Глава 64. «Маскарад и эрцгерцогиня Валоа.»

Лариса, эрцгерцогиня Валоа, была настолько переполнена радостью от доброты златовласого принца соседней страны, что почти забыла горе от утраты сестры.

Девушка резко пришла в себя и покачала головой.

Нет, я добрая и нежная Лариса. Сохраняя дружелюбный облик, я должна плавно продолжить разговор на тему, которую поднял принц Альфонсо, несмотря ни на что. Однако я никогда особо не говорила о себе.

[– Рисовать небольшие натюрморты? Мне нравится рисовать цветы в вазах,] – поколебавшись мгновение, Лариса смело добавила. [– Несколько лет назад моя работа была выбрана на премию Монпелье.]

Премия Монпелье, проводимая в королевстве Галико, была вратами в известность для новых художников. После того, как работа отправлялась под скрытым именем, завеса анонимности открывалась через месяц, после того как все критики и зрители просмотрели работы, выставленные в галерее, и выставили свои оценки им.

В дополнение к 1-му, 2-му и 3-му местам, получив признание, можно было быть официально зарегистрированным в Ассоциации художников королевства Галико. Конкуренция этой премии была очень жестокой, поскольку конкурс был высокого уровня.

[– Премия Монпелье? Разве в этом конкурсе не имеют право участвовать лишь женатые мужчины до 30 лет?]

Выставление работы на премии Монпелье сопровождалось богатством и почётом, поэтому участники проходили жестокие проверки и конкуренцию. На участие постепенно налагались странные ограничения, ставшие результатом компромиссов, достигнутых в пользу отсутствия нескольких лет страданий и клеветы.

Чтобы известные художники не отправляли анонимно свои работы, было введено ограничение «до 30 лет», а чтобы предотвратить внезапное появление слишком талантливых юных художников, способных потрясти мир, было добавлено ограничение «лишь женатые люди». Недавно же, был добавлен запрет и на участие женщин-художниц, чтобы безопасно разделять ограниченный пирог.

Лицо Ларисы, спрятанное за маской, покраснело. Эти ограничения были введены недавно, поэтому она, не интересующаяся живописью, о них и не знала.

Покойная эрцгерцогиня Сюзанна любила живопись, и именно она была выбрана на премии Монпелье. Запрет на участие женщин-художниц был результатом избрания победительницей Сюзанны.

Сначала люди выступали за запрет выставления произведений дворянства, но, когда в последнюю минуту сопротивление этому возросло, направление запрета изменилось на женщин-художниц. Это было исторически значимое событие, но Лариса, мало интересовавшаяся и обществом, и живописью, не знала его подробностей.

Всё, что она знала и чем восхищалась, – это высокая репутация её покойной сестры и похвала, которую та получала.

Клянусь небом, никакого злого умысла в этом не было.

Это всего лишь ложь, которая сорвалась с моего языка, поскольку я хотела произвести впечатление на принца Альфонсо, но я и понятия не имела, что сразу же упаду в глазах того, на кого так хотела произвести впечатление, – когда Лариса подумала о том, как же это стыдно, её дыхание внезапно стало тяжёлым.

Альфонсо, ощутив что-то странное, опустил голову на уровень глаз девушки и позвал:

[– Эрцгерцогиня Валоа……?]

На самом деле, если бы Лариса сказала: «Простите, соврала, потому что хотела хорошо выглядеть в ваших глазах», добросердечный Альфонсо просто улыбнулся бы этому. Однако Лариса предпочла использовать свою реакцию, чтобы скрыть нарастающее смущение.

Я должна злиться, – подумала она, и дыхание девушки постепенно начало затрудняться.

[– Вы хотите сказать, что я лгу?!] – ахнув, сердито закричала Лариса на Альфонсо.

[– Всё в порядке, эрцгерцогиня Лариса?] – смутившись, Альфонсо отпустил руку девушки, которую держал при сопровождении.

Когда он отпустил её руку, Лариса неправильно поняла это, решив, что Альфонсо отверг её и вступила во внутреннюю борьбу со стыдом.

Нет, этого не должно было произойти. Я только познакомилась с «Золотым принцем».

Я молилась каждый день, чтобы мне повезло так, как сестре. Прося дать мне всё то же, что есть у неё.

Красота и слава Сюзанны не перешла к Ларисе, вместо этого Сюзанна умерла. И всё, что было у неё, перешло к Ларисе.

Платья, украшения, самая красивая спальня и даже свадьба с идеальным принцем. Лариса думала про себя, что смерть Сюзанны могла быть даром, данным ей Небесным Богом.

Однако, пусть Небесный Бог дал ей такой дар, Лариса не могла вытерпеть ситуации, когда из-за собственной неуклюжести и ошибки упустила возможность, сошедшую к ней с небес.

Я не сделала ничего плохого. Так и есть.

[– Ограничение на незамужних женщин, прошедших отбор премии Монпелье, был введён позже! Как вы можете быть так грубы?]

Если Лариса была не виновата, то в этой ситуации виноватым неизбежно становился Альфонсо.

Поскольку Сюзанна, незамужняя женщина, действительно победила на премии Монпелье, Лариса лишь задавала тему, обвиняя принца Альфонсо в грубости и незнании. Чем больше девушка злилась, тем сильнее убеждалась, что ничего не знающий Альфонсо, принижал именно её.

Альфонсо же был потрясён и не знал, что делать, когда Ларису, с которой всё было в порядке, внезапно начало трясти из-за гнева.

– Есть тут кто-нибудь? Приведите врача!

Из-за своих ограничений в этрусском языке Лариса поняла, что Альфонсо зовёт кого-то, но не поняла, что врача.

Ужасно, если придут другие люди и увидят меня в таком состоянии, – девушка мгновенно схватилась за маску и сжалась, как креветка, страдающая от недостатка кислорода.

Альфонсо подошёл к Ларисе, чтобы помочь, но та ошибочно подумала, что он пытается удержать её.

[– Отпустите!] – Лариса была так взволнована, что оттолкнула Альфонсо и он отступил на шаг назад, не в силах прикасаться к телу леди, когда она сопротивляется.

На мгновение ахнув, девушка сорвалась с места и побежала в тёмный сад.

[– Эрцгерцогиня Лариса! Эрцгерцогиня Лариса!] – Альфонсо громко звал её, но спина Ларисы исчезла вдали.

Он остался один на тропинке внутреннего дворика дворца Сан-Карло, где они гуляли вместе, смущённые и не знающие, что делать.

В Альфонсо тут же возникло лёгкое искушение. Сейчас не было никаких оснований, чтобы обвинить его в преждевременном прекращении сопровождении возможной невесты.

Я сам не знаю почему эрцгерцогиня Лариса рассердилась и убежала в сад.

Если я прикажу слугам искать её, смогу ли я встретиться с другим человеком и провести время с ним……? – но Альфонсо быстро покачал головой.

Для этого он был слишком честен и бесхитростен.

Сопровождение эрцгерцогини Ларисы – моя обязанность и, если она убежала в сад, я также должен искать её до самого конца.

В этот момент с опозданием прибежал слуга, услышавший зов Альфонсо.

Принц сказал слуге, что эрцгерцогиня Лариса убежала в сад, но, возможно, заблудилась, поэтому необходимо послать кого-нибудь, чтобы не распространились ненужные слухи, а также пригласить врача в дамскую комнату, выделенную лишь эрцгерцогине Ларисе.

Подробно описав внешность, наряд и маску эрцгерцогини Ларисы и подтвердив, сколько людей будет задействовано на её поиски, Альфонсо, тяжело вздохнув, сам направился на её поиски, двигаясь в том направлении, где исчезла девушка.

*****

Поскольку он не хотел, чтобы исчезновение Эрцгерцогини стало дипломатической проблемой, Альфонсо спрашивал у гостей: «Видели ли вы девушку среднего роста в золотом платье?», вместо того, чтобы спрашивать: «Видели ли вы эрцгерцогиню Валоа?». Всё же лицо эрцгерцогини Валоа было неизвестно дворянам Сан-Карло и на ней была маска, полностью закрывающая лицо, поэтому подобный способ был более эффективен.

Альфонсо носил маску Баута, которую обычно носили мужчины, а не ту, что полностью закрывала лицо. Это была маска, которая подчёркивала линию носа, скрывая область вокруг глаз и носа, и имела кисточки по нижним краям, открывая губы лишь для еды и питья. Поэтому люди, видевшие его, сразу понимали, что это принц.

– Не знаю, я ещё не видел, чтобы кто-то заходил в сад.

Гости, которых Альфонсо встречал, не называли его по имени, поскольку он был в маске, но относились к нему с должным уважением.

– Не сейчас, но ранее я видела, как туда входила женщина среднего роста в золотом платье.

– А, да, я тоже видел. Это была леди, что выглядела очень элегантно.

Если она вошла в сад некоторое время назад, то это точно не эрцгерцогиня Валоа.

– Да? Благодарю.

Однако, несмотря на то, что Альфонсо продолжал задавать вопросы, в том направлении, куда убежала Лариса, никто не видел женщину в золотом платье и он, в конце концов, решил направиться в том направлении, где давно видели уходящую женщину в золотом платье.

Блуждая по геометрическому лабиринту, из симметрично расположенных кустарников, подстриженных садовником, Альфонсо оказался не у бального зала и примыкающего к нему главного сада, где собиралось большинство гостей, а в саду ведущему во дворец Королевы.

Место, где он остановился, находилось перед небольшим фонтаном, увитым цветущими лозами плюща.

Садовник словно и не прикасался к ним, поэтому лозы плюща без разбора покрывали и старый фонтан, и кустарники, составляющие лабиринт. Альфонсо знал это место.

Это заброшенный фонтан за дворцом матушки, куда мы уходили с Ариадной поболтать.

И кто-то, кого он знал, тоже был там. Элегантная женщина среднего роста в золотом платье.

Несмотря на то, что всё её лицо было закрыто маской Вольто, Альфонсо понял, кто это, как только увидел её.

– Ариадна?

– Альфонсо?

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –