Глава третья – Третий день.

Фокусы, книги и душегуб

День обещал быть насыщенным, но утром в “Петле” всегда было тихо, поэтому мы позволили себе развлечься. Я, ворон-Николай и Макс с немалым азартом бросали шарики для пинг-понга в пластиковые стаканчики, наполненные водой до половины. Бой был серьёзен, на кону стояло не абы что, а право выбрать пиццу на вечер, никто и не собирался подыгрывать.

Желтые мячи то и дело отскакивали от стола, стаканчиков, стен и порой даже от потолка. Не люблю хвастать, но древние маги сильно отставали по очкам. Опыт, полученный на студенческих вечеринках, давал мне качественное преимущество.

- Макс, а Саша точно ничем не колдует? – шептал за моей спиной Коля.

- Ничего не чую, - отвечал тот, вставая на коврик, который мы значили местом для броска. - Возможно просто жулит,

- Ничего я не жулю, просто рука набита, - для большего удобства я закатил рукава. – И вообще я не виноват, что все ваши игры завязаны на магии, а я в ней дуб дубом.

Макс взял широкий замах, аки питчер на бейсбольном матче, пластик в его руках ни с того ни с сего задымился, вспомнилось, как в детстве я делал из таких же мячей дымовые шашки. Шарик отправился в полёт, пару раз отбился от стола, пару раз от воздуха, потом столкнулся с невидимой стеной и упал аккурат в “лунку” самого дальнего многоочкового стаканчика.

- Ну вот, о чём я и говорил, - я кивал в сторону стакана, вода в нём кипела и дымилась.

- Да-а, - полу вздохом резюмировал Коля, - так дело не пойдёт, Макс, может сделаем? – последнее слово Коля произнёс готически мрачным голосом, что, впрочем, очень подходило к его внешности.

Макс обернулся, окончательно растеряв интерес к игре, заговорщически напряг лоб и скосил улыбку. Бородатый босс и его мрачный работник установили длительный зрительный контакт. Я тут же предположил, что они перешли на некое подобие ментальной речи и сейчас обсуждают что-то несусветное. Я оказался прав, спустя пол минуты они друг другу кивнули и синхронно подошли ко мне с левого и правого боку.

- Сашенька, есть у нас одна идея, - улыбкой Макса можно было торговать в рекламе зубной пасты, - ты как, не против?

- По поводу? – мне было не спокойно.

- Мы с Колей хотели бы научить тебе парочке фокусов… Коля, ты пока сходи за призмой и цветными мелками… - Макс возложил свою руку на моё плечо. – Но у этого есть некоторые риски.

«Святой домкрат, даже в секты зазывают привлекательней!»

- Какого рода риски? – я старался говорить официозно, так, словно бы хочу вложиться в пачку сомнительных акций на фондовом рынке, а не это вот всё…

- Риски, Сашенька, сравни аллергии. Знаешь, вот ты съел горсть ягод и всё хорошо, но есть малый шанс… Есть малый шанс, что тебя раздует раза в два и там только скорая поможет.

- Вы же сможете, в случае чего, всё вернуть?

- Конечно, Александр Игнатьевич, - Макс, наверное, впервые после нашего знакомства назвал меня по имени-отчеству. Не спроста. – Я просто предупреждаю, чтобы ты не испугался, если вдруг.

Коля вернулся с целым набором цветных стёкол, призм, маркеров, карандашей, рунических камушков, колбочек с подозрительным содержимым. Принёс даже рог косули, очень кривой рог, к слову; полутораметровую ветку какого-то светлого дерева и деревянную модель китайской пагоды, склеенной на скорую руку, страшно предположить, зачем она могла им понадобится.

- Суть такова, Александр Игнатьевич, - начал Николай, - волшебниками просто так не становятся. Тут нужно или от природы быть необычным или самому эту необычность производить. Сейчас мы будем скармливать тебе мелкие фокусы, естественно залезут они не все и это не страшно. Страшно будет, если некоторые не захотят вылезти, тогда мы будем…

- Тебе очень повезло, Сашенька, - нашёптывал во второе ухо Макс, старательно пытаясь отвлечь меня от лекции ворона о методах “извлечения заклинаний-паразитов”, - многие волшебники набирают себе учеников и первые лет тридцать вообще их ничему не учат. А ты, так сказать, сходу и в дело.

- Не учат? А что же они тогда делают?

- Ученики служат: подай-принеси, помой колбы, убей случайно созданного мной огнедышащего ящера, но это было в древности, сейчас у учеников другие проблемы.

- Какие? – мне даже стало интересно, чем брезгуют заниматься маги в наше время? Что они спихивают на своих учеников?

- Походы в магазин, оплату счетов, подделку документов, некоторые даже работают в обличье своих мастеров, чтобы не возникло проблем с налоговой.

Примерно это я и ожидал услышать.

- А почему бы магам просто не стирать память налоговикам? Как, например, Настя это делала с вором.

- Тут, Сашка, есть тонкость. Во-первых, не каждый маг такой же могущественный как я, или скажем, как Настенька и Коля. А во-вторых, у обычных людей есть туз в рукаве и зовётся он – “отчётность”. Какой толк напрягаться, из штанов прыгать, чтобы стереть господину А память, если господин Б, в тот же день увидит, как на бумажке дебет не сходится с кредитом, и пошлёт к магу ещё одного господина Ц. И так по новой.

- Ясно, - я рассмеялся, - а сами бумаги вы исправить не пробовали? Или отчётность имеет магическую защиту?

- Не, - махнул рукой Макс, - для того, чтобы всё исправить, и чтобы ещё всё чисто было, надо в этом разбираться. Ни один волшебник в ваше болото документооборота не полезет. Какой толк туда соваться волшебникам, если даже вы - обычные, сами в свой работе ни черта не понимаете.

…

И в меня начали насильно пихать волшебство. На самом деле происходило это не так страшно, как прозвучало изначально. Последовательность была проста, Макс с необычайной легкостью показывал мне какой-то фокус, Николай пытался объяснить принцип его работы на языке магов (ощущение было, будто разговариваю с программистами), после Макс перехватывал инициативу и по-деревенски, на палочках и ракушках, объяснял, как мне повторить такое же; в конце концов, я, краснея от перенапряжения, старался выдать хоть сколько-нибудь похожий результат.

Фокусы разнились, многие из них использовали знакомые мне практики, начиная от азиатской медитации и заканчивая построением древних североамериканских идолов из подручных средств и материалов. Пару раз я падал в обморок, пару раз всё было настолько плохо, что, по-видимому, мне стирали память, но это не важно, ибо, в конце концов, я остался жив и здоров.

Я научился немногому, но этого немногого хватало мне за глаза. Первым фокусом оказалось предугадывание. Мы начали тренировку с простой монетки, спрятанной в одной из двух рук. Долгое время у меня не получалось. Даже в те моменты, когда я “угадывал”, Коля недовольно кивал, и требовал начать сначала, ибо я угадывал не по-волшебному. Мы корпели минут двадцать, пока Максу это не надоело и он не сказал: “Тебе не нужно пытаться предугадать, где монета будет лежать. Просто выбирай ту руку, в которой она лежит”. Дурацкий совет, но он почему-то сработал. Мои угадывания тут-же стали волшебными и ворон был доволен.

Макс решил усложнить фокус, он опустошил стаканчики, с которыми мы играли ранее, и раскинул их по всему столу, спрятав шарик для пинг-понга в одном из них. Двадцать два раза я верно определял местоположение мяча с вероятностью один к тридцати двум.

«Только не играй в казино и не ставь на лошадей, - предупредили меня волшебники, - у тебя будут проблемы сначала с судьбой, а потом с налоговой. А там уже и не нагадаешь, что хуже, а что лучше».

Вслед Коля одним касанием превратил жёлтый мячик для пинг-понга в синий. Так, при помощи небольшого кусочка цветного мелка я научился красить, что угодно, в какой угодно цвет. Макс долго смеялся, когда я обрадовался появившейся возможности покрасить стены на своей кухне.

Больше всего мне понравился телекинез, но он мне почти не давался. Моих сил кое-как хватало на то, чтобы поднять шариковую ручку на пару сантиметров.

Поверх этих трёх чудес меня так же научили: хвалить растения, солить еду при помощи древнего египетского проклятия (оно было настолько древним, что в наш век работало неправильно и его использовали только в качестве приправы), носить шляпу, чтобы она никогда не спадала с головы, а также сводить родинки.

Макс и Коля были настроены абсолютно несерьёзно, они явно получали от сего процесса уйму удовольствия, и от того могли развлекать себя и меня ещё долго, но в прихожей показался первый гость, и нам пришлось приступать к работе.

…

В обед явился основатель литературного клуба погруженцев, он же – Семён Валерьевич. Одет он, как и всегда, до неприличного прилично: глаженный бежевый костюм, идейно подобранный галстук и начищенные до солдатского блеска тупоносые туфли. Мы пожали руки и неспешно направились на кухню, обсуждая погоду, книги и кофе, которое он опробовал сегодня утром у некоторой гадалки, где-то в Испании.

«Погода там, Александр Игнатьевич, прекрасна как никогда. Нет ничего лучше, чем прокатиться на лыжах по снежным долинам Лос-Лагоса, а после заглянуть к добродушной фальшивой предсказательнице. Я, словом, получил очень хороший прогноз на целый год вперёд. Настоятельно рекомендую посещать эту прекрасную страну хотя-бы раз в месяц. Омолаживает и душу, и тело на сто с лишним лет»

Я приготовил дерьмовый кофе. Семёну Валерьевичу он понравился. Мы приступили. Как должно было проходить собрание в литературном клубе мне представлялось отчётливо, но гнусное слово “погруженцев” спутывало все представления.

Благо, Семён Валерьевич вошёл в положение и взял инициативу в свои руки. Мы обсуждали классику, немного затронули современную литературу, оказалось, что Семён Валерьевич имеет в этой области “некоторые пробелы в силу своего происхождения”. Происхождение деда мне виделось очевидно мистическим, поэтому спрашивать я не стал, вдруг ещё обижу его.

После мы принялись читать книги вслух, иногда по ролям. Наслаждались словесными кульбитами, нахваливали необычные описания и подолгу размышляли над смыслом той или иной сцены, не без синдрома поиска глубинного смысла, конечно же.

К своему стыду, я начал клевать носом. Семён Валерьевич читал очень хорошо, слишком хорошо. И как всякий хороший чтец он обладал могуществом погружать человека в сонливое состояние. Пожалуй, с Семёном Валерьевичем могли соревноваться разве что пару лекторов из моего института, те тоже могли излечить от бессонницы кого угодно и без особого труда.

И я уснул. И снилось мне невероятное. Находясь под впечатлением книжных рассуждений, ко мне явились книжные истории. Много книжных историй. И бывал я и Робинзоном Крузо, и бывал я Мастером, и бывал я и волком, и бывал я даже дубом, вокруг которого крутились цепь и кот. И совершал я кругосветные путешествия, и учинял я войны и подначивал на дуэли. Я спорил с отцами и убивал сыновей, и любил я чужих, и предавал своих. Я выслушивал ругань, угрозы, я вешался и старел, но рождался вновь. А когда я проснулся, казалось, что всё ещё сплю.

…

В “Петле” витали тишина и покой. Впервые здесь было так умиротворённо днём. Я кое-как отодрал лицо от стола, на котором прокимарил, как оказывается, несколько часов. Огляделся.

Вокруг меня всё отдавало янтарным отблеском, ощущение, словно бы я мушка, угодившая в драгоценный камень. Под рукой лежала подаренная Семёном Валерьевичем книга, которую по его собственным словам “Дюма, к сожалению, так и не решился написать”. На обложке оставлен стикер с надписью “Спасибо за встречу, с вами очень интересно”. На кухне было чисто и даже посуда, которую я оставил на потом, тщательно отмыта, протёрта и разложена по своим местам.

Я направился в коморку, чтобы покурить. Пока шёл, убедился, что в заведении пусто. Нет даже ворона Николая, который очень любил гнездиться за стойкой в прихожей. Наверное, предположил я, у всех магов в округе срочное собрание.

Пока курил, разглядывал постер с котом, думалось о разном, но в первую очередь о родителях. Сам не смог уловить тот момент, когда начал по ним скучать. А я ведь полагал, что уеду громко, хлопнув дверью, сжигая мосты, и уже никогда не вспоминая о них, ибо “мы - разные”. Наверное, во всём виноват Семён Валерьевич, больно сильно он походит на моего дедушку. Может позвонить им сегодня?

Раздался звон сонетки, и я быстрым шагом метнулся к ресепшену.

- Павел, - протянул руку незнакомец, не дав мне даже переступить за порог шкафа.

- Александр Игнатьевич, - мы помяли ладони.

Павел имел комплекцию фонарного столба – высоченный рост, худющее тело. Лицо у него было тёмное, бандитское, примерно такие же лица обычно приделывали всяким злыдням на христианских фресках, только Павел, пожалуй, не скалился.

- Саша, у меня к тебе важное дело, - сказал он, подпуская меня к стойке и опуская на неё купюру абсурдного номинала.

- Лично ко мне? – настороженно уточнил я.

- Да, Саша, лично к тебе. Пойдём присядем.

Мы сели в главном зале. От еды он отказался, не желал. Павел вел себя подозрительно, часто вертел головой и словно бы осматривался, как мелкий воришка в зале большого банка.

- Не буду долго томить, времени у нас не много, - томил Павел, - ты не видел ключи от восьмого шкафчика?

И тут меня осенило. Я вспомнил про некоего Павла, которым меня некогда настойчиво пугал Макс.

- А, это ведь про вас Макс говорил, мол вы нумеролог? – хотелось добавить “и шизик”, но воспитание не позволяло.

Лицо Павла побагровело, он уцепился своими длинными пальцами пианиста в стол и подался вперёд, набирая полную грудь воздуха и злобы.

- Нумерологи, Сашенька, мамкина чушь, - цедил сквозь зубы Павел, - а занимаюсь не циферками и их значениями, а поиском конкретной вещи. Ключа от восьмого шкафчика.

- А что там? – всякий раз, когда он подавался вперёд, мне приходилось вытягиваться назад, ещё чуть-чуть и я бы упал со стула.

- Саша, думай. Восьмёрка – это перевёрнутая бесконечность.

- И?

- Как называется заведение? Петля, называется, - Павел не дождался ответа на собственный же вопрос. Он так настойчиво мне втолковывал, что со рта его полетели слюни. Сейчас он больше лаял, чем говорил. – Подумай, где ещё, по-твоему, Максу хранить аксикигнатор?

- Кого хранить?

- Никого, дурья башка, - он встал из-за стола, и я совсем напрягся, - Знай, Сашенька, под твоими ногами лежит золото, а ты как послушный ослик кушаешь морковку. С аксикигнатором ты станешь могущественнее Мефистофеля, и никто не сможет тебя остановить. Ищи ключ, Сашенька, станем могущественными вместе.

В тот же миг он заорал во всю глотку. От страха я подпрыгнул, ударился коленкой об стол, повалился под него и уже наблюдал всю картину снизу. А наблюдать было за чем. Бафомет – талисман нашего заведения и любимец хозяйки, с яростью предков рвал штанину Павла. Кто-то из них рычал и басовито ругался на незнакомом языке, разобрать кто конкретно я не смог. Стало темно, что-то нависло сверху, но это “что-то” никак не разглядеть, ибо стол перекрывал обзор. А потом я услышал раскат грома и увидел яркую вспышку. Меня оглушило…

На месте Павла было мокро – вода, хорошо-что не кровь. Кот сидел на столе и зализывался. Интерьер не пострадал, пострадала, разве что, моя психика.

- Князь говорит, зря ты так, - с неторопливой методичностью выдал мне Бафомет. Когда он говорил, усы его гипнотически подёргивались, а голос нагонял туману в голове.

- Зря что? – виновато, почти шепотом, произнёс я.

- Князь говорит, зря впустил душегуба, - Бафомет излагался по-кошачьи, то есть протягивал слоги на “м”, “н” и “л”. Особо убедительно у кота получались слова, содержащие буквы “р” и “я”.

- Извините, я не знал.

- Князь говорит, знать будешь, - кот махал хвостом, он явно был недоволен.

- Вы ещё… ещё раз простите меня и спасибо, что помогли. Может вам молока?

Хвост Бафомета застыл трубой, шерсть его вздыбилась, котик походил на недовольную тучу.

- Князь говорит, чтобы меня… за такое… молоком?! – гневливо шипел Бафомет.

- И сливок… С колбаской, - открещивался я.

- Князь говорит, и сливок с колбаской, - рыжая тучка превратилась в перистое облачко, спрыгнула со стола и виляя хвостом полетела на кухню.

Я смахнул пот со лба, старался унять дрожь в руках и коленках. На кухне образовывалось. Кот сидел на излюбленном месте – в цветочном горшке, властно наблюдал за своим хозяйством. Я раболепствовал. Образовал миски и полез в холодильник. Стоило мне лишь прикоснуться к ручке морозильника (туда я полез за сосисками, ибо колбасы не числилось), как дверца с силой раскрылась, из камеры подул ледяной ветер и на пузе выкатился пингвин, чтоб его… Схватил негодника за ласты я отправил обратно на маленький север, обернулся. Кот наблюдал за мной с интересом, как на мышь.

- Князь говорит, делай.

- Так точно, - кивнул я.

Я делал. Впоследствии Князь лакал, жевал и даже мурлыкал, от чего с сердца моего упал грешный камень.

- Князь говорит, - сказал кот отъевшись, - Александр, отвечать надо так: “Не мне решать, а тому, чьё имя всем известно”.

- Простите, а кому отвечать? – тихонько и очень ласково уточнил я.

Кот не успел сказать, в тот же миг зазвенело в прихожей. Я откланялся и направился встречать гостей.

Гости не выглядели значимо. Группа мужчин и женщин. Мужчин намного больше, лет двадцати пяти, но явно не старше тридцати. Одеты в обычное, я бы даже сказал, людское, настолько проста была их одежда: джинсы, свитера, мокрые зимние ботинки и лоснящиеся куртки. Потребовали игровую, чтобы поиграть в настольные игры.

Я уже начал думать, что они свои, то бишь “обычные”, но всё тут же встало на свои места, когда на ресепшен опустились громадные купюры. Я всё больше и больше проникался страхом волшебников перед налоговиками, складывалось ощущение, что они эти деньги попросту из воздуха печатают, а потому у нас начинается инфляция. Будь я налоговиком, сгрыз бы головы каждому, ведь нельзя настолько безыдейно относиться к деньгам.

- Ага, - сказал я, разглядывая десятитысячную купюру, - что вы в игровой будете делать?

- Играть в настольные игры, - ответили мне разом.

- Ну-ну…

«Что-то промышляют».

Впрочем, отказывать в услугах я не мог, формально они заплатили и ещё ничего плохого не сделали. И где Макс и Коля? Уже вечереет, а их всё нет и нет. Я сопроводил гостей, помог с их чемоданами, да, они пришли с чемоданами, а после вернулся на кухню.

Бафомета на своём месте не было, зато в глаза мне бросилось приоткрытое окно. Помещения в “Петле” полуподвальные, и оттого редкие оконца располагаются совсем уж у потолка, ну и размером они не велики. Короче, ушёл котик, слава всем святым.

Миски я отмыл, пингвина покормил и даже за книгу успел взяться, ту, что Дюма побоялся написать. Зря, словом, боялся, начало интригующее, а большего мне не надо. По крайней мере пока. Увлёкся я надолго и, если бы не часы-кукушка, так бы я и просидел весь вечер. Встал, размялся, оставил закладку и принялся работу работать.

Повоевал с пылью, наладил отчёт за сегодняшний день, так и так он уже подходил к концу и вряд ли бы появились новые клиенты, достойным для меня соперником стали серые пятна на входной двери, которые я не мог оттереть ни одним имеющимся средством. Природу этих мутных пятен я определить не смог, но сдаваться мы не намерены, и хитрости моей не было предела, ибо вместо того, чтобы выводить мерзавца, я просто его перекрасил в чёрный, благо Коля и Макс научили.

Ещё через минут двадцать я отложил исправление опечаток на брошюре, остановившись на надписи “уроки лецевой лепки” и задумался. Меня посетила до смешного простая, но в тоже время жуткая мысль.

«А где у нас в заведении стоят часы-кукушка?»

И вправду, у нас ведь тут их нет. Я вышел в зал, пытаясь вспомнить где-же я конкретно их услышал, но ничего не соображалось. Цокнув языком, перекочевал на кухню. Сделал кофе, насладился свежим печеньем, которое, как выявили мои наблюдения, пополняются неведомо кем и неведомо в какие моменты и, что самое главное, банки никогда не пустуют. Решил предложить кофе гостям и направился в сторону комнаты для настольных игр. Лучше бы я этого не делал…

…

Начнём с того, что в настольные игры не играют в темноте и при свечах. Более того, сколько бы я не увлекался ими, ни разу не слышал о той, где во время игры необходимо шептать что-то на латыни. В сложившихся обстоятельствах мне очень сильно хотелось уверовать в то, что посетителями были врачи или биологи, иначе зачем бы им понадобилось говорить на мёртвом языке. В конце концов меня не могла не смутить пентаграмма, которую, подозреваю, они использовали явно не в качестве игровой доски.

Стоило мне войти и дверь как в клишированных фильмах ужасов захлопнулась, а свечи погасли, оставив после себя лишь кромешную темноту и тишину. Я ни секунды не медлил, дал пол оборота прямо на ходу и вцепился в дверную ручку хваткой мертвеца. Не поддавалась.

- Я вам лучше потом кофе принесу, - я не знаю зачем я это тогда сказал, но меня можно понять, тогда я был ой как напуган.

- Стой, - прошептали они в унисон.

- Нет, я, пожалуй, лучше пойду! – я пытался сделать голос более настойчивым, но ничего кроме мышиного писка у меня не выходило.

- Он хочет видеть тебя, - продолжали они.

- Боженьки, тогда пусть запишется на четверг!

И я вскрикнул, ибо что-то потащило меня за штанину. Кричал я недолго, ибо очень быстро сорвал горло. Успел несколько раз позвать на помощь Макса, Колю, Настасью, маму, но не помогло, видимо все были слишком заняты. Успокоился я только тогда, когда ощутил себя сидящем в кожаном кресле, донельзя скрипучем. Потом появился стол, дубовый, круглый, огроменный. За дубовым, круглым и огроменным поигрывая искрами из глаз на меня смотрел Чёрт.

Описывать его не нужно, представьте себе черта из старого советского анекдота: рога, копыта и красная кожа. Виллы при нём не обнаружил, видимо у черта был выходной, ведь даже от тыканья колющим оружием в грешников можно устать. Я, если что, не пробовал, просто предполагаю.

- Ну здравствуй, Александр Игнатьевич, - поздоровался Чёрт.

- Здравствуйте.

- Ты не бойся, я не по делу, просто поболтать, не вжимайся так сильно в кресло.

- Спасибо, - вжиматься в кресло, естественно, я не перестал.

- А я о тебе слышал, Александр Игнатьевич, - было видно, что Черту так же как и мне сложно завязать разговор, оно то и понятно.

- А, если можно узнать, от кого?

- А вот от вашего деда и слышал.

В ушах у меня зашумели волны, голова пошла кругом, а на лице стало горячо.

- А он что… здесь? – спросил я испуганно.

- Александр, - успокаивающе говорил Черт, - Вы не переживайте. Очень много людей… Здесь. Ну вот, у вас кровь носом пошла, возьмите платок… Видите-ли, туда, - он указал пальцем в сторону “туда”, - попадают совсем уж единицы. Ибо веровать нужно по-настоящему, а то, что у вас, так, - он махнул рукой. – малополезная показуха. Что уж поделать, грех он и в Африке грех. Вы вот яблоки до сих пор, вообще-то, едите.

- А как… как же покаяния? – рот у меня раскрылся настолько, что в него в пору было засунуть бейсбольный мяч, да и биту, наверное.

- А что Ему эти покаяния, вот вы сами посудите, Александр Игнатьевич, вы шкодите как ребёнок, папка стучит вас по попке, вы перед ним извиняетесь и в ту же секунду идёте шкодить точно также… Он конечно вас простит, но только три раза, не больше, больно Ему это число нравится.

- А как же… А как же тогда… - я совсем ошалел.

- Ну не волнуйтесь, тут, у нас, тоже не так всё, как у вас сказано. Порой конечно тут совсем плохо, но в основном также. Но, даю вам своё честное, с хорошими людьми мы мягко, почти как у вас там.

От этого “там и тут” мне стало совсем уж дурно. Я, конечно, ожидал, что любой Чёрт будет делать человеку плохо, но не ожидал, что подобным образом.

- А другие? Ну Зевс там, Один? А индуизм?

- Не моя юрисдикция, извините уж, я, конечно, могу поспрашивать, но тогда нам придётся назначить ещё одну встречу.

- Нет ну что-вы, - я почтительно замахал руками, - как-нибудь… желательно никогда.

Чёрт дьявольски засмеялся, приговаривая: “хорошо острите Александр Игнатьевич, юмор он полезен для здоровья”. После он начал о чём-то рассказывать и кажется даже травить анекдоты, но в ушах моих было шумно. Предложил мне отужинать, а я отказался, кушать как-то не хотелось.

- Я вас для чего позвал, собственно, - продолжил житель ада, - хотелось бы принести извинения за случившееся сегодня с моим патроном.

- Патроном?

- Последователем, то бишь, - чёрт принялся омывать руки воздухом, у него вспотел лоб.

- А кто ваш...?

- Павлуша, - он зачесал в затылке и несколько даже склонился. – Я ему наказал, мол, в “Петлю” эту вашу не суйся, ан нет, всё лезет и лезет. Его как чёрт за ногу дёрнул.

- Действительно, дёрнул, - я сглотнул слюну.

- Так вот, проблем ни с Максом, ни с его братией я бы не хотел, - я увидел небывалое, чёрт положил руку на сердце, - а то я их знаю, мне так уже пару раз прилетал выговор от начальства, благо, кое-как спасся.

- И как же? – мне было интересно.

- Спасла ваша бюрократия. Я подал несколько апелляций в разные инстанции, они начали спорить между собой, кто конкретно должен заниматься моим делом, подключили наш локальный суд и так это дело и кануло.

- Понятно.

- Александр Игнатьевич, прошу вас, вы никому о приходе Павлуши не сообщайте, пожалуйста, я даже уже с Бафометом договорился, а это, поверьте, было очень сложно, я ведь не тамплиер.

- Да, с Бафометом сложно договориться, - сегодня я это прочувствовал на собственной шкуре.

- Вы если хотите, я могу наказать этого дурака. Хотите плетью его истязать буду? Могу сам удары наносить, чтобы вам на счёт не капало.

- Не надо на счёт, - я заикался, - и плетью не надо. Я прощаю, вы только меня обратно сможете?

- Могу, но сначала ответьте мне на один вопрос, - замахал указательный пальцем Чёрт, — Вот вы рассудите, пожалуйста, главный грех у нас, это предательство, так? А вот как мне быть с тем, кто предал главного предателя? Он будет кем, святым или ещё более грешным?

«Это что, загадка такая? И как мне ответить?»

Меня осенило.

- Не мне решать, а тому, чьё имя всем известно, - я словно бы зачитал с листка, ещё чуть-чуть и заговорил бы с выразительным кошачьим акцентом.

И меня начало медленно поднимать наверх.

- Прощайте, Александр Игнатьевич, и ещё раз прошу вас, никому ни слова… Буду у вас в долгу.

- Прощаю-прощаю, заранее прощаю все долги ваши, - я отмахивался, но не Черту, а самому себе, мне показалось, что, когда я машу руками, поднимаюсь быстрее.

…

Когда я очнулся, то увидел всех: Макса, Колю, Настасью, даже старушку Янене подтянули. Лежал я в игровой, к потолку невидимой силой приклеились горе-клиенты и их злосчастные чемоданы, свечи затушили, свет включили, пенту стёрли.

- Саша, ты как? – Максу было крайне сложно сдержать улыбку. Остальные выглядели обеспокоенными, кажется, лишь Анене сохраняла эмоциональный нейтралитет.

- Ну и денёк… - всё, что я смог ответить в тот момент.

…