Когда бой закончился, мы принялись за работу. Я приказал увезти повозки в лес, но в первую очередь приказал убрать трупы и засыпать кровь пылью.

– Зачем? – удивился Стеки.

– Скоро здесь пройдут другие караваны. Они не должны видеть, что здесь что-то произошло. Если мы собираемся напасть на них – они не должны быть к этому готовы. Если же мы их пропустим, они рано или поздно дойдут до поселения и расскажут, что по пути видели место боя.

– И что? – все еще не понимал Стеки.

– То, – терпеливо ответил я, – что сюда заявятся воины, и нам придется с ними биться.

– И что? – вновь упрямо спросил Стеки.

– Я ведь уже говорил, – со вздохом ответил я, – биться ради славы и во имя богов – это хорошо. Но я предпочитаю биться ради добычи. Мы сюда пришли не ради славы. Пока нет.

– Ты думаешь, мы не справимся с южанами? – хмыкнул Стеки. – С чего ты вообще взял, что их будет много? Убьем всех и продолжим резать торговцев!

– А как ты думаешь, если первый отряд не вернется, пошлют ли второй?

– Пошлют, – кивнул Стеги.

– А как думаешь, будет ли он больше первого? Как бы поступил ты? – допытывался я.

– Послал бы больше людей. Или вообще всех, что у меня есть, – хмыкнул Стеки. – Но это же я.

– А с чего ты взял, что южане глупее? – хмыкнул я.

– Да они же трусы, они даже биться не умеют! – возмутился Стеки. – Вон, тот торговец, он ведь откупиться от нас хотел!

– Он думал, что мы просто шайка грабителей. Впрочем, он не так уж и не прав, – улыбнулся я. – Но если следовать твоей логике, что южане трусливы, то что это значит?

– Что? – повторил за мной Стеки.

– Что как только они узнают о нас, то пришлют сюда столько воинов, чтобы наверняка нас перебить. Оно нам надо?

– Я с радостью отправлюсь к нашим богам, – Стеки явно хотел покрасоваться перед другими, но я ему не позволил.

– И когда ты предстанешь перед ними, знаешь, что они скажут? – спросил я и, не дав ему ответить, продолжил: – Что ты глупец, Стеки!

– Почему? – Стеки изменился в лице. – С чего им считать меня глупцом?

– А как еще назвать человека, который своим мечом добыл целую гору добра, но затем погиб в бою, ослепленный своей жадностью, не сумев понять, когда нужно уходить и радоваться жизни, тратить все добытое?

О! Стеки проняло. Он замолчал и задумался.

– Я понял тебя, форинг, – наконец буркнул он и молча отправился к ближайшему трупу, схватил его за ноги и утянул с дороги.

Всего за пятнадцать минут мы убрали тела, засыпали лужи крови, скрыли следы боя. Затем утащили телеги в лес.

– Что будем делать дальше, форинг? – спросил Олаф.

– Я бы предложил отнести добычу на корабль, но не хочется терять время. Вы вообще смотрели, что мы добыли?

А добыли мы не мало. Среди товаров торговца был шелк, всякие безделушки, начиная от статуэток, заканчивая очень даже не дешевыми на вид женскими украшениями. В некоторых тюках нашлись шкуры отличной выделки, аккуратно сложенная кожа, металл весьма неплохого качества (это уже Магнус его оценил), а также куча всевозможного цветного тряпья (наверняка это все очень любили местные дворяне – почему-то мне казалось, что подобная одежда вряд ли будет по карману обычному крестьянину).

Мои соратники радовались добыче, как дети, расписывая, кто куда потратит или что сделает из добычи.

Но истинные сокровища нашлись у покойного торговца.

В его мешочке была целая гора серебряных монет. Килограмма два в мешке было точно. А помимо серебра нашлось еще и два десятка золотых монет.

Викинги взвыли, когда я высыпал содержимое мешка на землю.

Все бросились набивать собственные кошели монетами, но я это быстро пресек.

– Зачем вам ходить с таким грузом? Оставьте. По дороге домой разделим все поровну.

Мои соратники виновато переглянулись и ссыпали монеты в общую кучу. Ну, ведь хватило мозгов додуматься делить деньги сейчас? Еще бы тюки поделили и прямо на тюках в засаду залегли. Или того лучше – пошли бы в бой, увешанные этими торбами. Ой, зря на евреев наговаривают – остальные нации ничуть им не уступают.

В тот день мы ограбили еще два каравана. Один был даже чуть крупнее, чем тот, с которого мы начали. Правда, все и прошло не так гладко – старик и паренек оказались ранены. Ну да это нормально – почти два десятка охранников перебили.

Но оно того стоило – в трех возах нашлось столько зерна, что наверняка его хватит с лихвой, чтобы наш клан (или, что точнее – кланы) пережил зиму. А кроме зерна было еще и вяленое мясо, копченая рыба, какие-то овощи. Но я не обнадеживался – наверняка большая часть этого испортится, прежде чем мы увидим берег Длинного острова.

Пропустив два каравана, мы едва не встряли в неприятности – с восточной стороны по дороге проскакал немаленький отряд воинов. Все были в полной сбруе, броне, и они явно кого-то искали.

Уж не нас ли?

Но участок дороги, напротив которого на холме засели мы, воины проскочили быстро, без задержек: следы своих нападений мы скрывали умело.

Мы выждали целый час, и лишь затем напали на еще один караван, причем весьма странный. В его составе не было ни одного воина. Все сопровождающие большую телегу были одеты в коричневые рясы, в руках держали четки, а на их до блеска выбритых головах красовались причудливые шляпы – квадратные, закрывающие уши.

Хоть я в жизни не видел подобных клоунов, сразу догадался – либо паломники, либо же просто представители местной религии, какие-нибудь монахи. Ну, а мои соратники вообще не разбирались в таких тонкостях – увидели, что кто-то идет, и сразу захотели напасть.

Я не стал им мешать. Во-первых, пусть поймут, почему нужно слушать меня: я сомневался, что у монахов найдется что-то ценное. Хотя чего там: я вообще сомневался, что у монахов найдется хоть что-то, А во-вторых, соратники уже порядком мне надоели своим нытьем о «хорошей битве» и о моей глупости, из-за которой мы упустили два каравана, прошедших по дороге до монахов.

И ведь всем совершенно плевать, что первый караван шел налегке, наверняка из города, распродавшись, а во втором снова-таки были крестьяне, с которых брать особо было нечего. Больше умаешься, чтобы следы нападения заметать, чем что-то ценное получишь.

Впрочем, в случае с монахами, мне и самому было интересно, что же люди божьи везут?

– О, великие митры! – воскликнул один из монахов, заметивший наше приближение.

– Что вам нужно, падшие души? – спросил другой монах, явно занимающий самое высокое место в их иерархии. – Неужели вы не видите, что мы слуги Трилика-Всевидящего?

Мы вступать в разговоры не стали, и просто всех вырезали.

Как я и предполагал, никаких ценностей мы не нашли. Точнее викинги не нашли. А вот я нашел, и еще какую! У монаха, убитого мной, нашелся мешок, до отказа набитый серебряными монетами. А также список со странными названиями. Он был поделен на несколько групп. Слово большими буквами, а ниже нечто похожее на имена и клички. И напротив каждого прозвища стояли две цифры, означающие, сколько человек должен и сколько заплатил.

– У них ничего нет! – взвыл Стеки. – Что это за нищие?

Он подскочил к телеге, сдернул покрывало и удивленно уставился на странную конструкцию, скрывавшуюся под дерюгой.

– Это еще что?

Я бросил быстрый взгляд и небрежно ответил:

– Постамент с фигурой их бога.

Ну, а чем еще могла являться странная деревянная пирамида с тремя сторонами, на каждой из которых было изображено лицо с вытаращенными глазами.

– Их бог ‒ урод, – дал свою экспертную оценку Стеки.

– Может быть, – легко согласился я и швырнул мешок под ноги столпившимся соратникам, – но деньги он любит.

Похоже, мы грабанули сборщиков налогов. Не знаю, государственных или церковных. Но какая по большому счету разница?

«Э…нет, – тут же поправил я себя, – разница есть. Если сборы церковные (в том смысле, что если на этой земле помимо государственных налогов есть еще и налог религиозный), то имеет смысл узнать о том, где расположены «святые места». Думаю, туда стоит наведаться – много интересного можно найти»…

Когда с дороги убрали тела, и собрались было вновь идти в засаду, я покачал головой.

– Хватит на сегодня. Мы добыли достаточно.

– Как? И это все? – вытаращил глаза Стеки, и его поддержали недовольным ворчанием остальные.

– Я не уверен, что все уже добытое влезет на драккар и он не пойдет ко дну, – хмыкнул я. – Куда вам еще? Еду мы добыли, всякие диковины тоже. Золото и серебро есть. Чего вам еще надо?

– Доброй драки! – оскалился парнишка.

– Я тебе ее устрою. Вечером, – спокойно пообещал я под громкий смех товарищей.

Я был готов к тому, что мои соратники не согласятся со мной, начнут упрямиться. Но довод, что уже имеющееся не влезет на корабль, оказался главным. Как оказалось, викинги были очень рачительными и хозяйственными – ничего из добытого они оставлять не хотели. А какой смысл ждать новый караван, если все, что с него можно получить, придется оставить здесь?

Мы таскали добычу на корабль до самого вечера, и закончили, лишь когда начало темнеть.

– Переночуем здесь, а утром отправимся домой, – предложил Эйрик.

– Нет, нужно выдвигаться сегодня, сейчас, – не согласился я, – зачем оставаться на вражеском берегу?

– Брось! Мы устали, нужен отдых, – попытался убедить меня Эйрик.

– На корабле отдохнем, – ответил я.

– Переход отнимает много сил. На корабле отдохнуть не получится. Что случится за ночь? Никто ведь не знает, что мы здесь.

Остальные его поддержали. И мне не оставалось ничего другого, как согласиться с ними.

М-да, хреновый из меня форинг. Никто ничего слышать не хочет, обсуждает каждый мой приказ, спорят по любому поводу.

В этот раз я перетерплю, но перед следующим походом нужно будет четко обозначить границы допустимого, и в случае малейшего неповиновения – карать. Причем жестко и кроваво. Иначе дела не будет.

Как я и ожидал, требуемый «законный отдых» превратился в обычное обжиралово и пьянку. В принципе, чего еще требовать от викингов? Но, черт подери, почему не сделать это дома, в безопасности, а не на вражеской территории?!

И вроде каждый из моих соратников по отдельности вполне себе сообразительные парни (ну, разве что, исключая Стеки и «стажера»), но вместе они превращались в тупое стадо.

Кто-то нашел среди добычи несколько корзин с молодым вином и начал это дело пробовать. Конечно же, все дружно начали ныть, что лучше бы нашлось пиво или медовуха, а не этот кисляк, который даже дети на островах отказались бы пить, но, тем не менее, потребляли «кисляк» неплохо.

Я от этого дела отказался. Во-первых, прекрасно зная, что будет с соратниками после пары часов, ведь молодое вино коварно: вроде пьешь его и пьешь, как воду, не хмелея, а затем ‒ раз, словно бы кто-то пальцами щелкнул, и ты уже в дрова, лыка не вяжешь.

Ну, а во-вторых, были у меня дела и поинтереснее – куча бумажек, найденных у купца, и список, обнаруженный у монаха. Бегло я их уже просмотрел – у монахов действительно были списки, а вот у купца долговые расписки. Стоило бы их изучить детальнее. Но еще были рабы. Целых два. И с ними я намеревался поговорить. А так как разбирать текст на бумаге дрянного качества при свете костров было той еще задачкой, я решил начать с рабов.

Взяв немного вяленого мяса, вино, я проследовал к дереву, к которому и были привязаны пленники.

– Голодны? – я протянул им тарелку.

Оба поглядели на меня так, будто перед ними призрак появился. Но затем жадно набросились на еду, не забывая прикладываться к вину.

Я дал им сделать по несколько глотков, а затем забрал бутылку.

– Расскажите мне об этих землях.

– Зачем тебе это, чужеземец? – спросил один.

– Ничего не говори этому исчадию Аарна! – прошипел второй.

– Я хочу узнать больше о месте, в котором нахожусь, что в этом плохого? – спокойно сказал я. – Если вы мне расскажете, я оставлю вам жизнь.

– Моя жизнь принадлежит Трилику! – прошипел второй. – Не тебе распоряжаться ею, грязный язычник!

– Я ведь тебе сейчас язык отрежу, – мрачно предупредил я этого полудурка, – а затем отрежу яйца. Хочешь?

Он в ответ попытался плюнуть мне в лицо.

– Ты ведь понимаешь, что я могу тебя убить, а могу и отпустить на свободу? – предпринял я еще одну попытку.

– Триликий накажет меня за то, что я помог нечистому! – прошипел упрямец.

– Эй! Копье! – позвал я старика. Он пока был единственный, кто не напился.

– Что, Р`мор? – тут же отозвался он.

– Ты умеешь отрезать языки? – осведомился я.

– Я умею! – поднялся из-за костра Стеки. – Кому нужно его укоротить?

– Вот этому типу, – сказал я, указав на говорливого раба.

Стеки пьяной походкой подошел, стал позади пленника и схватил его за голову, откинув ее назад, выхватил свой нож, висевший за спиной на уровне поясницы, и занес над рабом, держа оружие обратным хватом прямо возле глаза пленного, буквально в нескольких сантиметрах.

Я для себя отметил, что хоть Стеки и был пьян, но оружие держит уверенно – рука не дрожит. Вот что значит ‒ опытный воин!

– Открой рот и покажи свой грязный язык, – спокойно, но с явной угрозой сказал Стеки.

Пленник затрясся, но крепко сжал зубы.

Стеки начал опускать нож ниже и ниже, очень медленно, продолжая целиться в глаз, второй рукой удерживая голову, а большим пальцем оттягивая веко, не давая ему закрыть глаз.

Раб сопротивлялся, как мог, но что он, связанный, мог противопоставить бычьей силе Стеки?

– Где твой язык, ублюдок? – тихо прошипел Стеки. – Выбирай – глаз или язык?

И раб не выдержал. Стеки с нечеловеческой силой и скоростью отпустил голову, схватил его язык и тут же чиркнул ножом.

Кровь брызнула изо рта раба, он заорал так, что, наверное, на наших островах этот крик было слышно.

А затем он отрубился.

Стеки подошел к костру, воткнул свой нож прямо в угли и невозмутимо плюхнулся рядом.

– Стеки! Он ведь кровью истечет! – сказал я, глядя на кровь, льющуюся изо рта потерявшего сознание раба.

– Не умрет, – угрюмо ответил Стеки и вытащил нож. Его лезвие стало красным от жара.

Стеки не спеша вернулся к пленнику, жестом приказав мне открыть ему рот, что я и сделал.

В следующую секунду Стеки ловко всунул между челюстей раба палки (чтобы он рот не закрыл). А затем рука Стеки, с зажатым в ней ножом, метнулась вперед.

Вновь послышался душераздирающий крик пленника, от которого у меня самого в ушах заложило. Раб моментально пришел в себя, как только горячий металл коснулся обрубка в его рту.

– Теперь будет жить, – сказал Стеки, тыкая лезвием ножа в землю, то ли охлаждая сталь, то ли очищая.

Я отпустил раба и тот рухнул на землю – снова потерял сознание.

Затем сел напротив второго раба, со страхом глядевшего на меня.

– Итак, как твое имя? – буднично спросил я.

– Корг, господин, – испуганно пялясь на меня, ответил он.

– Как называется страна, где мы находимся, Корг?

– Это Шиал, господин…

Разговор у нас пошел. Мне удалось выяснить, что мы находимся на территории сравнительно небольшой страны, в которой совсем недавно бушевала война. Однако Шиал заключил перемирие с соседями и теперь медленно приходил в норму.

Мы высадились на северный берег страны, недалеко от столичного города – Редволла, города Красных стен, как его назвал раб. А зверствовали мы на Королевском тракте, как ни смешно это звучит.

Корг рассказал, что по тракту часто ездят королевские всадники, и это просто настоящее чудо, что они до сих пор не узнали о нас. Или не застали в момент нападения на один из караванов.

Конечно, чудо. Я даже хмыкнул. Если бы я не заставлял своих соратников убирать следы битвы, тела и телеги – нас бы уже наверняка с факелами гнали к кораблю. Причем после первого же нападения.

– Ты не местный, Корг? – спросил я.

– Отчего же? Моя деревня находится к западу отсюда, она называется Вудер.

– Далеко?

– Несколько дней пути.

– Но если ты местный, почему стал рабом?

– Я серьезно поспорил со старейшиной деревни, и тот затаил на меня зло. Как-то я пришел в таверну, хотел немного отдохнуть, поболтать с людьми. Когда возвращался домой, меня ударили чем-то по голове. Очнулся я уже в телеге торговца, когда тот покидал деревню.

– А разве так можно? – удивился я. – Почему за тебя не вступились односельчане?

– Никому нет дела до меня. Да и связываться со старейшиной всем боязно. Говорят, он зимой на дорогах лютует.

– Чего?

– Грабит. У него ватага своя есть. Двое сыновей и их приятели.

– А чего ты с ним вообще сцепился? – полюбопытствовал я.

– Старейшина утверждал, что моя земля досталась мне нечестным способом.

– Это как?

– Я купил ее у старика, выплатил большую часть положенной суммы, но заплатить полностью не успел – старик помер.

– Старейшина приходится ему родственником?

– Нет, – покачал головой Корг, – у нас принято в таких случаях оставшуюся сумму отдавать на нужды селения, что я и сделал.

– Тогда в чем претензия?

– Старейшина начал говорить, что на самом деле я должен был почившему намного больше, что я схитрил.

– А ты схитрил?

– Нет! – возмутился Корг. – Я выплатил ровно десять белянок, а оставшиеся пять отдал селению.

– Но старейшине показалось этого мало… – кивнул я.

– Да, – грустно понурил голову Корг, – знал бы, что так получится – заплатил бы больше…

– Понятно. Ну что же, ты сдержал свое обещание, – кивнул я, – пожалуй, утром я тебя отпущу… Ты вновь станешь свободным человеком.

– Вам не нужен раб? – тихо спросил пленник.

– Нет, – ответил я.

– А куда вы направитесь отсюда?

– Домой, – пожал я плечами.

– А я могу отправиться с вами?

Тут уже задумался я.

– А зачем тебе это?

– Здесь мне нет места, – ответил Корг. – Возвращаться назад нельзя: старейшина снова меня продаст, как только на горизонте появится торговец. В моем доме наверняка не осталось ничего – все уже растащили соседи или сам старейшина со своими сынками. Чтобы идти в другую деревню, у меня нет денег, придется наниматься, работать за гроши. Но я всегда мечтал о приключениях… К тому же я весьма неплохо умею обращаться с шестом.

– С чем? – переспросил я.

– С шестом. Это у нас оружие такое.

– Что ты будешь делать у нас, среди чужаков?

– Я могу служить вам, господин. Я много чего умею: кашеварить, чинить одежду, могу…

– Ладно, подумаю, – сказал я, поднимаясь на ноги.

Меня смутило то, что пока мы беседовали, никто не отправился на стражу. А наш лагерь вообще хоть кто-нибудь сторожит?