Глава вторая – Второй день.

Тени, феи и старушка-судьба

Вчера ворон Николай вполне прямо дал мне понять, что работать в “Петле” немного небезопасно. И никоим образом я не мог оспорить это утверждение, более того, я даже и не хотел. В моей голове крутилось множество вероятностей того, как я мог пострадать или умереть, начиная от банальных проклятий и огненных шаров, заканчивая почти метафизическим заклинанием, трансгрессирующим меня в существо нольмерного пространства. К слову, как только я услышал про существование такого заклинания, в копилке моих вопросов появился новый: “Каково вообще быть нольмерным?” Хотя, подозреваю, на языке колдунов это звучит эквивалентно дезинтеграции, но кто я такой, чтобы пытаться разобраться во всём том хитросплетении течений, учений и практик, которые могущественные заклинатели оттачивают уже вторую тысячу лет.

О чём это я? А, да, возвращаясь с мириаде способов покалечить себя или быть покалеченным; как и было сказано ранее – я ожидал многого, но я абсолютно не был готов к тому, что вполне спокойно смогу отбросить ноги от обычного девятимиллиметрового пистолета Макарова, нависающего над моей головой в конкретный момент.

Началось всё просто. Я прозябал утро за стойкой, пил кофе, читал расписание в брошюре, исправлял грамматические ошибки. Николай, оказалось, за две сотни лет так и не научился грамотно писать, зато, по-видимому, отлично знал множество языков устно. Я сам слышал, как он, блуждая по главному залу, идеально точно подпевал за каким-то американским блюзовым музыкантом, а потом так же точно и без запинки переключился на японскую колыбельную, вырвавшуюся из патефона следом. Но не суть.

Дверь открылась, я понял, что гость был нежданным, ибо на ранее утро никто не записывался. В прихожей предстал высоченный мужик в балаклаве и спортивках. Взгляд у него был до страшного уверенным, но ещё более уверенным выглядел его пистолет. Он рванул к стойке, случайно задел ногой ножку вешалки и чуть было не повалился на землю.

- Деньги на стол! – басом заправского уголовника прорычал мне он, пытаясь удержать равновесие.

В тот момент я и потерялся. Будь “Петля” обычным местом, всё было бы просто, я бы отдал деньги, а всё остальное оставил бы на откуп полиции, с меня взятки гладки. Но в случае “Петли”, я не был уверен в том, что мне стоит делать в такой ситуации.

- А вы сюда как попали? – сказал я ему. Тогда я был ошарашен и вообще не думал о чём говорю.

Бандюга оглянулся на дверь, нахмурился, грозно замахал стволом.

- В смысле? Деньги, говорю, на стол, живо!

«Лезь в кассу, он же меня пристрелит!» - кричало “Я”. Я уговорил его не вопить, ибо это мешало думать.

- Вы сюда по лестнице спустились? – спрашивал я, щелкая по кассовому аппарату.

- Нет, блять, на лифте! Ты мне зубы не заговаривай! – бандит нервно озирался, - Деньги давай!

- Да достаю, достаю!

- Только попробуй мне тут...

В коридоре раздался грохот. Мы оба обернулись туда. У стены, прямо под картиной пятиухой собаки с трубкой, стояло пианино, раньше его, естественно, там не было.

- Чё это!? – грабитель указал стволом в инструмент.

- Пианино, полагаю, - как же не повезло мужику, кажется, мимик уже начал охоту, - слушай, давай ты лучше уйдёшь, а? Ну вот вообще не тех ты людей грабишь.

- Кому ты тут затираешь!? Я не дурак, всё проверил, крыши тут нет, - он почесал нос дулом Макарова, очень разумно.

- Мужик, - сказал я, выкладывая на деньги стол, - тут что у хозяев, что у посетителей тоже крыши нет, она уехала совсем, тебе даже пистолет не поможет.

- Не трещи! – прорычал бандюга, загребая деньги в мешок, - Откуда у вас бабок стока?

Это была последняя членораздельная фраза, которую я от него услышал. Потом началось что-то странное. Пианино, прямо на моих глазах, подкралось мужику сзади и со смачным шлепком толкнуло его в ягодицы. Бандит кувыркнулся, в воздухе немного поиграл на клавишах, заматерился и сделал три выстрела в случайных направлениях. Я спрятался за стойкой, слыша, как хриплый мужской голос обращается в тоненький женский визг. Что-то грохнуло, видать упала вешалка. Пианино чавкало, комично разыгрывая новогодний джингл. Вот тебе и праздничное настроение. Теперь всякий раз, заходя в торговый центр в декабре, буду вздрагивать в ужасе, вспоминая эту картину.

- Что здесь происходит!? – завопила Настасья Филипповна, видимо, прибежавшая на шум. – Оно опять съело посетителя!? Пианино, фу!

«Что значит опять? То-есть прецеденты всё же были!?»

— Это вор! – я пытался перекричать балаган, но, кажется, будь у меня в руках рупор, я бы всё равно не справился.

…

- Я больше никогда не буду заниматься преступной деятельность. Я найду себе хорошую работу, буду служить на благо человека и человечества, - завороженно бубнил бандит.

