Он практически сразу провалился в сон, причем приятный, спокойный.

Дитриху снился дом. Но не тот, в котором он жил сейчас, и не дома, в которых ему приходилось подолгу обитать, а ДОМ.

Это место называлось Торнак и находилось оно далеко на юге отсюда, прямо на границе со степью. Королевства, и даже баронства, которому принадлежала эта самая деревенька Торнак, уже давно не существовало – все сожгли и разграбили свирепые кочевники.

Такая же участь постигла и сам Торнак, маленькую деревушку, раскинувшуюся в живописном месте, на изгибе реки. Дитрих прожил там целых 11 зим, прежде чем на его односельчан и свалилась беда в лице Тотан-хана и его орды.

Кочевники шли на запад, брать в осаду и грабить крупные города, и на беду крестьян на пути огромной орды попалась эта самая деревушка Торнак.

Кочевники не знали пощады, в считанные минуты дома запылали, а часть жителей оказалась убита, другая часть попала в плен. Им предстояло преодолеть длинный путь. Сначала на запад, туда, Где Тотан-хан планировал взять богатую добычу, а затем назад, на восток, в самое сердце степи, где бедолагам предстояло либо стать рабами жестоких кочевников, либо отправиться дальше на восток, в далекие земли, где их, в принципе, ждала не лучшая участь.

Дитриху тогда повезло. Он как раз рыбачил на реке и вовремя заметил степняков. Почти восемь часов он провел в воде, в тени под раскидистой ивой. И только это его спасло. Степняки не любили воду и старались к ней не приближаться. Лишь повертелись на берегу и ушли.

Когда Дитрих вернулся в деревню – он совершенно не узнал это место: одни руины и пожарища. Вместо домов какие-то развалины, от которых вверх поднимается черный дым. И трупы…много трупов, лежащих среди пепелища. И что самое ужасное – многие трупы он легко узнал. В том числе и своих близких.

Вскоре появились и те немногие выжившие, уцелевшие во время набега. Всего несколько человек смогли избежать смерти и плена.

После того, как тела земляков были закопаны, найдены хоть какие-то вещи и ценности, сохранившиеся после степняков, Дитрих вместе с остальными отправился на север, в самый центр Велька.

Несколько лет они побирались по крупным городам, пытались наниматься к крестьянам в деревню, были даже попытки где-то осесть, но все неудачные. Группа выживших понемногу уменьшалась, все больше превращаясь в отбросы общества. Сам Дитрих частенько воровал на рынке у зазевавшихся. Иногда еду, если везло – даже кошели. Но большей проблемой было не удачно украсть, а сохранить украденное. В каждом городе были свои нищие и воры, и они не желали делить свой хлеб с приблудными.

В конце концов, Дитриха, которому к тому моменту исполнилось 16, зверски избили местные. И когда он, попытавшийся украсть хлеб у булочника на рынке, был пойман, Дитрих успел распрощаться с жизнью.

Но не тут то было. Местному корольку очень хотелось устроить войну с соседом. Да вот незадача – войска у него было всего ничего. И эту проблему он решил легко и просто, загнав в ряды своих доблестных воинов все отребье, которое смогли поймать стражники в его городах.

Понятное дело, что первый же бой оказался самым страшным – Дитрих должен был не только сражаться с противником, но еще и глядеть в оба, чтобы стоящий рядом или сзади товарищ не попытался воткнуть нож под ребра или в спину.

Сброд, который выгнали в первых рядах, естественно не выдержал натиска противника, по большей части был перебит. Но Дитриху улыбнулась удача – он выжил.

Далее он уже сражался среди обычных солдат, а не висельников. Стало хоть немного проще, ведь понятно где враг, и можно хотя бы не опасаться тех, кто стоит рядом с тобой. Два года Дитрих провел в нескончаемых сражениях, в битвах, в походах, пока молодой и крайне амбициозный королек не покинул наш мир. По слухам, будучи отравленным своим же братцем.

Как бы то ни было, но именно его братец стал новым королем. И в отличие от брата, он воевать не хотел. С соседом быстро удалось заключить мир, и армия была распущена.

Вот только Дитрих, уже распробовавший солдатский хлеб, набравшийся ума-разума, уходить на покой не хотел. Да и, собственно, не с чем было – все жалование солдат должен прогулять. Ведь что ждет его завтра – непонятно. Уж лучше прогулять все сегодня и завтра отправиться к Триликому, чем отправиться к нему, оставив свои денежки на потеху мародерам, шныряющим по полю боя после того, как сражение закончится.

Куда податься, долго искать не пришлось – на Вельке всегда кто-то с кем-то воюет. И Дитрих отправился туда. Но все же не стал записываться в регулярные войска. Почти дойдя до столицы, он решил отдохнуть в небольшом городишке по пути. И надо же было в тот день там объявиться наемникам.

Их отряд серьезно потрепали в последнем сражении, и теперь их глава зазывал рекрутов, обещая золотые горы. Дитрих развесил уши и откликнулся на зов. Естественно, с ним заключили самый невыгодный для него контракт. Более того, наемники, как оказалось, были с самой отвратительной репутацией, и использовали их просто как мясо.

Очередная мясорубка не прошла для Дитриха бесследно. Каким чудом он смог выжить – лишь одному Триликому известно. Но и здесь удача была на его стороне. Хоть лекари и говорили, что он не жилец, а если даже и выживет, останется хромым калекой на всю жизнь, все сложилось иначе.

Дитрих выкарабкался и калекой все же не стал.

Более того, полученный столь опасным путем опыт, наконец начал давать свои плоды, и Дитрих решил, что больше в качестве пушечного мяса он себя использовать не даст.

Новый командир наемников (ставший таковым после внезапно почившего старого) был не воякой, а скорее торговцем-казначеем. Большая часть ветеранов отряда оказались убиты, и удерживать Дитриха, заставлять выполнять контракт, было некому.

Однако Дитрих не собирался бежать, как и еще несколько выживших. На остатках старого отряда появился новый. «Череполомы» старались не участвовать в крупных баталиях, предпочитая более спокойные контракты – будь то охрана груза, важной персоны, ловля расплодившихся бандитских шаек и тому подобного.

Их отряд медленно набирал силу и численность, пока, наконец, не почувствовал себя сильным настолько, что посмел взять контракт у дворянина.

«Череполомы» старались не влезать в контракты, где им непосредственно приходилось участвовать в сражениях. А вот залезть на вражескую территорию, разорить села, подкараулить караваны снабжения было самое то.

Действовали они абсолютно безжалостно и кроваво, не оставляя свидетелей. И неплохо на этом поднялись: зачем портить добро, если его можно забрать? Вырезав всю деревню подчистую, «Череполомы» грабили дома, резали скот, сжигали все, что видели.

Но все же слава «Череполомов» начала бежать впереди них. Потенциальные наниматели лишь узнав, чей представитель перед ними, тут же шли на попятную, и заключать контракт не хотели.

Тогда-то Дитрих и понял, что пора что-то менять. Тем более его контракт подходил к концу. Хотя его карьера в «Череполомах» не позволила взлететь вверх, он смог насобирать достаточно денег, чтобы осесть где-нибудь в тихом месте и жить, ни в чем себе не отказывая. Во всяком случае, некоторое время.

Любой наемник на месте Дитриха прокутил бы эти деньги, но только не он. Дитрих, тогда еще «Малек», прозванный так и за свой небольшой рост и за возраст, решил, что уходить на покой снова-таки рано, но и транжирить деньги просто так не стал. Все имеющиеся у него средства были пущены на новую броню и оружие.

Всего пара месяцев ожидания, и Дитрих получил шлем, в котором можно не бояться умереть от первого же удара или получить сотрясение от малейшего касания, неплохой ламеллярный доспех, а также копье или, скорее, пику.

Именно на модернизацию пики ушла большая часть сбережений. А все потому, что Дитрих заказал кузнецу не обычное навершие, а нечто иное. Кузнец долго ломал себе голову и заготовки, пытаясь угодить заказчику, и, наконец, ему это удалось.

Бывшее полутораметровое копье коренным образом преобразилось. Теперь его колющая часть имела нечто, очень похожее на лезвие. По большому счету это оружие можно бы было назвать топориком на очень длинной ручке с торчащим вверх острием или, что более точно, алебардой.

Впрочем, никто в этом мире, включая Дитриха, таких слов еще не знал. Да и само оружие требовало доработки – сломалось оно при первой же тренировке. Дитриху, оставшемуся практически без средств, пришлось отложить свои новаторские идеи на будущее.

Зато ему вскоре улыбнулась удача, и он нашел себе новое место службы. В этот раз молодого, но очень даже перспективного вояку приняли к себе «Серые братья». Этот отряд наемников, в отличие от «Череполомов», имел очень хорошую репутацию среди знати разных стран, и именно по этой причине Дитрих пытался к ним попасть.

Несколько месяцев службы, и вот, ему хватило денег на новую попытку создать свое собственное «идеальное» оружие. И в этот раз попытка увенчалась успехом. Оружие получилось прочное и надежное.

Хотя многие «коллеги» начали посмеиваться над «Мальком». Впрочем, беззлобно, скорее, просто подшучивая. «Малек» действительно смотрелся крайне забавно со своим оружием, которое превосходило в длине его рост почти в два раза.

Вот только все насмешки закончились в первом же бою, когда Дитрих умудрился своей алебардой убить трех всадников, закованных в крепкие и надежные латы.

Действовал он просто – алебардой выбивал из седла, а затем дружок «Малька» Лестер ле Гран, такой же новичок, как и сам «Малек», подбегал к ошеломленному падением противнику и перерезал ему глотку, за что, к слову, и получил свою кличку.

А вот затем и для «Серых братьев», и для Малька с «Режу Глотку» начался сложный период. Практически любой, казавшийся простым контракт, заканчивался крупной потасовкой. Им приходилось сталкиваться с противником лоб в лоб, сражаться в такой тесноте, что о своем ноу-хау Дитриху пришлось забыть. Пользоваться длинным оружием в этой «кошачьей драке», как называли подобные сражения, было попросту невозможно.

Впрочем, «Серые братья» умудрялись выйти из таких боев победителями. А все потому, что большая их часть или, скорее, костяк отряда, был родом из Геделанда, где любимым оружием и молодых, и старых, и вояк, и крестьян была палица, почему-то называемая «Гутен таг», что на наречии геделандцев означало «здравствуйте» или «добрый день».

Чуть позже, увидев это оружие в бою, Дитрих оценил и ироничное название, и эффективность оружия: представлявший собой обычную палицу или дубину, отличался «Гутен таг» от них тем, что на его навершии был острый шип, причем державшийся непрочно. Многие геделандцы в качестве шипа использовали ножи, навершия копий и тому подобное. В «кошачьей драке» это оружие позволяло легко убить противника. А даже если не удавалось вытащить острие из раны, его можно было просто сломать и дальше использовать «Гутен таг» как обычную дубину.

Оружие это считалось противниками крайне подлым, ведь оно могло пробить практически любую кольчугу и даже броню весьма солидной толщины.

Выжив в паре боев, научившись орудовать этой «палицей», Дитрих неожиданно для себя заслужил новое прозвище – Хорек. Причем командир отметил его ловкость, верткость и скорость не только этим. Дитрих Хорек стал сержантом «Серых братьев». И это, можно сказать, было вершиной карьеры и мечтой любого солдата, сражающегося за звонкую монету.

События в голове спящего Дитриха начали нестись со скоростью боевого коня. Вот «Серые братья» взяли город, вот практически всех их перерезали. Причем кто? Обычные горожане. Вот он сам бежит из города…

Сколько приключений и всевозможных испытаний выпало на его долю…

И вот он уже здесь, в Остроге. Сидит на берегу и слушает шум волн. Это его всегда успокаивало, убаюкивало. Он мог часами глядеть на волны, любоваться тем, как они одна за другой накатывают на берег…

А затем он услышал голос. Хоть человек был далеко, но Дитрих видел, как тот открывает рот, что-то кричит, глядя на него, на Дитриха.

– Сержант! Сержант!

С каждым разом зов становился все сильнее и сильнее, пока, наконец, спящий Дитрих не сообразил, что голос, его зовущий, звучит не в сновидении, не у него в голове.

Он открыл глаза и тут же вновь услышал:

– Сержант!

– Чего там? – недовольно крикнул Дитрих.

– Там возле ворот какая-то девка…

У Дитриха все внутри сжалось. Совершенно непонятно, почему он так отреагировал. Но не зря ведь его называли Хорьком. Пусть большинство считало, что свое прозвище он получил за свою ловкость и скорость, но сам-то он знал, что выжил он еще и потому, что обладал нечеловеческим, прямо-таки звериным чутьем.

И сейчас это чутье подсказывало, что близятся большие проблемы…

Девка оказалась из деревни, находящейся отсюда в дне пути, а может, и того меньше. Дитрих бывал там, но всего пару раз. Так что толком о том месте не знал.

Впрочем, его подчиненные бывали там чаще, и в один голос утверждали, что деревня ничем не примечательна. Разве что ходили слухи, что местный староста шалит на дороге, однако поймать его за руку не удалось.

И вот, появляется какая-то деваха, и во все горло орет про демонов и чернушников, страшных «нелюдей», которые пришли в деревню, которые всех убивают и насилуют.

Появившийся барон вместе со своим гостем лишь презрительно фыркнул. Мол, наверняка обычная банда. А деваха все преувеличивает – у страха глаза велики.

Гость же отреагировал презрительным фырканьем, заявив, что: «А вот у нас бандитские ватаги так легко не ходят. Они боятся феодов (прим. автора: дворяне, владельцы земель) и их дружин».

Барон тут же распустил перья, решив покрасоваться перед гостем.

– Хорек! – крикнул он. – Готовь людей! Вечером двинем к деревне и передавим этих вредителей. Ты погляди-ка, мою деревню грабят! Всех возьмем живыми и развесим вдоль дороги, чтоб другим неповадно было.

Дитрих кивнул, а сам крепко задумался. К вечеру, будь в деревне обычная банда, никого уже не найдут – бандиты наверняка уйдут в леса и ищи их свищи. А вот если это передовой отряд чьей-то армии – то быть беде.

Знать бы еще, кто именно напал на Шиал?

Дитрих попытался заикнуться или, скорее, намекнуть барону о том, что неплохо бы было сообщить о случившемся в столицу. Чтобы оттуда тоже выступили войска. Быть может, удастся поймать бандитов в клещи.

Хотя, конечно же, на самом деле он рассчитывал объединить своих людей с отрядом столичных воинов – если в деревне вражеский отряд, ничего им не сделают ни барон, ни Дитрих, ни стражники. Да вот только у барона от такого предложения лишь перекосило лицо, а у его гостя вызвало ехидную улыбку.

Конечно, оба этих дворянчика решили, что Хорек ‒ трус.

Очень плохо, барон это запомнит. Но и служить под началом такого самодура у Хорька желания не было. Тем более, если в Шиале начинается заваруха…

Впрочем, после беседы с девкой он несколько успокоился. Она несла всякую чушь о рогатых людях в черных мантиях с огромными топорами. Ничего подобного Дитриху встречать не доводилось, да и описание нападавших не подходило под внешний вид ни одного из солдат ныне существующих королевств. А Дитрих был всецело уверен, что точно опознает солдата той или иной страны, если ему словесно описать их внешний вид.

Так кто же там в деревне?

Дитрих как мог оттягивал выступление отряда. Тем не менее, выдвинулись они из Острога ближе к вечеру. Но такой расклад всецело устраивал сержанта – он более-менее прикинул расстояние до деревни, и по всему выходило, что если они будут двигаться с максимальной скоростью, то дойдут все равно лишь к утру. Это хорошо, идти на неизвестного противника ночью совершенно не хотелось.

Еще и барон, пьяная бестолочь, отказался посылать вперед разведчиков.

Дитрих тяжело вздохнул. Как он только мог наняться к такой бестолочи? Где ж его глаза раньше были…