Подвал некоего бара – Отдельная комната.

Ты хочешь знать о заключённом, который был переведён из тюрьмы, в которой я работал, в Алькатрас?

А-а, ясно. Ага, думаю, ты не захотел бы говорить о чём-то подобном на публике.

…Ну, я должен предупредить тебя. Я не был кем-то особенным, просто обычный среднестатистический тюремный охранник. Ты не можешь ждать от меня того, чтобы я запомнил всех тупиц, за которыми мы следили. Мы привыкли называть их по номерам, знаешь ли, а не именам, но… Думаю, если это был кто-то, кто был достаточно плох, чтобы отправиться в Алькатрас, я мог бы запомнить его…

Что? 302010?

Ох.

……

Хех. Ха-ха…

А… а.

О-о-о-о-о-о-ох!

Ты имеешь в виду этого ублюдка?! Да, конечно, я помню. Его номер было легко запомнить, и, кроме того. Между нами, не думаю, что я смог бы забыть его, даже если бы попытался.

Ага, я знаю его имя. Оно заинтересовало меня, видишь ли.

Это был Ладд… Ладд Руссо, кажется.

Говорят, он был племянником Плачидо Руссо. Да, его, это дон семьи Руссо из Чикаго.

Думаю, его привезли из-за убийства или ограбления… Не знаю, нечто подобное, но, если честно, для нас это неважно. Для нас – охранников, заключённые – просто последовательность цифр. Неважно, был ты серийным убийцей, или мелким воришкой, или каким-то королём преступного мира снаружи. Внутри ты просто номер… Ну, в любом случае так оно должно быть.

Как было на самом деле? Не знаю. Это разница от тюрьмы к тюрьме, и это то, во что я не хотел совать свой нос. Ничего не вижу, ничего не слышу, верно?

Но тебя это не волнует, не так ли?

Ты позвал меня сюда, чтобы услышать о 302010… о Руссо, да?

А-а, ты про себя думаешь, что я для собственного же блага слишком весёлый и легкомысленный парень, не так ли?

Тогда я всё ещё был охранником и пытался быть одним из тех серьёзных и тихих типов. Угрожающим и мрачным парнем, понимаешь? Но я настолько отличаюсь от того, каким я был раньше, прежде всего из-за того, что сейчас мы говорим о нём, понял? Ага?

Когда… когда он впервые прибыл в тюрьму, я грубо осмотрел его. Ага. Это предназначено для того, чтобы донести до них, что они преступники, что они больше не нечто особенное. Чтобы научить их, что с этого момента они должны умолять о прощении за те преступления, которые они совершили против общества.

Ух, нет, остальные охранники не заходили настолько далеко. Хотя важно убедиться, что преступники знают своё место.

Я, вроде как, расхаживал с важным видом немного больше остальных. Лишь немного.

Ты понимаешь, не так ли? Я просто думал, что довольно здорово, что неважно, насколько плох ты был снаружи, как только ты проходил через эти ворота, я становился боссом. Парни могли быть прощены за небольшой выпендрёж, да. Не то чтобы заключённые могли что-то сказать об этом.

В любом случае так, да.

Я раньше уже говорил тебе, но я скажу ещё раз. Причина, по которой я столь беззаботен прямо сейчас, заключается в том, что я пытаюсь уйти как можно дальше от прежнего себя.

Ты не понимаешь?

…Нет, ну, ага. Я расскажу тебе позже. Позже.

Так, да, о Ладде.

Он был необычным по многим причинам.

Когда он прошёл через двери тогда, он казался немного слишком уж оживлённым.

Я думал, что он наверняка какая-то большая шишка, которая отвалила кучу денег на адвоката и считала, что войдёт и выйдет через пару минут, или, может, что он попал в какую-то передрягу с другой семьёй, и его посадили, чтобы он мог спрятаться от них.

Ну, да, думаю, ты можешь некоторое время скрываться в тюрьме. Хотя если ты вывел из себя кого-то достаточно могущественного, думаю, они просто отправят наёмного убийцу, чтобы перерезать тебе глотку, пока ты спишь, или вроде того. Не то чтобы у нас есть способ узнавать о таких вещах, знаешь ли.

Но в любом случае. Я поспрашивал других охранников, и выяснилось, что он не такой. Он просто казался подозрительным, понимаешь? Дело не в самом парне, просто детали о нём почему-то не сходились. Сказали, что он устроил какой-то переполох на каком-то поезде… Но в итоге кто-то замял это, так что многие даже не знали, что это вообще когда-либо происходило.

