Дата выхода оригинала: 18.09.22

В начале августа Этрурия приняла новых членов королевской семьи, и с тех пор прошёл примерно месяц. В Галлико, расположенном севернее, осень уже вошла в полную силу.

Принц Альфонсо был заперт во дворце Монпелье, и его свобода ограничивалась лишь возможностью смотреть в окно. Но даже так приметы осени были очевидны.

— Дожили. Теперь даже я жду не дождусь прихода великой герцогини, — пошутил Манфреди, прислонившись к оконной раме рядом с принцем.

С какого-то момента к принцу Альфонсо перестали относиться как к дорогому гостю — теперь с ним обращались как с пленником. Охрану покоев усилили, а щедрые прежде порции урезали.

Питание принца и его десятка личных рыцарей становилось всё более скудным, пока в конце концов им не стали подавать лишь кукурузный суп без единого куска хлеба. Как ни странно, теперь вся еда была исключительно жидкой.

— Тебе просто хочется мяса и вина, которые она приносит. Небось не самой ей радуешься, — поддразнил его Альфонсо.

— Ой-ой, меня раскусили!

Каждый раз, навещая их, великая герцогиня Лариесса приносила с собой плетёную корзину, доверху набитую сыром, ветчиной и вином. Свободное от службы и тренировок время Манфреди коротал за выпивкой. И с недавних пор Лариесса стала для него единственным шансом хотя бы одним глазком взглянуть на мясо и вино.

— Знаете, кто кормит — тот и ангел. В последнее время, глядя на неё, я чувствую себя псом, вылизывающим миску, — шутливо пожаловался Манфреди.

Он был почти готов запрыгнуть на подоконник и завыть.

Вина! Дайте мне вина! А-у-у-у!

Альфонсо тихо фыркнул. Без Манфреди и его шуток выдержать всё это было бы куда сложнее.

— Принц Альфонсо! — раздался пронзительный голос великой герцогини Лариессы.

Церемониться она не привыкла. Едва заслышав её, Манфреди тут же икнул и подскочил с места.

— И-ик! Хозяйка пожаловала.

Он поспешно ретировался в смежные покои, бросив на ходу:

— Оставляю вас. Несладко вам придётся, Ваше Высочество!

— Какая ещё хозяйка? — крикнул ему вслед Альфонсо. — Раз пришла хозяйка, куда же щенок-то сбегает?

— Так ведь вы у нас вожак, Ваше Высочество! — отозвался Манфреди. — А вожаки как раз для того и нужны, чтобы с таким разбираться. Удачи!

Как бы Манфреди ни любил вино, выносить общество великой герцогини оказалось выше его сил. Оставшись в одиночестве, Альфонсо горько усмехнулся и покачал головой.

И за какие такие грехи в прошлой жизни это я должен нести за всё ответственность и расхлёбывать эту ситуацию?

Вскоре в комнату, которую только что покинул Манфреди, победоносно ввалилась Лариесса.

— Принц Альфонсо! Я принесла вино!

На её лице так и читалось: «Правда же, я молодец?»

Неужели она слышала наш разговор?

Альфонсо изо всех сил постарался скрыть неприязнь. Он отстранился от подоконника, на который опирался, и указал на стол для гостей.

— Присаживайтесь, Ваше Высочество.

Его тон был безупречно вежливым. Однако Лариесса намеренно проигнорировала место напротив и уселась рядом с принцем. В последнее время она вела себя именно так. Такое нарушение границ тяготило Альфонсо, и он слегка отодвинулся, но великой герцогине было всё равно.

— Повар из дворца Монпелье теперь работает в нашем особняке. Это его фирменное фуа-гра. Скажите «а-а», — скомандовала она.

С недавних пор Лариесса вела себя совершенно бесцеремонно: приходила, когда вздумается, говорила всё, что хотела, и нисколько не оглядывалась на чужое мнение. Она прекрасно знала, что принц уже не может ей отказывать.

Альфонсо было не по себе, потому что он и сам это понимал.

Она зачерпнула фуа-гра и поднесла ложку ко рту принца. Альфонсо слегка отвернулся, избегая угощения, но великая герцогиня была неумолима.

Ложка Лариессы настойчиво ткнулась прямо в щёку Альфонсо. Приправленный кусок гусиной печени соскользнул вниз и шлёпнулся принцу на бедро.

Альфонсо инстинктивно нахмурился, но Лариесса, совершенно не замечая его реакции, бестактно залилась звонким смехом.

— Ах! Ложка так ми-и-ило вдавила вашу щёчку!

Её, похоже, всё это только веселило. Лариесса схватила салфетку, чтобы вытереть уголок губ Альфонсо, но принц опередил её: быстрым, скользящим движением левой руки он стёр еду сам.

— Ваше Высочество... — начал было Альфонсо.

— Ой, вы только посмотрите, — перебила его Лариесса. — Да у вас и одежда запачкалась.

Альфонсо попытался её остановить, но великая герцогиня не обращала на это ни малейшего внимания. Она потянулась салфеткой к внутренней стороне его бедра. А ноги, в отличие от головы, так просто не уберёшь.

В конце концов рука Лариессы скользнула вверх по бедру возмутительно высоко. И в тот же миг принц потерял самообладание и повысил голос:

— Ваше Высочество!

Должно быть, он крикнул слишком громко, потому что Лариесса вздрогнула и уставилась на него от неожиданности. Но вместо извинений она, едва не плача, пошла в наступление.

— П-принц, вы сейчас... повысили на меня голос?

Лицо Альфонсо вспыхнуло от стыда.

— Великая герцогиня. Держите себя в руках, — потребовал он. — Это уже переходит все границы!

Но Лариесса ни капельки не раскаивалась. Она совершенно искренне винила во всём Альфонсо.

— Это я... перехожу границы? — возмутилась она. — Да как вы можете так со мной поступать?! Я ведь принесла вам сегодня фуа-гра! А в прошлый раз — икру, вино, элитные сыры...

— Да как у вас вообще язык поворачивается такое говорить! — взорвался наконец Альфонсо. — Я хоть раз о чём-то из этого просил?!

Альфонсо по природе своей не умел говорить людям резкости. И хотя он рос в среде, идеально подходящей для того, чтобы единственный законный принц стал высокомерным и эгоистичным, его врождённый характер брал верх.

Если можно было стерпеть — он терпел. Если можно было сказать обиняком — он высказывал лишь половину того, что думал, да и то предельно мягко. В сущности, он всем сочувствовал и умел замечать в людях хорошее. Но эта великая герцогиня... Честно говоря, она выходила даже за пределы безбрежной снисходительности Альфонсо.

— Ваше Высочество, вы что, держите меня за ручную собачонку? — вспылил принц. — Думаете, стоит вам принести еды, и я от радости завиляю хвостом?

И в самом деле, великая герцогиня Лариесса обращалась с Альфонсо так, словно он был её домашним питомцем. Покупала расположение лакомствами, трогала, когда ей вздумается, баловала на свой лад, хныкала, если что-то шло не по её плану, и неизменно придерживалась позиции: «Я — хозяйка, а ты — моя собственность».

— С нашей самой первой встречи я просил об уважении. Об уважении к Этрурии, к королевской семье, к нашим обычаям! — продолжал он. — Но вы не то что пренебрегли всем этим — теперь вы забыли и об уважении к человеку!

Лариесса потрясённо молчала.

— Ещё когда вы были в Этрурии, ваши поступки казались несколько... неадекватными. Но я старался закрывать на это глаза! Думал, вам тяжело в чужой стране, да и за собой вину чувствовал. Но, встретив вас в Галлико, я понял: вы абсолютно ни во что не ставите людей! — голос Альфонсо звенел от возмущения. — Должен отдать должное вашим усилиям. Каким непостижимым образом вам удавалось скрывать свой выдающийся характер там, в Этрурии?!

Руки Лариессы сильно дрожали. Она безжалостно скомкала салфетку, которой собиралась вытереть штанину Альфонсо.

— Притащили какие-то жалкие куски хлеба и воображаете, будто оказываете великое благодеяние, ведя себя так... — начал было Альфонсо.

— Вы говорите это, не зная ничего, — процедила Лариесса сквозь стиснутые зубы. — Не зная ничего!

На её глазах выступили слёзы, а бледное лицо густо покраснело.

— Жалкие куски хлеба?! Да на этом ваша жизнь держится! — выкрикнула великая герцогиня. Она выхватила из плетёной корзины большую буханку и затрясла ею в воздухе.

Её яростная тирада сбила Альфонсо с толку. Если бы так сказал нормальный человек, за этим скрывался бы какой-то глубокий смысл. Но перед ним стояла Лариесса. Узнав великую герцогиню получше, принц понял: её бы с лихвой хватило на то, чтобы выдать что-то вроде «уж лучше умереть, чем отказаться от вкусной еды!».

— О чём вы... — растерянно переспросил Альфонсо.

Видя, что принц ей не верит, Лариесса, захлёбываясь от горькой обиды, выпалила:

— В вашей еде мышьяк!

Альфонсо моргнул серо-голубыми глазами, так похожими на материнские.

— Мышьяк?

— Да, мышьяк! Тот самый, что убил вашу мать! — пронзительно выкрикнула Лариесса. — Если с каждым приёмом пищи вы будете получать ничтожную дозу, ваша жизнь будет незаметно укорачиваться, и никто ничего не поймёт! А через три-четыре года можно будет объявить, что вы зачахли и умерли естественной смертью!

Лицо принца исказилось от ужаса.

— Значит, смерть моей матери... Так вот зачем меня заманили сюда...

Всё это оказалось заговором Галлико. Каждое событие разворачивалось по заранее намеченному плану: начиная с убийства королевы Маргариты и заканчивая тем, что принца Альфонсо нарочно заманили во дворец Монпелье.

Но одного он никак не мог понять.

— Но почему я?.. Зачем, чёрт возьми, Галлико вообще охотиться за мной?

Этрурия и Галлико поддерживали дружеские отношения, а король Галлико и принц Альфонсо приходились друг другу двоюродными братьями. Король Филипп IV скорее мог бы посадить Альфонсо на трон, чем пытаться его устранить.

Но Лариесса безжалостно бросила окончательно запутавшемуся Альфонсо:

— Потому что он решил, что, избавившись от вас, сможет прибрать к рукам и трон Этрурии! Его Величество король Филипп IV сделал предложение вашей троюродной сестре — Бьянке, герцогине Таранто!

Как ни странно, сейчас Лариесса испытывала небывалый душевный подъём. Она не принадлежала к прямой ветви королевской семьи и не отличалась выдающимся умом. В политической шахматной партии она годилась лишь на роль пешки, но никак не игрока. Если не считать пустой светской болтовни, Лариесса почти никогда не одерживала верх за счёт владения информацией — особенно если её оппонентом выступал истинный член королевской семьи вроде Альфонсо.

Всё то время, что принц Альфонсо находился в Сан-Карло и Таранто, он оставался для неё ускользающим объектом страстного, мучительного вожделения: казалось, вот-вот поймаешь, а он снова выскальзывает. И теперь этот мужчина был заперт за решёткой и находился в её полной власти.

Всё это время она заботилась о нём с чувством превосходства, уверенная, что лишь она одна способна его спасти. Но эта птица с переломанными крыльями посмела огрызаться, вместо того чтобы благодарить за единственную возможность спасения! Какая неблагодарность!

Сегодня Лариесса была полна решимости растоптать Альфонсо так, чтобы у него даже слёз не осталось. Её давняя привычка безжалостно обращаться с подчинёнными, будь то «друзья» или служанки, вновь поднимала голову.

Услышав это ошеломляющее признание, Альфонсо с опустошённым видом пробормотал:

— Король... Мой отец... Он бы ни за что такого не позволил, верно?

— Ха, ха, ха-ха-ха-ха-ха! — громко и насмешливо расхохоталась Лариесса.

В этот миг она казалась точной копией короля Филиппа IV, хотя они даже не были особо близки. А может, она просто подражала принцессе Августе, которой всегда восхищалась и которую одновременно ненавидела.

— О, наивный принц! Неужели вам никто так ничего и не рассказал? — продолжила она. — Ваш отец бросил вас!

Зрачки Альфонсо дрогнули. Лариесса выпрямила спину и уставилась принцу прямо в глаза. Она смотрела так высокомерно, словно это она сама его бросила.

— Его Величество король Лео III прислал ответ нашему королю! — провозгласила великая герцогиня. — Он написал: «Давайте не спеша обсудим детали бракосочетания с герцогиней Бьянкой!»

Альфонсо был совершенно потрясён. Его взгляд расфокусировался, а губы слегка приоткрылись.

Не то чтобы он как-то особенно любил отца или был с ним очень близок. По сравнению с покойной королевой Маргаритой, король Лео III всегда держал дистанцию, а его поступки порой трудно было уважать. Но благодаря заботе матери Альфонсо почти никогда не конфликтовал с отцом напрямую, а потому доверял ему, как доверяет отцу любой сын.

Он и в страшном сне не мог вообразить, что его предадут вот так — бросят на произвол судьбы, запертым во вражеском лагере...

— И это ещё не всё. — По ушам Альфонсо ударил гнусавый, с неприятным металлическим отзвуком голос Лариессы. — Знаете, что натворил ваш отец?

Куда уж больше? Разумеется, Альфонсо не знал. Ему нечего было ответить, и он лишь молча смотрел перед собой.

Не дождавшись желаемой реакции, раздосадованная Лариесса уколола его ещё сильнее:

— Он признал вашего драгоценного старшего братца!

Теперь Альфонсо уже не мог промолчать. С его губ сорвалось лишь одно слово:

— Что?..

— Отныне граф Чезаре де Комо носит имя Чезаре де Карло! И он — полноправный наследник престола Этрусского королевства!

---------

Прим. перев.: 118 глава манхвы.