Когда-то этот остров был фортом.

У побережья залива Сан-Франциско находился крошечный – меньше сотни тысяч квадратных метров по площади – остров.

Он состоял в основном из мрачных валунов и отвесных обрывов, увенчанный небольшой группой грубых бетонных зданий.

В отличие от своей тёзки – олуши, остров Алькатрас был мрачным и тоскливым местом.

Изначально необитаемый остров был преобразован в крепость, чтобы защитить Сан-Франциско во время золотой лихорадки. Затем его грозная оборона была увеличена во времена гражданской войны, и когда всё закончилось, военно-морская крепость могла похвастаться впечатляющей батареей из ста одиннадцати железных пушек дальнего радиуса действия, а также устрашающими пушками Родмана – в то время вершиной военной огневой мощи.

Остров стал тюрьмой для военнопленных, удерживая их там во времена гражданской войны и продолжая выполнять свою функцию даже после того, как его роль форта устарела.

Крепость, которая была построена, чтобы держать людей подальше, стала тюрьмой, чтобы удерживать их внутри, поместив внутри солдат-преступников, военных заключённых и даже некоторых коренных американцев. К концу двадцатого века немногие помнили, что когда-то она была крепостью.

В 1933 году Алькатрас перестал быть военной тюрьмой и был заново открыт как наиболее грозная федеральная тюрьма Соединённых Штатов.

Его называли «тюрьмой, из которой нельзя сбежать».

Это были резкие и непреклонные слова, прямо как сама тюрьма на острове, с которой его так часто ассоциировали, и от этого заключённые начинали дрожать от страха. Для граждан Америки, однако, сама концепция тюрьмы, из которой нельзя было сбежать, представлялась чем-то, чего ранее никогда не существовало. Для них Алькатрас был местом, которое являлось и частью мира, и в то же время было чем-то совершенно оторванным от него.

В последующие годы люди будут снимать фильмы и писать книги о крошечном острове у побережья Сан-Франциско.

Слова «тюрьма, из которой нельзя сбежать» являлись одним единственным фактом, который гражданские знали об острове Алькатрас, и они захватили воображение миллионов.

Затем в августе 1934 года мужчина, который наводнил всю страну страхом и ужасом, а также странным чувством уважения, был переведён на этот остров. Аль Капоне дополнил свою легенду и легенду об Алькатрасе, и тот поприветствовал его с распростёртыми объятиями.

Несколько месяцев спустя другой корабль, похожий на тот, на котором прибыл и сам Капоне, начал своё путешествие.

Под голубыми небесами он плыл к острову, создавая прекрасную картину, и на себе он нёс немало отчаяния и столько же амбиций.

⇔

Декабрь 1934 года – Корабль сопровождения в заливе Сан-Франциско.

— …Хреново.

— Разговоры запрещены, – бросил один из охранников, стоящий возле Фиро, не выражая при этом никаких эмоций.

Осознание реальности того, что произошло, словно ударило его кирпичом, как только корабль пришёл в движение, мягко покачиваясь взад-вперёд на волнах.

Место, куда Фиро направлялся, конечно же было печально известно как то, откуда невозможно сбежать, и неприступность и таинственность, что окружали его, также породили широкое разнообразие и других слухов. Фиро вспомнил о том, как говорили, что все заключённые, когда-либо проходившие через ворота Алькатраса, неизбежно сходили с ума, и что военные тайно проводили нечеловеческие эксперименты на заключённых, а также бесчисленное множество других небылиц.

В то время Фиро посмеялся бы над этими нелепыми полётами фантазии, но вдруг, когда он заметил остров вдалеке, слухи уже не казались настолько глупыми, как когда-то.

Не из-за того, что Алькатрас выглядел как нечто ужасающее. На самом деле, совсем наоборот.

Из доков Сан-Франциско всё, что Фиро мог увидеть на Алькатрасе – это природные скалы и здание тюрьмы, выступающее наверху, с различными другими постройками, которые, как предположил юноша, были окружающими учреждениями.

Естественный цвет камня и созданный человеком цвет кирпичей идеально сочетались, и вместе со светло-голубым небом и тёмно-синими волнами всё это практически выглядело как пейзаж, написанный художником.

