Н-но он сказал, что собирается помочь тем ребятам из мафии, которых он знает… и затем он… он сказал мне позаботиться о себе, потому что он может никогда не вернуться, и… и я не смог остановить его, но я не могу вернуться в Чикаго, чтобы помочь ему, но… и… что мне дела-а-а-ать…

Джакуззи продолжил жалко рыдать, изнуряя и загоняя себя в угол.

Остальная часть его банды вздохнула и настроилась на долгий путь, ожидая, когда Нис закончит трудный процесс вытаскивания Джакуззи из приличной истерики…

Стук.

Юноша ощутил лёгкий удар по своей голове и с широко распахнутыми глазами, полными слёз, обернулся назад.

Там Джакуззи увидел блондинку, строго хмурящуюся на него, с толстой книгой в руках.

— Чем ты думаешь, Джакуззи? Если ты продолжишь плакать так много, то ты сотрёшь этот замечательный рисунок со своего лица!

— М-мисс Мирия?

Совершенно застигнутый врасплох, Джакуззи неосознанно потянулся к своей татуировке, а его дыхание застряло в горле. Его пальцы остались незапятнанными, но он всё равно повернулся к Нис, чтобы убедиться.

— О-оно всё ещё там? Я размазал его?

— Не переживай, Джакуззи. Не думаю, что я когда-либо слышала о том, чтобы кто-то плакал так много, что стёр татуировку.

— Уф, о-отлично…

Эта татуировка много значила для юноши, и Джакуззи прижал руку ко лбу, глубоко вздохнув от облегчения, когда он убедился, что она в целости и сохранности, а его лицо просветлело, будто с его груди упал большой груз.

Мирия улыбнулась и сказала:

— Видишь? Разве оно не выглядит намного милее теперь, когда ты больше не плачешь?

И как он мог продолжать плакать перед лицом столь солнечной улыбки?

Мирия, на самом деле, была немного старше Джакуззи, но, честно говоря, из-за её беззаботной радости трудно было сказать, кто был старше между ней и членами банды Джакуззи.

Видя её невинное выражение лица, Джакуззи вытер слёзы и улыбнулся девушке в ответ.

— К-к-конечно! Чем я думал, сидя здесь и плача из-за чего-то подобного, когда вам тоже так тяжело…

Юноша замер, словно кролик, пойманный в свет фар.

Друзья бросили на него жаркие взгляды, и эти взгляды отчитывали его вместо слов.

Джакуззи сидел там, в то время как его рот на секунду замер, открытый, пока парень осознавал, что он собирался сказать, и в панике взглянул Мирии в лицо.

— У-ум… Э-э… мисс Мирия?..

Волосы скрывали опущенное лицо девушки из виду, из-за чего невозможно было прочитать её выражение.

Однако было очевидно, что солнечное настроение, исходящее от неё ещё секунду назад, испарилось, когда девушка пробормотала имя одного человека.

— Айзек… – прошептала она так тихо, что это слово осталось бы неуслышанным, если бы не внезапно воцарившаяся тишина.

Имя прозвучало как призыв и затихло без ответа. Скорее всего, она не могла этого вынести, поскольку из горла Мирии вырвался сдавленный шум, и её плечи начали дрожать.

— Хнык…

А, она плачет.

Подростки вокруг неё отвели взгляды, неловко шаркая ногами, задержав дыхание и ожидая, что произойдёт дальше.

Скорее всего, вскоре она разрыдается, а её лицо искривится от горя.

Но вместо этого Мирия сильно сглотнула, проглатывая угрожающие вырваться наружу рыдания. Прикусив свою губу, она развернулась и схватилась за ближайшую дверную ручку.

— …Я не буду плакать.

— Мисс Мирия…

— Нет, я в порядке! Простите, что заставила вас беспокоиться. Не то чтобы я могу решить что-то плачем, верно?

Девушка крутанулась на месте, чтобы взглянуть на них, и улыбка на её лице уже была такой же, как и всегда.

Но то, что она говорила более резко, чем обычно, практически спотыкаясь о слова, свидетельствовало о том, что даже её храбрый вид был в лучшем случае ненадёжным.

— Айзек говорил, что я больше нравлюсь ему, когда улыбаюсь, и когда Айзек счастлив, я тоже счастлива!.. Так что я не собираюсь плакать! Вот так!

