Нью-Йорк – Ресторан Альвеаре.

Время было как раз перед открытием ресторана.

Девушка сидела в полном одиночестве, выглядя странно потерянной и печальной, несмотря на сладкий запах мёда, наполняющий воздух.

Официантки и владелица заведения хлопотали вокруг неё, готовясь к суматохе во время завтрака, а несколько членов семьи Мартиджо, которые также называли этот ресторан своим домом, сидели за столиками рядом, тихо беседуя друг с другом.

Но девушка выглядела какой-то отдалённой от них всех, будто мрачная аура вокруг неё отрезала её от всего остального мира и его безмятежных мыслей.

Некоторые следы юности ещё можно было заметить в её мягких чертах, но её одежда была какой угодно, но точно не девичьей. Она носила деловой костюм и классические брюки – одежду, которая в то время не считалась подобающей для женщин.

Её звали Эннис, и у неё не было фамилии.

Она была несовершенным гомункулом, созданным алхимиком по имени Сцилард Квейтс.

После многих лет бездумного рабства она обернулась против своего господина, и в качестве наказания за её предательство Сцилард обрезал связь, которая давала ей жизнь, между собой и ней.

Девушка ожидала, что умрёт в тот день, но молодой бессмертный поглотил древнего алхимика и, сделав это, обнаружил, что сжимает жизнь Эннис в своих руках.

— Фиро…

Юноша всегда присматривал за окружающими его людьми. Хотя в то время они были врагами, молодой человек не только спас ей жизнь, но любезно предложил место, где она смогла бы жить.

Он был первой семьёй, которую девушка когда-либо знала.

Сначала она не совсем понимала, как относиться к нему, но с течением времени девушка смогла приспособиться, и достаточно скоро она привыкла к своему новому опыту появления семьи.

Но этот молодой человек больше не был рядом с ней.

Примерно неделю назад его увели люди, которые выглядели так, будто они работали на Министерство Юстиции.

Когда она услышала новости об аресте Фиро, Эннис удивилась, обнаружив себя столь сильно потрясённой.

Девушка прекрасно знала, что Фиро был руководителем семьи Мартиджо – преступной организации, и также, что, присоединившись к семье, Фиро косвенно принял свой статус человека, стоящего по другую сторону закона.

Но для Эннис Фиро был просто странно щедрым и добродушным молодым человеком, всегда стремящимся угодить, но, однако, изредка он показывал ей ту свою сторону, которая сделала его каморристом, что также означало, что он не пытался скрыть от неё что-то.

И, более того, он был семьёй. Эннис искала причину существовать, но он дал ей место, которому девушка могла принадлежать.

Только теперь, когда он пропал, она тихо осознала, как много юноша значил для неё.

Но она не могла просто сидеть там и вечно хандрить.

Фиро не был единственным пропавшим человеком.

Айзек Диан тоже был арестован офицером полиции в штатском в том самом ресторане, в котором Эннис сидела прямо сейчас, и не вернулся. После этого они совсем ничего не слышали от него, так что можно было с уверенностью сказать, что его, скорее всего, тихо заперли в какой-то тюрьме.

Когда они рассказали его партнёрше – Мирии Харвент – эти новости, то все ожидали, что она начнёт рыдать, как ребёнок, или закатит истерику.

Но вместо этого Мирия лишь затихла и покинула Альвеаре. С тех пор она не вернулась.

Эннис не было там, чтобы лично увидеть это, но, когда она представляла лицо Мирии в тот момент, она чувствовала, как тиски сжимают её сердце.

Девушка обязана своим дальнейшим существованием Фиро, но Айзек и Мирия также были ответственны за многое в её новой жизни, и она думала о них как о близких друзьях.

Девушка ничего не могла сделать ни для Фиро, ни для Айзека, ни для Мирии.

Не передать словами, насколько Эннис была расстроена от своего бессилия, но она поняла, что будет бесполезно продолжать утопать в собственном отчаянии. Вместо этого она решила попытаться придумать что-то, что угодно, что она могла сделать, чтобы улучшить положение.

Что и привело её к нынешнему моменту, когда ей предстоял ещё один долгий день, когда девушка задавала себе вопросы, на которые не было ответов…

— Ты в порядке, сестрёнка Эннис?

Сегодня, однако, из раздумий её вывел голос маленького мальчика. Это был Чес – мальчик, с которым она жила и к которому относилась как к младшему брату. Он выглядел обеспокоенным, скорее всего, из-за того, что он видел, какой мрачной она была последние несколько дней.

— Ох. Чес… Я в порядке. Просто немного нездоровится.

— Если ты беспокоишься из-за братика Фиро, то не стоит.

— Это настолько очевидно? Мне жаль. Я действительно не должна была дать этому настолько задеть меня, но…

— Нет, всё в порядке. Это лишь естественно. Но я говорю тебе, что нет нужды беспокоиться. Я имею в виду, у вас есть всё время в мире, не так ли?.. Братик Фиро может и арестован, но даже если его отправили в тюрьму, тебе совсем не нужно беспокоиться о том, что он умрёт от болезни или несчастного случая, – честно произнёс мальчик, и Эннис ответила ему мягкой улыбкой.

— Да… да, ты прав. Ты-то уж точно знаешь, верно, Чес? Это заняло у тебя больше нескольких сотен лет, но ты наконец воссоединился с мистером Майзой…

— Ух-х… верно… – медленно пробормотал Чес, отводя взгляд, и улыбка исчезла с лица Эннис, когда она задалась вопросом, допустила ли она какую-то ошибку.

Но прежде, чем она успела спросить, шум у парадной двери привлёк её внимание.

— Мне жаль, сэр, но мы ещё не открылись.

— Да-да, плевать. Просто пусти меня внутрь. У меня есть дело к одному из Мартиджо.

Эннис оглянулась и увидела Сену, владелицу Альвеаре, разговаривающую с опасно выглядящим мужчиной с низким грубым голосом.

— Ох, ладно. Вы договорились о встрече?

— А ты кто, их секретарша? Смотри, хватит нести чушь и просто скажи мне: Майза здесь или нет? Можно сказать, что мы с ним давние друзья…

При упоминании имени Майзы не только Эннис и Чес, но и каморристы, сидящие за столиками, тоже обернулись, чтобы посмотреть на мужчину у входа.

Майза Аваро был счетоводом семьи Мартиджо, одним из офицеров высшего ранга в семье. На первый взгляд он казался лишь добрым с виду, скромным мужчиной, но на самом деле за его дружелюбной улыбкой скрывался проницательный ум, и не будет преувеличением сказать, что одной из причин, по которой Мартиджо всё ещё находились здесь несмотря на свои крошечные размеры, был именно он.

Для Чеса и Эннис, хотя, была ещё одна вещь, которую они могли добавить ко всему этому…

— Блин. Двинься, я всё равно пройду.

— А! Сэр, погодите-ка!

Эннис и Чес обменялись вопросительными взглядами и затем обернулись посмотреть на мужчину, когда он протолкался мимо Сены и шагнул в ресторан.

Теперь, когда они могли хорошенько рассмотреть его, они могли увидеть, что на нём было тонкое пальто, а на носу расположились очки с квадратной каймой. Его острые глаза метались взад-вперёд по комнате, возможно, признак осторожности, а может, знак враждебности. В любом случае в тот момент, когда он зашёл внутрь, тёплая и дружелюбная атмосфера в ресторане внезапно наполнилась напряжением.

Воспоминания об аресте Айзека всё ещё были чётко запечатлены в разумах всех, побуждая каморристов задаться вопросом, был ли неизвестный нарушитель очередным представителем закона. И действительно, незнакомец мог бы больше походить на полицейского, только если бы вошёл со своим значком, приколотым к груди, на всеобщее обозрение.

Но среди напряжённых Мартиджо, готовящихся к худшему, в ресторане был человек, чья тревога в разы превосходила их.

— …Чес?

Чес стал белым, как лист бумаги, в тот момент, когда увидел лицо мужчины.

Эннис могла сказать, что что-то не так, просто по выражению лица мальчика, и девушка решила посмотреть, что же так встревожило его.

Она увидела лицо мужчины и узнала его.

Девушка никогда не встречала его раньше, но лицо мужчины всё ещё было в её воспоминаниях.