Не, я тоже не знаю. Говорю тебе, я ничего не знаю о том, что привело его к нам. Если бы мне пришлось угадывать, то я бы сказал, что там оказался кто-то с верхушки правительства, кто пытался скрыть всё, что случилось на том поезде, ото всей остальной страны, включая Руссо… Но я никогда не думал заглянуть в это глубже, и он не особо стремился подойти к нам и рассказать свою историю.

Да, он был тихим.

Я имею в виду, он выглядел достаточно оживлённым, но он не особо много разговаривал. Мы давали ему время от времени звонить наружу, и даже тогда он не говорил о чëм-то, что могло бы обернуться проблемами.

Он молча делал то, что мы говорили ему делать. Думаю, его можно было назвать образцовым заключённым.

У него были бинты, обмотанные вокруг одной из его рук, будто он был серьёзно ранен… Ну, на самом деле, там был протез. Мы осторожно проверили его, чтобы убедиться, что у него не было в нём некоего рода инструмента, чтобы сбежать, или типа того, но там было довольно мало всего. Даже шарниры почти не двигались. Это была довольно простая штука. Единственной странной вещью в нём было то, что она присоединялась прямо к верхней части его руки, к его костям или вроде того… Не, я тоже впервые слышал о чём-то подобном, но, говорят, эту чёртову штуку приковали прямо к оголённым костям. Один из парней, который проводил медицинское обследование, сказал, что у него от этого мороз по коже.

Я подумал, может, он подхватит инфекцию и умрёт, но каким-то образом он умудрялся оставаться здоровым.

Он не создавал никаких проблем, просто проводил свои дни как заключённый. На самом деле, он даже был добровольцем для работы в тюрьме. Ага, действительно образцовый заключённый. Я знал, что он ничего не выкидывает, потому что мы продолжали пристально следить за ним, просто чтобы убедиться, что он не использует винт из своей фальшивой руки, чтобы вскрыть замок или вроде того.

Но он в самом деле не делал ничего выделяющегося, и время шло.

…До того момента.

Прошло всего несколько месяцев, и тогда он изменился… Нет, думаю, лучше сказать, он показал свои истинные цвета.

Это произошло как раз примерно в то время, когда Алькатрас превратили из военной тюрьмы в обычную.

Думаю, ты тоже знаешь об этом, так что, ну, ага. Там особо не о чем говорить, да?

Это необычная тюрьма.

Никто никогда не отправляется в Алькатрас прямиком с улиц.

Это место – тюрьма для людей, уже находящихся в тюрьме.

Остров, выходящий на западное побережье, специально отведённый для самых худших заключённых из всех остальных тюрем страны.

В любом случае худшим из худших в тюрьме, в которой я тогда работал, был… Ага, этот парень по имени Густаво. Он без сомнений был там самым опасным парнем.

Знаешь семью Рунората, верно? Они одна из самых крупных организаций в этих краях.

Густаво был одним из руководителей там… Но он, должно быть, причинил некоторые проблемы и позволил себя арестовать.

У него был этот большой шрам вдоль шеи, достаточно большой, чтобы ты подумал, что он убьёт его, но, прямо как и Руссо, казалось, подобная рана вообще ни капли его не волновала.

И к тому же он был смутьяном. Когда охрана пыталась проучить его немного, он просто ломал эти чёртовы наручники надвое, а потом спокойно говорил:

— У-упс, они просто развалились. Это может поранить кого-то. Почему бы вам не дать мне новую пару?

И затем этот огромный громила просто улыбался им.

Конечно, он создавал там так много проблем, что я даже не могу описать, сколько головной боли причиняло то, что нам приходилось каждый раз прибирать за ним.

Сказать по правде, в этом месте не было заключённого, который мог бы побить его в драке, и они все были настолько напуганы, что просто не могли в открытую сказать о дерьме, которое он вытворял. Думаю, он был своего рода королём за этими решётками…

До одного дня.

Густаво начал шум в столовой. Сказал, что парень, сидящий перед ним, смеялся над ними или вроде того. Из-за этого началась драка.

Мы взяли наши дубинки и окружили его, так что он успокоился. Не то чтобы он боялся нас, просто позади него у стреляющих окон стояли надзиратели, которые смотрели ему в спину, так что конечно он остыл.

Я решил, что надо сказать что-нибудь.