И с этими словами девушка распахнула дверь и помчалась туда, резко захлопнув её за спиной. Остальная часть банды Джакуззи обменялась неловкими взглядами.

— «Я не собираюсь плакать»? Разве она не плакала около трёх дней без остановки, когда пришла к нам в прошлом месяце?

— Да, я помню это. И затем Джакуззи пришёл и плакал вместе с ней. Да уж, это была та ещё головная боль…

— Вы все, достаточно! – огрызнулась Нис, и глупые смешки хулиганов тут же стихли.

— Э-эй, полегче, Нис. Это была просто шутка…

Джакуззи наблюдал, как его друзья отступают с поднятыми руками, пытаясь утихомирить Нис, и его лицо снова омрачилось.

— Ох, я не должен был говорить то, что напомнило ей об этом…

— Джакуззи! Ты тоже прекрати это! Ты опять собираешься начать плакать без причины!

— П-прости, Нис… Н-н-но… о-о-ох…

И так всё началось по новой, словно какой-то комедийный фарс. Йон вздохнул и покачал головой, поворачиваясь к азиату, стоящему рядом с ним.

— Кстати, если подумать, Фан. Это ведь Шанне остановила плач Мирии, не так ли?

— Ага, это было удивительно. Раньше они никогда особо не виделись, да?

— Угу. В любом случае, а где Шанне? Я не видел её весь день.

— А, Шанне? Она сегодня на встрече.

Йон уже открыл рот, чтобы спросить на какой, а затем закрыл его, самостоятельно приходя к наиболее возможному заключению. И всё же Фан усмехнулся и ответил ему:

— Она пошла на свидание с господином Феликсом.

⇔

Нью-Йорк – Парк Мэдисон-сквер.

Молодая девушка сидела на скамейке в парке неподалёку от Пятой авеню, потерявшись в собственных мыслях.

Парк Мэдисон-сквер казался зелёным пятном посреди сланцево-серого города.

Если бы кто-то взглянул сквозь навес из обнажённых зимних деревьев, то из-за безлиственных ветвей вырисовывались силуэты Эмпайр-стейт-билдинг и других небоскрёбов Нью-Йорка, обеспечивая фантастический, сюрреалистический фон для спокойного парка.

Он был намного меньше Центрального парка, но от этого он лишь казался оазисом посреди пустыни из бетона, привлекая внимание пешеходов, приходивших туда, которые успокаивали свои тревоги, как только заходили внутрь.

Шанне Лафорет сидела в одиночестве в этом зелёном убежище, рассеянно наблюдая за соседскими детьми, которые играли в бейсбол в последнем снегу, выпавшем накануне.

Девушка размышляла о событиях, которые произошли месяцем ранее, когда одна из подруг Джакуззи показалась у них на пороге.

Если честно, в то время Шанне не слишком хорошо знала Мирию. Всё, что она знала, так это то, что девушка приходила навестить Джакуззи и его банду время от времени. Иногда она бы устраивала шалость, а иногда помогла бы с тем, что бы ни случилось у банды в тот день, поддерживая близкие отношения с друзьями. Шанне слышала, что она однажды спасла Джакуззи жизнь, и банда, очевидно, находила её присутствие желанным. Так или иначе, сама Шанне не держала никаких личных обид на девушку.

Но, когда она появилась в их дверях одна, Шанне тут же почувствовала, что что-то не так.

Парень, который всегда был с ней, сегодня не пришёл. Шанне не была так уж хорошо знакома с Айзеком и Мирией, но в какой-то момент она осознала, что неосознанно начала считать пару одним существом, целым только тогда, когда они были вместе.

Девушка подумала про себя, что они, возможно, поругались.

В таком случае это, скорее всего, не её дело.

Шанне практически выкинула этот вопрос из своей головы, но несколько дней спустя она случайно подслушала, как Нис обсуждала это с Джакуззи.

— Не думаю, что кто-то слышал что-то от мистера Айзека с тех пор, как полиция поймала его…

Джакуззи был ошарашен, услышав это, и Шанне тоже замерла, остановившись, чтобы послушать.

Она пару секунд обдумывала это и направилась в комнату, где остановилась Мирия.

— А, Шанне…

Мирия повернулась, когда девушка открыла дверь, и её глаза всё ещё были красными и опухшими. Очевидно, она недавно плакала.