Она, конечно, никак не могла знать этого, но её реакция очень напоминала ту, которую показал Фиро, когда впервые встретил мужчину.

Он… А, это значит он…

Девушка вспомнила что-то, чего она не должна была вспомнить. Эннис содрогнулась, потрясённая внезапной волной сожаления и вины, болью, которую она понимала, что не могла и не должна была забывать.

И единственного человека, который мог бы ослабить боль, которую чувствовала девушка… больше там не было.

Ураган эмоций, бушевавший внутри Эннис, начал медленно отражаться на её лице, но не казалось, что незнакомец вообще заметил это, и вместо этого он решил осмотреть интерьер ресторана.

Мужчина увидел мальчика, сидящего рядом с Эннис, того, который пялился на него, как на привидение, и жёсткие черты его лица буквально чуть-чуть смягчились.

— Здоров, Чес, – тихо сказал он. – Как много лет прошло? Примерно двести тридцать три года, думаю?

Мужчина широко развёл руками, вспоминая прошедшие века, но Чес ничуть не ослабил свою бдительность, произнеся имя мужчины:

— Виктор…

⇔

— А, нет, не стоит. Просто притворитесь, что меня здесь нет, ладно? Простите, что вот так ворвался до того, как вы открылись, юная мисс.

Мужчина в очках – Виктор – отмахнулся от одной из азиаток-официанток, когда она подошла со стаканом воды, смело шагая к столику Чеса и без разрешения садясь к нему, лёгким движением приставив стул.

— Давно не виделись, Чес. Приятно видеть, что у тебя всё хорошо.

— Ум-м… Ага, тебя тоже, Виктор…

В контрасте с ярким и весёлым поведением Виктора Чес явно пришёл в ужас.

Даже то, как он отодвинулся на своём стуле, готовясь удрать в любой момент, говорило, что мальчик очевидно пытался убраться от Виктора настолько далеко, насколько это возможно.

Или, скорее, так далеко от правой руки Виктора, как это возможно.

Чеслав Мэйер также был бессмертным, и мысль о том, что его могут поглотить, ужасала его больше, чем что-либо другое. Конечно, большинство бессмертных боялись единственной вещи, которая могла принести им истинную смерть, но в случае Чеса это было, скорее, нечто на уровне фобии.

Что ухудшило это ещё больше, так это то, что однажды его предал человек, которому он доверял больше всего, и этот опыт оставил его глубоко опустошённым. Сложите два и два вместе, и можно было легко понять, почему он был настолько нестабилен от внезапного, совершенно нежданного визита Виктора, особенно учитывая то, что прошли века с тех пор, как они виделись в последний раз.

— …Почему ты здесь…

— Ох, ничего особенного. Есть кое-что, что мне нужно обсудить с Майзой.

— Ты не был особо удивлён, увидев меня… Это значит… ты знал, что я буду здесь?

— А? Ага, конечно.

Виктор выследил его.

Чес подавил дрожь, игнорируя слабый озноб, который накрыл его, и сфокусировал всё своё внимание на другом бессмертном.

— Ты спросил у информационных брокеров обо мне? Или Майза рассказал тебе?

— Информационные брокеры? Ты имеешь в виду новостное издательство Дейли Дейс? Пф-ф. Вытягивать из них информацию всё равно, что вырывать зуб. Их рот на замке, когда доходит до продажи чего-то правительству. Ох, и я также не спрашивал у Майзы. Прошло, сколько, около шести или семи лет с тех пор, как я в последний раз видел его?

— Тогда как…

— У меня есть свои люди, которые наблюдали за тобой всё это время, – небрежно бросил Виктор, пожав плечами.

Брови Чеса сосредоточенно свелись.

— Твои люди?

— Ха-ха-ха. И к чему все эти вопросы, Чес? Мы не видели друг друга больше двух веков, и это то, как ты меня приветствуешь? Давай чуть больше насладимся этим событием.

— …Был ли это вопрос, на который ты не хочешь отвечать?

— Господи Иисусе. Ты действительно наезжаешь на меня, не так ли? Обычно я не люблю отвечать вопросом на вопрос, но, думаю, я заслужил один, верно? Есть кое-что, о чём я бы тоже хотел спросить тебя, – сказал Виктор, улыбка резко соскользнула с его лица.