Именно поэтому мысли о том, что может происходить за этими столь невинными с виду стенами, отказывались покидать разум Фиро.

Создавалось впечатление, что внутри этого места, почти нереального и фантастического из-за своей безмятежности, могло происходить что угодно.

В конце концов, сам парень был бессмертным – существом, которое не казалось бы странно не к месту на страницах книги сказок. Учитывая, что столь фантастическая сущность, как сам Фиро, ходила по земле, он не был бы особо удивлён, если бы оказалось, что, видит Бог, дракон построил своё логово на столь ужасающем острове.

Тем более, что он сам направлялся на этот остров.

Хреново.

Неспособный озвучить это вслух, Фиро повторял это про себя снова и снова, пока корабль сильно качался туда-обратно.

Он даже не плыл особо быстро, но казалось, что его качает взад-вперёд, влево-вправо без какого-либо ритма или причины. Похоже, слухи, которые юноша слышал о водах Сан-Франциско и о том, что они необычайно бурные и порывистые, были правдой.

Парень пару секунд раздумывал о том, чтобы прорваться наружу и прыгнуть в море, даже если это означает получить несколько пуль по пути, в конце концов, он мог позволить себе подобное.

Но глядя на бурлящие волны, Фиро решил, что высока вероятность того, что он потеряет сознание и утонет, больше не в силах когда-либо подняться на поверхность. Расстояние от корабля до берега казалось смехотворным, но на деле морские волны были куда более грозным барьером, чем даже стены самого Алькатраса.

Ну и какого чёрта я должен плыть туда?

Фиро нахмурился, вспоминая события и людей, приведшие его к тому, где он находился сейчас.

⇔

Неделю назад.

— Ха-ха-ха! Что скажешь? Почти слишком хорошо, чтобы поверить, не так ли? Мне пришлось подёргать за многие ниточки, чтобы это произошло, знаешь ли. Обычно тебя не могут заключить в Алькатрасе, забрав прямо с улиц. В конце концов, он предназначен для тех, кто причиняет проблемы в других тюрьмах. Но не бойся, потому что мои изящные манипуляции расстелили красную ковровую дорожку, которая ведёт прямиком на маленький остров у побережья Сан-Франциско. Что ж, обычно никудышный бандит из крошечной семьи вроде тебя даже подумать о таком не мог, но, учитывая важность этого случая, думаю, я сделаю исключение. Я любезно позволяю поблагодарить меня.

— Воу-воу-воу. Погоди-ка секунду. Заткнись и дай мне сказать всего одну вещь, – вмешался Фиро, помахав своими руками в наручниках. – Я скажу это медленно, разбивая на части, чтобы у моих слов была выше вероятность пробиться в твою толстую башку. Первое, почему я. Второе, должен отправиться. Третье, в грёбаный Алькатрас?

Виктор фыркнул и пожал плечами, будто это было более чем очевидно.

— Я думал, ты отнесёшься к этому с чуть большим энтузиазмом. Ты не хочешь получить это право похвастаться?

— Что?

— Ну то есть приговор в Алькатрасе – это нечто вроде знака почёта среди преступников вроде тебя, не так ли? Для таких, как я, пребывание в Алькатрасе не может быть ничем, кроме отметки позора, но мне казалось, что в твоём мире всё по-другому, если ты понимаешь, о чём я.

— …Возможно, но не в этот раз. Меня отправляют в тюрьму без суда, только потому что какие-то федералы подумали, что я должен туда отправиться – это не что иное, как чёрная отметина на моём послужном списке и на моей семье, – сорвался Фиро, чувствуя, как его некрепкая хватка на самообладании снова начинает соскальзывать.

Хотя в любом случае казалось, что его гнев забавлял Виктора.

— Ну, а что, если я скажу тебе, что ты будешь популярен внутри? Ты достаточно хорошенький, держу пари, что ты за считанные дни станешь мелкой знаменитостью. Но, опять же, думаю, у надзирателя там всё схвачено достаточно крепко, чтобы ничего такого на самом деле не произошло, так что тебе не нужно беспокоиться.

— …Эдвард, ты не возражаешь, если я убью твоего босса?

— Можешь попытаться, но что-то мне подсказывает, что у тебя могут возникнуть проблемы с тем, чтобы убить бессмертного.

Фиро остановился на том, что грозно взглянул на Виктора, когда детектив запрокинул голову назад и рассмеялся, так что юношу захлестнула волна раздражения. Старый он уже бы последовал своему порыву дерзости и рванул к Виктору, положив свою руку на голову другого бессмертного и заставив его молить о пощаде.

Юноша замер, на секунду вновь пробегаясь по своим мыслям.

Старый я, да?..

Это правда. Сейчас он был куда мягче, чем раньше.

Не считая его друзей детства – братьев Гандоров и Клэра Станфилда – хотя, если честно, они были скорее семьёй для него, чем друзьями, юноша провёл свою жизнь закрыв сердце от всего остального мира.

Затем однажды он ввязался в драку со старым японским иммигрантом по имени Ягурума. Одна вещь привела к следующей, и юноша был представлен организации под названием семья Мартиджо.

Семья, преступная организация, известная как каморра, представляла для Фиро дом – место, где он мог расслабиться и ослабить свою бдительность. Если подумать, то, скорее всего, как раз за время, которое он провёл с семьёй, его острые углы начали сглаживаться, а клыки, которые он всегда обнажал перед миром, стали понемногу скрываться.

И тем, кто полностью приручил его была…

Эннис, думаю. Или, может быть, это были Айзек и Мирия.

На самом деле, никто из этих троих не мог зваться добропорядочным гражданином, но они, опять же, не могли считаться и преступниками. Парень улыбнулся, когда вспомнил их лица, но Виктор шумно прочистил горло и вытащил юношу обратно в реальность.

— Ладно, думаю, достаточно этого дерьма. Ты хочешь причину, и я дам тебе одну. Думай об этом как о сделке с признанием вины.

— О чём?

— Ты меня слышал. Помнишь девчонку, которую я упомянул ранее? Эннис?

— …А что с ней? – спросил Фиро, чувствуя, как его пульс ускоряется при упоминании девушки, о которой он думал всего пару секунд назад.

— Она поглотила алхимика давным-давно. Ты помнишь это?

— …

Фиро не ответил, но у него было чувство, что он определённо помнил. Это было то, о чём он спросил саму Эннис, и украденные воспоминания внутри него подтвердили полученный тогда ответ.

Давным-давно, когда она всё ещё была не более чем безэмоциональной марионеткой, Эннис поглотила бессмертного, который пришёл забрать жизнь Сциларда.

Это необдуманное действие стало поворотным моментом в её жизни. Знания, о существовании которых она никогда не могла подозревать, просочились внутрь неё, породив внутри девушки эмоции, прежде всего внутри которых были вина и сожаление, которые в итоге сформировали основу её нынешней личности.

Сам Фиро уже давно забыл об этом инциденте, но, скорее всего, сама Эннис всё ещё боролась с виной, вызванной грехами своего прошлого.

Юноша бросил на Виктора жёсткий взгляд, задаваясь вопросом, в чём состояла цель другого бессмертного и почему он так настаивал на ковырянии в старых шрамах.

Но вместо того, чтобы одарить парня льстивой ухмылкой, Виктор слегка опустил взгляд, сплюнув:

— Он был моим лучшим другом.

— …

Юноша отвёл взгляд, словно эти слова тяжело давили на него. Хотя его мрачное настроение не успокоилось, когда очередная мысль пришла к нему в голову, и юноша быстро развернулся обратно.

— Погоди… Ты же не говоришь, что ты хочешь отомстить ей или вроде того, не так ли? – сказал парень, и напряжённость в его голосе делала очевидным, что он был более чем готов в любой момент вернуть прежнюю враждебность, которую он уже проглотил.

Юноша сделал глубокий взвешенный вздох, пока ожидал ответа Виктора, в этот раз готовясь действительно последовать своей угрозе и поглотить Виктора, если это потребуется.

Виктор сделал вид, что обдумывает этот вопрос.

— Я не хочу этого делать, как и ты, – сказал мужчина, осторожно выбирая слова. – Если бы я думал, что это может решить все проблемы, я бы съел тебя ещё несколько минут назад, и я бы сделал то же самое с Хьюи в тот момент, когда он оказался в наших руках… Но я не Сцилард Квейтс, и я также не собираясь становиться чем-то вроде этого ёбаного сукиного сына в ближайшее время.

— …Действительно.

— Действительно. Но это не значит, что я могу просто отмахнуться от смерти друга и оставить прошлое в прошлом. Логически я понимаю, что она была не более чем марионеткой Квейтса, но своим сердцем я просто не могу отпустить её. И, кроме того, если мне понадобится, я могу выдвинуть в её сторону всевозможные стандартные обвинения в убийстве.

— …Что? – Фиро нахмурился.

— Мой друг не единственный человек, которого она убила по приказу старого ублюдка, Проченцо, хотя он был единственным бессмертным, – спокойно ответил Виктор. – Мы нашли несколько тел, валяющихся в старых убежищах Квейтса. Теперь у нас уже нет убедительных доказательств того, что она была той, кто убил их, но если это она, то… Ну. Как бы ты привлёк девушку к суду, когда в глазах закона она даже не существует?

— Сукин ты сын…

Виктор только усмехнулся и пожал плечами, наслаждаясь видом Фиро, скрипящего зубами.

И после этого он предложил ему «решение».

— Хотя двинемся дальше. Поскольку технически ты Эннис, или, скорее, она часть тебя, я подумал, что я заключу с тобой сделку о признании вины.

— …Чего?

— Если ты захочешь сделать то, о чём мы тебя попросим, то мы можем просто занести преступления, совершенные ей, в список нераскрытых. Мы закроем на всё это глаза.

— Забавно. Я думал, ты будешь выше того, чтобы заключать сделку со «шпаной» вроде меня, – фыркнул Фиро, но Виктор ответил лишь своим тяжёлым взглядом.

— Сдайся, пацан. Я не собираюсь говорить тебе предать твою семью. Всё, о чём я хочу попросить тебя – так это чтобы ты сходил и, ну, присмотрел немного за кем-то, кто может обернуться нашим общим врагом. Я дам тебе конкретику, когда и если ты согласишься.

— …И как я должен поверить тебе в этом, когда пару минут назад ты сказал, что не выносишь меня.

— Даю слово. Прими его или уходи, но это всё, что я могу предложить, – сказал Виктор, и его улыбка впервые исчезла с лица, когда он наклонился ближе.

Достаточно близко, чтобы Фиро мог просто поднять свои руки, хотя они всё ещё были в наручниках, и положить свою правую ладонь на лоб Виктора.

Но он не мог. Юноша не мог сдвинуться.

Парень столкнулся с чрезвычайным давлением, похожим на ауру, которую он иногда ощущал от Майзы, или Ронни, или Ягурумы, или его главы – Молсы Мартиджо. Это была аура, которая могла появиться только с годами опыта, и перед этой твёрдой и непоколебимой силой Фиро не мог сделать ничего, кроме как проглотить свою злость и ждать, застыв на месте.

— Я покрою все преступления, которые совершила Эннис, – сказал Виктор, и Фиро почувствовал пот, который выступил у него на лбу, когда детектив, который был на века старше его, дал ему грязное обещание.

— Я клянусь тебе каждым законом, которым обладает эта страна, что я сдержу своё слово.

⇔

Юноша обдумывал это около трёх дней, а затем неохотно принял предложение Виктора.

Парень чувствовал небольшую злость на себя за то, что он не принял решение сразу же ради блага Эннис, но он протянул три дня в надежде, что семья потянет за какие-то ниточки и освободит его.

Прошли три дня, и ничего не произошло.

Фиро ставил на то, что это как-то было связано с удалённой природой отдела Виктора. Они, скорее всего, держали своё присутствие там в секрете.

Скорее всего, Ронни, у которого была способность, казалось бы, время от времени проворачивать нечто невозможное, мог сделать что-то, но Фиро не был из тех, кто цеплялся бы за столь слабую надежду.

Каждая секунда, которую он проводил сидя без действия, была очередной секундой, которая заставляла Эннис и его семью беспокоиться о нём.

Я не могу позволить себе вот так тратить время.

Фиро наконец принял предложение Виктора, чтобы выбраться из тупика, в котором он оказался, и…

Это привело его туда, где он находился теперь: на корабль, покачивающийся туда-сюда в заливе Сан-Франциско.

Хотя юноша не озвучивал своих опасений вслух, потому что он был слишком зол на то, что уступил просьбам Виктора.

— Мы хотим, чтобы ты следил за Хьюи Лафоретом.

Вот какую миссию поручили Фиро.

Это заставило парня побелеть. Из-за того, что он действовал по приказам Виктора, у него появилось чувство, будто он действительно стал пешкой правительства. Ну, это было правдой, но Фиро действовал не исключительно, чтобы ублажить федерального агента. Всё же в этом вопросе у него были некоторые личные интересы.

Всё это началось с Ламий – загадочной группировки гомункулов, которые связались с ним и Эннис около года назад.

Они назвали Эннис своей сестрой и раскрыли, что Хьюи Лафорет был их создателем.

С тех пор имя застряло в голове юноши.

Хьюи существовал в его воспоминаниях… В воспоминаниях Сциларда, если точнее, но даже так он был загадкой. Казалось, что он был в хороших отношениях только с одним человеком из их группы – своеобразным парнем по имени Эльмер К. Альбатрос, но помимо этого в разуме алхимика внутри юноши не было почти никаких знаний о нём. В отличие от Виктора, который просто изолировал себя от остальных, практически казалось, будто Хьюи позаботился о том, чтобы его замечали как можно меньше.

Фиро решил остановиться на этом, не желая углубляться в воспоминания Сциларда ещё больше, чем он уже сделал. Вместо этого парень выбрал более прямой путь, а именно воспользоваться ситуацией и сходить встретиться с Хьюи Лафоретом без влияния воспоминаний внутри него.

— Он ничего не будет знать о тебе, поскольку он застрял в Алькатрасе несколько лет назад. Ты знаешь о нём, чёрт возьми, намного больше, чем он знает о тебе. Помни, у тебя есть преимущество.

— Некоторые охранники будут работать вместе с тобой внутри. Они введут тебя в курс дела, когда ты окажешься там, и попытаются убедиться в том, чтобы ты и Хьюи провели некоторое время наедине. Удачи.

И пока последние слова Виктора всё ещё звенели в его ушах, юношу отправили в Сан-Франциско. Ему не нравился этот мужчина, и он доверял ему ещё меньше, чем тот ему нравился, но, учитывая ситуацию, в которой он оказался, парень был весьма благодарен за напутствие. Сейчас ему нужна была вся поддержка, которую он мог получить.

Отчасти с нетерпением, отчасти с опасением, он начал своё путешествие, которое вело его через всю страну, и прежде, чем он осознал это, юноша уже смотрел на лодку, которая отвезёт его в Алькатрас…

И затем, как раз когда он садился на корабль, сзади к нему подошёл охранник и, не поднимая шуму, прошептал на ухо:

— Мы ждали вас, мистер Фиро Проченцо.

— Ах, так ты…

…Парень из Бюро Расследований, который ждёт меня внутри?

Однако слова застряли в его горле, когда охранник продолжил.

— Господин Хьюи ожидает вас.

Озноб пробежал по позвоночнику юноши, и он покрылся холодным потом от голоса мужчины: плоского и безэмоционального.

— Он сказал, что будет ждать встречи с таким же бессмертным…

— …Эй…

— Разговоры запрещены, – ёмко произнёс мужчина: его безэмоциональный фасад растаял за секунду, сменяясь на лицо сурового, но ничем не примечательного тюремного охранника.

Казалось, будто Фиро всё это приснилось, и в реальности ничего не происходило. Будто сам мир изо всех сил пытался убедить его, что там не было ничего необычного.

Ага, он ничего не будет знать о тебе, мать твою. Бесполезный ублюдочный коп…

Фиро вернулся обратно в реальность, когда корабль продолжил беспорядочно покачиваться, неся его медленно, но верно, в сторону его конечного пункта назначения, однако плохое настроение юноши никуда не делось.

Неважно, с какой стороны взглянешь на его положение, он мог прийти только к одному заключению.

Парень снова и снова прокручивал проблему в своей голове, каждый раз либо высказывая своё беспокойство вслух, либо тихо в своей голове.

Реально хреново…