«Ты в порядке?» – спросила Шанне.

Девушка не могла говорить, но она носила с собой блокнот, чтобы писать в нём, что позволяло ей достаточно ясно доносить свои мысли.

Мирия прочитала надпись на кусочке бумаги, который ей протянули, и смогла слабо улыбнуться.

— Я в порядке… Прости, что я так вам докучаю. Просто кое-кто сказал мне, что в нашей квартире больше оставаться небезопасно, и мне нужно было место, где я могла бы остановиться. Мне жаль.

Шанне лишь неторопливо покачала головой. Сама она вовсе не думала о Мирии как о помехе, и она знала, что Джакуззи и его банда тоже не воспринимали её как бремя. Нис часто была занята Джакуззи, поскольку молодой человек слышал, как Мирия плачет, и сам начинал рыдать, но это была вина Джакуззи, а не Мирии.

Шанне осторожно взглянула на Мирию, убеждаясь, что та относительно стабильна, а затем написала:

«У меня тоже полиция забрала кое-кого очень дорогого.»

— Ох… Ох, ясно. Твоего возлюбленного?

«Моего отца.»

Это был первый раз, когда она «разговаривала» с Мирией, но другая девушка адаптировалась к причудливому способу общения куда быстрее, чем даже Джакуззи, почти мгновенно устанавливая с ней естественное взаимопонимание. Лицо Мирии всё ещё было мокрым от слёз, и время от времени она всхлипывала, но Шанне не обращала на это никакого внимания, вместо этого обнаружив, что в ней растёт огромная симпатия к девушке, которая так легко приняла столь ненормального человека, как она сама.

— …В таком случае прошли уже годы с тех пор, как ты видела его?

«Почти четыре года.»

— Ого… Разве тебе не грустно, Шанне?

Движение ручки Шанне всего на секунду остановилось, когда она начала обдумывать это.

Было бы ложью, если бы она сказала, что за эти годы она не чувствовала грусти.

Но когда её отца забрали, то единственной эмоцией, которая закипала внутри неё, была чистая ярость.

Ярость наполняла её, направленная в сторону тех, кто посмел забрать её отца прочь. Это даже привело к тому, что в попытке вернуть его, она объединила силы с группой террористов, которые следовали за её отцом.

Скорее всего, девушка почувствовала настоящую печаль и одиночество только после того, как познакомилась с Джакуззи и его друзьями.

Их товарищеский дух ослабил гнев внутри неё, и печаль ворвалась внутрь, чтобы заполнить оставшееся пространство. Но достаточно скоро даже это чувство отстранилось и исчезло, стёртое благодаря её новым друзьям.

Так что в отличие от Мирии девушка никогда не рыдала в подушку, промачивая её слезами. Возможно, если бы её отца забрали от неё сейчас, после того как она узнала, как открывать своё сердце, всё могло бы обстоять иначе. Скорее всего, если бы она потеряла своего отца насовсем или если бы Джакуззи или человек, которому она отдала своё сердце, исчез из её жизни навсегда…

Девушка не хотела даже представлять это.

Шанне колебалась, задаваясь вопросом, что же ей сказать, и в итоге написала ответ, который вовсе и не был ответом.

«Печаль не вернёт его мне.»

— Ты права… Ты такая сильная, Шанне!

Шанне не смогла заставить себя согласиться.

Действительно ли она была сильной? Она никогда не думала о себе таким образом. На самом деле, про себя она думала, что люди вроде Мирии, которые могли свободно плакать, когда теряли кого-то дорогого их сердцу, куда сильнее, чем она.

Скорее всего уловив её нерешительность, Мирия одарила её мягкой улыбкой, успокаивая Шанне несмотря на всё ещё мокрые следы на её щеках.

— Ты ждёшь, когда он вернётся, не так ли? Прямо как я.

В этот раз Шанне тут же кивнула.

— Это значит, что мы подруги! – сказала Мирия, и обычно безэмоциональное лицо Шанне слегка покраснело.

Шанне осознала, что она была даже слегка заинтересована в том, чтобы узнать историю Мирии.

Она обдумала это секунду, а затем аккуратными буквами изложила свои мысли в блокноте.

«Ты можешь, пожалуйста, рассказать, какой он?»

— Конечно!

Шанне разговаривала с Мирией до поздней ночи. Где-то по пути она осознала, что улыбается.

На следующий день Мирия осмелилась выйти из комнаты.

Она прекратила плакать и одарила Джакуззи и его друзей той же яркой улыбкой, что и всегда.

Конечно, иногда она обнаруживала, что думает об Айзеке, и, когда это случалось, она плакала, но девушка всё ещё была куда стабильнее, чем изначально.

Итак, Шанне сидела одна на скамейке, размышляя об этом и тихо вздыхая от облегчения из-за восстановления Мирии.

Если честно, там не было особо ничего, что Мирия на самом деле могла сделать в этот момент. Полиция забрала Айзека, и лучшее, что она могла предпринять – это, скорее всего, ждать его освобождения.

Из того, что девушка подслушала, не казалось, что преступления, которые он совершил, были такими уж серьёзными, так что, вероятнее всего, вскоре он окажется снаружи.

Однако то же самое нельзя было сказать про отца девушки.

Он был арестован по обвинению в подготовке террористических актов, но на самом деле всё обстояло несколько иначе. Почти вся официальная информация о Хьюи и его занятиях была сфабрикована.

Как бессмертный её отец не был способен врать о своей личности, но другие люди не имели такого ограничения и врали о нём, желал он этого или нет.

Девушка знала, что люди, арестовавшие её отца, скорее всего, были связаны с бессмертными вроде него.

Могут пройти годы, прежде чем его освободят.

К тому же другие бессмертные могут поглотить его, и тогда она никогда не увидит его вновь. Девушка не знала.

Единственная информация, которой она обладала, пришла от группы, которую она встретила в прошлом году во время инцидента в Мист Уолл: от странной банды, которая, как ей сказали, работала на её отца.

Согласно их словам, её отец не только был жив и здоров, но также был способен раздавать приказы своим подчинённым, которые находились снаружи. Это определённо было причиной расслабиться, но там не было никаких гарантий, что относительное благополучие её отца будет длиться вечно. И, более того, она понятия не имела, что её отец собирался делать со своими экспериментами.

Всё ещё потерянная в своих мыслях, Шанне подняла взгляд, глядя на безлиственные ветви, стеклянные и стальные здания, которые выглядывали из-за них, и лазурное небо, завершающее картину.

Что она должна делать теперь с новыми знаниями о том, как устроен мир?

Может, пришла моя очередь просить у них совета.

Девушка подумала о Мирии…

О Джакуззи и Нис…

Она подумала о молодом человеке, встречи с которым она так ждала, того, кто первым показал ей, насколько же на самом деле огромен мир. Человеке, которого она любила.

Добрая половина часа всё ещё оставалась до момента, когда они договорились встретиться.

Шанне проводила своё время рассеянно глядя на мирные виды вокруг неё, сидя на скамье на краю парка.

Однако в следующую секунду…

Бесчисленное множество птиц наполнило поле зрения Шанне.

Это были птицы, которые сидели у входа в парк.

Возможно, «он» уже пришёл.

Рационально она понимала, что, скорее всего, это не так, но всё же девушка не могла сдержать то выражение, которое отразилось на её обычно безэмоциональном лице, когда она посмотрела в сторону входа.

Но вместо радости её тело охватило напряжение, когда девушка увидела мужчину, стоящего там.

Чёрное пальто, которое покрывало его тело, не могло скрыть того факта, что он очевидно был кем-то необычным.

Он носил чёрную глазную повязку с белой прицельной сеткой в центре, и в руках он держал две длинные трости, пока неторопливо направлялся в её сторону.

Девушка подумала, что он слепой, но пока он срезал путь, шагая к тому месту, где она сидела, в его походке можно было заметить странную уверенность.

…?

Девушка не знала никого, кто бы носил вот такую глазную повязку, но по какой-то причине она нашла мужчину знакомым.

В отчаянии она перебирала свои воспоминания, пытаясь понять, кто же он такой. Старая рана в правом плече, та, что уже давно зажила, начала ныть, и её мозг предупредил девушку, чтобы она была осторожнее.

Она хотела сделать что-то, что угодно, но она знала, что действовать столь опрометчиво, когда она всё ещё не вспомнила, кто этот мужчина, было бы верхом безрассудства.

Однако её инстинкты посылали ей сигналы об опасности, из-за чего она потянулась к поясу: выражение её лица пустое и холодное, несмотря на сирены, которые становились всё громче внутри неё.

Расстояние между ними теперь было всего пять метров. Даже если у мужчины был пистолет, девушка могла покрыть оставшуюся дистанцию и позаботиться о нём прежде, чем он успел бы вытащить оружие и выстрелить.

Девушка осторожно оценила его, пытаясь предсказать его следующий шаг, но она не ожидала, что он внезапно остановится, а его лицо искривится в широкой усмешке.

— Ты только что… потянулась к своему ножу, не так ли?

…!

— Ха-ха! Хе-хе-хе… хе-хи-хи-хи-хя-хя-хя-ха!

Звук его лающего смеха заполнил пробел в её памяти, и девушка наконец вспомнила, кто он.

Как… Он должен быть мёртв!..

Мужчина задумчиво потёр свою бородку и ухмыльнулся Шанне, швыряя в неё оскорбление.

— Ну, будь я проклят. Кто бы мог подумать, что фанатичная сука вроде тебя будет сидеть здесь в парке, потерявшись в своих мыслях, красивая, прям как на грёбаной картине?

…Спайк!

Спайк был членом Лемуров Хьюи Лафорета.

Это организация, в которой когда-то состояла сама Шанне, и в ней он был снайпером, который предпочитал скрываться в тенях, чтобы стрелять издалека.

Шанне даже не знала, было ли Спайк его настоящим именем. Всё в его прошлом оставалось загадкой. Всё, что Лемуры знали о нём – так это то, что он метко стрелял из своей снайперской винтовки, и, по правде сказать, это всё, что им действительно нужно было знать. Единственное, что волновало их, так это результат, который приносили его пули.

Они работали вместе во время захвата Флайинг Пуссифут, но в конце Лемуры предали Шанне, а сам снайпер в качестве прощального подарка оставил ранение в плече девушки.

— Хм, мне вот интересно. Какое выражение лица может быть у дочери Хьюи Лафорета, когда она пялится на меня, как грёбаная идиотка? Может, она влюбилась в меня с первого взгляда, нежный румянец покрывает её щёки, а на глаза навернулись слёзы? Хотя не то чтобы холодные суки вроде тебя мой типаж. Я-то люблю куколок, с которыми можно повеселиться в постели.

Шанне подняла руку на правое плечо и гадала, как ей реагировать на этот призрак из её прошлого. Была возможность того, что он пришёл по приказу её отца, и в таком случае она не могла прирезать его, каким бы отвратительным она его ни считала.

— Воу-воу, так! Руки от ножа, пожалуйста! Я имею в виду, ага, я знаю, что у нас были некоторые разногласия ранее, но не можем ли мы оставить прошлые обиды в прошлом? – Спайк широко развёл руками в знаке мира, но слова, исходящие из его рта, свидетельствовали об обратном. – Не то чтобы я здесь, чтобы убить тебя, знаешь ли. По крайней мере, не сегодня.

Шанне замерла, задаваясь вопросом, в чём заключалась его цель. Может, у него были пистолеты, спрятанные в тростях?

Девушка тихо ждала, а её тело оставалось твёрдым от напряжения и было готово прийти в движение в любую секунду.

— Боже, ты что, умрёшь, если немного доверишься мне? Ну, без разницы. Меня не волнует. Сегодня я здесь по поручению моего босса. Он хочет, чтобы я задал дочери Хьюи пару вопросов и вернулся с ответами.

Шанне прищурила глаза, пробегаясь по словам мужчины в своей голове.

Только что…

Он назвал меня «дочерью Хьюи».

И он говорил о своём «боссе».

То есть если размышлять логически, то маловероятно, что боссом Спайка был сам Хьюи.

Это значило, что он действовал не по приказу её отца.

И это значит, что я могу делать всё, что я захочу.

Шанне сделала глубокий вдох, решив сначала перерезать сухожилия на его запястьях и лодыжках. Девушка напряглась, ожидая правильного момента, чтобы привести свой план в действие.

Если Спайк знал, о чём она думает, то это не отразилось на его лице, когда он продолжил беспечно болтать, а широкая ухмылка пересекла его лицо.

— Но если подумать, то как я должен, чёрт возьми, получить ответ от тебя? Ты не можешь говорить, а я не вижу. Как мы должны общаться, а?

Шанне больше не обращала внимания на его слова, время для бесед прошло.

Девушка увидела, как он сделал вдох, чтобы продолжить говорить, его губы искривились, чтобы озвучить следующее предложение…

— Думаю, мы могли бы использовать шрифт Брайля или типа того, но мне кажется, что простейшим путём сделать это будет…

Шанне оттолкнулась от земли, устремившись к Спайку, как пушечное ядро. Первым шагом она вытащила свой правый нож, следующим она достала левый, а с третьим она с ослепительной скоростью занесла их назад, готовясь перерезать сухожилия Спайка. Друзья не сделали её мягче.

— …Позвать переводчика, верно? Хя-ха-ха-ха!

И затем она полетела.

Что?!...

Сказать, что она не видела его приближения, было бы преуменьшением.

Она даже не почувствовала, как что-то коснулось её: просто в один момент она была на земле, а в следующий вращалась в воздухе. Девушка торопливо извернулась в полёте и смогла поправить себя, приземляясь на ноги.

Она потеряла равновесие, и лёгкий ритм её дыхания был нарушен, но её отчаянный разворот удержал девушку от того, чтобы она рухнула прямо на спину.

Девушка крутанулась, чтобы столкнуться со Спайком лицом к лицу, и обнаружила, что он стоит ровно там же, где он был секунду назад. Мужчина не сдвинулся ни на шаг.

Единственное, что изменилось, так это чёрная, как смоль, тень, которая стояла возле него.

Всё, что Шанне могла сказать – это то, что это был мужчина со светлыми волосами. Он носил чёрные ботинки, чёрное пальто, чёрный костюм и брюки, которые не выглядели бы не к месту на похоронах. Его шляпа была низко опущена на его глаза, скрывая из виду всё лицо выше носа.

В отличие от Спайка мужчина в чёрном был кем-то, кого Шанне совершенно не узнавала, но, судя по всему, он, скорее всего, был тем, кто отправил её в полёт.

Девушка стала ещё настороженнее, но Спайк, казалось, не заметил этого. Вместо этого он просто присвистнул в знак признательности.

— Ха-а… Ты только что швырнул эту маленькую негодницу прямо у меня над головой? Должен сказать, господин Феликс, ты действительно нечто.

Феликс?..

Девушка знала это имя.

На самом деле, она слышала его каждый день.

Феликс Уокен было другим именем её возлюбленного – Клэра Станфилда – тем, что он использовал, когда разговаривал не с ней, а с другими людьми.

Но мужчина, стоящий перед ней, не был Клэром. Единственная схожая в них вещь заключалась в том, что их окружала опасная, практически осязаемая аура: тихая и угрожающая.

Мужчина в чёрном вздохнул и покачал головой.

— …Сколько ещё раз я должен сказать тебе?

— А? О, ты о том, что ты продал это имя кому-то ещё? Ну тогда как мне, мать твою, тебя звать? Об окружающих тоже думай, ладно? То есть ты, скорее всего, продал это имя, потому что хотел оставить своё прошлое позади, но посмотри, ты всё ещё занимаешься этим бизнесом, так что смысла в этом никакого. А? Я прав, не так ли? – посмеиваясь произнёс Спайк.

Мужчина проигнорировал его и молча повернулся к Шанне, сказав грубым и деловым голосом:

— Есть только одна вещь, которую мы бы хотели знать, Шанне Лафорет. До тех пор, пока ты ответишь, мы отпустим теб-…

— И мы также закроем глаза на твоих друзей! Ха-ха-ха-ха!

?!

— Знаешь, я сам своим ушам не мог поверить! Кто бы мог подумать, что ты встанешь на сторону сопляка с татушкой, который подпортил наши планы несколько лет назад? Хотя, я имею в виду, не то чтобы у меня на самом деле остались обиды на коротышку. Благодаря ему я нашёл босса, который платит в разы, мать твою, больше, чем Хьюи!

— Достаточно.

Мужчина в чёрном прервал Спайка и продолжил, будто ничего не произошло.

— Вот наш вопрос, Шанне Лафорет.

— Что твой отец… Что Хьюи пытается провернуть здесь, в Нью-Йорке?