Я знаю, что я был ублюдком и даже садистом. Так что да, в любом случае, ух-х, я, вроде как, выпрямился и заговорил со всеми, испытывая настоящее наслаждение от этого.

— Вы хотите попасть в Алькатрас? Если кто-то из вас, парней, хочет пойти во все тяжкие на острове, где нет ни книг, ни газет, то милости прошу. Продолжайте делать всё, что захотите, и я лично прослежу, чтобы вас отправили в путешествие в один конец.

Да, вроде того.

В любом случае держу пари Густаво знал слухи об этом месте. Некоторые другие заключённые, которые наблюдали, думаю, тоже, потому что они заткнулись прямо, чёрт возьми, в ту же секунду и стали белыми, как простыни.

Ага, до тех пор я витал в облаках.

Это было замечательно. Я почти чувствовал, будто весь мир в моих руках.

И тогда произошло это.

— Алькатрас?..

В мою сторону направился парень.

Ага. Это был Ладд.

— Что нужно сделать, чтобы тебя отправили туда?

На самом деле, я был слегка удивлён. Я даже не думал, что образцовый заключённый, который всегда держал рот на замке, внезапно решит поболтать со стражей, которая держала свои дубинки.

Видишь ли, обычно мы пытаемся свести разговоры между стражей и заключёнными к минимуму. В некоторых тюрьмах разговоры категорически запрещены. Но я ответил ему. Руссо выглядел так, будто он не знал, что такое Алькатрас, и я подумал, что это отличный шанс запугать некоторых ещё более глупых заключённых, которые тоже не знали.

Так что я сказал ему. О том, какое страшное место этот Алькатрас. Я слегка преувеличивал.

Говорю тебе, тогда я ещё чувствовал себя отлично, наблюдая, как он заткнулся…

— Так, в любом случае мы подумываем отправить туда худших заключённых. Таким трусам, как ты, не о чем беспокоиться… Просто не высовывайся и оставайся образцовым заключённым, понял?

Это то, что я сказал ему.

И тогда…

И тогда, ну… ум-м… то, что произошло…

Он усмехнулся.

Правда, от уха до уха. Вот так, будто он не мог сдержать волнение внутри себя…

Что за хрень с этим парнем? – подумал я. В тот момент, когда я увидел эту улыбку, у меня возникло действительно плохое предчувствие.

Он больше даже не смотрел на меня. Он молча развернулся и пошёл обратно к своему месту, доедать свою еду, будто Густаво никогда не устраивал этот переполох.

Говорю тебе, в тот самый момент я почувствовал что-то… В моём сердце поселилось действительно плохое предчувствие. Правда, это было как… Я даже не могу описать это. Это было просто плохое предчувствие внутри меня. Как то чувство, когда ты стоишь на действительно высоком мосту и внезапно думаешь: «Дерьмо, что со мной случится, если этот мост сейчас исчезнет?» Когда всё твоё тело сжимается само по себе.

Но я не был на мосту и не стоял на крыше. Просто в тюрьме. Он был заключённым. Я был охранником. Я не должен был чувствовать такой страх, но…

Я вне всяких сомнений ощутил ужас, увидев эту улыбку.

И в тот вечер ужас, который я почувствовал, обернулся реальностью.

Я услышал, что там в столовой произошла очередная большая драка, так что я схватил свою дубинку и рванул туда.

И что, думаешь, я увидел?

…Он просто сидел там.

…Ел свою еду.

Руссо тихо сидел там, ел свою еду. Чётко по расписанию.

Я думал, что сойду с ума прямо там, настолько я был напуган.

Что было таким пугающим?

Ну, видишь ли… что я пытаюсь сказать, так это…

Он ел свою еду.

Ладд ел, один, окружённый дюжинами заключённых, а они все лежали и стонали от боли!

Коридор, соединяющий столовую с тюремным блоком, был наполнен заключёнными, которые знали, что должны уйти с дороги, но они все дрожали от страха.

Парни, которые стояли на страже, все застыли на месте, просто пялясь на Ладда, будто они увидели нечто не от мира сего.

— Эй! Какого чёрта здесь случилось?!.. – крикнул я другим охранникам.

Можешь смеяться надо мной, если хочешь, но я не хотел говорить с самим Ладдом. Мне было слишком страшно… От вида этого парня, просто сидящего там и ужинающего в подобной ситуации, у меня по коже мурашки побежали.

Там уже были охранники, которые пришли после того, как услышали о драке, как и я, и они стояли у стрелковых окон с винтовками наготове… Но они просто смотрели друг на друга. Не могу винить их. Я имею в виду, в кого они собрались стрелять?

Обычно, когда там случалась большая тюремная драка, победители удирали в свои камеры и пытались придумать себе алиби или нечто подобное. Скажи, что так оно и было, а Ладд просто пришёл после того, как всё закончилось, и решил поесть, потому что он не дружит с головой, потому что он не уловил, что происходит… Ага, разве не было бы замечательно, если бы дело было в этом?

Но сам подумай. Чтобы вот так избить дюжину заключённых, тебе нужно, чтобы на твоей стороне тоже была одна или две. И не казалось, будто они выбили дерьмо друг из друга и все вырубились одновременно или вроде того…

…

Ага, я знаю. Я знаю, что ты хочешь сказать.

Я подумал о том же в тот момент, когда увидел это, понимаешь?

Я подумал, всего на секунду, что Руссо – парень, который сидел и совершенно спокойно ел свою еду – избил всех суровых парней, разбросанных вокруг него.

На самом деле, глядя на него… я не мог подумать ни о чём другом.

Я говорил себе, что этого никак не могло произойти, снова и снова, но сцена перед моими глазами просто не менялась. Нет, не только этот вид прямо передо мной. Эта улыбка, которую он показал мне ранее этим днём, сделала невозможным заключение в моей голове. Я не мог сделать ничего, кроме как представлять эту улыбку на его лице, когда он в одиночку избивал всех остальных.

И затем… Произошло кое-что, что лишь послужило, чтобы подтвердить мои безумные мысли.

Внезапно огромная тень выпрыгнула из павших заключённых.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-агх! Ты, грёбаный урод!

Даже смотреть на него не нужно. Кроме Густаво других настолько огромных заключённых попросту не было.

Он был огромным, но всё ещё быстрым и сильным, как бык.

Наблюдая, как он несётся на Руссо, я не мог представить более ужасающего, но в то же время прекрасного зрелища.

Тогда я подумал, что он напоминает медведя.

Он поднял ближайший стол одной рукой, пока бежал.

Можешь поверить в это?!

Стол, говорю тебе! Чёртов стол!

Ты зовёшь человека, который может замахнуться стулом одной рукой, сильным. Но как ты, мать твою, назовёшь парня, который может сделать то же самое со столом? Ублюдок просто схватил длинный стол на четырёх человек и размахивал им вокруг, как палкой!

— Я-я-я-я-у-б-ь-ю-ю-ю-ю-ю-т-е-б-я-я-я-я-я-я!

Я едва мог различить, что он кричит, но он поднял этот стол и затем замахнулся им прямо на Руссо, как раз когда тот доедал последнюю ложку своего супа.

Затем голова Ладда расколется, как яйцо, и ему придёт конец. Всё, что оставалось охране у окон – это сделать предупреждающий выстрел, и как только Густаво уступит, мы изобьём его нашими дубинками. Если он будет сопротивляться, мы проделаем в нём несколько дополнительных дыхательных отверстий, вот и всё.

…Это то, что я должен был думать, но, как я ни старался, я даже представить себе этого не мог.

Кроме того, в любом случае это не то, что произошло.

Я услышал треск. Стол в руках Густаво разломился на две части, как карандаш. В мгновение ока, ровно на две половины, когда он ударил им о пол.

Но Руссо там больше не было.

Он метнулся… встав между телом Густаво и столом. Удар этого стола был бы опаснее, чем если бы он получил пулю, но он просто улыбался той самой улыбкой, которую он показал ранее этим утром, и увернулся он так, будто это было детской игрой.

И затем он… он усмехнулся.

Что? Разве он не усмехался ранее? Ну, да, но…

Я имею в виду… его улыбка начала становиться ещё шире.

Густаво остановился как вкопанный, удивлённый, стоило ему увидеть, как Ладд внезапно появился прямо перед ним.

Это была золотая возможность для Ладда уложить его, но он пренебрег ей.

Он просто пожал плечами, поднял ладони вверх и повернулся к нам.

— Это будет рассматриваться как самооборона, верно?

После этого… ну, по правде сказать, всё кончилось через секунду.

Густаво, должно быть, принял это за личное оскорбление. Он поднял другую свою руку, и я всё ещё помню вены, которые пульсировали сзади, и в этот момент кулак Руссо врезался ему в солнечное сплетение.

И вот так просто он отбросил Густаво.

Густаво, должно быть, весил, по крайней мере, в два раза больше, чем он, но Руссо ударил его прямо в живот, и вот так он отправился в полёт.

Это не преувеличение. Густаво в самом деле полетел.

Он пролетел несколько метров через воздух и рухнул, а затем выплюнул целую кучу крови и затих.

Говорю тебе, он не двигался.

По телосложению этот парень был словно медведь, и Ладд вырубил его всего одним ударом. Всего один удар. Да, он уже валялся в отключке ранее, но всё же…

Сначала я был уверен, что Руссо использовал свою металлическую руку. Тогда мы могли бы забрать её у него, и мир бы снова имел смысл.

Но… но, чёрт возьми.

Он ударил Густаво своей правой рукой. Нормальной, не протезом… Теперь, когда я думаю об этом, он никак не смог бы ударить кого-то вот так своей фальшивой рукой. Он бы вывихнул плечо.

Ага, тогда то, что произошло…

Он медленно подошёл ко мне, пока я стоял там, ошарашенный, и сказал:

— Жизнь длинная.

Он сказал это так, будто я был другом, которого он знал много лет!

Согласно правилам, я должен был поднять свою дубинку и приказать ему не двигаться. Если бы у меня был пистолет, то я мог бы вытащить его. Ага, я знаю, даже несмотря на то, что всё, что он сделал – это подошёл ко мне.

— Жизнь длинная штука! Ты тоже так думаешь, не так ли, мистер охранник?

Я не мог понять ни слова из того, что он говорил… Нет, кричал, взволнованным голосом, который эхом разносился по залу.

Я задавался вопросом, что он пытается сказать. Хотя мне не было любопытно. Я был до смерти напуган, и это пугало меня ещё больше, потому что Ладд не действовал так, как я ожидал. Если бы меня попросили описать это, то казалось, словно животный инстинкт внутри меня предупреждал, говоря опасаться этого человека.

Беги, говорил он мне. Беги прочь, беги прочь, беги, беги, беги-беги-беги.

— Я видел многих охранников здесь, и я должен кое-что сказать. Среди всех охранников в этой тюрьме ты дальше всех от смерти. Разве ты не согласен?

Он говорил медленно, его слова подкрадывались ко мне.

Каждый раз этот голос заставлял мои барабанные перепонки вибрировать, а предупреждающие звоночки в моей голове звенели вместе с ним.

Они продолжили говорить мне: беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги прочь! Беги прочь или ты умрёшь!

Охранники вокруг выглядели так, будто они ждали моего сигнала. Чёрт возьми, будто у меня хватит самообладания, чтобы сделать это! Вы, болваны с винтовками, стреляйте уже! Это то, что я думал в тот момент, но я знал, что всё, что он сделал – это подошёл ко мне. Если они вот так застрелят его, то повсюду появятся статьи о правах человека или чём-то в этом роде.

…Но, знаешь, даже сейчас, когда прошло столько времени… Я думаю, что всё же было бы лучше, если бы кто-то просто застрелил его прямо там.

…Чёрт, сейчас же убери эту часть из записей.

М-м, где я остановился… Ох, ага. Итак, он подошёл ко мне и начал вслух анализировать меня.

— Нет, не думай, что я имею в виду, что тебе суждено жить дольше всех или типа того… Я говорю о твоём состоянии разума. Кажется, будто мысли о смерти действительно далеки от твоего мозга… Ты думаешь, что ты управляешь этим местом, не так ли? Ты думаешь, что держишь жизни заключённых в своих руках, никогда не задумываясь о том, что то же самое можно применить и иным способом. Ты думаешь, что ты в безопасности. Ты думаешь, что ты не умрёшь. Остальные охранники выглядят так, будто они постоянно на грани. Будто они знают, что могут умереть в любой момент, если заключённые начнут бунт или вроде того. Но не ты. Ты ходишь тут так, будто владеешь этим местом. Ты заслужил похвалу!

Он не ненавидел меня. Он не злился на меня, но… чёрт возьми, он хотел убить меня.

Я чувствовал это своими костями, это желание убить.

— Ты знаешь, какое у меня хобби, мистер охранник? Раскрывать глаза людям вроде тебя.

Я умру. Он убьёт меня. Моя голова была заполнена этими мыслями, но я ничего не мог сделать, совсем ничего! Я был так напуган! Я не мог… я не мог сдвинуться с места! Мои ноги не слушались!

Пока я стоял там, не способный двинуть и мускулом, он улыбнулся мне вновь.

Он… он наклонился ближе и прошептал мне на ухо, абсолютно дружелюбно!

— Это учить таких, как ты… что смерть куда ближе, чем ты думаешь…

…А, прости. Я слегка потерял контроль.

Я всё ещё не могу прекратить дрожать, когда думаю об этом.

Если бы я просто услышал об этом, то это звучало бы, как тупая угроза от какого-то болвана, ничего, о чём стоило бы беспокоиться. В обычной ситуации я бы отбросил это без задней мысли. Но когда это доносилось из его рта, это было… ну. Это ощущалось реальным. Ага, вот оно, это ощущалось реальным.

Казалось, будто он говорил это не чтобы напугать меня. Он просто говорил то, что он на самом деле думал. Прямо как ребёнок…

Хах? Так что произошло?

Конечно, он отправился в одиночку. Наказание одиночкой, вот оно: застрять в пустой комнате, где за дверью нет ничего, кроме туалета. Без кровати, конечно же. В сравнении с остальными тюрьмами наша была на стороне комфорта, у неё даже было электрическое освещение. Но это не значит, что она была как гостиничный номер или вроде того. Неделя там заставила бы тебя лезть на стену.

Ладд Руссо провёл там десять дней.

Но я покинул свою работу раньше, чем он вышел.

Практически будто я сбегал от него. Обычно не так просто покинуть пост тюремного надзирателя, но я сказал, что какое-то время болел и попросил о своём уходе.

Я хотел убраться оттуда прежде, чем Ладд выйдет, неважно, что бы потребовалось для этого, понимаешь?

Он? Я слышал, что в итоге его отправили в Алькатрас, прямо как он и хотел.

Ты знаешь об Аль Капоне? Ага. Руссо отправился в Алькатрас практически вместе с ним, так что, думаю, можно сказать, что он там ветеран… Даже учитывая, что прошло всего несколько месяцев.

Я не знаю, как много ему осталось провести там. Если к его приговору не добавили какое-нибудь обвинение в убийстве, то он сможет выйти на улицы всего через год или два!

Так что вот… вот почему.

Вот почему я так напуган.

Эй, я… я, я вы… я выгляжу немного н-н-напуганным?

Я… я выгляжу так, будто я б-боюсь умереть?

Т-такое чувство, будто о-он, этот парень, Руссо, он п-п-п-придёт, придёт за мной…

Смотри, ответь мне!

Я… я напуган, не так ли?!

То есть, кто знает? Я могу умереть завтра!.. Разве это не пугает? Нет, погоди, я могу умереть прямо сейчас. Похоже ведь, что я боюсь, что я могу умереть прямо сейчас, верно?!

Если я не думаю так, тогда он, он придёт, он придёт за мной, он появляется в моих чёртовых снах со своей грёбаной улыбкой, и он собирается выдавить мой правый глаз! И мой левый глаз тоже, чёрт возьми! Мои ноги! И руки! Тело! Мою голову! Даже когда больше ничего не останется, он не будет удовлетворён, он уничтожит что-то! Что-то, у чего даже формы нет, хотя моё тело уже больше не существует, он будет ломать это, и ломать это, и ломать это, и что он вообще, чёрт возьми, бьёт в любом случае?! Прошу, прости меня, я напуган, я напуган, я говорю тебе, что я собираюсь умереть, я напуган, я напуган, я напуган, я напуган, и неважно, как много я кричу, и кричу, и кричу, и кричу, и кричу, и кричу, и кричу-кричу-кричу-кричу-кричу-кричу-кричу-его-глаза-его-голос-не-поки-дают-мою-голову…

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

…Ага. Я успокоился. Прости за это. Я в порядке.

Выпивка. Дай мне выпить.

Что? Ну же. Читай по губам. Мне нужна выпивка. Алкоголь. Спиртное. Выпивка, выпивка, выпивка-выпивка-выпивка-выпивка… выпивка… что? Пить слишком много вредно для меня? Ты чёртов идиот, выпивка никак не может меня уб-…

…

…Нет, ты прав, это может убить меня. Нет, то есть, я уверен, что это убьёт меня.

Ага. Смерть ужасает. Я боюсь умереть, я так, мать твою, боюсь умереть… Я, чёрт возьми, в ужасе. А ты? Ты тоже, верно? Верно?..