Глава 92. «Побег»

Лукреция, вернувшись в особняк дэ Маре, начала выказывать привязанность к сыну, а не к холодному супругу.

– Сынок, хочешь пойти с мамой за покупками в центр Сан-Карло?

– Какой ещё шопинг? На улице холодно.

– Сы–нок, хочешь съесть что-нибудь?

– Сколько минут прошло с окончания обеда?

– Сынок––

– А, мама, хорошо, но позже!

Лукреция не могла с этим смириться. Поэтому она нашла этому причину. Лукреция пришла к выводу, что единственная причина, по которой её хороший сын Ипполито избегал её, заключается в том, что он влюбился в горничную Малету.

Мадам Лукреция тут же принялась подвергать горничную Малету жестокому обращению.

– Пообедал?

– Да, я пообедала, – вежливо ответила Малета на вопрос Лукреции. Сейчас на ней была простая униформа, а также полностью отсутствовали все роскошные украшения, в которых горничная была в прошлый раз.

– Не ты, мой сын, – ответила Лукреция, удобно расположившись на диване и разглядывая свои аккуратные и ухоженные ногти. – С чего бы мне интересоваться тем, поела ли ты? Ты точно умная или же нет? Живёшь в невежестве и толстеешь. Выглядишь именно так.

Малета была сильной со слабыми и слабой с сильными. Куда делся весь её дух, с которым горничная набрасывалась на Ариадну, только что приехавшей с фермы? Перед Лукрецией Малета была словно дрожащая крыса.

Однако Лукреция даже не смотрела на неё, считая вид горничной жалкой. Она была свирепой кошкой, которая могла нанести удар передними лапами даже той добыче, которая и не думала давать отпор.

– Ты собираешься отвечать? Ты идиотка? Ты – горничная, которая прислуживает моему сыну, но уже забыла, что он ел на обед?

– Это, он заказал пирог с прошутто и сыром, сушёную вишню, варёную чечевицу и фрукты.

Лукрецию крайне расстроило скудное меню трапезы Ипполито:

– Говоришь, что горячее – это простая чечевица?! Как, чёрт побери, ты обслуживаешь молодого господина?!

На самом деле, горячим, которое ел Ипполито, было кое-что серьёзнее. А именно не что иное как «тёплое вино». Ипполито не смог нормально поесть, поскольку всё утро был занят потягиванием вина и общением с Малетой.

Малета, которая не могла рассказать Лукреции правду, обливаясь потом, попыталась хоть как-то успокоить свою госпожу:

– Это, он, молодому господину понравилось……

– Как можно продолжать соглашаться с аппетитом, который подходит лишь ребёнку?! Разве ты не та, кто должен заботиться о том, чтобы кормить его здоровой пищей?!

Услышанное было скорее списком закусок пьяницы, чем ребёнка, но правда не имела значения. Лукреция принялась осматривать Малету с головы до ног, выискивая недостатки:

– Ты, я же сказала тебе одеваться опрятнее?

– Я сня, сняла все украшения, мадам……

– Что это за ответ!

Шлёп!

Лукреция попыталась отвесить Малете пощёчину, но та быстро увернулась и поэтому её удар пришёлся по плечу горничной.

– Ай!

– Ай? Откуда этот громкий звук!

В тот момент, когда Лукреция собралась схватить дубовую дубинку, чтобы хорошенько избить Малету, появился её спаситель.

Хлоп!

– Молодой господин!

– Малета?

Услышав громкий шум, в комнату вошёл Ипполито.

Лукреция так удивилась внезапному появлению сына, что тут же опустила свою дубовую дубинку. И даже отпнула её носком туфли, задвигая под диван.

– Ипполито, что ты здесь делаешь?

– Я захотел попить, но не увидел горничной, которая прислуживает мне. Почему ты задерживаешь её, мама? Она всегда рядом со мной, поэтому хорошо присматривает за мной, мама.

Строго говоря, Лукреция не просто задерживала Малету. Однако для неё было хорошо, что сын подумал именно так.

– Д, да, Ипполито. Забирай её скорее. Мой сын не может обходиться без горничной, которая прислуживает ему.

– Да, матушка.

В этот раз Лукреция отпустила пойманную добычу. Но она не забыла бросить взгляд, похожий на взгляд орла, с высоты неба охотящегося за добычей, на горничную, которая тут же последовала за Ипполито.

Малета встретилась взглядом с Лукрецией и снова поморщилась, дёргая плечами. А после этого стала часто следовать за своим спасательным кругом, молодым господином.

*****

– Молодой господин! Вы видели это!

– Воды, – то, что он вышел на поиски горничной, потому что хотел пить, не было пустыми словами, поэтому Ипполито прервал Малету и приказал принести попить.

Утреннее похмелье, казалось, с опозданием подкралось к нему. У Малеты не было выбора, кроме как отправиться на кухню и набрать кувшин с холодной водой.

Чтобы поговорить с Ипполито, нужно было удовлетворять все его желания. Однако даже после того, как мужчина выпил воду, которую ему принесла Малета, он просто вернул ей стакан и промолчал. Не желая развивать разговор о своей матери.

Малета, нетерпение которой росло, закричала, не принимая во внимание чувства Ипполито:

– Молодой господин! Пожалуйста, спасите меня.

Потому что чувствовала, что правда может умереть.

– Мадам пыталась убить меня!

– Слушай одним ухом и выпускай через другое.

– Она ударила меня ранее!

– Невозможно.

– Она с громким шлепком ударила меня по плечу!

– ……Думаю, она так погладила тебя, потому что нашла милой.

– Молодой господин!

А-а. В ушах звенит, – рассеянно подумал Ипполито.

За завтраком нужно было сидеть в семейной трапезной, потому что ему нужно было производить впечатление на своего отца, кардинала дэ Маре. Ипполито ненавидел вставать рано, но ничего не мог с этим поделать.

А во время завтрака его мать, Лукреция, всё время разговаривала с сыном. «Попробуй вот это, как на вкус?», «Боже мой, это всё, что он смог съесть, принесите следующее блюдо», «Должно быть, это было очень вкусно, раз ты съел, принесите ему ещё одну порцию» и прочее.

Ипполито ощущал, что его желудок и барабанные перепонки сейчас могут одновременно лопнуть. Он думал, что доползёт до своей комнаты и немного отдохнёт, но в этот раз горничная, которая должна была тихо сидеть в его объятьях, лишь ныла и ворчала ему в уши странные вещи.

А-а, почему, чёрт побери, женщины созданы такими? Почему мне вообще, чёрт побери, нравятся женщины?

Не хочу наблюдать за этим.

Внезапно в голове Ипполито мелькнула блестящая мысль.

Верно. Не хочу смотреть на это.

Его идея заключалась не в том, чтобы сменить свою сексуальную ориентацию или отказаться от брака. Для этого Ипполито был слишком сильным дамским угодником.

Нужно просто соблюдать физическую дистанцию! Тогда смотреть на это не нужно будет.

– Отправляюсь в Таранто, – вскочив на ноги, громко сказал Ипполито.

– Что? – переспросила ошеломлённая Малета, стоявшая рядом с ним.

Ипполито был так счастлив, что начал раздавать пустые обещания, которые даже не собирался выполнять:

– Я отвезу тебя в Таранто. Там сейчас весь двор и множество друзей этого молодого господина Ипполито.

– Вау, правда? – Малета, которая подумала, что мужчина решил взять её с собой в Таранто, чтобы она избежала издевательств Лукреции, посмотрела на Ипполито так, словно он был её героем, а её маленькие глаза сверкали.

– Зимний двор – это не привычный светский сезон, но там много вечеринок. Я возьму тебя с собой!

– Молодой господин Ипполито! Я так счастлива, что, кажется, потеряю сознание!

Боже мой, вечеринки! Круг общения! Малета, которая раньше питалась объедками в благотворительном доме Рамбуйе, теперь станет светской львицей зимнего двора!

– Мне нравится! – Малета тут же набросилась на Ипполито с раскрасневшимся лицом. – Молодой господин лучший!

Ипполито, ошеломлённый количеством поцелуев горничной, упал навзничь на кровать, обнимая Малету, которая навалилась на него своим весом.

Боже, никогда не видел такой активной женщины. Это из-за того, что она горничная, а не дворянка?

– Малета, Малета, полегче!

– Ах, молодой господин!

К безрассудному потоку поцелуев Малеты Ипполито добавил ещё несколько пустых обещаний, которые трудно было сдержать, и поездка в Таранто, задуманная как способ сбежать и от матери, и от Малеты, превратилась в поездку с целью побега только от матери.

В памяти Ипполито не осталось и следа от приказа кардинала дэ Маре: «Взять на себя ответственность за мать и присматривать за ней».

*****

– Что? Уезжаешь в Таранто? – когда Лукреция услышала заявление Ипполито, она задрожала как жена, преданная мужем, и рухнула на мягкий диван позади себя.

Но Ипполито растопил сердце матери своим красноречием:

– Ай, мама. Я давно не видел своих родственников по вашей линии. Это, ну, мне также нужно заглянуть и к Джаноби.

