Глава 82. «Момент, когда любовь угасает»

Ариадна занервничала, переживая, что Лукреция может попытаться оправдаться, сказав: «Я пыталась прибрать то, что нашла в комнате Ариадны».

За пределами столицы сейчас свирепствуют мечи и воззвания инквизиторов против еретиков. А этот дом – резиденция кардинала, который является одним из высших священнослужителей Святого престола, и отвечает за церковь Сан-Эрколэ и епархию Сан-Карло.

Если в дело вмешается больше свидетелей, всё закончится не очень хорошо.

Однако глупая Лукреция не могла найти никаких слов для оправданий.

Строго говоря, причина, по которой она не могла оправдаться, заключалась не только в том, что она была глупой женщиной с плохой репутацией. Лукреция настолько была поглощена происходящим, что не задумывалась об оправданиях.

– Когда Николо сообщил мне об этом, я подумал, что это какая-то отвратительная шутка!

Джиада, главная горничная и доверенное лицо Лукреции испугалась, когда её хозяйка действительно собралась практиковать чёрную магию в доме, хотя сама же и подстрекала её к этому. Поэтому Джиада отправилась к мужу своей сестры, дворецкому Николо, под предлогом получения совета.

Она заводила разговор несколько раз, но, когда приблизилась дата обряда Лукреции, всё же решилась. Перед тем, как Лукреция прибегла к чёрной магии, Джиада призналась Николо во всём, кроме той части, где были её ошибки.

Выслушав всю историю, Николо решил, что он не единственный, кто должен знать об этом. Он немедленно сообщил об услышанном кардиналу дэ Маре.

Если бы кардинал дэ Маре конфисковал необходимые вещи из комнаты супруги до того, как чёрная магия была сотворена, то положил бы конец всему и в доме снова воцарился бы мир.

Использование Лукрецией чёрной магии обернулось бы неудачей и кровь лягушки не была бы использована, оставаясь в фляге. То, что ковёр цвета слоновой кости в комнате второй мисс был запятнан гнилой кровью, не было достойно внимания и всё могло сойти за нелепый инцидент.

Однако решение горничной Джиады было принято слишком поздно. Когда кардинал дэ Маре в панике бросился на поиски супруги, та уже начала действовать.

Кардинал дэ Маре обнаружил глупую, безрассудную и невероятную пентаграмму, нарисованную в его доме, рядом с которой на корточках сидела Лукреция.

– У тебя, как у человека, вообще есть разум? – происходящее было настолько абсурдным, что изначально кардинал не разозлился, когда стал его свидетелем.

Доминирующей эмоцией, которая одолевала его, было изумление.

– Это дом кардинала. Того, кто является самым высокопоставленным священником, служащим Богу Небес. Я – духовный наставник первой епархии Сан-Карло и один из 13 апостолов, стоящий сразу за Папой Римским, – кардинал дэ Маре указал на кровавую пентаграмму, нарисованную на ковре. – Но как нечто подобное может быть в моём доме? Ты хочешь увидеть, как нашу семью растопчут и сожгут на глазах у судей еретиков?

Лукреция задрожала, как осиновый лист, когда наконец начала осознавать, что натворила и что может произойти с ней:

– Я не хотела этого, Ваше Высокопреосвященство……

Не то, чтобы ей нечего было сказать.

Причина, по которой Лукрецию застали за столь нелепым рисованием гигантской пентаграммы на полу её дома, заключалась в том, что цыганка не дала ей надлежащих, подробных объяснений.

Цыганка лишь сказал ей: «Поместите предмет, требующий очищения в центр пентаграммы, нарисованной лягушачьей кровью, на каждом углу которой будут стоять курильницы с зажжёнными в них ладаном и миррой, тогда злая энергия исчезнет».

Цыганка естественно, предположила, что Лукреция «нарисует» очень большую пентаграмму и отметит каждую точку пентаграммы у внешней стороны здания. Если расположить горелки так, чтобы одна горела перед конюшней, вторая в углу сада святого покровителя, а третья сбоку сада слуг, то можно меньше беспокоиться о том, что ты будешь пойман.

Точки не обязательно должны были быть физически связаны кровью.

Это было здравым смыслом для тех, кто использовал чёрную магию. Кроме того, на предмете названным «проклятый драгоценный камень», изначально не было никакого проклятия. Поэтому не было необходимости рисовать точную пентаграмму.

Было очевидно, что не важно изогнутая или наклонная, гексаграмма или пентаграмма, поэтому цыганка не сочла нужным подробно и тщательно объяснять, как рисовать пентаграмму. Однако Лукреция, которая была дилетантом в чёрной магии, была уверена, что сейф следует поместить в небольшую пентаграмму, нарисованную кровью. Поэтому она ждала возможности посетить комнату Ариадны, но не успела полностью воспользоваться им.

Сегодня был последний день созвездия Змееносца. Поэтому, когда кабинет Ариадны опустел на некоторое время, Лукреция тут же воспользовалась этой возможностью, собираясь заняться тяжёлым трудом в своей трудной ситуации.

Эта ситуация стала результатом огромного недопонимания, но было невозможно должным образом объяснить её кардиналу дэ Маре, и даже если бы Лукреция сделала это, маловероятно, что гнев её супруга утих бы.

Гнев кардинала дэ Маре, который начал разгораться, был лишь началом.

– Умру, если я умру, то что станет с моей честью?!

Кардинал дэ Маре, будучи сиротой из приморской деревни, посвятил долгие годы восхождению по социальной лестнице. Прошло достаточно времени, чтобы худой, невысокий подросток 12 лет превратился в мужчину средних лет с морщинами вокруг глаз и редеющими волосами.

– Что, чёрт побери, станет с Симоном дэ Маре, известным теологом……!

Кардинал дэ Маре шёл по этому миру не имея ничего на руках. Его репутация как учёного и исследователя теологии больше всего способствовали его славе.

Пусть с возрастом его разум затупился, в юности кончик пера кардинала дэ Маре был крайне острым и он уверенно отстаивал теологические теории и доктрины, которые могли быть приняты разумом, и считал что охота на ведьм, чёрная магия, колдовство и судебные процессы над еретиками были заблуждениями чувств людей, основывающихся на логике и рациональности, через данные действия кардинал убеждал церковь достичь Богов.

Однако сейчас в доме кардинала Симона дэ Маре появилась дьявольская пентаграмма.

– Ты отрицаешь всё, что я писал, абсолютно всё!

Человек, обладающий высочайшим интеллектом, на самом деле был тайным поклонником дьявола.

– Люди будут говорить: «Кардинал Симон дэ Маре до сих пор выступает против еретиков, потому что не хочет сам быть обнаруженным!» – мужчина не мог понять свою жену. – О чём, чёрт побери, ты думала, делая что-то подобное!

– ……ошо, – начала заикаться Лукреция, из глаз которой потекли слёзы.

– Что?

– Я сделала это…… желая, чтобы у нашей семьи всё было хорошо……

Пусть в «семье» Лукреции не было Ариадны, кардинал дэ Маре не стал бы осуждать её за это. Поэтому она продолжила говорить, горько рыдая:

– Цыганка…… сказала, что Изабелла стала такой из-за негативной энергии…… и если провести ритуал очищения, то всё будет хорошо……

– Женщина, ты поверила в это?! – закричал кардинал дэ Маре, наполовину от шока, наполовину от гнева.

Слишком сложно было разговаривать с безмозглым человеком. Он понятия не имел с чего начать, чтобы убедить Лукрецию в неразумности её действий.

И в то же время его поразил неотвратимый факт, что женщина, с которой он прожил больше 20 лет, была поистине безнадёжно глупа.

– Ты не знала, что всё обернётся этим? Не знала, что произойдёт, если инквизиторы узнают об этом?!

– Прости…… Мне жаль……

В памяти кардинала дэ Маре пронеслись последние 20 лет, в течение которых он в одиночку боролся за то, чтобы поднять свою семью.

Я думал, что Лукреция стоит за моей спиной, заботясь о доме и поддерживая меня, но поразмыслив, понял, что эта женщина на самом деле огромное бремя. Она сидит у меня на шее и сосёт кровь, как пиявка.

Более того, к Лукреции прилипли ещё и её родственники.

Я думал, что она верна мне, но всё это время её родная семья была для неё на первом месте, – кардинал дэ Маре уже однажды чувствовал нечто подобное во время инцидента с Джаноби.

Для меня внебрачная дочь, являющаяся моей кровью, гораздо важнее племянника. Так же должна считать и моя вторая половинка, моя жена. Однако, когда пришло время выбора, Лукреция жестоко отвергла Ариадну и выбрала Джаноби.

Кровь кардинала дэ Маре словно застыла в его жилах.

– Послушай, Лукреция. Думаю, я давал тебе достаточно шансов.

Обращение, всегда используемое им для Лукреции, несколько изменилось. Кардинал всегда называл её «вы» или «дорогая», но сейчас он называл её «ты».

– Ты – негативный элемент семьи дэ Маре. Ничего не можешь предложить.

Фиолетовые глаза Лукреции расширились. Она очень хорошо знала своего супруга.

– Нет, только не это……

– Именно это.

Дзынь! – звук бьющегося фарфора громким шумом разнёсся по комнате Ариадны.

Это был звук с которым Арабелла, тайно последовавшая и прячущаяся у входа в кабинет старшей сестры, уронила на мраморный пол фарфоровую куклу, которую держала в руках.

Лукреция, обнаружившая младшую дочь, в панике на коленях подползла к Арабелле, словно нашла спасательный круг. Она обняла её, прижимая не слишком любимую дочь к себе.

Арабелла вздрогнула и шагнула в сторону, шокированная объятьями жестокой матери, покрытой гнилой лягушачьей кровью, но Лукреция не обратила на это внимание и ещё крепче прижала дочь к себе.

– Ваше Высокопреосвященство, Ваше Высокопреосвященство! Я – мать, которая родила детей для Вашего Высокопреосвященства! – изо всех сил закричала Лукреция, инстинктивно понявшая намерения кардинала дэ Маре.

Сегодня муж решил выгнать меня. Если он выгонит меня отсюда, то всё будет кончено.

– Я родила троих детей……! Троих детей! Я была супругой Вашего Превосходительства 22 года! Вы не можете вот так просто вышвырнуть меня! Подумайте о своих детях!

Кардинал дэ Маре не дрогнул даже на долю секунды.

– Я делаю это, потому что думаю о своих детях, – сказал он, смотря на Лукрецию своими светящимися зелёными, словно минералы, глазами.

Кардинал долго смотрел в фиолетовые глаза женщины, которую находил очень интересной, но которую никогда не понимал.

– Я бы предпочёл, чтобы рядом никого не было, чем чтобы такая неуправляемая женщина, как ты, управляла этим домом и притворялась матерью. Изабелла? Свадьба? Этот ребёнок похож на отличную кандидатуру для брака, имея мать, одержимую чёрной магией?! – смотря на Лукрецию, кардинал дэ Маре наконец выпалил всё, что было у него на уме. – Хочешь, чтобы Ипполито стал великим человеком и добился успеха? Какая чушь! Как он станет мудрым чиновником, прославленным солдатом или верующим священником, имея такую никчёмную мать, как ты?

Арабелла, зажатая словно подушка, между яростно ссорящимися родителями, изо всех сил попыталась вырваться из объятий матери. Однако ни кардинала дэ Маре, ни Лукрецию не заботило благополучие своей дочери.

– Такая мать, как ты. Лучше будет без неё, – кардинал дэ Маре поднялся и посмотрел на своего дворецкого Николо, который сжался в углу вместе с Ариадной, не зная, что делать. – Слушай. Немедленно отправьте эту женщину в поместье Бергамо. Поселите её в самой маленькой комнате поместья Бергамо и не позволяйте ни с кем видеться.

– Приказ будет выполнен, Ваше Высокопреосвященство, – дворецкий Николо низко поклонился.

Услышав это, Лукреция тут же закричала, тряся обнимаемую Арабеллу:

– Скажи что-нибудь своему отцу!

Побледневшая девочка, застыла и не могла вымолвить ни слова, лишь дрожа.

– Ты – моя дочь! Ребёнок, которого я родила! Прими же мамину сторону!

Крики Лукреции пронзили небеса и кардинал дэ Маре, покачав головой, приблизился к нему:

– Перестань позориться перед ребёнком перед своим последним путешествии, – сказал он, хватая супругу за левую руку.

Арабелла воспользовалась моментом, когда отец схватил её мать за руку и поспешно вырвалась из удушающих объятий.

Кардинал дэ Маре силой снял огромное золотое кольцо с левой руки Лукреции. Кольцо, которое он забрал, было печатью хозяйки семьи дэ Маре. Это было кольцо, которое он заказал, когда из сироты Симона, имеющего лишь имя без фамилии, стал священником и даже постепенно поднялся до кардинала, а также взял фамилию «дэ Маре», что означало «из моря».

С момента изготовления, это кольцо носилось лишь на руке Лукреции.

Забрав кольцо, кардинал дэ Маре приказал дворецкому Николо:

– Забирай её.

Дворецкий Николо кивнул Лукреции с несколько обеспокоенным видом, пытаясь увести её:

– Идёмте, вам нужно уйти.

– Я не уйду! – плакала Лукреция, смотря на мужа.

Однако кардинал дэ Маре, казалось, полностью стёр её из своей памяти. Он намеренно избегал Лукреции, отвернувшись и делая вид, что не видит её.

Страдали лишь те, кто был ниже их.

Дворецкий Николо неловко топтался на месте, пытаясь успокоить Лукрецию так, чтобы его почтительное обращение к ней не достигло ушей кардинала:

– Мадам, разве вы плохо знаете характер Его Высокопреосвященства кардинала?! Сейчас не нужно идти против этого решения. Думаю, как только Его Высокопреосвященство успокоится, он снова подумает о случившемся. Сейчас вам нужно уйти.

Дворецкий Николо вытащил Лукрецию из комнаты. Женщина продолжала оглядываться всё время, пока Николо уводил её.

Кардинал дэ Маре вытер печать хозяйки о подол своей рясы и передал её Ариадне:

– Вот. Возьми.

Ариадна с широко раскрытыми глазами приняла сияющий золотой перстень. Это было кольцо хозяйки, необходимое для ведения всех денежных операций семьи дэ Маре.

– Я знал, что когда-нибудь передам его своей невестке, но никогда не думал, что передам его своей дочери, – сказал кардинал дэ Маре с напряжённым лицом.

На самом деле, даже он не мог понять происходящего сейчас. Как и его внебрачная дочь, кардинал был из тех людей, которые следовали разуму даже когда ситуация выходила из-под контроля, а эмоции лишь позже догоняли его, беря верх.

– Учитывая то, как ты справляешься со всем, будет логично оставить пока это в твоих руках, – кардинала дэ Маре, доверившего Ариадне печать хозяйки, внезапно охватил страх. Шатаясь, он направился к выходу из кабинета Ариадны. – Тебе придётся разобраться с последствиями этой проклятой ситуации. Мне нужен перерыв.

– Да, отец, – послушно склонила голову Ариадна, наблюдая, как её отец выходит из комнаты.

Сегодня она так отчётливо почувствовала правдивость поговорки: «Побеждает не сильнейший, сильнейший – тот, кто выживает до конца», что её кожу покалывало.

Лукреция сама вырыла себе могилу, абсолютно без моей помощи.

– …… – Ариадна натянула золотую печать на указательный палец левой руки.

Ободок желтоватого золота ярко блеснул. Лукреция носила это кольцо на безымянном пальце, но пальцы Ариадны были настолько тонкими, что ей пришлось надеть его на указательный палец, но и там кольцо едва держалось.

– Арабелла, – Ариадна позвала младшую сестру, которая дрожала в углу комнаты, и поцеловала её в лоб. – Иди в свою комнату. Никому не рассказывай о том, что ты видела сегодня. Я зайду к тебе через некоторое время.

После ухода Арабеллы настала очередь Джиады.

– Джиада, полагаю, тебе придётся самостоятельно убрать беспорядок в этой комнате.

Джиада, вжавшаяся в угол, и не знающая, что делать, радостно кивнула, обнаружив, что наконец может быть полезна. Пентаграмму, нарисованную кровью убитых животных, нельзя было показать никакой горничной особняка.

Джиада, которая изначально была свидетелем всего этого, поступила правильно, быстро приступая к наведению порядка.

Однако Ариадна не собиралась так легко отпускать главную горничную:

– А когда закончишь уборку в комнате, мы поговорим.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –