1934 год – Подвал где-то в Манхэттене.

— Фиро Проченцо.

— …

Это было имя.

Его имя, на самом деле. Имя, данное ему родителями.

Но он не ответил. Мужчина, сидящий напротив, казалось, принял это спокойно с удовлетворённым выражением на лице.

— Посмотри на себя, Проченцо. Ты мог бы сойти за звезду бродвейского мюзикла. Хотя, конечно, комедийного.

— Если ты так завидуешь мне, то мы в любой момент можем поменяться местами, детектив Эдвард, – ответил Фиро, на чьём лице мелькнула запутанная смесь из злости и презрения, когда он поднял голову.

У него было молодое лицо. Наблюдатель бы замер, неуверенный в том, называть ли его мужчиной или мальчиком. И его запястья были закованы в тускло поблёскивающие серебром наручники.

Но не только его руки удерживали в плену. Юноша снова осмотрелся, рассматривая комнату, в которой он находился. Это было не так уж сложно, ведь комната была маленькой.

Он не мог сказать для чего было нужно это помещение или, раз уж на то пошло, даже для чего была предназначена конструкция, в которой оно находилось. Юношу вытащили из машины где-то на отшибе города, и он обнаружил, что пялится на здание, которое могло быть одним из десятков точно таких же построек, которые усеивали окраину, и, кроме того, парня торопливо загнали внутрь, в эту комнату.

Одинокое зеркало висело на стене. В комнате не было окон, а единственная крепкая дверь располагалась у дальней стены.

Чистый цемент и красные кирпичи сложились вместе, формируя стены, которые выглядели странно не к месту при свете обнажённой лампочки, освещающей интерьер.

Пылинки лениво парили в этом свету, и Фиро неосознанно начал делать чуть более мелкие вдохи, как только представил, что маленькие кусочки проникают в его лёгкие.

— …Твой новый офис довольно убогий, если тебе интересно моё мнение, хотя, если подумать, думаю, это означает, что он как раз прекрасно тебе подходит, – через некоторое время продолжил юноша. – Ты уверен в том, что твой босс не устал от того, что ты та ещё заноза в заднице, и отправил тебя сюда просто, чтобы убрать с пути?

На эти слова парня, который очевидно был младше него, Эдвард Ной, весьма молодой член Бюро Расследований, лишь пожал плечами и усмехнулся, игнорируя явные насмешливые нотки в голосе гангстера.

— Мои глубочайшие извинения, Проченцо, но это место весьма особенное, так что я был бы признателен, если бы ты просто потерпел этот потрёпанный интерьер.

— …А вы изменились, мистер Эдвард.

— Что ты имеешь в виду?

— Старый ты уже покраснел бы, как помидор. Ты никогда не понимал шуток, – сказал Фиро, и зрелость в его голосе разоблачала его молодой внешний вид.

В любом случае ухмылка Эдварда стала лишь ещё шире.

— Ты тоже изменился, Проченцо.

— …

— Старый ты никогда бы не пошёл вместе с копами вот так просто.

Фиро посмотрел в сторону, не желая встречаться взглядом со старым противником.

— …Я не хотел создавать проблем семье. Вот и всё.

— Ну, если у меня от этого слёзы на глаза не навернутся, то уж не знаю, что ещё сможет меня растрогать. Думаю, тебя можно понять. Скорее всего, эта крошечная организация – единственный дом, который знала канализационная крыса вроде тебя.

— Я был бы признателен, если бы ты перестал говорить о ней, как о «крошечной» и «маленькой». Хотя, опять же, думаю, для всемогущего Бюро Расследований Министерства Юстиции почти все семьи кажутся маленькими. Или погоди, как вас называют теперь? Вы, ребята, просто не можете определиться, не так ли? – саркастично протянул в ответ Фиро.

Однако Эдвард дал абсолютно серьёзный ответ.

— Я прекрасно понимаю, о чём ты. У Бюро Расследований не было полномочий даже на то, чтобы задерживать подозреваемых. Но всё изменится в следующем году. Мы станем Федеральным Бюро Расследований… Это то, что я слышал. Хотя лично я подозреваю, что большинство людей будут звать нас просто ФБР.

— …Звучит чертовски претенциозно. Теперь вы просто прилепите «федеральное» в начало и всё?

Бюро Расследований.

То, что Эдвард назвал ФБР, изначально было создано как просто небольшое подразделение Министерства Юстиции США, но менее чем за три десятилетия с того момента, как оно было основано, оно вышло далеко за пределы своих скромных корней, расширившись и превратившись в своего рода национальную полицию, которая охватывала всю страну.

Нынешний глава бюро – Дж. Гувер Эдгар – занял пост директора в 1924 году и тут же приступил к укреплению того, за что он был ответственен, превращая непонятное Бюро Расследований в общеизвестное название.

Достаточно скоро Бюро было поручено разобраться с быстро разрастающимися бандами эры сухого закона, и оно стало одним из лучших оружий Министерства Юстиции в войне против организованной преступности.

— Это будет тяжёлый год для бандитов вроде тебя, – самодовольно заметил Эдвард, наклоняясь вперёд, чтобы посмотреть Фиро в глаза. – Закон об огнестрельном оружии убедится в этом. Тебя ведь выводит из себя осознание того, что ты не сможешь больше устраивать это шоу, убивая людей в своём привычном стиле?

— …Я не использую огнестрел, так что меня это не касается.

Национальный закон об огнестрельном оружии 1934 года на самом деле был законом, который приняли специально, чтобы взять под контроль насильственные действия преступно организованных семей Америки.

Предназначенный для ограничения доступа к оружию, излюбленному у большинства гангстеров, закон распространялся на культовый пистолет-пулемёт Томпсона и смертоносный короткоствольный дробовик, а также на различные дополнения к ним.

— К тому же я не думал, что закон будет введён и на глушители. Что, вы пытаетесь лишить заработка всех невинных гражданских оружейников в стране?

— Не могу сказать, что знаю хоть одного гражданского оружейника, который бы зарабатывал на жизнь устройствами, предназначенными для помощи в убийстве людей, – легко возразил Эдвард, посмеиваясь. – Говоря о заработке на жизнь, как там судьба распорядилась с тобой? Должно быть трудно сводить концы с концами теперь, когда ты больше не можешь выжимать людей досуха в обмен на незаконный алкоголь. Разве это не то, как твоя «семья» действовала?

— Прости, что разочаровываю, но мы и без выпивки справляемся просто прекрасно.

— И что насчёт той маленькой детской площадки, которой они поручили тебе управлять?

— Смотри, я понимаю, что ты действительно хочешь насладиться своим редким шансом позлорадствовать, но оставь меня наконец в покое.

Эдвард уже открыл рот, чтобы парировать в ответ раздражённому юноше, но звук распахнувшейся двери остановил его.

— А… Смотрю вы двое прекрасно ладите.

Внутрь шагнул мужчина, а за ним ещё один, а вслед другой, из-за чего и без того маленькая комната стала ощущаться ещё меньше.

— Э-э… Думаю, из вежливости стоило бы сказать приятно познакомиться. Я Билл Салливан… – неторопливо протянул первый мужчина.

Вместе с его обвисшими, полуприкрытыми глазами, и из-за того, как он говорил, создавалось впечатление, что он постоянно находился на грани того, чтобы заснуть.

— М-м… Вот этого большого парня зовут Дональд Браун. Вон тот с очками – Алан Бейкер. Вижу, ты уже знаком с Эдом. Мы все, хм-м… коллеги, думаю, да, – сказал мужчина.

Хотя он казался достаточно дружелюбным, два человека, стоящие за ним, с тем же успехом могли быть вырезаны из камня, учитывая холод, который они излучали.

— Хм-м… Не обращай на них внимания, они так себя со всеми ведут. Всё же работа у нас довольно нервная…

Билл подошёл к Эдварду и неспешно прочистил горло, а затем открыл папку, которую держал в руках, и начал размеренным тоном зачитывать её содержимое вслух.

— А-а… Посмотрим. Фиро Проченцо. Возраст: двадцать два года. Холост. Рождён в Адской кухне. Отец – итальянский иммигрант, мать – американка, и, оу. Оба родителя умерли от туберкулёза. Мои соболезнования. М-м… Покинул Адскую кухню после кончины матери, скитался по улицам Нью-Йорка. Неопределённое время спустя по неизвестным причинам пошёл по стопам отца и вступил в мафиозную органи-…

— Это не мафия, – прервал его Фиро.

Юноша даже не вздрогнул при упоминании смерти своих родителей, но теперь он ледяным взглядом уставился на Билла.

— Мы каморра.

⇔

Фиро Проченцо не был тем, кого можно было назвать честным человеком.

Он был гангстером – живым символом того, как 1930-е стали представлять в истории Америки.

Но он не был частью мафии, которую представляла Коза Ностра, держащая Соединённые Штаты в плену в то время. Вместо этого организация, которой юноша хранил верность, звалась каморра.

В отличие от мафии, которая была родом с острова Сицилия, каморра пришла с материка, из итальянского города Неаполь. Их иерархия, методы и даже бизнес, на котором они зарабатывали деньги, зачастую довольно отличались от мафии, но в Соединённых Штатах, особенно среди гражданских, которые имели лишь смутное представление о работе преступного мира, эти два слова более или менее считали синонимами.

Фиро Проченцо был руководителем одной из таких каморр. Она называлась семья Мартиджо и была довольно маленькой.

Конечно, Фиро был руководителем, но в ней было также около дюжины других. По правде сказать, этот титул вместе с Фиро разделяла примерно четверть членов семьи Мартиджо.

Как самому молодому руководителю семьи Фиро поручили управлять маленьким подпольным казино, и юноша относился к своей работе со всей серьёзностью.

Он бы без колебаний отдал жизнь за свою семью в случае крайней необходимости, и точно так же он был полностью готов лишить жизни кого-то другого, если тот окажется угрозой для его братьев.

Даже когда Эдвард Ной забрал его под предлогом получения свидетельства очевидцев, юноша позаботился о том, чтобы воздержаться от упоминания чего-либо, что как-то могло раскрыть какую-то информацию о Мартиджо. Он, наверное, верил в свою способность уклониться от любых вопросов о семье или о маленьком казино, которым он управлял.

За юным лицом подростка Фиро скрывал гангстера – человека, знакомого с жестокостью и тёмными переулками города. Теперь он сбросил свой образ мальчишки, и на первый план вышел мужчина, холодно уставившись на Билла Салливана.

Это было лицо, которое Фиро Проченцо скрывал от света общества.

⇔

— А-а… Да, конечно. Каморра. Мои извинения. Я сделал это нарочно, – сказал Билл и улыбнулся, и Фиро в ответ тоже оскалил зубы в улыбке, внутри обозначая мужчину как врага.

— …Просто будь осторожен и не ходи один по ночам на нашей территории, приятель.

— Приму к сведению, – Билл, казалось, совершенно спокойно принял это предупреждение и затем продолжил, будто ничего не произошло. – Теперь, как ты уже знаешь, мы позвали тебя сюда сегодня, чтобы, хм-м… Посмотрим. Ох, верно. Мы хотели бы задать тебе несколько вопросов об инциденте вандализма, который имел место быть в Мист Уолл в прошлом году. Ох, и не волнуйся, у нас пока нет ордера на твой арест. Эдвард, не изводи молодого человека, ладно?

Фиро нахмурился и тайком взглянул на двух мужчин, которых Билл назвал Дональдом и Аланом, а затем снова посмотрел на мужчину перед собой.

Этот парень меня настораживает.

Последний брошенный Биллом комментарий не имел никакого смысла, если только не предположить, что он подслушивал их разговор. Комната, наверное, находилась под наблюдением.

— Билл, посерьёзнее, – упрекнул парня коренастый мужчина, которого Билл назвал Дональдом.

Эдвард, казалось, принял подкол Билла как должное и лишь пожал плечами, не беспокоясь об этом, а вот мужчина в очках посмеялся и слегка похлопал Фиро по голове.

— Не обращай на него внимания, пацан. Он любит подшучивать над молодняком вроде тебя.

— Эй! Держи руки при себе, – прорычал Фиро, стряхивая руку мужчины, и повернулся, чтобы посмотреть на её владельца. – И я не ребёнок.

Этот мужчина определённо не был молод, но, с другой стороны, слово «средних лет» казалось слишком уж серьёзным в отношении него. Он был человеком, который выглядел полным энергии, тем, кто действительно производил впечатление человека в расцвете сил.

Он просто отмахнулся от смертоносного взгляда Фиро и занял место напротив юноши, до того, как Эдвард успел сделать это.

Мужчина откинулся назад, отчего стул скрипнул, удерживая весь его вес всего на двух ножках.

— …?

Враждебность в глазах Фиро обернулась растерянностью, когда парень попытался обработать странное поведение мужчины.

Как там этот Билл сказал? Алан Бейкер, верно?

Он казался невероятно уверенным в себе, практически высокомерным. Фиро задался вопросом, кто он такой и почему вот так себя ведёт.

Бейкер просто важничал из-за того, что находился в позиции главного перед ним, потому что сам Фиро был подозреваемым?

Брови юноши сосредоточенно свелись, когда он попытался разобраться в ситуации, но затем он сделал резкий вздох и взглянул на мужчину совсем по-новому.

Какого чёрта?

На секунду ему практически показалось, будто он знаком с мужчиной, сидящим перед ним.

Но юноша точно знал, что раньше они никогда не встречались.

Ни разу за эти двадцать с небольшим лет с тех пор, как он родился. Он понимал это, и всё же…

И всё же это лицо присутствовало в его воспоминаниях.

Погодите…

Мужчина усмехнулся, будто он мог читать мысли Фиро и видел, как понимание медленно расцветало внутри него.

— Ты должен быть осторожнее, Фиро Проченцо, – заметил он.

Мужчина поднял свою правую руку, открывая и закрывая её перед глазами Фиро.

— Потому что, если бы я был голоден… Ты бы стал моим обедом.

Эти слова послужили финальным толчком, и Фиро наконец точно вспомнил, кем же был мужчина перед ним.

Его воспоминания не обманывали юношу.

Он никогда в своей жизни не встречал мужчину, рассевшегося на стуле перед ним.

Но в то же время он чётко помнил его.

Если точнее, алхимик, поглощённый его правой рукой – Сцилард Квейтс – помнил его.

⇔

Фиро Проченцо не был тем, кого можно было назвать честным человеком.

На самом деле, правильнее будет сказать, что он вовсе и не был человеком.

Четыре года назад он и его товарищи были втянуты в борьбу между алхимиками и вышли из этих событий бессмертными.

От обычных людей его отличало то, что любая рана, полученная Фиро, тут же заживала.

Течение времени также не имело эффекта на его внешности.

Независимо от его собственных намерений, теперь парню была уготована судьба жить вечно.

Он мог умереть только в том случае, если бы другой бессмертный положил свою правую руку юноше на голову и поглотил его…

Его могли засунуть в бочку и бросить в море или порубить на кусочки и смешать с расплавленным железом, и он всё ещё будет жить.

Вот таким существом был Фиро Проченцо. Это было третьим лицом, которое он скрывал от света общества.

⇔

— Видишь ли, в правилах демона есть несколько лазеек, – сказал мужчина, названный Аланом, печально покачав головой. – Я не могу назваться фальшивым именем, но кто-то другой определённо может представить меня им. Ловко, не правда ли?

— Виктор… Виктор Талботт.

Фиро медленно просеивал воспоминания другого человека, пытаясь вспомнить его.

Виктор Талботт.

Он был алхимиком, одним из тех, кто наравне со Сцилардом и многими другими был с Майзой в тот момент, когда тот призвал демона и заполучил эликсир вечной жизни.

Казалось, однако, что он не был так уж дружен со Сцилардом или любым другим из алхимиков, которых поглотил Сцилард, поскольку в этой точке воспоминания юноши, похоже, исчерпывались.

Он не мог винить их. Юноша тоже не хотел бы дружить с этим высокомерным чмошником.

Тут Фиро вспомнил момент, когда мужчина положил руку ему на голову, и осознал, насколько близко он умудрился подобраться к смерти, и от этого побледнел.

— Хех, – если на то пошло, то Виктору казалось забавным то, что Фиро назвал его по имени. – Так информация была правдой, да?

Мужчина уставился Фиро прямо в глаза, после чего весело усмехнулся и сказал:

— Ты и правда тот, кто сожрал этого грёбаного старикана Сциларда?

Фиро не ответил, но мысленно раздражённо цокнул языком.

Чёрт возьми, он знает, кто я. И всё же… о какой такой информации он говорит?

Будто читая мысли Фиро, Виктор ударил ладонью по столу и начал выкладывать свои карты.

— Ты знаешь эту девчонку, верно? Кажется, её звали Эннис? Та девка, которую создал старик.

— …!

Фиро невольно резко вдохнул, когда это имя слетело с губ Виктора. Всё его тело напряглось, как плотно сжатая пружина, что стало единственным внешним признаком суматохи, охватившей его внутри.

— …А что с ней?

Он знал, что не может позволить себе подыгрывать Виктору, но, с другой стороны, не похоже, что он мог просто игнорировать мужчину после столь очевидного укола.

Однажды Эннис выступила против него и Майзы как подчинённая Сциларда Квейтса. Квейтс держал её жизнь в своих руках, но с его кончиной эта власть перешла к Фиро. Хотя, конечно, не то чтобы он мог сделать с этим что-то, поскольку юноша с первого взгляда по уши влюбился в девушку.

— Ха! Расслабься, приятель. Я просто говорю, что она всегда была на его стороне. Мы знаем, что она буквально не могла жить без него. Но однажды старик исчез, а она объявилась и, оказывается, жила с кем-то другим. С тобой. Когда я впервые услыхал о смерти Сциларда, я решил, что Майза наконец набрался смелости и решил отомстить, ну ты знаешь, за убийство своего чёртового младшего брата, но, увы, я сильно ошибался. Это казалось пиздец подозрительным. Итак, я попытался задать парочку ключевых вопросов, и вот тебе пожалуйста.

Фиро усмехнулся, цокнув языком.

— Это был грязный трюк.

Неприкрытое презрение явно отразилось на лице Виктора.

— Чё это было, отброс? Откуда ты, блять, такой взялся, думаешь, что у тебя есть право вот так, мать твою, разговаривать со мной? Мафия, каморра, меня не ебёт. Вы все чёртова угроза для Соединённых Штатов, и это всё, что меня волнует.

Из-за очков без оправы Виктор производил вид интеллигента, но его высокомерная речь не звучала бы не к месту в каком-нибудь глухом переулке. Мужчина хлопнул обеими руками по столу и наклонился вперёд, пялясь на Фиро.

— Слушай сюда, хорошенько слушай, уличный отброс. Ты думаешь, я сейчас веду себя как ублюдок, но ты будешь рыдать, как младенец, когда я действительно возьмусь за тебя. Позволь мне рассказать о том, какой я, прямо здесь и сейчас, чтобы в будущем у нас не возникло никаких сложностей.

Виктор ударил кулаком по ладони и разразился горячей тирадой.

— Ты знаешь, что я думаю о шпане вроде тебя? О том, что вы, гангстеры, разгуливаете здесь в своих ёбаных федорах и ёбаных тренчах, как ёбаные короли ёбаного мира, будто вы действительно думаете, что вы ёбаные, не знаю, главари преступности? Я скажу тебе прямо здесь, и я скажу тебе прямо сейчас, я ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу, гах… Ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу-нена- вижу-ненавижу-ненавижу вас всех, понял? Некоторые из вас могут быть лучше других, некоторые из вас могут просто воровать только у богатых и раздавать бедным, как Робин, мать твою, Гуд, а некоторые из вас могут быть просто бедными тупицами, которых судьба связала с плохой компанией, и вы просто стараетесь жить единственным способом, который знаете, но знаешь что? Меня вообще не ебёт. Я буду относиться к вам одинаково, потому что я вас ненавижу, ненавижу-ненавижу-нена- вижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу гах… гх… гах…

Фиро уставился на Виктора, который кашлял и хватал ртом воздух, глядя на него так, будто тот отрастил вторую голову.

— Блин, не кричи до тех пор, пока у тебя дыхание не кончится, придурок. И дважды? Ты совсем идиот?

— Не зови меня придурком, придурок! И кем это делает тебя, раз ты находишься во власти придурка?

— Ты знаешь, что я бессмертный, верно? Ты хотя бы думал, что я могу попробовать положить свою правую руку тебе на голову, пока ты вот так кричишь? – сказал Фиро.

Юноша успокоился достаточно, чтобы собраться с мыслями, когда Виктор начал разглагольствовать, мысленно вновь оценивая ситуацию. Ранее он был застигнут врасплох, но теперь, когда он знал, кем был Виктор, юноша чувствовал, что игровое поле было более чем равным. У него даже мог быть шанс сблефовать, чтобы выбраться из беспорядка, в котором он оказался.

Его и Виктора разделял примерно метр. Юноша подумал, что если он пнёт стол и прыгнет под него, то у него будут довольно неплохие шансы положить свою правую руку на голову растерянного Виктора, закован ли он в наручники или нет.

Он будет решать, что делать, в зависимости от ответа Виктора.

Однако Виктор только насмешливо фыркнул, не показав ни удивления, ни откровенных открытий.

— Ты, блять, шутишь? Смотри, пацан. Я знаю, что ты думаешь, что ты и правда перспективный малый, но ты серьёзно пытаешься столкнуться со мной лоб в лоб как бессмертный?

— Что?

— Ну вот и чем ты сейчас хоть немного отличаешься от болвана, который угрожает детективу, говоря: «Я выдавлю тебе глазные яблоки своими большими пальцами»? Ты и правда думаешь, что подобные мелкие угрозы сработают на представителе судебной системы страны?

Чёрт. Похоже, он не полный идиот.

Не то чтобы возражение Виктора заставило его заткнуться благодаря здравому смыслу. Скорее тот факт, что в какой-то момент во время тирады Виктора другие агенты в комнате тайно переместились, чтобы занять позиции вокруг юноши.

Фиро не знал, какого рода сигнал Виктор подал им. Но пока Виктор удерживал его внимание, Дональд и Эдвард встали по бокам от него, теперь в случае чего атакуют по флангам, в то время как Билл неторопливо подошёл к Фиро со спины и теперь стоял позади, покуривая сигарету. Сам Виктор сместил центр тяжести так, что теперь сидел, готовый вскочить на ноги в любой момент, а его рука блуждала рядом с талией.

— Ты серьёзно? Если я двинусь к тебе прямо сейчас, то в итоге они и тебя застрелят, – отметил Фиро, но в ответ Виктор просто усмехнулся.

— В этом и состоит план, идиот, – ни секунды не колеблясь сказал он. – Это пиздец как больно, но я смогу просто выплеснуть негодование в ту секунду, когда отрежу тебе ноги и руки и запру их в сейфе, чтоб они не могли вернуться к тебе, и тогда мы посмотрим, кому из нас будет жаль.

— …Справедливо.

— Не то чтобы бессмертие действительно даёт так уж много преимуществ. С таким же успехом можно извлечь из него максимум пользы этими суицидальными манёврами, – усмехнулся Виктор, и Фиро решил, что время для слов кончилось.

Пришло время показать им, на что он способен.

Мысль стала действием, и одним плавным движением юноша схватил стол своими скованными руками и резко вскочил на ноги: мускулы в его руках работали вместе с ногами, чтобы отправить стол в полёт.

Все его четыре ножки оторвались от земли, когда он поднялся в воздух.

Факт того, что стол был сделан из дерева, не означал, что он был лёгким, и его поднятие идеально уравновешивало силу, с которой Фиро вскочил на ноги, не давая ему оторваться.

Стол всё ещё находился в воздухе, когда юноша присел, глядя на предмет в воздухе и в сторону своей цели.

Которой там не оказалось.

Где он, чёрт возьми?!

Фиро не успел сделать ничего больше, кроме как дико посмотреть по сторонам, прежде чем стол вернулся обратно на землю, сделав пол-оборота в воздухе и вновь приземлившись в свою изначальную позицию.

Ушей юноши достиг чёткий щелчок.

Чёрная дыра разверзлась прямо перед его глазами. Это было дуло пистолета.

— Почему бы тебе не сесть обратно?

Фиро медленно перевёл взгляд с дула и увидел Виктора, сидящего на корточках на столе, который смотрел прямо на него.

Федерал усмехнулся и сказал:

— Ага, так ты именно такой, как и говорилось в нашей информации. Ты нетерпеливый, импульсивный и до безумия уверен в своей способности боем вырваться из большинства сложных ситуаций.

— …А все члены Бюро Расследований учатся подобным цирковым приёмчикам?

— Хах! Это лишь необходимый минимум того, что мы изучаем, чтобы преследовать и арестовывать гнусных врагов штата вроде тебя. Любой детектив, прошедший базовые тренировки, может сделать то, что сделал только что я, даже не вспотев, столь же грациозно, как лебедь в полёте! – крикнул Виктор, гордо выпятив грудь.

Его подчинённые, однако, похоже, не разделяли его мнение.

— Эм-м… Мне жаль, сэр, но нет, мы не можем?

— Пожалуйста, прекратите завышать планку по собственной прихоти, мы так никогда людей не найдём.

— Заместитель директора Талботт… пожалуйста, слезьте со стола. Вы его запачкаете.

— …Ладно, чёрт возьми. Вы такие скучные, – слегка смущённо пробормотал Виктор, убирая в кобуру свой пистолет и спрыгивая со стола, чтобы занять прежнее место на стуле. – И если хотите знать, то я с самого начала хотел подпрыгнуть, но то, что я приземлился на стол – просто везение.

— …Ясно.

— …

— …

Странная и неловкая тишина повисла в комнате.

Наконец, Фиро вздохнул и продолжил:

— Хорошо. Без разницы. Мы оба знаем, что «вандализм» в Мист Уолл или что вы там сказали – дерьмо собачье, так что давай перейдём уже к делу. Чего ты от меня хочешь?

В прошлом году произошли определённые события, которые привели Фиро в небоскрёб, известный как Мист Уолл, и по воле случая он был втянут в огромную шумиху, которая закончилась тем, что большая часть верхнего этажа разлетелась на куски.

Это была длинная история со множеством частей, которые сплелись вместе, став одним целым, оказавшись происками различных организаций, людей и бессмертных, вставших на свои места в одном запутанном и головокружительном вихре действий и жестокости. Это было грандиозное, но уединённое событие, то, что раскрыло многое и скрыло в два раза больше, произошедшее в здании, которым владела крупная корпорация Небула.

Эннис и Фиро, в частности, были втянуты в это благодаря капризам парня по имени Кристофер.

Они, конечно, также знали, кто на самом деле стоял за взрывом, но странно, что полиция, казалось, вообще не считала это серьёзной проблемой.

Когда Фиро упомянул, что это на самом деле странно, Майза, один из старших руководителей их организации, просто покачал головой и сказал:

— Я слышал, что сенатор, который работает с Небулой, проделал за кулисами некоторую работу и убедился, что всё это прикроют.

И так год прошёл без инцидентов, а когда Фиро ожидал этого меньше всего, у него на пороге показалась полиция.

Чёрт возьми, мне правда стоило принять некоторые меры предосторожности, а?

Юноша отругал себя за глупость, и Виктор усмехнулся, словно соглашаясь с самостоятельной оценкой Фиро.

— Ох, мы ничего не хотим, правда. Я просто подумал предложить тебе отпуск.

— Отпуск?

— Ага. Я говорю о курорте на западном побережье рядом со славным городом Сан-Франциско. Это расслабляющий остров для отдыха, там нет ничего, кроме неба и волн. Заманчиво, не так ли? Кто знает, может, тебе даже удастся встретиться там с одним из влиятельных людей этого мира, и ты сможешь наслаждаться тишиной и покоем столько, сколько захочешь, поскольку там никому не позволено говорить.

Плохое предчувствие начало подкрадываться к Фиро.

Слова, которые намеренно выбирал Виктор, имели особое значение для Фиро – члена преступного мира. И это чувство усилилось за счёт того, что слова эти исходили изо рта федерального агента: «западное побережье», «Сан-Франциско» и «ничего, кроме неба и волн». И последняя часть была слишком очевидной, так что Фиро не мог её игнорировать, даже если бы захотел.

Кусочки пазла сошлись вместе в его разуме, неизбежно приводя к одному месту.

И словно чтобы подтвердить охватившее его предчувствие, Виктор ярко улыбнулся и произнёс слова, которые решили судьбу Фиро.

— Ты слыхал про Алькатрас?