Джаноби был двоюродным племянником Лукреции, которому кардинал дэ Маре приказал перерезать сухожилия на руках и ногах из-за Ариадны. Ипполито потребовалось некоторое время, чтобы придумать оправдание.

– Ах, бедняжка Джаноби…… – эта тема постоянно находила отклик в Лукреции.

– Неужели в нашей семье нет никого, кто бы навестил его? Поэтому я отправлюсь проведать его.

– Да, думаю, стоит съездить……

– И матушка, сейчас весь двор Сан-Карло находится в Таранто. Я поеду туда и начну налаживать связи, смотря, чем заняться в будущем. Если твой сын хочет добиться чего-то большего, то ему нужны большие друзья, не так ли?

Лукреция очень беспокоилась о будущем своего сына. Это была волшебная кнопка Ипполито, нажатие на которую давало ему карманные деньги.

И в этот раз всё пошло также, как и ожидалось.

– Сынок, у тебя достаточно денег для этого?

– Мама, получилось немного маловато, но…… ничего страшного. Я могу просто поехать в общей карете, а не на личной, – это был ответ смиренного ребёнка, который знал, что Лукреция никогда не отпустит его с пустыми руками.

Как и ожидалось, Лукреция тут же изумлённо взмахнула руками:

– Боже, ни за что! Общая карета! Как можно подвергать моего сына таким испытаниям!

Лукреция оказалась в глубокой финансовой яме, когда муж отправил её на ферму Бергамо.

Однако она всё равно достала из своих скудных запасов 10 дукато и вложила в ладонь своего сына.

Ипполито не проверял сколько ему дала мать, чтобы не потерять свой нужный облик. Однако после того, как попытался оценить количество золотых дукато на вес, выражение его лица исказилось:

– Мама, это всё?

– Это, в последнее время мама немного стеснена…… – Лукреция склонила голову, будто была виновата. – Я постараюсь что-нибудь организовать для тебя, до твоего возвращения.

– Хью. Не нужно, мама. Ничего не поделать ведь.

Несколькими днями ранее, во время личного разговора с отцом за бокалом граппы, Ипполито получил щедрую сумму золотых монет в качестве экстренных средств.

Но, начнём с того, что он никогда не был в ситуации, когда ему действительно не хватало карманных средств. Если Ипполито пожалуется, что мать дала ему недостаточно денег, то услышит что-то вроде: «Подожди несколько ней, я обменяю то, что у меня есть и дам тебе ещё 10 дукато», что вызовет ещё большие проблемы.

Поэтому он не стал сильнее давить на Лукрецию и, положив дукато в карман, поцеловал мать в обе щеки:

– Мама, я скоро вернусь.

У входной двери Малета ждала Ипполито, руки которой были заняты его чемоданами. Глаза Лукреции расширились, когда она увидела горничную в меховой накидке для выходов из дома:

– Нет, ты и её тоже забираешь?

– Оу, мама, мне ведь нужен кто-то, кто позаботится о твоём сыне в чужой стране.

– Но почему именно эта лисица!

– Она хорошо выполняет свою работу, – Ипполито посмотрел на Малету и добавил. – И еду готовит вкусно.

Гнев Лукреции немного утих при упоминании еды:

– Да, важно, чтобы была еда, которая приходится тебе по вкусу. Ты должен хорошо питаться, оказавшись в чужой стране.

– До встречи! – Ипполито сел в карету и помахал матери.

Малета, которая последовала за ним в карету, опустила голову и изо всех сил старалась избегать зрительного контакта с Лукрецией.

Иго-го! – кучен резко щёлкнул кнутом, и карета с лязгом тронулась с места, отправляясь по заснеженной зимней дороге.

Боже, я забыла попросить его отнести письмо и подарок для семьи дэ Росси.

В зимнее время практически невозможно было осуществлять безопасные отправления почты или посылок на большие расстояния. Вот почему, когда кто-то отправлялся в дальнюю поездку, их всегда просили передать письмо или посылку. А со стороны человека, отправляющегося в дальнюю поездку, было вежливо спросить близких: «Не желаете ли передать что-то со мной?».

Ах, мужчина. Я ведь говорила не быть таким беспечным и не забывать о важном.

Лукреция даже представить себе не могла, что её сын намеренно уехал в спешке утром этого же дня, не предупредив мать заранее, поскольку считал слишком хлопотным развозить все подарки и письма семье дэ Росси.

И Лукреция слишком поздно поняла, что именно ей придётся сказать кардиналу дэ Маре, который ничего не знал о том, что «наш сын уехал в Таранто, даже не сказав тебе об этом».

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –