Дата выхода оригинала: 21.09.22

«Ты мой преемник. Единственный законный наследник престола». Именно это всегда твердил король Лео III в те дни, когда ещё был ласков с Альфонсо.

Это было источником безграничной гордости королевы Маргариты. Да, она не знала любви мужа, но её сын был единственным законным наследником престола. Быть матерью будущего монарха — в этом и заключалась её печальная гордость.

Находясь под их опекой, Альфонсо всю жизнь верил, что станет правителем Этрурии, и неустанно совершенствовал себя. Он мог вынести и тяжёлое обучение, и сложнейшие экзамены, и мучительные будни. Ведь он — будущий король, а значит, должен знать больше, понимать больше и терпеть больше, чем все остальные.

Запреты и удушающие правила он привык терпеть молча. И то, как поначалу он изо всех сил старался подавить свои чувства к Ариадне, тоже было частью этого терпения. Ведь преемник короля не может слепо следовать лишь зову сердца. Ради возрождения династии и процветания нации он обязан связать свою жизнь с дочерью монарха, обладающей подходящей родословной и достойным приданым.

Но теперь...

Чезаре де Карло. Старший сын Лео III, старший брат Альфонсо де Карло.

Кокон, всю жизнь обволакивавший его, лопнул с сухим треском.

Альфонсо больше не был тем единственным человеком, на чьих плечах лежала ответственность за трон. В любой момент ему могли найти замену, а те обязанности и привилегии, с которыми, как ему казалось, он был рождён, больше не принадлежали ему одному.

В этот миг рухнул один из столпов личности Альфонсо де Карло.

Глядя на принца, застывшего, точно надгробный камень, великая герцогиня Лариесса расплылась в невинной, но жестокой улыбке. Это был инфантильный эгоизм человека, совершенно не думающего о последствиях: её удовлетворял лишь сам факт, что она смогла подчинить кого-то себе.

На самом деле Лео III признал Чезаре не сыном, а племянником. Какое бы новое имя ни носил Чезаре де Карло, он оставался лишь вторым в очереди на престол, следом за Альфонсо.

Но Лариесса намеренно утаила этот факт, желая причинить принцу как можно больше боли.

И в Сан-Карло, и в Таранто Альфонсо обходился с ней холодно и пренебрежительно, доводя до слёз. Теперь настала его очередь страдать. Она заставит его расплатиться за всё. Он будет мучиться так же, как мучилась она. Нет, даже сильнее — она вернёт ему эту боль сторицей.

— Мой отец сказал, что право наследования перешло к вашему брату! — заявила Лариесса. — Так что теперь вы совершенно бесполезны!

Она узнала обо всём, тайком заглянув в отцовские записи в его кабинете. Однако на самом деле они означали иное. Появление герцога Чезаре, второго в очереди на престол, рушило планы Филиппа IV: ведь изначально король Галлико намеревался убить принца Альфонсо, жениться на герцогине Бьянке и, воспользовавшись законным порядком наследования, целиком проглотить Этрурию.

Но Лариессе не хватало ума, чтобы постичь скрытый смысл этих записей. Даже если бы она и поняла, то всё равно сказала бы Альфонсо то же самое. Она просто жаждала сломить его и подчинить себе.

Лишённый полной картины происходящего, Альфонсо воспринял слова Лариессы буквально: великий герцог Эд счёл, что принц Альфонсо де Карло больше не представляет никакой ценности для короля Лео III. Эта мысль ранила настолько глубоко, что казалось, будто ему вонзили меч прямо в сердце.

Но вместо того, чтобы закричать или как-то выдать свою боль, принц застыл, словно изъеденное временем изваяние. Он не шевелился. Нет, он просто не мог пошевелиться. Если бы не изредка вздрагивающие веки и влажный блеск глаз, было бы трудно понять, жив ли этот человек вообще: казалось, из него до капли высосали всю жизненную силу.

Глядя на растоптанного принца, Лариесса уверенно отчеканила, словно добивая:

— Единственная, кто может вас спасти, — это я.

Она посмотрела Альфонсо прямо в глаза и потребовала:

— Женитесь на мне.

Тяжёлая тишина окутала комнату. Лариесса только что сделала предложение всей своей жизни, и для неё это затянувшееся молчание было невыносимее самой смерти.

— Альфонсо?.. — позвала она вдруг ослабевшим голосом.

Подобная смелость объяснялась лишь её уверенностью в собственном превосходстве. Лариесса впервые назвала Альфонсо просто по имени, отбросив все его звания и титулы.

Но, несмотря на столь колоссальную разницу в их положении, Альфонсо ничего не ответил.

Это заставило Лариессу занервничать ещё сильнее. Теперь она буквально умоляла его, цепляясь как за последнюю надежду:

— Его Величество король Филипп IV намерен запереть вас здесь и убить!

И почему, чёрт возьми, этот мужчина даже в такой ситуации не спешит хвататься за мою руку?

— Женитесь на мне! — настаивала Лариесса. — Если мы поженимся, то сможем переехать в особняк Валуа! Нет, если не хотите оставаться в Монпелье, мы можем уехать в наши владения. Я вытащу вас из этой тюрьмы! Только возьмите меня за руку — и мы сможем уйти!

Он по-прежнему молчал. Набравшись смелости, Лариесса протянула к нему свою сухую руку, колючую, как шип.

Альфонсо смотрел на маячившие перед глазами бледные, костлявые пальцы и запястье. Он вспомнил, как видел нечто похожее прямо перед самым отъездом в Галлико.

Ариадна...

Его единственная, мучительно исхудавшая возлюбленная.

Под сухой, безжизненной кожей Лариессы выпирали длинные суставы, напоминавшие узлы бамбука. Но даже сейчас Альфонсо легко мог увидеть вместо них руку и изящное запястье Ариадны. Гибкой, как ветвь оливкового дерева. Хрупкой на вид, готовой вот-вот переломиться, но совершенно несгибаемой...

Раздумья Альфонсо резко оборвал колкий голос Лариессы:

— Вы что, сомневаетесь из-за той незаконнорождённой девки кардинала, которую оставили в Этрурии?

Она попала в самую точку. Зрачки Альфонсо расширились от того, что его мысли прочитали так точно. Уловив это смятение, Лариесса окончательно убедилась в своих подозрениях и яростно уставилась на принца.

— Что вы творите, когда прямо перед вами единственное, на чём теперь держится ваша жизнь?! И всё это ради какой-то дрянной бастардки?!

— Следите за языком, — предупредил её Альфонсо.

Во взгляде великой герцогини Лариессы мелькнуло изумление. Принц Альфонсо не перебил её даже тогда, когда услышал шокирующую новость о том, что король Лео III бросил его. Но стоило ей только заикнуться о незаконнорождённой девке кардинала, как он не выдержал.

Впрочем, шок Лариессы длился лишь мгновение. Такого она ему не спустит. На её губах заиграла злорадная улыбка.

— Бедный Альфонсо, — сорвались с её губ слова, способные ранить принца в самое сердце. — Ваш отец и ваш кузен — короли Этрурии и Галлико — не единственные, кто вас предал. Какой же вы глупец...

На лице Альфонсо мелькнула тревога.

Встретив его дрожащий взгляд, Лариесса безжалостно вколачивала в него слово за словом. Острое чувство наслаждения пробежало по её позвоночнику и вспышкой отозвалось в голове.

— Разве вам не интересно узнать, как именно ваш брат добился признания от короля?

Альфонсо вновь застыл, как изваяние, и лишь молча смотрел на неё. Но Лариесса чувствовала: сейчас он всем существом ждёт, что она скажет дальше.

Упиваясь этим безраздельным вниманием, она торжествующе выкрикнула:

— Ваша «любовь» на коленях умоляла Его Величество! Умоляла признать графа Чезаре своим сыном!

На самом деле в докладе, предоставленном её отцу, эта деталь числилась как «неподтверждённая информация». Но Лариессе было плевать на её достоверность. Она просто сделает это правдой. Если Альфонсо в это поверит, её слова станут сильнее любой истины.

— И это ещё не всё! На балу в честь признания Чезаре де Карло именно Ариадна де Маре танцевала с ним первый танец!

Первый танец.

Прошлой весной, когда на королевском балу Альфонсо танцевал свой первый танец с Лариессой, Ариадна ничем не выдала своих чувств, но в глубине души была сильно огорчена. Альфонсо прекрасно знал, какое огромное значение она придавала этому первому танцу. Его руки мелко задрожали.

— Сейчас по всему Сан-Карло ходят упорные слухи, что Ариадна де Маре станет невестой Чезаре де Карло! — нанесла решающий удар Лариесса.

И плевать, правда это или нет.

— Зачем вы так отчаянно цепляетесь за тех, кто предал вас?! — воскликнула она. — Единственная, кто у вас остался, — это я, Лариесса!

Она извлекла из-за корсажа сложенный лист пергамента. Всё это время она носила его при себе.

— Я могу спасти вас! — заявила Лариесса, сунув бумагу прямо под нос принцу. — Подпишите.

Затуманенным взглядом Альфонсо смог разобрать лишь часть написанного.

— Договор… — пробормотал он.

— Это брачный договор, — подтвердила Лариесса.

На пергаменте значилось: «Настоящим документом Альфонсо де Карло, принц Этрурии и старший сын Лео III, и Лариесса де Валуа, старшая дочь великого герцога Эда де Валуа, подтверждают вступление в брак. Приданое и выкуп за невесту будут определены в дальнейшем по обоюдному согласию».

— Заголовок гласит «Брачный договор», но на деле это единственное, на чём теперь держится ваша жизнь.

Лариесса обмакнула перо в чернила, вписала своё имя в пустую графу и поставила следом свою подпись.

— Вот так. Теперь мы с вами в одной лодке, — воскликнула она со слезами на глазах, глядя на застывшего Альфонсо. — Думаете, мне всё это легко даётся? Мы обязаны подписать этот договор, иначе мой отец и пальцем не пошевелит!

Лариесса вновь обмакнула перо в чернила и протянула его Альфонсо, но тот по-прежнему молчал и не двигался. Тишина затягивалась, а чернила на кончике пера начали подсыхать.

И лишь когда капля на острие окончательно свернулась в комок, Альфонсо наконец заговорил:

— Ваш отец — это лишь отговорка... Не так ли, великая герцогиня Лариесса де Валуа? Вы просто хотите заполучить меня.

Лариесса густо покраснела и попыталась сменить тему. У неё не хватило бесстыдства открыто отрицать очевидное.

— Пока мы не поженимся... мой отец не выступит ради вас против короля. Вот почему я так поступаю.

— А вы уже обсудили это с великим герцогом Эдом? — спросил Альфонсо.

Его веки наконец медленно дрогнули, и золотистые ресницы взмахнули, словно крылья бабочки. Ещё совсем недавно юный принц был заперт в своём коконе, но теперь кокон был разорван.

Теперь он говорил и действовал так, как прежде никогда бы не смог:

— Великая герцогиня Лариесса де Валуа, я плохо вас знаю, но в одном уверен точно. Вы ещё не убедили своего отца. Вы собирались подумать о том, как уговорить его пойти против короля… Но только после того, как я подпишу этот договор.

Он попал в самую точку. Лариесса нервно закусила губу.

Альфонсо продолжил:

— Допустим, я подпишу этот брачный договор. Ваш отец действительно вытащит меня отсюда целым и невредимым?

— Вытащит! Я заставлю его! Любым способом... Любым! — отчаянно пообещала Лариесса.

И она действительно добилась бы своего во что бы то ни стало, даже если бы ради этого пришлось в слезах умолять отца или угрожать матери. За свою недолгую жизнь Лариесса ещё никогда ничего не желала с такой исступлённой силой.

Ревность к старшей сестре Сюзанне, ненависть к принцессе Августе, скука и чувство бессилия, изо дня в день заполнявшие её существование, — всё это казалось сущим пустяком по сравнению с нынешним моментом. Всё остальное теряло всякий смысл, когда она почти заполучила Альфонсо де Карло в свои руки.

Отныне для Лариессы не имело значения ничто в этом мире, кроме Альфонсо.

Принц Альфонсо взял в руку перо.

— Великая герцогиня Лариесса. Я хочу выбраться отсюда, но в особняк Валуа я не поеду.

— Тогда во владения Валуа!.. — взмолилась Лариесса.

— Я не отправлюсь туда, куда может дотянуться рука короля Галлико, — отрезал Альфонсо.

Белое перо в руке принца дрожало на осеннем ветру. У Лариессы пересохло в горле от нетерпения и волнения. Если бы только это перо оставило на бумаге подпись!..

— Я пересеку границу и покину страну, — заявил Альфонсо. — В тот день, когда вы сможете переправить меня за границу без помощи вашего отца, я подпишу этот документ.

Со стуком Альфонсо опустил перо на стол. Затем он взял пергамент обеими руками, собираясь разорвать его.

— Постойте! — вскрикнула Лариесса, останавливая его. — Вы сможете покинуть Галлико и без помощи отца... Сегодня ночью. Это ваш единственный шанс.

Серо-голубые глаза принца скользнули по бледному лицу великой герцогини. Его взгляд требовал ответа.

— Великий герцог Ольденбург... Завтра на рассвете он покидает дворец. Поскольку он получил финансирование, он выступит в поход на Йесак.

Великий герцог Ольденбург прибыл во дворец Монпелье в сопровождении трёхсот рыцарей и тысячи пехотинцев. Он планировал объединиться с остальными своими войсками, расквартированными в портовом городе Ла-Мьен неподалёку от столицы, и оттуда на флотилии из каравелл и коггов отправиться к своей конечной цели — Йесаку.

— Дворец Монпелье сам по себе — это лабиринт и крепость, а столица Монпелье — лишь его продолжение, — заговорила Лариесса. — В одиночку вам ни за что не выбраться из города. Затеряйтесь в толпе, когда войска великого герцога Ольденбурга будут уходить, и покиньте столицу!

Лариесса полагала, что Альфонсо воспользуется суматохой военных сборов и сбежит из дворца Монпелье в одиночку. Но у принца был совершенно иной план.

— В таком случае, — потребовал он, — приходите сюда сегодня в четыре часа утра и вытащите нас во что бы то ни стало. Я должен уйти не один — мои рыцари отправятся со мной.

— Н-но... — лишившись дара речи, пролепетала Лариесса.

Она собиралась тайно вывести лишь одного Альфонсо и ради этого даже была готова переодеть его в женское платье. У неё попросту не было ни связей, ни возможностей, чтобы незаметно вытащить за пределы дворца десяток крепких рыцарей...

Принц Альфонсо одарил великую герцогиню холодным взглядом:

— Если у вас не хватает средств кого-то подкупить или власти задействовать собственных людей... — в этом ледяном взоре не было ни капли любви, — Тогда подожгите дворец собственными руками. Вы же сказали, что хотите заполучить меня.

Он пододвинул пергамент обратно к Лариессе.

— Я подпишу его на рассвете, если мы снова встретимся.

Лариесса приняла договор так трепетно, словно это была святыня.

— Но если у вас ничего не выйдет... — медленно произнёс Альфонсо. — Даже не думайте о том, что когда-нибудь увидите меня снова.

----------

Прим. перев.: 118–119 главы манхвы.