Чес напрягся, чувствуя, как беспокойство, которое нависало над ним с тех пор, как Виктор вошёл, наконец охватило его.

— Ч-что такое?

— Чес… Что случилось с Ферметом?

— …!

Изменение в его поведении было невероятно резким.

Кровь отхлынула от лица Чеса в тот момент, когда имя слетело с губ Виктора. До этих пор он более-менее удерживал контроль над собой, несмотря на страх, но имя Фермета полностью одолело его, и он, казалось, сжался в себя так сильно, что даже Эннис не могла не заметить этого, а сам мальчик опустил свой взгляд на стол.

Виктор, конечно, тоже заметил это, но он холодно продолжил, словно желая втереть соль в рану.

— Ты помнишь Фермета, не так ли? Тот парень, что ушёл с тобой на запад, когда мы все разошлись разными путями. Однако знаешь, что забавно? Мои люди сказали мне, что его здесь нет. Только ты. Я задавался вопросом, что это значит…

— П-прекрати…

— …Видишь? У всех есть вопросы, на которые они не хотели бы отвечать. Теперь я собираюсь оставить это, и я попрошу тебя сделать то же самое, – сказал Виктор, внезапно снова улыбнувшись.

Но цвет лица Чеса не стал прежним.

Эннис бы вмешалась и защитила Чеса, особенно когда он выглядел настолько очевидно огорчённым, но каждый раз, когда она поднимала взгляд на лицо Виктора, она не могла сделать ничего, кроме как снова посмотреть вниз.

Его лицо было кристально чистым в воспоминаниях мужчины, которого она поглотила.

Для него Виктор был не просто товарищем в путешествии, но также близким другом.

Столкнувшись с осознанием, что мужчина перед ней был другом человека, которого она убила, Эннис обнаружила, что не может здраво размышлять.

Возможно, он пришёл убить её.

Чтобы отомстить за смерть своего друга.

Или, возможно, он пришёл, чтобы получить назад воспоминания о своём друге.

Эннис могла только ждать того, когда Виктор заговорит, столь же жёсткая и напряжённая от ожидания, как и Чес.

Виктор искоса взглянул на неё и, похоже, заметив беспокойство девушки, уже открыл рот, чтобы сказать что-то…

Но голос, который раздался следом, принадлежал не ему.

— Виктор? – это был молодой человек, который выглядел на двадцать с чем-то, а в его голосе слышалась запутанная смесь из удивления, радости и даже небольшой доли неприязни. – Что не так? Что привело тебя сюда?

Как и Виктор, он тоже носил очки, но помимо этого они были совершенно разными.

У высокого парня, который окликнул Виктора, было мягкое, тёплое выражение лица, а его глаза были сощурены не в подозрении, а в добродушной радости. Его очки в прямоугольной оправе придавали ему вид приветливого учёного.

Виктор, с другой стороны, испускал ауру холодного и хищного расчёта, но его черты тоже всего слегка смягчились, когда он поднял правую руку, чтобы поприветствовать парня.

— Привет, Майза! Как жизнь? Блин, воссоединения прекрасны, не так ли? Иногда то чувство, которое ты ощущаешь, когда встречаешь кого-то другого и обнаруживаешь, что он полностью изменился за то время, пока вы были порознь, даже лучше, чем то, что ты чувствуешь, когда впервые встречаешь его. Ты задаёшься вопросом, это он так изменился или же ты? Я пытался научить этому Чеса, но он оказал мне действительно холодный приём. Подсобишь мне немного, ладно?

— Окончание сухого закона настолько осчастливило тебя, что ты сходил заменил всю кровь в своих венах на алкоголь во время празднования, Виктор? Ты настолько опьянён собой, что, похоже, не осознаёшь, насколько ты отягощаешь всех остальных. От излишнего пьянства тебя может стошнить… по крайней мере, для нас всё именно так.

— Угх… Похоже, ты тоже не так уж рад видеть меня. Возможно, мне не стоило приходить.

— …Ты знаешь, где ты и что это значит в контексте того, кто ты, верно? – спросил Майза, вздохнув и покачав головой. – Какие дела могут быть у руководителя Бюро Расследований к нашей крошечной «мафиозной» семье?

Множество тихих царапающих звуков наполнили ресторан, когда стулья повернулись в сторону Виктора.

Большинство людей, в настоящий момент находящихся в ресторане, были связаны с семьёй Мартиджо, и не стоит говорить, что они не были в дружеских отношениях с Бюро Расследований.

Аресты Айзека и Фиро сильно огорчили их, и взгляды, направленные в сторону детектива, были даже более враждебными, чем обычно.

— Ха-ха-ха. Взгляни на всех этих идиотов. Разве они не знают, что подобная реакция на министерство, это всё равно, что держать знак, на котором было бы написано: «Я преступник»? А, Майза?

Виктор выглядел безразличным к враждебности, направленной в его сторону, и Майза только снова вздохнул, прежде чем сказать:

— Ты пришёл сюда только, чтобы начать драку, или случилось нечто действительно чрезвычайное, что потребовало этот визит?

— Ну, вроде того. Срочно это или нет, зависит от того, чем занимается Хьюи.

— Хьюи? – переспросил Майза, ошеломлённый неожиданным упоминанием своего старого товарища.

Очень старого, конечно же, поскольку Хьюи Лафорет стал бессмертным на борту Адвена Авис, прямо как Виктор, Чес и сам Майза.

Парень с сомнением взглянул на Виктора.

— Разве ты не арестовал Хьюи несколько лет назад?

— Я арестовал его, но проблема в том, что у него всё ещё есть целая армия приспешников, работающих на него снаружи, и они пришли в движение. С моей точки зрения, в итоге это может стать ещё одним Флайинг Пуссифут.

Флайинг Пуссифут.

До Майзы, конечно, доходили слухи о том, что террористы захватили поезд с таким названием три года назад. Но парень слышал об этом только потому, что кое-кто, кого он знал, на самом деле находился на этом поезде. Эту историю никогда не афишировали.

Скорее всего, кто-то из правительства оказал своё влияние, поскольку новость так никогда и не достигла газет: хотя там было множество погибших, правда о том, что случилось в ту кровавую ночь, никогда не видела света дня.

Для людей вроде Майзы, которые жили по другую сторону закона, скрупулёзное, полное затыкание всех СМИ пугало.

Они лучше кого бы то ни было знали, насколько сложно было скрыть что-то, выходящее из ряда вон.

Простое преступление уже было достаточно трудно скрыть, но захват трансконтинентального поезда? Это было не только почти невозможно, но и немыслимо. Сам факт того, что кто-то на самом деле подумал зарыть инцидент такого масштаба, ошеломлял.

— Не говори мне, что это вы были теми, кто скрыл это событие от газет.

— Что? Мы? Ты сильно переоцениваешь нас, Майза. Даже у нас недостаточно силы, чтобы провернуть нечто подобное. Думаю, там был кто-то ещё, кто не желал, чтобы новость, включающая бессмертного, достигла публики.

Виктор нахмурился, скорее всего, слегка расстроенный из-за того, что был вынужден озвучить вслух слабость своего департамента.

— Кто-то с верхов, думаю… Чёрт возьми, почему они работают против нас, когда у нас одна цель? Ёбаные недоумки…

— Так что случилось с Хьюи?

— А? Ох, чёрт, прости за это. Увлёкся немного. Видишь ли, проблема в том, что мы вполне, мать твою, уверены, что Хьюи командует прямо из Алькатраса, но… У нас нет никаких ёбаных зацепок как, – Виктор вздохнул.

Его голос стал громче, пока он жаловался, что означало, что члены семьи Мартиджо вокруг него прекрасно слышали, что он сказал далее.

— Вот почему мы отправили твоего названого братишку за ним.

В этот раз шум отодвигающихся стульев напоминал маленькое землетрясение, когда люди в ресторане вскочили на ноги.

Майза одарил Виктора пронзительным взглядом, а голос парня обернулся льдом.

— Что ты сделал с Фиро? Хорошо выбирай слова, Виктор, потому что в зависимости от твоего ответа ты можешь стать нашим врагом.

Даже Виктор не мог сделать ничего, кроме как отвести взгляд от холодного взора, и мужчина поднял руки, смиренно сдаваясь.

— Воу-воу. Успокойся, Майза. Я могу страстно ненавидеть банды, но я бы предпочёл не начинать кровавую войну. Вот почему я заскочил сегодня сюда. Боже, я не хочу драться с тобой. Я просто хочу прояснить некоторые вопросы, ладно? Я вам не враг.

Виктор встал на ноги, бессвязно бормоча всё это уязвлённым тоном, как будто он был тем, кто имел право на обиду.

— Смотри. Он не сболтнул ничего о вашей семье, и, конечно, он не предал вас. Он не работает на нас, потому что ему захотелось, поверь мне.

Мужчина взглянул на Эннис, и на его лице мелькнули сложные эмоции, и, когда он говорил, казалось, будто он как-то скрывал свои чувства.

— Пацан взял на себя вину за эту юную леди. Эннис, да? Мы заключили соглашение, что он выполнит работу для нас, а взамен мы забудем её преступления.

— Что?..

Эннис вздрогнула при упоминании своего имени, впервые глядя Виктору прямо в глаза.

Виктор удержал её взгляд, когда начал объяснять всё, осторожно сохраняя своё лицо безэмоциональным. Никакой иронии или злости, просто пустота.

Он говорил спокойно и размеренно.

Он говорил ничуть не замедляясь, даже когда Эннис начала бледнеть.

Казалось, будто он выплёскивал своё негодование, которое чувствовал в сторону девушки, через слова.

— Виктор…

— Не смотри на меня так, Майза. По этим взглядам я понимаю, что и у мисс Эннис, и у ёбаного мусора вроде гангстеров, слушающих это, есть кое-что, что они хотели бы сказать, но я занятой человек, и я понимаю, что задержал свой приём здесь. Думаю, на сегодня я закончил.

Завершив свои объяснения, Виктор поднял руку, прощаясь, и направился в сторону выхода.

— Так что в итоге планирует Хьюи? – настойчиво спросил Майза позади него. – Я знаю, что для него это всё лишь эксперименты, но в чём его цель? Ты не думаешь, что после своего отдаления от Эльмера он стал ещё более нестабильным?

— Это то, что я сам хотел бы знать.

Виктор оборвал загадочную беседу и нахмурился, стряхивая воображаемые пылинки со своего пальто.

— В любом случае согласно моим источникам, по всей видимости, Хьюи собирается начать шумиху прямо здесь, в Нью-Йорке, где-то в ближайшие дни, – бросил он напоследок. – Слушай, Майза. Даже если этот сумасшедший урод-учёный придёт к тебе, не принимай участие в этом фестивале. В этом нет ничего хорошего. Ни для тебя, ни для твоей семьи. Понял?

— …Это предупреждение – настоящая причина, по которой ты сегодня пришёл сюда?

— Да, так и есть. Я всё ещё считаю тебя другом, Майза. Всё, о чём я прошу тебя – это воздержаться от того, чтобы становиться моим врагом. На самом деле, раз мы заговорили об этом, почему бы тебе не покинуть этот бандитский бизнес? – на лице федерального агента мелькнула редкая открытая улыбка, а его голос смягчился от ностальгии, когда он пробормотал. – Тогда мы могли бы сходить выпить вместе, как раньше.

Затем он начал кричать через плечо гангстерам, собравшимся в ресторане, будто чтобы стереть эти сентиментальные слова, которые произнёс всего секунду назад, угрозой.

— Понял, Майза? Я всё ещё считаю тебя своим другом, но это не отменяет того факта, что я ненавижу всех гангстеров, зовут они себя мафия, или каморра, или ёбаная ндрангета! Я желаю того, чтобы они сдохли! Корчась от боли! Медленно, желая умереть! Сожалея о том блядском дне, когда они родились! Держи это в голове, Майза. Если ты продолжишь кататься в этой грязи, то никто не сможет отличить тебя от этих грёбаных свиней!

Бросив эту фразу, Виктор тут же быстро направился в сторону выхода, даже не остановившись, чтобы перевести дыхание.

И в этот самый момент в ресторан решил зайти старик.

— Ох, прошу прощения, – сказал он, когда задел Виктора на пути внутрь.

— …Хм.

Виктор проигнорировал его, продолжая свой путь наружу, однако…

Тогда он почувствовал нечто странное возле своих ног.

А?

Может, он зацепил какую-то ножку стула по пути?

Мужчина опустил взгляд на пол, чтобы увидеть, что же не так, и осознал, что произошло нечто действительно необычное.

Он ни на чём не стоял.

Более того, он не смог увидеть пол под своими ногами.

…Чего?

У мужчины едва хватило времени для одной растерянной мысли, прежде чем тупой удар сотряс его тело и выбил воздух из его лёгких.

Мужчина открыл глаза и обнаружил, что смотрит прямо в пол. Единственный вывод, к которому смог прийти его запутанный разум, заключался в том, что его каким-то образом подкинуло в воздух.

Какого чёрта?.. Я только что упал или что?

Он ничего не почувствовал у своих ног, и ничто не указывало на то, что он споткнулся.

В тот момент, когда он изо всех сил пытался осознать то, что только что случилось, в поле зрения мужчины появилась морщинистая рука, протягивая ладонь так, будто чтобы помочь ему подняться на ноги. Это был старик, с которым он столкнулся пару секунд назад на пути наружу.

— Что-то случилось, молодой человек?

Виктор посмотрел наверх и узнал лицо азиата.

Каншичиро Ягурума!..

— …Что это было, старик?

В досье о Ягуруме было нечто о том, что мужчина интересовался восточными боевыми искусствами, но не более, однако это было единственным объяснением, о котором Виктор смог подумать, пытаясь понять то, что только что произошло.

Мужчина раздражённо зарычал, поднимая одну руку, чтобы отмахнуться от протянутой руки Ягурумы, и попытался подняться на ноги.

Но рука Ягурумы метнулась и обхватила запястье Виктора.

Сильные мозоли на морщинистой коже старика заставили Виктора подумать, что он попал в резиновую хватку механических тисок.

Ягурума только слегка дёрнул его, но импульс от движений Виктора сработал против него самого, и он практически подлетел в воздух снова.

Лёгкий удар поразил его талию, и прежде, чем мужчина понял это, он уже каким-то образом сидел на стуле за барной стойкой, а его голова грубо стукнулась о покрытое лаком дерево.

Мужчина сонно потряс головой, дезориентированный от второй быстрой смены положения за секунду, и услышал звук разбивающегося стекла откуда-то поблизости.

— Вы должны быть осторожнее.

Он посмотрел в сторону шума и увидел мужчину с проницательным взглядом, который сидел рядом с ним, медленно собирая вместе осколки разбитой бутылки.

— Неважно, агент вы Бюро, или его глава, или сам президент. Представляете, что бы случилось с вами, если бы вы ударились головой о разбитое стекло, когда упали?

Виктор встретился взглядом с пронзительными глазами мужчины и наконец разобрался в ситуации.

Казалось, Мартиджо обиделись на его прощальный комментарий и решили показать ему, что они не возьмутся так просто.

Мужчина нахмурился, раздражённый, что с ним обращаются столь небрежно.

— …Это должно быть угрозой? – огрызнулся он, пытаясь скрыть свою злость за фасадом спокойствия. – Это не сработает на мне, так что-…

Виктор остановился на середине предложения, когда мужчина с пронзительным взглядом наклонился, а его голос опустился до шёпота, так что только Виктор мог слышать его.

— Пока ваше тело избавляется от осколков в вашем лице, кто-то может случайно положить свою правую руку вам на голову.

— …?!

— Прямо как сделал Сцилард Квейтс… тогда, на борту Адвена Авис в 1711 году.

Какого чёрта?..

Виктор снова поближе посмотрел на мужчину, в этот раз сильно сконцентрировавшись, но неважно, как он старался, он не мог вспомнить никого среди своих товарищей алхимиков, кто мог бы выглядеть, как он. И он не мог представить, чтобы Майза столь свободно поделился бы знаниями о том, что произошло на борту корабля.

Кто, мать вашу, такой этот парень?!..

Пока Виктор путался, изо всех сил пытаясь разобраться в ситуации, мужчина улыбнулся и положил свою руку на кучу осколков…

Затем он поднял руку, и под ней появилась бутылка, нетронутая, будто она проросла прямо из его ладони.

— …?!

— Ну? Это страшнее, чем ты думал, не так ли, когда загадка появляется там, где, как тебе казалось, ты знал всё.

— …

Виктор медленно обернулся в сторону Майзы, но мафиози лишь взглянул на него, не предлагая никаких объяснений касательно того, что тут только что произошло нечто невозможное, или касательно мужчины, который смог сделать это.

— Иллюзионист? Нет, неважно. Всё станет ясно, когда я покопаюсь в твоём прошлом.

Федеральный агент стиснул зубы и встал из-за стойки, всё ещё разгневанный и сбитый с толку из-за того, что столь внезапно лишился своего преимущества.

— Мы посмотрим, кто будет смеяться последним… Поживём – увидим. Ваши жалкие угрозы не сработают на нас.

Враждебные взгляды Мартиджо следовали за мужчиной, пока он уходил.

Но тот не замедлил шаг.

Казалось, будто он понимал, что одних этих взглядов недостаточно, чтобы убить его, и мужчина высоко держал голову, бесстрашно принимая их гнев.

— Мистер Ягурума, мистер Ронни. Вы слегка переборщили, – вздохнул Майза, занимая место за стойкой рядом со своими товарищами руководителями.

— Хах, да? Я думал, что обошёлся с ним слишком мягко. Если бы я был серьёзен, то я бы вывихнул ему одну руку для верности, – сказал Ягурума, посмеиваясь.

Ронни Скиато, с другой стороны, смотрел вниз на бутылку, которую он создал, а его выражение лица оставалось загадочным.

— Мистер Ронни? Что-то случилось?

— Ничего… Просто, думаю, он вообще меня не помнит.

— И это то, что вас беспокоит?

Майза с негодованием покачал головой, а Ронни нахмурился и посмотрел на него.

— Ну неважно… Майза, я принял решение.

И мужчина, которого когда-то называли демоном, до странного решительно продолжил.

— В следующий раз, когда меня призовут, я должен произвести более сильное впечатление.

⇔

Как только он оказался снаружи, Виктор поторопился к машине, которая ожидала его, и стремительно залез внутрь.

— Хм-м… Хорошо прошло, сэр? – бросил через плечо Билл, когда направил машину по улицам.

— Ух-х… Ага, чёрта с два! Сказать по правде, они меня до смерти напугали! Майза никогда на меня так раньше не смотрел… Я на секунду подумал, что он действительно попытается убить меня там! И остальные… Блять, я не знаю. Там слишком много того, чего я пока что не знаю. Ёбаный Майза. Он действительно взял и стал грёбаным гангстером!

— Э-э. Сэр. Не думаю, что мне об этом спрашивать, но, ух-х… Меня кое-что интересует.

— А? Что именно? – огрызнулся Виктор, которому уже поднадоела обходная манера речи подчинённого.

— Ну, если я правильно помню, то вы попросили меня отвезти вас сюда, чтобы вы могли, и я приведу цитату: «Предупредить старого друга не вестись на дерьмо Хьюи». Так, сэр, как именно вы предупредили его, что могло бы оправдать такую враждебность, и что у вас колени тряслись, когда вы садились в машину?

— Э-э… Ну, ух-х, а как ты думаешь, что произошло, детектив Салливан? – спросил Виктор, казалось, уклоняясь от ответа, но он никак не мог предвидеть слова, которые он услышал далее.

— Хм-м… Думаю, вы, скорее всего, пошли и сказали что-то очень глупое, сэр.

— …

Виктор открыл рот, затем закрыл его, откинулся назад и скрестил руки на груди, сильно нахмурившись. На это ему нечего было сказать, а использовать свой авторитет, чтобы заткнуть Салливана, будет равносильно тому, чтобы признать своё поражение.

Мужчина снова подумал о беседе, которую провёл с Майзой, а затем внезапно выругался и щёлкнул пальцами.

— Дерьмо, я забыл сказать ему одну вещь.

— …Смею я даже спрашивать об этом, сэр?

— Я собирался сказать ему о другом странном бессмертном. Думаю, его звали Айзек.

— Его участие в этой неразберихе вышло совершенно неожиданным…