- И? – грозно обратилась Настасья Филипповна, громко стукая каблуком.

- И я полностью забуду, что со мной произошло.

— Вот так-то лучше, а теперь уходи отсюда! Кыш-кыш! – Настасья изгоняла бандита.

Я стоял рядом, опёршись на пианино локтем.

- Спасибо, что спас, - шептал я ему. - Не такой уж ты и плохой, мимик,

Дверь захлопнулась, Настасья с облегчением выдохнула, похлопала в ладоши и порядок на ресепшене начал самовосстанавливаться. Она подняла сумку грабителя, подошла к кассе.

- А ты не думаешь, что немного переборщила? – сказал я, глядя на потолок, дыры от пуль медленно зарастали, а сами пули сыпались на пол, после вставали и, комично пошатываясь, бежали в сторону мусорки.

- С чем? – полу-заинтересованно спросила Настя.

- Со службой на благо всему человечеству, - руками я сделал пространный жест, для большего драматизма.

- А что не так?

-  Мне просто кажется, что ни один здоровый человек не живёт с такой установкой. Всем, вроде-бы, главное себя прокормить и близких, куда уж там, думать о человечестве.

- Пусть уж будет, как будет, - махнула рукой Настя и вздохнула. – Чудиков в мире достаточно, ещё одного не заметят. А может он и действительно сделает мир лучше, кто знает?

Ну, в целом, мысль правильная. Я прошёлся взглядом по ресепшену, стало чище, чем раньше. Эх, вот бы и в моей квартире так же…

-  Настась, а можно нескромный вопрос? – а подошёл к стойке поближе.

- Задавай, - она копалась в кассе, возвращая деньги.

- Кто такой Николай Васильевич, я понял вчера. А кто ты, не знаю до сих пор. Это же не секрет?

- Секрет, - я получил ответ почти моментально, губы её сжались, кажется, она разозлилась.

- Прости, если это как-то задевает тебя или я делаю то, чего не понимаю. Считай это обычным человеческим любопытством.

- Александр Игнатьевич, это никак меня не задевает и никак не… А где триста тысяч?

- Мне их Николай отдал. Сказал, что они вам не нужны и то, что они пойдут в уплату за моральный ущерб.

Волны вновь пробежались по лбу Настасьи, она отвлеклась от кассы и, щурясь, принялась меня осматривать.

- Что с тобой вчера произошло? – она сказала так, как говорят, обычно, типичные мамы, видя своего ушибленного ребёнка после драки.

- Ну… это, – Я указал на пианино, украдкой плывущее в зал.

- Он тебя тоже сожрать хотел? – Настя злобно зыркала на пианино.

- Нет, - я помотал головой, - скорее наоборот, из-за него я начал жрать что не попадя.

…

Я носился по главному залу, готовясь к приходу посетителей. Настасья мельтешила где-то неподалёку. “Петлю” ожидало выступление, вернее, репетиция выступления. Именовалось оно просто - “Театр теней”. Я вывесил белое полотно в центре зала, позади него установил прожектор и принялся расставлять стулья.

Раздался телефонный звонок. Ни у меня, ни у Настасьи телефона с собой не было. Я пошёл на звук и, оказавшись в каморке, действительно, увидел старинный дисковый аппарат. Поднял трубку.

- Алло? – спросил я у аппарата.

- Настя, ты? – голос был мне не знаком.

- Нет.

- А, Сашка. Так даже лучше.

- А кто это? – я уселся на один из номерных ящиков, свесив ногу на ногу.

- Макс, кто же ещё? - в трубке слышался гул, - Дорогая, ну хватит фотографировать, что не попадя, ну и что-что айсберг похож на кота, как ребёнок её богу.

-  А почему голос такой странный? – перевёл трубку на другое ухо.

— Потому-что этот телефон сломан, он не работает, - сказал он мне, а потом послышался неразборчивый женский голос, Макс на него откликнулся. - Нет, без огнемёта справимся, я перья феникса взял. А, Сашка, - он вновь обратился ко мне, громкий ветер то и дело перебивал Макса, - слышишь?

- Слышу, но плохо - закурил сигарету.

- Тут ветер сильный, сейчас за ледник зайдём, будет лучше…Короче, вечером к нам музыканты приедут… Обычные музыканты, ты им там лично приём устрой. Не как мы – маги, а как вы - человеки, договорились?

- Договорились, - кричал я в ответ, - а вы сейчас где?

- Не поверишь, на северном полюсе, - с трубки донеслось ржание и гул, как из пещеры. - Так, тут левее брать надо, бункер в той стороне.

- Бункер? Что вы там делаете? – я так увлёкся разговором, что случайно обжёгся сигаретой.

- Сашка, ты фильм “Нечто” видел?

- Видел, - теперь на руке ожог остался, ужас какой.

- Ну вот.

В трубке щёлкнуло. Номер сбросил, что-ли? А может у него там провод оборвался?

…

Я стоял у ресепшена, слушал музыку и жевал жвачку. Дверь открылась, но в проходе я никого не увидел. Стоял молча.

- Простите, - ко мне обратился тоненький женский голосок, - у нас по тарифу, мы ещё на прошлой неделе заказывали.

- Конечно, конечно, - закивал я, - А вы где, собственно?

Я обошёл стойку и увидел с десяток теней, лежащий на полу. Некоторые снимали свои теневые плащи, некоторые рылись в теневых бумажниках. Ну да… “Театр теней”, как это я сразу не понял.

- Конечно, проходите, для вас всё уже готово, - я указал им в сторону главного зала и попятился, чтобы освободить им дорогу.

На моих глазах вдоль стен зашагали тени: двое высоких мужчин, две дамы, одна из них с собачкой, тоже тенью, остальных разобрать было сложнее. Я посмотрел на стойку, на ней лежал полупрозрачный чёрный прямоугольник, видимо, пятитысячная купюра, иначе быть не могло.

Спектакль оказался увлекательным, в какой-то момент сюжет захватил меня настолько сильно, что я побоялся отойти на кухню за кофе, чтобы не пропустить чего-то важного. На сцене происходило следующее: в дом молодого господина, - один из тех, что был высоким, - переехала его будущая невеста, - та самая дама с собачкой, - спустя месяц совместной жизни в доме начали пропадать люди. В поместье прибыл детектив, начались разборки. Это всё, конечно же, разбавлялось увлекательными диалогами о бесконечно вечном, о мышлении полов, о детях и их важности для мира сего, о любви и о семье. Мне хорошо запомнилась фраза одной из актрис, которая общалась с детективом: “Вы говорите, что дети – цветы жизни, но чего стоят эти слова, если садовник давно погиб”. Она, как-бы, говорила и о реальном садовнике, погибшем двумя сценами ранее и о самом детективе, работающем так много, что он совершенно забыл о воспитании собственных детей.

…

- Вы хотите сказать, что собачка моей невесты – оборотень-убийца? – говорила тень-жених в заключительной сцене.

- Именно так, - шептала, корчась от боли, тень детектива, изорванная оборотнем в клочья, - бегите, как бы не была сильна ваша любовь, бегите. Скажите моим детям, что я плохой отец. Скажите, что плохой отец их очень сильно любит.

Тень начала кашлять чёрной кровью. Надеюсь, она не настоящая…

- Браво, браво! – меня охватили эмоции, я хлопал и чуть-ли не плакал. Актеры, выходя на бис, кланялись.

Я провожал теней, ощущая себя, как в тумане. Неужели все пьесы настолько же интересны? Надо будет сходить в городской театр на днях. По стойке постучала тоненькая теневая ручка. Я заглянул за ресепшен и увидел ту самую девушку, говорившую про цветы жизни и садовника.

- Когда вы кричали “браво” моё сердце забилось чаще, - смущенным голосом говорила мне тень. - Надеюсь вы не будете против, если мы когда-нибудь вновь встретимся?

Не дождавшись ответа тень смущённо ускользнула через щель в двери. Я почесал затылок, где-то под ухом захихикала Настасья Филипповна. Она ткнула пальцем мне в бок и сказала:

- Как же мало нужно, для того чтобы кому-нибудь понравиться. А ты ведь даже далеко не красавчик, Александр Игнатьевич, - она фыркала, как лисица.

- Ну спасибо за похвалу… А её не смущает, что мы живём немного в разных измерениях?

- А с чего бы её это смущало? - мы перешли в главный зал, чтобы убраться за гостями, - Тень не себе пару искала, а хозяйке.

- Хозяйке? У этой тени есть хозяин?

- А у каких теней, по-твоему, их нет? Даже у твоей есть, - она ткнула пальцем мне в ноги.

- Моя тень не блуждает без моего ведома.

- Уверен? – она заговорщически улыбнулась.

Ну просто отлично, копилка вопросов полнится как минимум каждый час. Мы перешли на кухню, я начал готовить кофе.

- Вообще, - Настя подняла палец вверх, - любовь – неотъемлемо важна для всех.

- Ну я бы поспорил. Не помню, чтобы испытывал к кому-то любовные чувства. Кроме родных, конечно, но там другая любовь, сама знаешь.

- Александр Игнатьевич, не обязательно любить кого-то живого. Любовь штука абстрактная, крайне сложная и, почти, необъяснимая, вы можете любить что угодно, порой, даже не осознавая этого.

- Необъяснимая даже для магов? – я улыбнулся.

- Особенно для магов. Маги, между прочим, тратят по несколько сотен лет, чтобы найти себе любовь. Ибо она – очень мощный источник сил.

- А почему так долго ищут?

- А потому, что попросту не могут понять, что это такое – любовь. Ни в одной магической концепции нет стройного понятия или определения. В итоге получается так, что они куда больше тратят времени на вопросы: “А вот то, что я сейчас люблю, это точно любовь или так, фикция?”

- По-моему, ваши маги её неправильно ищут. Слишком много практической значимости они вкладывают в это понятие, а оно же, вроде, совсем наоборот, идёт против всей логики и порой даже пользы, - занудно выдал я. – Короче говоря, вы сделали из любви какой-то философский камень.

И тут я задумался, философский камень, пожалуй, плохое сравнение, ведь это он лишь для людей непостижим, а маги вполне возможно пользуются им не одну сотню лет. Кухня заполнилась знойным удушливым воздухом, я растянул воротник, в одном из кухонных ящиков что-то застукало.

- Что это? – посмотрел на Настасью.

Она обратила внимание на шум, немного потупилась, потом расплылась в улыбке и вприпрыжку направилась к ящику. С трудом вынула из него литровую жестяную банку. Жестянка подрагивала.  Настасья, открыв крышку, высыпала содержимое банки на пол - песок.

— Это какой-то необычный песок? Ему понадобилось на свежий воздух? Я могу выйти с ним на прогулку, – не успел я разогнать шутку до конца, как вдруг песчинки завертело в круговороте. Над жёлтой кучей поднималось торнадо, в одно мгновение образовавшее огненную стену.

Ещё пару секунд и весь песок дрожаще опал на землю, как самый обыкновенный песок. А в центре ранее бушующего мини-торнадо стояла беловолосая старушка, лет за девяносто, афроамериканка. На мочках ушей болтались огромные серёжки, по шее змеёй тянулась бардовая ткань. Персиковое одеяние, переливающееся на свету, отлично подчёркивало её худобу. Старушка улыбалась.

Настасья набросилась на бабушку, как самая что ни на есть настоящая внучка. Они обнимались, старушка смеялась и охала, шепча что-то на непонятном мне языке. Мне оставалось только недоумённо чесать голову.

- Давно вы у нас в гостях не были, бабушка Янэне, - Настасья перешла на русский, - вы к Максу или просто?

- Ты же моя золотая, - бабушка Янэне поцеловала Настю в лоб, даже старушка была чуть выше неё, - зачем мне ваш дряхлый Максимушка, я вас повидать пришла.

«Дряхлый Максимушка?» Неужели он старше старушки? Нет, надо прекращать задавать вопросы! Не иначе копился точно лопнет.

- А это и есть ваш Александр Игнатьевич? - щурясь глазом спросила не пойми у кого старушка.

- Он самый, бабушка Янэне, - закивала Настя.

- Здравствуйте, - я почтительно склонил голову.

Бабушка зацокала языком.

- Сашенька, твоё любопытство тебя погубит, - она неодобрительно закивала, - хотя это будет даже к лучшему.

Вот это да, полагаю, бабушка дала мне некого рода предсказание, но разве можно так с ходу и о плохом?

- Что вы имеете ввиду? Как конкретно оно меня погубит? – мне стало немного неспокойно.

- Об этом я и говорю, Сашенька, - Янэне обернулась к Насте, попросила у неё крепкого чёрного чая и медленно пошла в сторону главного зала, - пойдём со мной, Сашенька.

Я провёл её взглядом, она скрылась в коридоре, и я окончательно растерялся. На вид Янэне, может быть, и выглядит, как миловидная старушка, но в ней всё равно чувствуется что-то опасное. Как будто меня посадили в клетку со старой и сытой львицей. Львица, безусловно, красива и, возможно даже подпустит к себе поближе, но это всё ровно до тех пор, пока она не проголодается.

- Ну чего ты стоишь, как истукан? Бабушка Янэне не любит ждать, - не то по-доброму, не то с корыстью улыбалась Настя.

- А кто она? – спросил я с дрожью в голосе.

- Древняя ведьма, - гордо заявила наставница, - Самая первая. Колдовала ещё тогда, когда предки людей не расселились из Африки. Давняя подруга Макса. Ну не стой же ты, она ждёт. Между прочим, некоторые колдуны сотнями лет ждут встречи с ней, многие бы тебя прибили на месте, узнав, как легко ты ей понравился.

Я ей понравился? Её предсказание было похоже на самую настоящую угрозу. Разве фраза “любопытство тебя погубит, но это будет даже к лучшему” не значит, что она уже желает моей смерти?

- А если я скажу что-нибудь не то, она не превратит меня в жабу?

- Не превратит, - злясь, Настя выталкивала меня в зал, - Бабушка Янэне превращает людей не в лягушек, а в аллигаторов, они сторожат её хижину в Африке.

Меня вытолкнули в зал. В дальнем углу, окутанным синеватым дымом, – бабушка курила из длинной деревянной трубки -, красовалась большая темно дубовая турнетка. Сама же Янэне стояла чуть в отдалении, пуская громадных размеров дымчатые кольца. На негнущихся ногах я приблизился к старушке.

- Садись, мой мальчик, - она упрятала трубку в рукаве своих одеяний и присела.

В горле пересохло, я нервничал, да кому я вру, я почему-то боялся. Может быть это у неё аура такая? Ведь то же пианино, например, меня не пугало так сильно, хотя было явно понятно, что мимик не раз думал мною перекусить.

- Не стоит уходить в дебри в своих размышлениях, Александр, - менторским тоном говорила старушка, - Меня называют самой лучшей провидицей неспроста, во многом, я и есть олицетворение судьбы в этом мире, поэтому смертные часто обходят меня и мои вещи стороной, ибо боятся своей судьбы.

«Ну-ну прям так и обходят, а аллигаторы вокруг хижины для красоты караулят?» - подумал я.

- Аллигаторы, мой дорогой, выдумка Настеньки, чтобы хорошенько над тобой посмеяться, - старушка захихикала.

Моё лицо вмиг обратилось бледно-белым кирпичом.

«Она что, ещё и медиум?» - бесконтрольный мысли вертелись в моей голове.

- Нет, - отвечала Янэне, - У тебя всё на лице написано. Твои мысли я не читаю, по крайней мере сейчас.

У турнетки появилась Настя, я строго на неё глянул, кажется, она поняла, что я понял, что она надомной вновь подшутила. Девушка оставила на низком крутящемся столе стаканы с пускающим белый пар чаем и очень быстро ретировалась.

- Вы хотите сказать, что я боюсь своей судьбы? – набравшись смелости, я обратился к старушке.

- Многие смертные её боятся. Как минимум люди боятся самого очевидного в своей жизни события – собственной смерти. – Старушка, причмокивая, пила чай.

— Ну это не всегда так. Вот, например, жил я с одним дедом, соседом по этажу, он был тот ещё здоровяк. Ему за восьмой десяток, а он жизнь отпускать и не планировал, бегал по утрам, зарядку делал, в шахматы играл, книги читал. Говорил, что он скорее собственноручно костлявую задушит, чем помрёт. Да и мне самому казалось, что у него больше шансов быть задавленным машиной, чем уйти из-за старости, - я глубоко выдохнул, в лёгких закончился воздух.

«Не тараторь ты так, мне сложно за тобой поспеть, а ты встань на место старушки» Возможно, “Я” в кой-то веки оказался прав – бабушка с непониманием в глазах взирала то на мой лоб, то на мою грудь. Потом старушка громко рассмеялась, причём смеялась явно надомной. Я раскраснелся.

«Вот уж удумал умничать перед многотысячелетним человеком… Да и человеком ли?»

- Настенька, дорогая моя, - Янэне прокричала на кухню, и моя наставница вмиг очутилась около нас, - Ты не права, ваш Александр Игнатьевич полностью обычный. Можешь не сомневаться.

- Не понял? – я обернулся на Настасью Филипповну, - А были какие-то сомнения?

Настя обняла руки в локтях и зашаталась, как стеснительный мишка.

- Ну не то, чтобы сомнения… Александр Игнатьевич, просто мне показалось… - девчонка ходила вокруг да около, а потом её вдруг как прорвало, - Ну поймите, обычные сюда заглядывают редко, а устраиваться никто и не думает из-за заклятия, а вы вдруг появляетесь и как снег на голову… Дружитесь с Максом и Николаем Васильевичем, кофе готовите, который никто готовить не может, даже с мимиком подружились за два дня всего лишь.

- Так, стой, про какое это ты заклятие говоришь!?

— Вот видишь, ты его даже не заметил!

- Конечно не заметил, с чего бы мне вообще видеть ваши заклятия!? – Я уже готовился вскочить из-за стола, но старушка больно наступила мне на ногу.

- Бабушка Янэне, - Настя вдруг обернулась на древнюю ведьму и задёргала её за плечо, как малолетний ребёнок, - он ведь даже наврал нам, говорил, что по лестнице сюда спустился, а сам во сне заявился!

- Каком ещё сне, по обычной лестнице я… Погодите, сюда можно попасть во сне?

- Тише-тише! – прикрывая уши успокаивала нас Янэне, - Сашенька, не злись на Настю, она просто хотела убедиться в собственной безопасности и безопасности этого заведения, что, впрочем, одно и тоже.

«Ага, вот оно как» - я начал пристально рассматривать Настю.

- Настенька, - продолжала древнейшая ведьма, - заклятие не сработало потому, что так захотела Судьба. Эта леди сама привела его к вам, так что тебе придётся его любить и жаловать.

- Так это всё было обычной проверкой? Для чего тогда всё это запугивание? – я раскинул руки в сторону, - И что значит, так захотела судьба? Это я захотел тут остаться, а не судьба меня заставила.

- Саша! - старушка сделала скромный жест рукой и мой рот машинально закрылся, - Ты один из тех редких и крайне противных людей, кто очень любит спорить. Причём спорить даже в мелочах, тебе доставляет это значительное удовольствие. Ты споришь с кем не попадя, не важно, насколько он мудрее и старше тебя, ты готов спорить даже со своей судьбой. А когда воевать тебе не с кем, ты придумываешь себе вторую личину и начинаешь спорить с ней.

Бабушка Янэне отпустила мой рот очередным таинственным жестом. Но я всё равно молчал – размышлял над произнесёнными ей словами.

- Саша, - продолжала ведьма, - из-за своей вредной привычки ты не смог ужиться ни с сестрой, ни с родителями, ни с друзьями. И ты решил переехать, надеясь, что здесь будет лучше. Но даже тогда, когда судьба уступчиво тянет тебе руку, ты эгоистично её отбрасываешь.

- Простите меня, - большего я и не мог сказать, было одновременно стыдно и горько.

- Прощаю, мой дорогой, - бабушка погладила меня по голове, - Надеюсь тебе поможет мой совет. Вот возьми, - она достала из-под стола соломенную куклу Вуду и передала её мне. – Храни у себя в кармане и никому не давай.

Янэне встала, глубоко вдохнула здешний воздух, проговорив полушёпотом о том, как же она соскучилась по этому месту, а потом направилась на кухню, обернувшись на середине.

- Настенька, я загляну к вам на неделе, хочу проведать вас ещё разок, передавай привет птенчику и Максимушке, а ты, Сашенька, на подаренные деньги купи новый холодильник с вместительной морозильной камерой.

На кухне уже шумел песчаный буран.

…

Я и Настя сидели на кухне молча. Она водила коктейльной трубочкой по столу, а я протирал стаканы. В глаза друг другу мы не смотрели, не то, чтобы нам было стыдно или мы были обижены, просто мы оба чувствовали, что это молчание было необходимым. Оно, как-бы, обозначало переход между уровнями наших отношений.

Вот уж не думал, что меня закрутит в такой водоворот. А ведь если так подумать, эта ведьма была права во многом. Может быть даже, я остался тут работать не по собственной воле, а по велению судьбы. А правда, какие у меня есть причины на то, чтобы работать тут, рискуя своей жизнью? Ну пусть это интересно, ну пусть загадочно, но личная безопасность ведь важнее? Или нет?

- Мне Макс звонил, - я помялся, - сказал вечером приедут обычные музыканты.

- Тебе нужна будет помощь? – опустив голову спросила Настя.

- Да, - кивнул, - я не знаю, где раздобыть реквизит.

…

Мы зашли в кладовку, Настя отодвинула один из ящиков, переместила несколько швабр в другой угол и присела. Внизу отчётливо наблюдалась прорезь от люка и почерневшая медная ручка, за которую наставница и потянула. Лестница уводила вглубь, в бесконечную низину, пучину тьмы и неизвестности. Нас окружала чернота, пустота, тишина. Почти, Лавкрафтианский космос.

- Слушай, Насть, а Древние существуют?

- О таких не слышала, - сказала она, идя позади меня, а я спускался первым, - Что за Древние?

- Древние боги ужаса, хаоса, безумия и прочих неприятных вещей, - я слегка замедлился и довернул голову в её сторону, - Ктулху, Догон, Азатот… Кто там ещё… Ньярлатотеп.

- Имена мне незнакомы, но они мало когда имели значения, у богов этих имён бывают сотни, - поведала мне наставница учительским тоном.

- Вроде эти боги самые могучие и старые, как Вселенная, на то и Древние.

Я начал рассказывать мифологию Лавкрафта, помнил я её не то, чтобы хорошо, но, полагал, что этого должно было хватить. Рассказал про осминогоподобного Ктулху, немного про ползучий хаос, вспомнил даже Отца Дагона и его глубоководных детей. Настя слушала с немалым восхищением, судя по всему, она подумала, что я ведаю ей какие-то невероятно ценные секреты человечества, вселенной и всего такого, а не обычные книжки с крайне качественными выдумками, которые я по дурости читал в детстве и не мог из-за них уснуть.

- Если это правда, то это очень интересно, - кивала Настасья Филипповна, - Расскажи об этом Максу, он очень мудрый, он сможет ответить.

- Я, пожалуй, не буду спрашивать, - потирая нос, я немного нервно хихикнул, - Если они в действительности существуют, то лучше уж о них не знать в полной мере. Пусть Древние будут для меня всего лишь сказкой

- И все-таки зря ты так, - выждав некоторую паузу произнесла она как бы про себя, но как бы вслух.

- О Древних? Или о чём?

- Я о той девушке. Тени лучше всего знают, что нужно их хозяевам. Возможно, с той женщиной ты бы был счастлив.

- Я и так счастлив, - я осторожно наклонился и опасливо глянул вниз, - А долго нам ещё идти?

- Но можешь быть ещё счастливее, - проигнорировав второй вопрос, не без надежды гнула свою линию Настя.

- Ну бог с тобой! Гляну, что из этого получится, - c Настасьей было проще согласится один раз, чем отказываться в сотый.

Наставница захихикала, зафыркала и, судя по звукам, чуть ли не затанцевала. От неё мне прилетел легкий удар в плечо вместе с преждевременными поздравлениями со скорым началом счастливой семейной жизни. Я тут же, пошатываясь, остановился.

- Не бей меня, пожалуйста! – растопырив руки я затрясся.

- Что случилось? Я же слабенько – она словно не понимает, чего я так опасаюсь!

- Настасья Филипповна, мы уже десять минут спускаемся по-чёрному ничто вдоль тоненькой лесенки. Я, конечно, не боюсь высоты, но это уже через чур.

- А, ты про это, не парься, тут упасть не получится, смотри, - я вновь обернулся, Настя сиганула вниз, пролетела не больше метра и медленно начала подниматься наверх, словно бы её что-то выталкивало, - очень необычное ощущение, попробуй.

- Обойдусь.

«А вдруг это прокатывает только с магами?»

…

Мы спустились на ровную каменную платформу, на ней лежало всё необходимое: стойки, держатели для микрофонов, громадные колонки, комбики, шнуры и много чего ещё. Среди всего этого добра упрятался даже старый советский синтезатор, похожий на тот, который я видел в далёком детстве у друга моей семьи. У него была сломана ножка и её пришлось перемотать скотчем. Надо же, у этого тоже ножка перемотана…

В округе, помимо нас самих, никого живого не наблюдалось. Не верю я, что всё это лежало тут с самого начала.

- А где мы находимся?

- В кладовой, - обыденно ответила Настя, - здесь живут феи, а они часто хранят у себя потерянные вещи. Иногда мы их обмениваем на тушки мелких зверьков, всякие блестяшки там и мелкие подарки.

- Тушки зверьков? Что-же это за кровожадные феи?

- Обычные северные феи, - Настя похлопала себя по карманам джинсовых штанов, явно что-то ища в них, - Иногда они отсюда выбираются и всячески пакостят в “Петле”. Шутки у них, конечно, безобидные, но раздражать они умеют хорошо, Николай их, например, ненавидит, а они его боятся - наставница достала горсть блёсток и бисера, аккуратно высыпала её на пол.

«Так вот кто меняет имена в паспортах, теперь понятно, о чём говорил Макс.»

В моей голове боролись два образа: первый – маленькая полуголая девочка (конечно, всё важное у неё было прикрыто листьями и травой) с полупрозрачными крылышками, она мило хихикает, порхает вокруг тебя и разбрасывает пыльцу; а вот второй образ – бледная страхолюдина размером с ладонь, внешне больше напоминающую летучую мышь-кровопийцу, а “внутренне” зловредную ведьму, по крайней мере, если я не ошибаюсь, именно так выглядели феи в некоторых мифологиях. Надеюсь, второй образ так и останется плодом моей больной фантазии.

- А где сами феи-то? – поинтересовался я у Насти.

Настя достала из другого кармана квадратный школьный мелок.

- Они стеснительные, ты их никогда не увидишь, - она очертила мелком всю аппаратуру, произнесла что-то нечленораздельное и одномоментно испарилась вместо со всей аппаратурой .

Я лишь испуганно хлопал глазами, словно забытый в гипермаркете ребёнок. Вмиг я почуял, как нечто снизу начинает меня выталкивать. Ощущал себя, как масло, вылитое в стакан. За пять минут необычный лифт поднял меня на самый верх, я несильно ударился о чёрный и оттого невидимый потолок и пополз по нему в сторону единственного источник света, как мотылёк на огонь. Нужно ли говорить, что я оказался в кладовой?

Настя ждала меня в зале, роясь в поднятых с подвала вещах. Мы расставили аппаратуру, мы выпили кофе, мы поделились своими музыкальными вкусами. Настя оказалась ярым любителем классики. Ни рок, ни хип-хоп, ни инди, ни кантри, ни попса, ни метал, ничего не радовало её душу так же, как всемирно известные симфонии и сонаты. Любимчиком оказался Чайковский. Больше всего Настя не выносила джаз. Он ей не нравился за “спонтанность и не структурированность”, я ей пособолезновал, ибо музыка именно этого жанра играла в Петле большую часть времени.

…

Вечером объявилось пятеро музыкантов. Четверо мужчин и одна девушка. Два красавчика-гитариста, видимо один ещё стоял на вокале, немного странноватый бас-гитарист (он постоянно улыбался), худющий барабанщик с татуировкой панды на шее, она очень сильно бросилась мне в глаза, и, как я понял, вокалистка – рыжая, немного загоревшая, - наверное, солярий, зимой большее негде, - девчушка с хаотично разбросанными вокруг скул веснушками.

Я представился, они представились: Артур, Дима, Женя, ещё один Дима, и Катя. В них пылала юность, мне даже стало немного завидно: глаза горели, энергия рвалась из их сердец с таким же напором, с каким вырывались шутки. Хорошие, словом, ребята.

Потом потянулись гости, в основном, обычные гости, но иногда мне встречались уже знакомые лица – как минимум, двое “шахматистов” и Семён Валерьевич, пришедший с женой, он очень долго со мной здоровался, крепко жал руку и каждые тридцать секунд напоминал про завтрашнюю встречу.

- Ого, это что, пианино Бейси!? – донесся восторженный вопль вокалистки Екатерины.

Холодный пот проступил по спине и лбу. Перед глазами крутилось лишь три слова: “Пианино, ведьмы, рыжая”.

- Сто-ой! – я завопил, как ребёнок. Рысью сорвался с места, забыв про кассу и клиентов, - Не тро-огай!

Ворвавшись в главный зал, я ударился головой о шкаф, смёл с места какого-то мужчину в кепке, и чуть было не кувыркнулся в воздухе. Гости пялились на меня, как на дурного, но мне было плевать, раскраснеюсь позже. Екатерина испугано подпрыгнула, увидев меня, по виду явно пришедшего в ярость.

- Извините, - она убрала руку от клавиш, — это пианино Бейси Каунта?

-  Да, наверное, не трогай его, прошу! – тут же опустил крышку пианино.

- Почему?

- А… - в голове было пусто, - оно не настроено, - боже ну и бред я сморозил.

- Я могу наст…

- Не трогай! – мне пришлось встать между девушкой и инструментом, парни из её группы явно напряглись, смотрели на меня, как волки, - Пф… Это экспонат, на нём вообще нельзя играть!

…

Кажется, пронесло, она понимающе покачала головой и направилась на сцену, в проходе, ведущем на кухню, я увидел Настасью Филипповну, она чуть ли не на полу валялась со смеху. Ну ничего, грядет час – отыграюсь!

Музыканты начали со своих собственных песен, гости хлопали, выступающие кланялись, всё было хорошо. Сладив с собственными нервами, я смог выйти из режима “караульщик у пианино” и усесться обратно за ресепшен. Вести учёт в этот раз давалось мне с трудом, здесь были намешаны деньги обычных гостей, оплачивающих так как надо, и деньги необычных, оплачивающих…, да вы и сами знаете. Короче морока та ещё, пришлось хвататься за калькулятор.

Дверь торжественно отворилась. Осыпая пол комьями снега и льда, вошёл красный, как дед Мороз, Макс. Позади него шла неизвестная мне женщина, явно снегурочка, или ледяная королева из мультика, не молодая и не старая, крайне красивая с умным взглядом и родинкой у левой скулы. Оба укутаны в суровые сибирские куртки, весящие, наверное, под десять килограмм.

- Ну здорова, Сашка, как музыканты? – басовито спросил у меня Макс и тут же приложил палец к губам, услышал выступление, доносящееся с зала, - А, вижу, что хорошо, вернее слышу.

- Мой, - обратилась к нему женщина, - я, наверное, не буду слушать, верни-ка меня домой, устала, жуть.

- Хорошо, дорогая, - Макс поцеловал девушку, и она начала медленно таять в воздухе.

- Позвони, когда будешь возвращаться, я ванну наберу, - сказала она перед тем, как окончательно испариться.

Макс хмыкнул, улыбнулся сам себе и повернулся в мою сторону, скидывая до боли яркие одежды.

- Саша, смотри чё у нас теперь есть, - он наклонился, ухватил что-то за стойкой, это что-то гаркнуло, и он встал, вытягивая руки вперёд и лыбясь, как бас-гитарист Евгений, - гляди какой красавец!

Перед моим лицом красовался напыщенный пингвин. Он то и дело крутил клювом, пытаясь вырваться из захвата волшебника, бранился на птичьем и хлопал крыльями по пузу.

- Зачем нам пингвин? – глаза лезли из орбит.

- Как зачем? – он почесал шапку на голове, - Ну чтобы…

- Чтобы что? – лицо моё словно окаменело. Театральная маска – “абсолютное непонимание происходящего”, если такая, конечно есть.

- Ну понравился он мне. Ну ты глянь, какой он балдёжный, - Макс тряс пингвина, тот гаркал как гусь.

Конкретно в этот момент я не верю, что моему работодателю больше двух тысяч лет, но от факта, что он старый, никуда не денешься, ибо слово “балдёжный”, действительно, могут произносить только старики.

- Куда вы его денете?

- Расширю наш морозильник, сделаю там мини-Арктику, налажу поставку рыбы, всё это не сложно, - он положил пингвина на землю и достал из кармана селёдку, судя по шлёпанью на кафеле, пингвин запрыгал, - Ну ты представь, Саш, к нам приходят обычные дети, просят у тебя какао, ты открываешь холодильник, достаёшь молоко, потом закрываешь, потом открываешь опять и оттуда на пузе выкатывается пингвин. Они же умрут от счастья!

- У нас нет какао.

- Ну пусть будет не какао, горячий шоколад тоже подойдёт, - Макс окончательно разделся и скормил рыбу северному гостю.

- Ладно, хозяин-барин, вы тут как никак босс, - я поднял ладони, спорить с магами сложно, к тому-же, как сказала бабушка Янэне, спорить вообще вредно, особенно мне.

- Ну тогда понесли его, - обрадованно почти пропел Макс.

- Куда? Через зал нельзя, там гости, да и на кухне снуют то и дело.

- Во дела, - Макс выглянул в главный зал, - народу-то сегодня много, всем память стереть не успею, разбегутся ведь. А до скольки они тут?

- До полуночи, долго, короче.

- Лады, Сашка, сделаем так, - он указал сначала на меня, - ты иди домой и его возьми, - потом ткнул в пузо птицы, пингвин опять крякнул, но тише, ибо был сыт, - пригляди за ним ненадолго, а я как подготовлю ему место – заберу. Считай я тебя пораньше отпустил.

М-да, брать пингвина домой это полное безумие, моя собака, наверное, повесится. Но всё же пингвин… Фотку сделаю. Наконец-то избавлюсь от ненавистной мной рыбы из морозильника. Могу друзей позвать, вот кто-кто, а они точно с ума сойдут. Как минимум будет весело.

На моём лице, как на старой фотографии, проявилась улыбка, Макс, видимо, думал примерно в том же ключе, он вдруг активно закивал, приговаривая: «Ну ты понял? Понял ведь?»

- Ну… Только если вы вызовите мне такси, - нарочито нехотя согласился я.

- Я хотел тебя телепортировать, но, знаешь, так будет даже веселее. Расскажешь мне потом, что было на лице у водителя.

Вот что объединяет Макса и меня, так это то, что в душе мы вечные дети, даже не смотря на истинный возраст. Я буквально с ним породнился. Понял, что его, как и меня, так и тянет где-нибудь устроить что-то невразумительно абсурдное. Только вот у него, конечно, куда больше потенциала…