Глава 89. «Заботливые дети и ферма»

Не зря говорят, что бесполезно воспитывать сына! – рассердившись, кардинал дэ Маре тут же отругал сына:

– Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал?

– Эй, отец, вы ведь знаете, что мама сделала это не на зло отцу, – широко улыбнулся Ипполито, услышав выговор отца.

Его улыбка не была похожа на неторопливую улыбку, которую показывали, намеренно бросая вызов отцу. В улыбке Ипполито была уверенность любимого ребёнка, который знал, что бы он ни говорил, отец никогда не возненавидит его.

Это только начало, – мысленно покачала головой Ариадна.

Несмотря на неодобрение отца, Ипполито продолжил уговаривать его:

– Мама не злая. У неё просто много привязанностей, поэтому, когда дело касается семейных дел, она не может отличать правильное от неправильного. Отец не может не знать этого.

Конечно, в отношении Лукреции не было ни капли злобы. И дело было не в том, что она ненавидела своего мужа или делала это ему назло. Просто была настолько близорука, что не учитывала, что может произойти, если в доме кардинала обнаружатся следы чёрной магии.

– Изабелла также просто жертва каких-то нелепых слухов. Мама, должно быть, была не в себе в этот момент. У мамы есть некоторые наивные стороны. Поэтому она и милая, да?

Когда разговор зашёл об Изабелле, кардинал издал тихий стон.

Прошло почти 3 месяца с того момента, как его старшая дочь была заперта в своей комнате. Пришло время освободить её. Пусть репутация Изабеллы была несколько запятнана её глупыми поступками, по общественному мнению, она оставалась самой красивой девушкой Сан-Карло.

Возможно, ей трудно из-за того, что она является «главным достоянием Сан-Карло», но её лицо остаётся безупречным. Если вытащить её из-под домашнего ареста, смыть клеймо с её имени, она, пусть и не будет так же хороша, как раньше, и не сможет получить Принца, всё равно сможет претендовать на достойную партию.

Решающее влияние на сословие её будущего мужа играло то, сможет ли она быть продана до достижения конца брачного возраста, а не наличие целомудрия. Если только кардинал дэ Маре правда не собирался навсегда отправлять Изабеллу в монастырь, ему следовало как можно скорее вернуть её на брачный рынок.

– Изабелла, естественно, уже долго размышляет……

Как хозяйка дома, Ариадна прекрасно знала, что поведение Изабеллы во время её домашнего ареста было крайне плохим. Тут и там раздавались жалобы на её поведение. Однако Ариадна не была настолько глупа, чтобы говорить о том, что Изабелла далека от рефлексии.

Оправданием освобождения Изабеллы для кардинала дэ Маре было то, что она «поразмыслила», но в реальности было абсолютно не важно сделала она это или нет.

Если нельзя остановить это, лучше притвориться милой. Притворяться милой конёк не только Изабеллы.

– Отец, я тоже беспокоюсь о том, как матушка переживает холодную зиму на плохо оборудованной ферме Бергамо.

Кардинал дэ Маре с некоторым удивлением посмотрел на Ариадну. А она продолжила медленно говорить с самым добрым выражением лица, на которое была способна:

– Я знаю по своему опыту, поместье Бергамо находится ведь севернее столицы, не так ли? Северные зимы суровые. А здания в сельской местности достаточно не утеплены, поэтому зимой там очень холодно. Я беспокоюсь о здоровье матушки, – Ариадна на мгновение задумалась и посмотрела на отца с лёгкой улыбкой в глазах. Стараясь выглядеть ярко и в то же время сочувствующе. – Кроме того я не видела сестру Изабеллу с момента возвращения старшего брата Ипполито. Мы должны встретиться всей семьёй. Думаю, будет хорошо собраться вместе в день рождения отца и предаться воспоминаниям.

Лицо кардинала дэ Маре выглядело так, словно он по-новому посмотрел на Ариадну. А она лучезарно улыбалась ему.

Ипполито также смотрел на Ариадну, но приподняв левую бровь с откровенно вопросительным лицом, будто спрашивая, что это значит.

– Старший брат, ты ведь не виделся с сестрой с момента своего приезда? – спросила Ариадна, смотря на него со своей мягкой улыбкой.

– О, да. Как я могу нарушить приказ отца и встретиться с Изабеллой.

– Конечно. Слова отца важнее младшей сестры.

Это был странно дразнящий комментарий. Однако выражение лица Ариадны и тон её голоса были настолько серьёзными, словно она говорила правду, поэтому Ипполито колебался.

На самом деле, укол был правдивым. Как только ежемесячное содержание было урезано Ариадной, Ипполито нарушил приказ отца и встретился с Лукрецией.

Лукреция и кардинал дэ Маре крайне плохи в воспитании детей, – мысленно щёлкнула языком Ариадна, думая, что Ипполито, которого она встретила, по-настоящему смешон.

– Я займусь приготовлением ужина на ваш день рождения, отец. Поскольку это будет семейный ужин, мы уютно поужинаем в малой трапезной.

– Не забудь про жаренных кальмаров. Отец любит, когда они хорошо прожарены.

– Возможно ли такое? – мягко ответила Ариадна, испытывая желание ударить Ипполито по лицу.

– Хм-хм, Ариадна, очень рад слышать, что ты так усердно стараешься, – наконец, заговорил кардинал дэ Маре.

Ты должен мне одну просьбу, – красиво улыбнулась Ариадна отцу.

Не забывай.

*****

Лукреция вошла на территорию резиденции дэ Маре, внимательно следя за изменениями. Изначально это было местом, где командовала она, но сейчас всё казалось странным.

– Матушка, вы приехали, – у дверей особняка дэ Маре стояла Ариадна, высокая словно предводительница, ведущая за собой прислугу.

Она, одетая в роскошное домашнее платье, вежливо поприветствовала Лукрецию, вышедшую из кареты, и облачённую в слегка потрепавшуюся меховую накидку.

– Надеюсь ваша поездка была комфортной.

Служанка Ариадны, стоявшая рядом с той, также была облачена в наряд старшей горничной. А вот Джиады, доверенного лица Лукреции, нигде не было видно.

Пока меня не было эта сучка, должно быть, заменила моих людей.

Золотая печатка хозяйки сверкнула на пальце Ариадны.

Эта чёртова девка……!

Лукреция изначально ненавидела Ариадну. Ведь она была незаконнорождённым ребёнком, доказывающим, что любовь кардинала дэ Маре к ней была неидеальной. Более того, Ариадна отняла то, что должно было быть отдано Изабелле, её драгоценной дочери.

Ко всему этому добавлялась и высокомерность Ариадны. Наблюдая как эта ничтожная девка расхаживает по коридорам, будто хозяйка дома, Лукреция почувствовала прилив гнева просто из-за существования Ариадны.

– Хым! – Лукреции хотелось громко фыркнуть, но пришлось стиснуть зубы и сдерживать гнев, зная, что сейчас супруг не должен обвинить её ещё в чём-то. – ……Где мой сын?

Первым, о ком она спросила придя в себя, был Ипполито. Лукреция огляделась вокруг, ища глазами старшего сына. Кто бы что ни говорил, именно благодаря ему она смогла вернуться в этот особняк.

– Матушка! – именно в это время Ипполито, одетый в великолепный костюм, спустился со второго этажа, чтобы поприветствовать Лукрецию.

– Ипполито!

Мать и сын радовались воссоединению, обнимаясь в холле. Лукреция крепко обняла Ипполито и похлопала его по спине 3 или 4 раза, прежде чем отстраниться, но её взгляд вдруг наткнулся на что-то.

Сразу за Ипполито была Малета.

Ипполито и Малета, казалось, были в хороших отношениях, словно помирились. И мать, любившая сына больше жизни, мгновенно почувствовала что-то необычное.

– Почему она здесь?

Поймали, – мысленно улыбнулась Ариадна.

– Она моя личная горничная, – неторопливо ответил Ипполито, ничего не замечая. – Умная, сообразительная и хорошо справляется со своей работой.

На лице Малеты появилась лёгкая судорога. Какой бы невоспитанной она не была, Малета не ждала, что Ипполито представит её своей матери как свою девушку или любовницу и будущую невесту, в их первую встречу после долгой разлуки. Однако Малета даже не думала, что будет так лаконично опущена до «хорошей горничной».

С другой стороны Лукреция разозлилась из-за того, что её сын хвалил горничную.

Между ними явно есть романтические отношения, но тот факт, что мой сын так открыто хвалит девушку в моём присутствии является проявлением неуважения ко мне, – для ушей Лукреции похвала Ипполито прозвучала как заявление: «Неважно, что думает мама, я буду дорожить этой женщиной».

– Матушка, пойдёмте в малый зал. Ужин уже готов, – обратился Ипполито к Лукреции, не осознавая, что он мгновенно разочаровал двух женщин, создавая непреодолимую пропасть.

Говоря так, словно сам занимался подготовкой ужина. И, конечно же, Ипполито повёл свою мать, словно был главой семейства.

Ариадна мысленно рассмеялась и быстрым шагом обогнала их группу.

Пройдя вперёд, она бросила быстрый взгляд на Ипполито и заняла место в начале стола. Было правильнее, если в начале стола оказывалась «хозяйка», конечно, после того как проводила «гостей» в трапезную.

Ипполито вздрогнул, но промолчал, поскольку «сын» был вторым после хозяйки. А единственным, кто мог быть перед ней, был глава семьи.

Отвратительное распределение.

В малый зал прибыла ещё одна злодейка.

Изабелла наконец-то смогла покинуть свою комнату после 3-х месяцев заточения.

На Изабелле было простое белое домашнее платье, в нём она выглядела ещё бледнее, поскольку уже некоторое время не видела солнечного света. Вокруг её глаз пролегли лёгкие тени, а её облик, печальный и поникший, был невинным и в то же время ошеломляюще прекрасным.

Не пострадала, даже несмотря на домашний арест, – мысленно щёлкнула языком Ариадна.

Изабелла посмотрела на неё, но тут же опустила глаза и склонила голову. Пусть заключение в комнате не умалило красоты Изабеллы, оно несколько смягчило её характер.

Однако едва поняв, что на её стороне кто-то есть, отношение Изабеллы изменилось будто кто-то перевернул ладонь.

– Мама! – вскакивая со своего места, закричала она, поднимая поникшую голову, заметив вошедших Лукрецию и Ипполито.

– О! Моя драгоценная!

У Лукреции и Изабеллы состоялась трогательная встреча матери и дочери. Это был первый раз, когда они видели друг друга после почти 100 дней разлуки.

– Мама! Мама! – Изабелла, одарённая ораторским талантом, была неспособна подобрать слова и могла лишь звать мать.

Она рыдала на руках матери, а Лукреция, забыв о собственной нищете, обняла свою истощённую дочь и плакала вместе с ней. Это была бы крайне трогательная сцена, если бы не тот факт, что участвовали в ней Лукреция и Изабелла.

Ариадна была не единственной, кому было не слишком приятно наблюдать за этим.

– Кхм! – кардинал дэ Маре, с опозданием вошедший в малый зал, громко кашлянул.

Если кто-то увидит это, то подумает, что я злодей, – кардинал был абсолютно недоволен сложившейся ситуацией.

Я всего лишь мужчина, справедливо наказавший свою порочную любовницу, решившую использовать чёрную магию, и отец, наказавший свою распутную дочь, запятнавшую его честь. Но когда эти двое плачут словно для портрета, разве не именно я выгляжу злодеем, достойным наказания?

– Матушка, почему вы плачете так, словно покидаете этот мир? – улыбнулся Ипполито, быстро разряжая обстановку. – Изабелла, приди в себя. Сегодня прекрасный день, день рождения отца, давайте съедим что-нибудь вкусное и поднимем себе настроение. Давайте, давайте.

После этого все собравшиеся в малом зале вели себя как обычная семья, которая давно не виделась. Основными темами разговора были вопросы о здоровье и истории из повседневной жизни в эти дни. Однако Лукреция и кардинал дэ Маре старались избегать разговоров друг с другом или о чём-либо, что могло бы быть воспринято как романтика, сосредоточившись на благополучии своих детей.

– Ипполито, верно. Ты хорошо закончил учёбу?

– Да-да, отец, – Ипполито чуть не выронил столовый нож из вспотевшей ладони. Но скрыл свою нервозность и продолжил спокойно смотреть на тарелку, разрезая ногу фазана.

– Бакалавр военных наук? Я так горжусь, что мой сын получил степень по военным наукам в университете Падуя, которая считается сложной для получения.

– Конечно, чей я сын? – Ипполито засунул мясо ноги фазана в рот и непринуждённо улыбнулся отцу.

Лукреция смотрела на сына с мягкой улыбкой, а выражение её лица было наполнено гордостью. В этой удушающе сладкой атмосфере кардинал дэ Маре задал новый вопрос:

– Когда твой диплом прибудет домой?

Глоть! – Ипполито проглотил не пережёванное до конца мясо.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –