Глава первая – Первый день.

«Ч.Э» и прочие тонкости перевода физико-магических величин.

Я протирал пыль на ресепшене. Настасьи сегодня нет – у неё выходной. Через четыре часа, по её словам, должен прийти другой работник. Плюс, я всё ещё помнил про некоего Макса, который должен мне всё рассказать и показать, но он всё не приходил. Я начал ковыряться в кассе, жать на разные кнопки, надеясь, что ничего не сломаю. Опыт работы с аппаратом у меня, конечно, был, но эта касса оказалась слишком уж старой, полностью механической.

«Странно то, что они доверили тебе кассу. Фактически они доверили её незнакомцу. Подозрительно, не находишь?»

- Нахожу, - я заговорил вслух, - Но это не моя беда. Воровать я всё равно не намерен.

Я нажал на кнопку у торца аппарата, и он выплюнул в мою сторону выдвижной ящичек, заполненный вечнозелёными.

- Ого, недурно, - я удивился.

Откуда же у них такой большой заработок? Я глянул тарифы, люди платили исключительно за часы, проведённые в этом месте. Типичное антикафе, но почему-то ни на одной вывеске или брошюре не написано, что это именно антикафе. Сверившись с тарифами, я пришёл в ещё больший ступор. Посчитав в уме, я понял, что чтобы заработать хотя бы ПОЛОВИНУ от суммы, хранящейся в кассе, “Петле”, именно так и называлось заведение, необходимо было принимать по пятьдесят человек в день. Плюс чаевые, конечно, всякие там минорные услуги, но они всё равно не покрывали той астрономической суммы, что грозно взирала на меня из глубин кассового аппарата.

Дверь открылась, зазвенел колокольчик, из проёма показалось лицо бородатого мужчины лет двадцати пяти. Его дутая салатовая куртка своим цветом въелась в сетчатки моих глаз. Она была настолько кислотно-яркой, что мне инстинктивно захотелось проморгаться. Он шмыгнул носом, поставил на ресепшен синюю коробку, оказавшуюся переноской для животных.

- А где Коля? – бородатый обратился ко мне.

- Кто это?

- Наш работник, а ты новенький? Настя что-то про тебя говорила… - он закатил глаза, как бы пытаясь вспомнить, потом краем взгляда заметил висящий на вешалке ярко-красный шарф, - О, это моё. Боялся, что потерял.

- Да, я новый, а вы, как я понял, Максим…

- А я Макс, - он упрятал шарф в рукав своей куртки и повесил её на крючок.

- Я Саша. Очень приятно.

- Очень, - повторил он вслед.

Макс прищурился, начал на меня пялиться, стало неловко.

- Ну да, как Настя и сказала, самый обычный, - он упёрся локтями о стойку и наклонился ближе ко мне. - Ты по лестнице сюда спустился?

- Опять этот вопрос. Как будто сюда можно попасть иным способом. И что значит “обычный”.

- То и значит, самый, что не на есть обычный. А попасть сюда, и вправду, можно разными способами. Лестница – способ непопулярный. Ну ладно, это позже. Пойдём, Бафомета покормим.

- Бафомета? – я нахмурился.

- Ага, - он кивнул, потянулся руками в переноску и извлёк из него толстенное рыжее чудо с наглой усатой мордой, — это кот.

- А хозяин у него кто, царь Соломон? – я не смог сдержаться, чтобы не съязвить.

- Нет, хозяйка нашенская. Хотя корни есть, кажется… Корни у неё есть. Пойдём уже, что стоять.

Макс обхватил кота двумя руками, животное было очень большим и увесистым. Мы пошли вдоль коридора.

- Головой об шкаф ударился? – невзначай спросил Макс.

- Ну да.

- Молодец, - бородатый говорил слишком обыденно. Неужели и он будет надомной весь день подшучивать?

Мы обошли пианино, спутник с ним поздоровался, передал мне кота и водрузил на патефон, стоящий на старинном комоде в углу, блестящую чёрную пластинку с изображением миловидной собачки, слушающей граммофон. Кажется, именно эти пластинки слушал Бродский. Взгляд мой опустился на кота, животное глядело на меня с недоверием, но лежало смирно. Патефон поскрипел и запел музыку.

Макс и я прошли на кухню, отпустили Бафомета, налив ему в миску молока. Животное жадно локало.

- Ты вещи личные где хранишь? – спросил он у меня.

- В карманах, - ответил я, поглаживая рыжего.

- У нас есть шкафчики в каморке, всё туда. Телефон, ключи, паспорт, если носишь… Особенно паспорт, а то находятся у нас тут шутники…

- А что они делают? - поинтересовался с некоторой опаской.

Макс с легкостью запрыгнул на стойку свесил ноги и достал сигарету.

- По мелочи, - он сделал затяжку, - иногда отзеркаливают фото, иногда коверкают имя, иногда меняют пол. Поэтому лучше храни в шкафчике, оттуда никто не возьмёт. Там пронумеровано: ключ, ящик; всё просто. – я заметил, как Макс уставился на кофемашину.

- Сделать? – я кивнул в сторону машины.

- А сможешь? – он удивлённо на меня уставился.

Почему, когда они говорят что-то идиотское, лица у них совершенно серьёзные, а когда речь заходит о обыденных вещах, пялятся на меня, как на разукрашенное пугало.

- Вчера смог, - я встал и подошёл к машине.

- А ну, - Макс покрутил левой рукой, как бы подгоняя меня, - попробуй.

Я попробовал. Дроблю кофе, темпер, кофемашина, кнопка. Аппарат молчал. Ни одного звука. Я отошёл на пол шага. Странно, питание есть, что это он так брыкается?

- Ну ты чего дружок, вчера же работал, - шептал про себя, - а ну, не позорь меня!

Машина перестала меня позорить и немного недовольно заурчала. В голове моей закрались сомнения. Сомнения подогрел Макс, захлопавший в ладоши.

- Благо, хоть кто-то сладил с этим балбесом, - восхищённо лепетал он.

«Это он про меня или про кофемашину?»

Макс не без наслаждения выпил кофе, похвалил и мы направились в каморку. В каморке я увидел: ранее оговорённые ящики, швабры, тряпки, популярный постер с котёнком, потягивающимся на турнике, и всякие инструменты по типу отвёртки, молотка, карманного шуруповёрта, кусачек и так далее. Конкретно сейчас мы упёрлись в ящики.

- А восьмого номера тут нет? – я ткнул пальцем я единственный отсек без ключа.

- Восьмого нет, - подтвердил Макс.

- Жаль, ну пусть будет девятый, - я принялся сгружать весь свой скраб туда.

- Как это “жаль”? Ты что, тоже из этих? Как Павлик? – Макс начал тормошить меня за плечо. Стало немного неуютно.

- Из кого из “этих”? Кто такой Павлик? —боязливо спросил я.

- Из нумерологов, - он опасливо огляделся по сторонам и начал шептать мне на ухо, - Ты с Павликом поаккуратнее, он немного того, - Макс покрутил у виска, - шизик.

Если местные работники выглядят не очень “здоровыми”, страшно представить, что из себя представляет этот самый Павлик, который даже для местных “шизик”. В голове вновь закрутился вопрос о необъяснимой прибыли заведения. Может они и в правду наркотиками приторговывают? Тогда это хоть сколько-нибудь объясняло их поведение.

- Не постесняюсь спросить у вас, Макс, а вы для этого места, непосредственно, кто?

- Непосредственный владелец, - он потушил сигарету об пепельницу.

Мы вышли в зал.

- А хозяйка?

- Хозяйка тоже, но, если я занимаюсь материальными проблемами, материальными от слова “материя”, не перепутай их с денежным вопросом, то хозяйка занимается всем прочим. В прочее входит и настырный денежный вопрос и всякие там бумажки, бланки и отчёты, чтоб на них черти плясали.

- Понятненько... Слушайте, - настала пора для совсем уж нескромных вопросов, - раз уж мы затронули денежные проблемы… - как бы ему так сказать. - Мне просто показалось, что у вас касса немного не сходится.

«Хватит ему врать – “Я” было настойчивее меня. - На самом деле она капец как не сходится».

- А что с ней? Я думал, что столько денег будет достаточно… - он почесал затылок, — значит доложу на днях, не проблема.

«Он издевается?»

- Не-не-не, там всё как раз наоборот, перебор. Откуда у вас столько денег?

- Ну много, значит уберём не страшно, спасибо что предупредил, неловко бы вышло, если бы сверху нагрянули, - он ткнул пальцем в потолок.

Кажется, они тут реально наркотой торгуют. Иных причин я не вижу. Раздался звонок, у ресепшена отворилась дверь. Я быстро метнулся ко входу и увидел Аркадия Григорьевича – частого гостя “петли”. Он в мгновение ока стянул куртку, увесил её на крючок и запыхтел.

- Здравствуйте, Аркадий Григорьевич, - приветствовал я его.

- Здравствуй, здравствуй. Неужто новые лица? Мне вас как величать? – он немного склонился передо мной, приспустив чёрную оправу очков.

В отличие от вчерашнего дня, когда частый гость сидел в полумраке, сейчас он полностью освещён и я смог более пристально его рассмотреть. Аркадий Григорьевич мужчина невыский, кратко стриженный, русый. По лицу я бы дал ему вторую половину тридцатника, может больше. Выбрит гладко, в армии бы не придрались. Телом худощав, как я, и, видимо, зрением не совсем здоров, раз очки напялил. К слову, одет он по нормальному, почти, я бы сказал, по-домашнему, не то, что было вчера. Светло-серая футболка с черно-белым изображением шахматной доски, белые ставят мат, вроде-бы. Широкий джинсы и коричневые ботинки, сухие. На них даже снега не было.

Я украдкой глянул на Макса, что он там говорил про альтернативные способы попасть в петлю?

- Как мне вас величать? – повторил Аркадий Григорьевич негромко.

- Максим Игнатьевич. Вы так понимаю, на шахматы?

- Всё так, на шахматы, - он потянулся в карман, достал бумажник и спустил на стойку пятитысячную купюру. После побрёл вдоль коридора.

«Не понял…»

- Постойте, - окрикнул я шахматиста, - А сдачу?

- Какую сдачу? – шахматист ошарашено на меня обернулся.

Точно так же на меня теперь смотрел Макс. Они что, сговорились?

- Ну… сдачу. Тариф раз в десять меньше, с вас пятьсот, а не пять тысяч. Подождите я сейчас… - я зашуршал в кассе.

- Не нужно, не нужно. Эту вашу сдачу мне не надо. Хотите себе оставьте, - он вальяжно махнул рукой, переступил шкаф, ударившись об него затылком.

«Они тут деньги отмывают что-ли?»

…

И в самом деле, похоже, отмывают. На ресепшене за двадцать минут показалось ещё десять лиц. Они просовывали мне то пятитысячные, то десятитысячные бумаги и все как один ошалело на меня смотрели, когда я упоминал про сдачу. Единственным, кто её принял, оказался некий Петр Стенов. Где же я слышал эту фамилию?

- Ладно, Сашка, мы с ними об этом ещё поговорим, - шуршал я себе под нос, надеясь, что меня никто не услышит.

Когда с учётом было покончено, я присвистнул, деньжищи передо мной лежали не скромные, квартиру можно было оплатить на полгода вперёд. Я почесал репу, посоветовался с “Я” и кое-как уговорил его не спешить с выводами и не звонить в полицию. Не то, чтобы у меня были поводы доверять всей этой конторке, скорее уж мне было интересно, что тут вообще творится.

Я вышел в коридор и пользуясь случаем пробежался глазами по фотографиям на стене. В основном групповые фото, кучи незнакомых мне людей фотографировались у кожаного дивана. Я порылся в памяти, не припомню этого дивана ни в одной из комнат. Разве что он может находить в секретной, в которую “вход воспрещён”. На одной из фотографий вообще не было людей, был исключительно диван. Фото древние, наверное, этой петле лет сто. Уверен, что сто лет назад антикафе в принципе не существовало, скорее всего это место называлось как-то иначе.

Вдруг я что-то заметил. Среди множества лиц мне привиделось одно знакомое. Кто-то похожий на Настасью Филипповну стоял слева, у спинки дивана. Даже рост почти такой же. Фото было черно-белым. Потом я нашёл ещё одно, на сей раз она стояла справа, рядом с человеком, подозрительно похожим на моего дедушку, только молодого. Сепия. Я вздрогнул, вспомнились слова Насти, когда я спросил её про стаж работы.

«Да не, ну бред же, какие там сто лет, ей на вид не больше девятнадцати. Может бабка её?»

В зале послышалось рукоплескание. Я помотал головой и аккуратно переступил шкаф, одного обряда инициации мне было достаточно. Не нравится мне это пианино, ой не нравится, сердце ноет, когда оно на меня смотрит… Ой, то есть, когда я на него смотрю.

В зале стояли почти все, окружив стол они наблюдали за игрой двух братьев близнецов, я даже их имя запомнил, благо оно у них одно на двоих – Алексей Михайлович. Я с интересом втиснулся, всегда увлекался турнирами профессионалов, но самолично играл из рук вон плохо. То, что творилось на доске меня немного поразило.

Первый ход. Е4. Они оба сидели и крайне долго думали, как пойти. Иногда смотрели друг на друга, иногда нервно кашляли. Периодически пили воду из миниатюрных бутылок. Их лбы изредка покрывались потом, который шахматисты смахивали носовыми платками. Одинаковыми носовыми платками.

Прошло около десяти минут. Близился цейтнот. Я совсем не понимал, что происходит, но окружавшие меня люди, кажется, понимали всё. Они охали каждую минуту, шептались и неотрывно наблюдали за игроками.

- А в чём юмор? – шепотом обратился к Григорьевичу.

- Какой юмор? Тут серьёзная игра, - говорил он, не отводя взгляда от Алексеев Михайловичей.

- Так они же не играют.

Аркадий Григорьевич впервые отвлёкся от игры. Он глянул на меня гневливо, как отец на нашкодившего ребёнка. Нахмурился, как туча, и начал мерно качать головой.

- Что вы понимаете, - шептал он мне, - тут разворачивается настоящая битва умов. Интеллект магический против интеллекта искусственного.

Как же тут всё запущенно… Может быть сюда не полицию надо, а психиатров. Ладно, так и быть, подыграю.

- О, вот как? А кто из них кто? – я поводил пальцем между Алексеями.

- Тот, что слева, голем, созданный на днях, - гнусаво ответил Аркадий.

- А тот, что справа кто? Киборг, - было сложно сдерживать улыбку, но я справился.

- Почти. Как бы киборг, но слегка ограниченный. Модель два, - он показал два пальца.

- А почему же ограниченный?

- Потому что прошлый, модель один, тот, что неограниченный, сбежал месяц назад.

Мы вновь глянули на доску. Время почти тю-тю. Три. Две. Одна. Вмиг один Алексей Михайлович протянул руку второму. Они признали ничью. Люди опять начали хлопать.

- Значится, друзья, - из толпы вышел очкарик с проплешиной, имя я его не запомнил, - магический интеллект победил.

- С чего вы это такое взяли!? – возмущенно завопил кто-то слева, в клетчатой рубашке.

- Действительно, с чего? – в спор вклинился Аркадий Григорьевич.

- А с того, - подняв палец сказал плешивый, - что за время матча магический голем истратил порядка трёх целых и двух десятых ч.э. А ваша железяка, Сергей Дмитриевич, в переводе на ч.э показывает три целых и три десятых

- А вы это по какой формуле считали? – зашумел клетчатый.

- По архимедовой, конечно же, - не задумываясь ответил плешивый

- А вы по Бернулли считайте, всё там сходится, - клетчатый замахал руками.

- А не признаю я вашего Бернулли, чушь это всё! – плешивый воротил носом.

- Это Архимед ваш чушь. Мужик он, конечно, хороший, но эта область не его стезя, признайте! Вы бы ещё сюда Платона пристроили, чтобы не цифры считать, а идейки всякие.

- Ничего не признаю! Всё он правильно посчитал. И я тоже. Две тысячи лет практических опытов говорят, что всё верно.

- Это вы считаете без учёта эффективности сверхпроводников, друг мой, Иван Сергеевич.

Я выловил из толпы Аркадия Григорьевича. Он, конечно, пытался присоединиться к спору, но плешивый и клетчатый ругались столь быстро и беспрерывно, что шахматисту не удавалось и слова вставить.

- А что такое “ч.э”? – спросил я у него тихо, но не слишком, чтобы в этом гомоне он меня вообще услышал.

- Чистая энергия, - играя скулами ответил шахматист, - Понятие весьма древнее, но споры по поводу его расчёта идут до сих пор. Видите ли, сложно совместить магическую вероятность и математическую статистику. А всё это ещё и физикой приправлено, от того и энергия.

- А для чего она нужна-то вообще?

- Ну вот, например, перевод электрического эквивалента в магический. Как видите, крайне образованные люди спорят по поводу правильной формулы.

Образованные люди действительно спорили о формулах, очерчивая их руками по воздуху и приговаривая:

- Да свинья ты, рыло у тебя чумазое. Как так считать можно, а? Вместо тебя обезьянка твоя ручная считала, что-ли? – громыхал клетчатый.

- Это вы, урод инопланетный, чего себе возомнили, я же вам в отцы гожусь, имейте совесть. Ваши калькуляторы не точные, вы слышите, у них с запятыми проблемы, Сергей Дмитриевич.

- С головой у вас проблемы, Иван Сергеевич.

- Ах так, - плешивый вдруг потянул руку в карман и начал вытягивать из него короткую деревянную палку. Чем дольше он её вытягивал, тем длиннее она становилась. В конце концов плешивый Иван Сергеевич упёрся рукой о полутораметровый посох и начал зловеще хихикать.

В то же время клетчатый Сергей Дмитриевич тоже не стал тянуть резину и достал из кармана зеркальный куб, завертел его как кубик-рубика и затрещал так, словно бы передо мной стоял хищник из фильма восемьдесят седьмого года

Народ в страхе отступил.

- Ну вот, опять они сцепились, - позади меня появился Макс, он схватил меня за воротник и потащил назад, - отойди-ка, а то заденет ещё.

Вдруг всё потемнело, свечи-лампочки замигали, а патефон боязливо смолк. Раздалась нота – соль. Все тут же обернулись на пианино. Плешивый и клетчатый побросали “оружие” на пол и раскрыв рты попятились.

За пианино сидел неизвестным мне парнишка, похоже мой ровесник. Длинные чёрные волосы прятали его брови и частично скрывали глаза. Чем-то он походил на гота, слава богу чёрной помады на нём не видно. На гота он походил и одеждой: цепи, всё чёрное, порванные на коленях джинсы, кеды, в такую-то зиму.

- Коля не надо! – завопил клетчатый.

- Коленька, прошу вас, мы уже всё уладили, правда, Сергей Дмитриевич? - добавил плешивый.

- Правда-правда, Иван Сергеевич. Ваша правда, - оба они с натяжкой улыбнулись друг другу.

- Точно? – голос у Коленьки оказался очень тонким, почти писклявым. Совсем не сочетался с внешностью. – А может всё-таки сыграть вам мою любимую?

- Не надо! – Завопила вся толпа шахматистов разом.

- Ну не надо, так не надо. У вас времени пол часа, собирайте вещички и потихоньку уматывайте, друзья мои душевные, - широко улыбаясь пропел Коля. – Будем очень рады увидеть вас на следующей неделе.

- Смотрите! – вдруг воскликнул Аркадий Григорьевич.

Шахматисты уставились на доску. Рядом с киборгом лежала груда камней и пыли. Волшебники простояли в ступоре с минуту.

- Рассыпался, ненаглядный ваш, не справился с такой простой частотой, Иван Сергеевич. Не повезло, - обрадовано и не без ехидства промурлыкал клетчатый. – Ладно, пойдём, роботик мой, ты сегодня бесспорно одержал победу.

“Роботик” сидел неподвижно.

- Роботик? – клетчатый подошёл к оставшемуся близнецу и ткнул пальцем в его макушку.

Из ушей Алексея Михайловича, того что “киборг модель два”, пошёл чёрный дым. Гости, тяжело вздыхая, принялись собирать вещички.

…

- Так значит тебя Александр Игнатьевич? Очень приятно, - Коля протянул мне руку. - Я Николай Васильевич.

- Очень приятно в ответ, - улыбнувшись, сказал я ровеснику.

- Коля, - из-за плеча работника появился Макс, - на пару слов тебя.

Они отошли, а я наблюдал издалека, начали шушукаться. Потом посмотрели на меня, в этот миг я немного испугался и, сам не знаю зачем, начал делать вид, будто читаю брошюру.

- Ну, Александр Игнатьевич, спасибо что приняли, я пойду, - сказал частый гость, стоя у вешалки и напяливая верхнюю одежду.

- Удачной дороги, вам, Аркадий Григорьевич. Вы это, может сдачу всё-таки возьмёте? – говорил я почти жалобно.

- Не намерен, уж простите. Сказано, значит сделано!

С этими словами он как мираж растворился в воздухе. Я глянул в коридор, Макс и Коля уже шли в мою сторону.

— Значит так, Александр, я за тебя теперь отвечаю головой, слушайся меня беспрекословно, - выцедил Коля. – А то ещё по незнанию с тобой что-нибудь будет.

- Например? – видя начинающуюся битву “шахматистов” я был готов услышать почти всё, что угодно.

- Ну, например, Калум отрубит тебе голову, пианино сожрёт, ненароком Бафомет сделку предложит, суккуб обольстит, пусть они у нас гости редкие, но всё же... сам понимаешь, или иллюзорный дракон поджарит до корочки, он, конечно, иллюзорный, но сбойный, от того сам он не реальный, а пламя более чем реальное, чего ещё такого бы вспомнить…

- Не надо больше, я, кажется, понял, - мне вмиг стало ясно, от чего тут такая большая оплата. – А что такое Калум?

- Настольная игра для детей, - прикуривая ответил Макс.

- Короче по началу советую тебе во всём советоваться, - сказал Коля, выдёргивая из рта Макса сигарету.

- Спасибо за совет, - я стирал пот со лба.

…

Спустя час мы активно начали беседовать. Меня обрадовало-то, что все удивительные личности, окружавшие меня в эту пору, ничего от меня не скрывали. Оказалось, примерно, следующее: Коля – очеловеченный ворон. В прямом смысле ворон, живший когда-то двести лет назад в своём нормальном обличии. Отец у него пернатый, а мать потомственная ведьма, причём очень могущественная, от того “шахматисты” и испугались, когда он заиграл на пианино. В шестьдесят два Николай достиг переходного возраста и следуя какому-то якутскому пророчеству обратился человеком.

Словом, о пианино, раз уж я его затронул, музыкальный инструмент, как мне и показалось с самого начала, живой. Я на протяжении десяти минут пытался угадать, что с этим пианино не так, пока Коля и Макс потешно хихикали, отрицательно кивая головой. В итоге я точно знал, что пианино — это не призрак, вселившийся в инструмент, не одушевлённое орудие пыток, не проклятая принцесса и вообще “Александр Игнатьевич мышление у вас узкое” сказал Макс.

- Ну и что же это тогда? – моё воображение, действительно, неширокое.

— Это, Сашенька, - зажигая сигарету отвечал мне Макс, - Мимик.

- Монстр, притворяющийся пианино?

Макс закивал, ворон-Коля стащил с его рта сигарету и выбросил её в мусорку, указав рукой на дверь, ведущую в каморку для курения.

- А причём тут тогда ведьмы? – я решил сделать себе кофе, и мы перешли на кухню. – Ведьмы каким-то образом связаны с мимиками?

- Абсолютно никоим образом, - отрубил рукой Макс, - никак не связаны.

— Это всё гипноз, злая шутка одного фокусника, - сдался Коля, - пианино однажды съело его шляпу и тот решил отомстить.

- А кофемашина? – я вспомнил про неё именно в тот момент, когда она злобно зарычала на Колю.

- А, ну тут совсем всё просто, даже смешно, что у меня это спрашивают. – Макс начал по-хозяйски переставлять банки со вкусностями на стойке. - Помнишь шахматиста с посохом, который чуть тебя не угробил?

- Помню, его, кажется, Иван Сергеевич зовут… Разве он меня чуть не угробил?

- Чуть не угробил, - подтвердил Макс, - Между прочим, он ученик Абрамелина.

- Кто это? – я сделал себе капучино, погладил кофейный автомат и уселся за стол.

- Не важно, - махнул рукой Макс. – Иван Сергеевич полгода назад встрял в очередную перепалку с марсианином, тот, что был в клетчатой рубашке, если запомнил.

- Сергей Дмитриевич? Он правда с Марса?

- Нет, на самом деле он с Фобоса - спутника Марса, но все всё равно зовут его Марсианин, ибо звучит лучше, чем Фобосианин.

И вправду, звучит лучше. Я даже не заметил, как начал методично пробовать всё печенье, что лежало на стойке. Также Я понял, что Макс – очень хороший рассказчик, ей богу, если бы не жуткий голод, слушал бы его не закрывая рта, а так приходилось жевать.

- Ну и вышло так, что наш колдун достал посох, начал раскидывать повсюду квадраты и пенты. Один из них наложился на кофемашину. В итоге какой-то призрак в него угодил и уже как полгода не может его покинуть.

- Бедняжка, - я жалостливо глянул на кофемашину. Автомат грустно звякнул пружиной, - Понятно, почему мне показалось, что он работает плохо. Я бы тоже не работал, если бы знал, что мне давно в загробный мир пора, а меня заставляют варить кофе… А отпустить его никак?

- Как-нибудь да можно, - чесал репу Макс, - но это всё к Ивану Сергеевичу. Вообще, он когда это чудо наколдовал, слинял так быстро, что ни одна сверхзвуковая ракета не догонит, не говоря уже про заклинания. Но вот, месяц назад вернулся и извинился, видать совесть сгрызла. Сказал, что займётся решением этой проблемы в первую очередь, пообещал найти способ расколдовать кофемашину в ближайшие лет семьдесят.

Я присвистнул. Не повезло же парню, угодившему в эту жестянку. Хотя с чего я вообще взял, что это парень? А вдруг девчонка какая-нибудь? Или вообще ребёнок? Я вновь взглянул на автомат, теперь мне хотелось не варить на нём кофе, а рассказывать ему сказки.

«Два дня назад за такие мысли ты бы мог самовольно сдаться в психушку» Неожиданно объявился “Я”. Нет уж, я мог сдаться в психушку намного раньше, например тогда, когда начал говорить сам с собой.

В животе заурчало, я понял, что опустошил уже вторую банку с печеньем. Жрать хотелось по-страшному. На краю зрения я заметил Бафомета, сидящего в громадном горшке с цветком, он смотрел на меня с прищуром, усы тряслись то вверх, то вниз.

- Оп-па, - Макс привстал, глядя на меня осунувшись, — Вот тебе и пианино! Переборщил ты Коленька, колдун да кудесник. Как же я это сразу не заметил?

- Чего не заметили? – спросил я, тщательно пережевывая мармелад.

Взгляд владельца стал страшнее, чем у кота.

- А ну-ка стой, Александр Игнатьевич, на месте. – он шмыгнул в коморку и на бегу прорычал, - Червячков брось!

Я в страхе бросил не только червячков, но и кружку с кофе. Макс скрылся в коморке. Коля пришёл на звук битой посуды, в это время я уже оттирал лужу первой попавшейся тряпкой. Как же всё-таки хочется есть. Может тряпку отжать и так выпить? Всё равно кофе есть кофе. Николай Васильевич вырвал тряпку из моих рук, приказал сидеть и не дёргаться. Ворон живо собрал осколки кружки, спрятал их за ладонью, а после положил на стойку целую, не разбитую.

- Будет время, научу, - обратился он ко мне, - а то всю посуду тут перебьёшь.

- А я так смогу? – сквозь муки моего голодного желудка могло пробраться лишь жгучее любопытство.

- А ты марсианин? – спросил в ответ Коля.

- Нет.

— Значит сможешь.

Из каморки появился Макс, в руках он держал что-то темно-коричневое. Напевая под нос “Богемскую рапсодию”, он поднёс нечто под кран. Кран запищал. Потом он повернулся ко мне и протянул непонятный бледно-бежевый корешок.

— Вот, жри, не обляпайся, - с улыбкой заправского комика сказал Макс.

Выбора у меня не было, я надкусил, начал жевать. По вкусу как солёный редис. Руки, державшие корень, почувствовали слабое шевеление. Я поднёс корешок ближе к себе и увидел на нём маленькое личико. Личико напоминало мне младенца, вот-вот готового зареветь. Я ошарашенным взглядом начал искать Макса или Колю, оба прятались с обратной стороны стойки, закрыв уши пальцами.

Корень заорал так, что в глазах потемнело. Перед тем как лишиться сознания, я отчётливо запомнил, как от крика редиски-бестии лопнули банки с выжратым наполовину печеньем. Одна из банок прилетела осколками прямо в глаз Максу, тот завопил от боли, я завопил от вида крови, корень завопил, как я понимаю, от того, что я его надкусил. В общем я упал…

…

Проснулся я на кожаном диване посреди желтой полутёмной комнаты. На коленях у меня лежала тёплая коробка с пиццей. Над ухом кто-то мотивирующее подкрякивал: «Раз. Два. Раз. Два, девочки. Поясницу держим ровнее, грудной канал принимает энергию равномерно и постепенно, не спешим с этим. Как только очистите ядро, садимся культивировать над чайником. Раз-два. Набираем темп. Ксюша, не филонь, я вижу, что чакра закрыта!»

Девушки в облегающий костюмах делали очень странные телодвижения. Мне вспомнились «спиритические танцы» из брошюры, видимо это они. В центре спиритического ужаса я обнаружил нефритовый чайник, поставленный на горелку, явно украденную со школьной химической лаборатории. Я взял кусок грибной пиццы и начал жевать. О чудо, наконец-таки ко мне пришло чувству насыщения. Как же я по тебе скучал, мой друг, как будто сто лет не виделись. У ресепшена в кассе ковырялся Коля, он собирал деньги в картонную коробку. За столом, прямо перед молодыми и не очень девчонками сидел Макс, он не отрывал от них взгляда, даже не моргал.

Не знай бы я всей здешней истории, подумал бы, что он обычный извращенец, но сейчас мне виделся в его глазах лишь неподдельный интерес к племенным танцам вокруг каменного нагревателя воды. Я отложил пиццу, встал, почувствовал поток воздуха, ударивший меня в спину. Я обернулся и теперь позади меня располагался не кожаный диван, а пианино, пугающе сверлящее меня взглядом.

- Спасибо, - прошептал я, ибо боялся громким голосом сбить настрой танцовщиц, - можете оставить пиццу себе.

Я сел рядом с Максом.

- Лучше? – спросил он у меня, держа голову недвижимо направленной в сторону чайника.

- Намного лучше. Вы же объясните мне, что со мной произошло? – я слегка наклонился, чтобы заглянуть в иссохшие глаза Макса, он не моргал слишком долго. Я щелкнул пальцами перед его лицом, и он вдруг отдёрнулся.

- А! Спасибо, забыл, что надо моргать, – он потряс головой, - Что ты там говорил?

- Говорил, вы же мне объясните, что со мной было?

- Ах! – Макс махнул рукой, - сам поймёшь, если у нас останешься, - он вновь словно бы улетел в астрал и продолжил пялиться на танцы.

- Они делают что-то очень крутое? – подумал я вслух. Уж если хозяин всего этого пандемониума так завороженно смотрит за танцами, значит тут творится что-то серьёзное.

- Да нет, по всем параметрам обычные танцы. Вообще ничего мистического. Ноль. Я уже по-всякому изгалялся, но не могу понять в чём у них собака зарыта. Ни третий глаз, ни зазеркалье, ни мир идей, - шептал он про себя, - даже астрал только-что попробовал, - ну вот, я ещё и угадал.

«Всё девочки, не будем истощать внутреннюю энергию сверх меры, сегодня можно отдохнуть. Вы все молодцы, но тебе, Ксюша, нужно постараться, не иначе просветления тебя не видать. Как тебе стать настоящей богиней для мужчин, если ты не хочешь нормально открывать чакру? Ну ладно, девочки, пойдёмте пить чай».

- Ксюшу видишь? – мотнул головой Макс.

- Вижу.

- Это богиня красоты Афродита, вернее, одна из её реинкарнаций, только ещё не пробуждённая.

- Ого, она пришла сюда, чтобы реально стать богиней?

- Неа, она тут чтобы похудеть. Гляди как вспотела бедняжка. А в эту чушь с богинями она пока не верит, ибо про себя ничего не знает.

- Кстати да, до богини красоты она пока не дотягивает, - я почесал репу. – Так значит всё-таки это всё магия?

- В смысле? – Макс задумчиво взглянул на меня.

- Ну типа судьба дала ей шанс пробудиться, - я повёл плечами.

Лицо Макса вмиг вспыхнуло, он с оханьем вскочил со стула.

- Ну точно, блин, - владелец шлёпнул себя по лбу, - как же я сразу так… А ты… Не думал, что ты, Сашенька, сечёшь.

-  Секу помаленьку, - раскрасневшись закивал я.

…

Вечером объявились Стряпков, Ступков и Стенов. С последним я был знаком, видел его на бойне “шахматистов”. Тренеры личностного роста и быстро заработка показались мне вполне обычными мужиками в пиджаках. Принесли с собой проектор, древний ноутбук и кучу каких-то белых карточек. Всучили мне визитку, хотя я отказался. От Коли было точно известно, что кто-то из этой братии оборотень, поэтому мне пришлось спрятать в шкафчик ещё и серебряное кольцо.

Я проводил их в зал, предоставил несколько столов, сдвинув их друг к другу и они начали репетировать. Вернувшись к ресепшену, я на всякий случай заглянул в кассу. Денег стало значительно меньше, что меня не могло обрадовать. Ох уж эти волшебники, колдуны и иноземцы, не могут себе даже прикрытие нормальное организовать. А если бы сюда налоговая пришла? Хотя, чуется мне, что Коля или Макс просто бы стёрли им память или изобрели ещё что-нибудь необычное. Кстати, я забыл спросить про Настасью, с ней ведь тоже явно что-то не в порядке. Интересно, чтобы она такого сделала, если бы пришла налоговая?

В проходе тихо объявился посетитель. Я поднял глаза и пришёл в ужас. Напротив стойки стоял хладный труп. Бледно синий, волосы спутаны, глаза на выкат. Он, шатающейся походкой подошёл ко мне и ткнул костлявой рукой в брошюру.

- Эм… Вам на треннинг?

- Эаааээ, - ответил посетитель.

- Видимо да…

Мертвец начал рыться в карманах.

- Не-не-не, не нужно денег, считайте за вас уже заплатили, - как же неловко.

Мертвец кивнул, улыбнулся во все пятнадцать гнилых зубов и ушёл в зал, не забыв пройти обряд инициации у нашего шкафа. За ним последовало ещё десять таких же. Бедный кладбищенский сторож… Зная, как они пьют, поди с сегодняшнего дня завязал.

Я не мог не пронаблюдать. Я просто не мог себе этого позволить. Быстро наготовил всем кофе, чуть-чуть пообщавшись с призраком кофейного автомата и живо метнулся к тренерам c подносом в руках. Мертвецы были не прочь покушать. Оно то понятно, судя по виду, некоторые из них не ели несколько десятков лет.

— Значит так, - начал Стряпков, - там ще, в бизнесе всё просто, друзья. Нужно брать и зарабатывать.

Зомби заурчали, на доске появилась презентация.

- Допустим, - продолжил Стряпков, - вы зарабатываете пять тысяч в месяц. Если вы… заведёте бизнес, который будет приносить прибыль в двадцать процентов, то вы будете получать уже шесть тысяч, ясно?

Зомби аплодировали. Правда попадали по ладоням не всегда, один даже уронил палец в кружку.

- А имеется в виду чистая прибыль? – спросил я у Стряпкова как бы невзначай.

- А имеется в ввиду… - начал он лекторским тоном, но тут же перешёл на шепот. – А какая у нас прибыль имеется в виду? – он обратился к Ступкову и Стенову.

Они собрались в мини-консилиум и начали что-то обсуждать. Спустя пять минут было выдвинуто решение:

- Имеется в виду чистая. Чистейшая, я бы сказал, - гордо заявил Стряпков, - почти рудниковая.

Зомби рукоплескали. Кажется, они были счастливы.

- Что же касается счастья, - начал вдруг Ступков, - то для того, чтобы быть счастливым, вам надо испытывать счастье. Прошу внимания на слайд. Здесь мы можем видеть корреляцию настроения относительно счастья. Отсюда сразу понятно, что несчастный человек либо злой, либо подавленный, а счастливый... А кто у нас счастливый? – вновь зашептал инструктор по счастью.

- Добрый, - послышался шепот Стенова.

- Добрый, - Ступков повторил за суфлёром.

Чем дольше я наблюдал за тренингом, тем больше замечал интересную особенность. У всех мертвецов проглядывался один недуг… ну, помимо смерти, конечно же. У всех у них была очень сильно повреждена затылочная часть головы. Я бы даже сказал, у многих мозги были в кашу.

….

Зомби ушли счастливыми, а значит, трипл Эс, вроде, справились со своей задачей.

- Ну, друзья, - говорил Стенов, прощаясь с мертвецами, - Следующей встречей мы обсудим с вами, почему злые люди не любят добрых и как с этим бороться.

Чую, я уже понял в каком формате пройдёт следующая встреча. Трипл Эс тоже ушли.

- Ну и как тебе? – спросил Коля.

- Чудики какие-то.

- Ну я тоже так думаю, - он начал грызть семечки, - они так уже год у нас. Приводят трупаков безмозглых и жить их учат. А те, в обмен драгоценности дарят, с которыми их и похоронили.

- Мерзко всё это, - вклинился Макс, напяливая шарф и куртку. – Мертвецов жалко, они даже не понимают, что их дурят.

- А вы это куда? – спросил я, вылезая из-за стойки.

- Как куда? На Кудыкину гору.

- А что у вас там?

Макс и Коля заржали.

- Да домой я, наработался, - хлопнув дверью Макс ушёл.

Мы простояли с Колей немного, и я спросил.

- А со шкафом что?

- А что со шкафом? – он удивлённо на меня посмотрел.

- Ну обряд инициации какой-то…

- А, самый обычный шкаф, пожалуй, даже пообычнее тебя будет. А обряд — это так, прикол наш местный.

Я кивнул. Меня вдруг необычайно сильно зацепила фраза “пообычнее тебя”. Разве обычность вообще можно сравнивать? Как понять, что одна обычная вещь обычнее, чем другая обычная вещь. И значит ли это, что я хотя-бы какой-то капелькой всё-таки необычный? А если я необычный, пусть даже каплей, не делает это меня необычным вообще?

- Саша, - обратился ко мне ворон.

- Что? – он буквально вырвал меня из потока мыслей.

- На вот, - Коля положил на стойку коробку, в которую складывал деньги, - тут тыщ триста где-то.

- Зачем?

- Как зачем, бери себе! Нам, как видишь, они нафиг не нужны.

Я засомневался.

- Ну неправильно это как-то.

- Что тут неправильного, башка ты оловянная, вот у тебя эта… Как вы её называете? Страховка есть?

- Ну есть, - я закивал.

- Считай это была она. Сегодня тебя не хило так пианино поломало, так что это возмещение морального ущерба, - он толкнул коробку немного вперёд, - Более того, если ты пришёл сюда за деньгами, думаю это станет поводом для твоей спокойной жизни. И ходить тебе сюда больше будет не обязательно, а следовательно, не опасно.

Я задумался. Коробка с деньгами за один день работы, прямо смешно как-то. Что так моё “Я” говорит? Молчит совсем, видимо тоже устало. Эх…

- Нееее, Николай Васильевич, - сказал я, улыбаясь как удав, - Деньги я может и возьму, но с работы вы меня теперь во век не прогоните!

Жаль, что Христобальд Проффи сегодня не пришёл – он позвонил ворону и передал, мол живот пучит. Удивительно, что у местных сверхмогущественных обитателей вообще может пучить живот. Так же вечером я встретился с хозяйкой, у нас вышла довольно неоднозначная встреча, но, кажется, я ей понравился. О деталях, думаю, следует рассказать как-нибудь потом…