Чикаго – Главный офис корпорации Небула – Подвал.

Это была странная комната.

Нет, назвать это лишь комнатой было бы попросту неверно. Это было учреждение.

Бесконечное множество документов и книг стояло вдоль одной из стен, и несколько похожих груд также усеивали деревянные рабочие столы. Даже пол был украшен книгами и отдельными листами бумаги.

Из-под маленькой горы бумаг высовывался микроскоп, а при несколько ближайшем рассмотрении можно было заметить множество других странных инструментов, разбросанных вокруг, и все они придавали этому месту вид лаборатории и справочной библиотеки, которые были соединены воедино.

Если бы комната была пуста, то её легко можно было бы принять за какой-то заброшенный центр, но дело было не в этом. Несколько мужчин и женщин в белых халатах деловито бегали туда-обратно, лихорадочно делая записи на первых попадавшихся под руку листах, отвечая на телефонные звонки, да и в целом все производили такое впечатление, будто они проделывали огромную работу, когда на самом деле они делали не так уж много.

— А-а-а… Ум-м… Ох, нет… Что мне делать?.. Что мне делать? – пробормотала одна из учёных себе под нос, поднимая одну руку, чтобы поправить очки, пока она бегала вокруг.

Девушка была настолько озабочена тем, что бы там ни занимало её внимание, что она не заметила книгу у своих ног и неловко наступила на неё, после чего с громким шумом споткнулась и свалилась на пол.

— Ой!

Маленькое облако разбросанных бумажных листов поднялось в воздух. Коллеги девушки ошарашенно посмотрели на неё.

И хотя нелепая атмосфера в этом месте могла бы легко заставить кого-то поверить, что лаборатория была расположена в каком-то колледже или университете…

В углу комнаты на другой стороне, скрытой тонкой стенкой, царила совершенно иная атмосфера.

Молодой человек, одетый в деловой костюм, сидел там.

Его руки были аккуратно сложены на столе, и он смотрел на задёрнутую штору, а точнее на тень за ней.

Там находился силуэт мужчины – строгий и тихий, будто он пытался стереть само своё присутствие и стать единым с тьмой.

Мужчина в деловом костюме, однако, не выглядел особо озабоченным.

— Вам действительно надо скрывать своё лицо? – спросил он, вздыхая. – Это и правда так важно? Атмосфера и всё такое?

Силуэт не ответил и не сдвинулся с места.

Парень снова вздохнул, пожимая плечами и как бы говоря: «Ладно, будь по-вашему», и перешёл к текущему заказу.

— Ну без разницы. В этот раз работа, которую мы вам дадим, очень важна и к тому же практически невыполнима. Ну, в обычной ситуации она бы такой и была. Конечно, именно поэтому мы позвали вас.

Силуэт хранил молчание, игнорируя попытки парня начать беседу.

Но даже так парень, казалось, спокойно принял это и продолжил для своей немой аудитории, решив, что его хотя бы слушают.

— Имя цели…

— …

— …Хьюи Лафорет.

Если теневая фигура узнала это имя, то она никак это не показала.

— И даже среди заключённых знаменитого Алькатраса он занимает весьма особое положение. Сейчас он находится в специальной камере. И, ну… Хорошо. Я буду честен с вами. Он не может умереть.

Впервые силуэт в тени показал какую-то эмоцию. Он нахмурился, и его лицо помрачнело.

Теперь пришла очередь парня игнорировать тень, и он спокойно продолжил говорить без оглядки на растерянность мужчины.

— …Я не шучу, уверяю вас. Теперь вы работаете на нас уже некоторое время, так что я доверяю вам и объясню, что я имею в виду, говоря, что Лафорета нельзя убить. Вы видели некоторые из наших экспериментов, верно?

Теперь безликая молчаливая фигура казалась несколько любопытной, будто она хотела, чтобы парень продолжал.

— Конечно же вы видели. Но я должен предупредить вас. Лафорет немного отличается от наших образцов. Он прожил больше двух веков… Другими словами, он истинный бессмертный. Его намерения непостижимы и у него бесчисленное множество подчинённых, многих из которых он воспитывал с самого детства. Он отдаёт им приказы даже сейчас, сидя в безопасности внутри своей камеры.

— …

— Ну-у. Хм-м. У нас есть свои причины просить вас отправиться за бессмертной целью. Ох, нет. Не поймите меня неправильно. Мы конечно же не просим вас убить его. Небеса, нет. От вас мы хотим, чтобы…

И в тот момент, когда предисловия были закончены и пришло время переходить к сути…

— Прошу прощения, надеюсь, я не помешала, я приготовила чай для нашего го-… Ай!

Девушка в белом лабораторном халате, та, что споткнулась о книгу ранее, вскрикнула, ударившись мизинцем о край перегородки, и покачнулась назад, вскидывая руки вверх, позволяя при этом чёрному чаю и столовым приборам разлететься повсюду.

— А?!

— !

И парень в деловом костюме, и тёмный силуэт заметили инцидент одновременно, но отреагировали на него ровно противоположно. Парень вскрикнул и сжался, всё ещё сидя на стуле, так что за свои старания получил в висок прилетевшим чайным подносом, в то время как тень тихо проскользнула в сторону прочь от брызг кипячёного горячего чая.

— Гах! Иисусе…

— А-а-а! М-м-м-м-мне так жаль! Всё в порядке? – вскрикнула девушка, на чьи глаза уже навернулись слёзы, так что она начала отчаянно извиняться.

Девушка носила пару очков в чёрной оправе, её милое личико скривилось в смеси усталости и вины. Её чёлка как попало лежала на лбу, в то время как остальная часть длинных волос была убрана назад. В контрасте с её, скорее, растрёпанным видом, тело, скрытое за лабораторным халатом, было столь фигуристым, что в другое время и при иных обстоятельствах оно бы не выглядело не к месту на страницах журнала «Плейбой».

Даже свободного лабораторного халата оказалось недостаточно, чтобы скрыть её изгибы каждый раз, когда она склоняла голову, и того, как заманчиво предстало в поле зрения её декольте, было более чем достаточно, чтобы улучшить настроение любого обычного мужчины, однако…

Молодой человек в деловом костюме лишь недовольно взглянул на неё и поёрзал на стуле, демонстративно кашлянув, словно чтобы притвориться, что инцидента никогда не случалось.

— …Она расскажет вам всё остальное.

— Хм-м? Расскажу кому о чём? – спросила девушка, разлившая чай, с любопытством глядя вверх.

Парень раздражённо вздохнул и ударил ладонью по лбу:

— Расскажите ему о работе, которую вы запросили этим утром, директриса Бранвиллие!

Девушка сложила ладони вместе, забыв про разбросанные чашки, когда услышала недовольный голос своего подчинённого.

Рене Паламедес Бранвиллие повернулась к теневой фигуре, стоящей внутри её офиса, быстро моргая, будто она видела её впервые, с почтением склонила голову и сказала:

— Ох! Ох, боже! С нашей последней встречи прошло так много времени, не так ли? Вы действительно должны были сказать мне, что придёте. Я бы приготовила вам закуски получше.

Она больше напоминала беззаботную аристократку, чем учёную, и, очевидно, её рассеянные размышления стали последней каплей для её измученного подчинённого. Всё притворное самообладание покинуло его, и в том месте, куда поднос с чаем ударил его в висок, запульсировала вена, когда парень в негодовании вскинул руки.

— …Вы сказали мне позвонить ему этим утром. Директриса! Этим! Утром!

— О-ой. Мне жаль! Я просто не думала, что он приедет так быстро… – призналась девушка, выглядя довольно виноватой.

Парень позволил проскользнуть лишь вздоху и обхватил голову руками, в то время как тень, как и раньше, хранила молчание.

Нерешительно подтверждая, что больше на неё не будут кричать, Рене повернулась к человеку, прислуживающему ей.

— М-м… В любом случае как много ты уже рассказал ему?

— Только то, что мы хотим, чтобы он отправился в Алькатрас к Хьюи Лафорету, – хрипло пробормотал парень.

Рене, казалось, не заметила его угрюмый тон и вместо этого вновь сложила руки вместе, когда повернулась к тени.

— Ох, конечно! М-м-м… Я хотела бы, чтобы вы встретились с мистером Хьюи Лафоретом… – ярко сказала девушка, столь же бодро, как когда она предлагала закуски.

— И затем я была бы очень благодарна, если бы вы вырвали ему глазное яблоко и принесли обратно ко мне!

⇔

— До свидания, мистер Феликс Уокен! Удачи! – весело воскликнула Рене, помахав фигуре, пока та удалялась прочь.

Её подчинённый в деловом костюме вздохнул.

— Не выкрикивайте это имя вот так, директриса!

— О-ой! М-мне жаль! Я не хотела! – пискнула Рене, хлопнув обеими руками по рту.

Тень наконец нарушила своё долгое молчание и вздохнула.

— Я уже много раз говорил вам… Я давным-давно отдал это имя кое-кому другому, – бросила фигура через плечо, но её размеренный темп нисколько не замедлился, пока она уходила.

— Ох! Верно! Глупая я! Мне жаль, мистер наёмный убийца!

— Не выкрикивайте эту профессию вот так, директриса!

— О-ой! М-мне жаль!

Это была девятая работа, которую тень брала у учёной и её отдела, но, несмотря на эти частые посещения, она никогда не спрашивала, что происходило в этой странной беспорядочной путанице из лаборатории и библиотеки.

Небула была огромным конгломератом, приложившим руку ко многим другим бизнесам, по факту одним из самых огромных в Соединённых Штатах, и любой нормальный человек точно бы заинтересовался тем, что происходило в секции Рене, ступив внутрь. Скорее всего, они бы даже задались вопросом, почему у неё есть своя собственная отдельная зона, полностью изолированная от остального здания, но силуэт никогда не задавал ни единого вопроса относительно этого.

Сегодняшний день не был исключением, и тень позволила звукам ссорящихся учёных затихнуть и исчезнуть, пока она шла, безмолвно анализируя свою клиентку.

Рене Бранвиллие не была субъективно злым созданием.

Силуэт, некогда бывший Феликсом Уокеном, счёл, что она понятия не имела, что действия, которые она осуществляет, были злыми, но с объективной точки зрения они никак не могли быть рассмотрены как какие-то иные.

Конечно, немногие люди делали зло полностью осознавая и принимая свои гнусные действия, но даже беря это в расчёт девушка была особой. Уникальной.

Тень решила, что девушка была абсолютно невинной.

Она не хотела никому навредить, но в то же время она без задней мысли бросала людей в пучины ада.

Однажды тень столкнулась с ней, когда девушка проводила эксперименты на человеке.

Она спросила её, откуда она похитила девочку, и Рене без колебаний ответила:

«Что вы имеете в виду? Я не похищала её!»

Рене улыбнулась, ловко вонзив иглу, полную неизвестной жидкости, в вены практически лишившейся сознания девочки…

«Я заплатила ровно столько, сколько за неё попросили!» – сказала она, и её улыбка ни капли не угасла.

Учёная… «исследовательница» не сомневалась. Она не колебалась. Она не задавала вопросов. Всё, что она видела – так это свою собственную работу.

Человек, который однажды звался Феликсом Уокеном, ушёл подальше от звуков её голоса…

Он тоже не колебался, и он тоже не задавал вопросов.

Казалось, что для него такое безумие было не более и не менее чем естественным образом жизни.