Дата выхода оригинала: 11.09.22

Известие о том, что во дворце состоится торжество, дошло до Ариадны накануне вечером.

— Наша семья получила приглашения на всех… — произнёс кардинал.

Развернув своё приглашение, Ариадна прочла, что на завтрашний день назначены дневная церемония и вечерний бал. Однако о поводе для церемонии не было ни слова.

— Ох, папа! Это же такая редкость! Как вам удалось их достать? — Изабелла, только что узнавшая, что Камелия де Кастильоне осталась без приглашения, расплылась в сияющей улыбке.

В ответ кардинал де Маре лишь сухо кашлянул. Пусть эти приглашения и стали платой за грязное дело, они сулили семье огромную выгоду. Да и то, как радовалась старшая дочь, немного льстило его самолюбию.

— Событие масштабное, так что подготовьтесь как следует, — сказал он.

— И чему… посвящено это торжество? — спросила Ариадна.

Отец отделался весьма туманным ответом:

— Это не какая-то там сугубо официальная церемония, но… Своего рода восстановление в правах? В любом случае повод радостный, так что можете наряжаться вовсю.

— Ай, как здорово!

Восторженный вскрик Изабеллы разнёсся по всему обеденному залу семейства де Маре.

***

Слова кардинала о том, что это не «сугубо официальная церемония», оказались правдой.

Только ступив под своды дворца, семейство узнало, что церемония пройдёт в Зале Солнца — главном зале Палаццо Карло. Именно здесь монарх официально объявлял о важнейших событиях, даровал титулы, решал вопросы престолонаследия и другие дела государственной важности.

Однако в последнее время в Этрусском королевстве не происходило ничего, что тянуло бы на такой масштаб. Ни убранство, ни протокол приёма явно не дотягивали до события государственной важности.

— А я здесь впервые, — восторженно шепнула Изабелла стоявшему рядом Ипполито. На церемонии ей досталось место в одном из передних рядов, откуда было отлично слышно королевскую речь.

Зал Солнца всегда оставался закрытым, если только не происходило ничего из ряда вон выходящего — так что порой он пустовал по десять с лишним лет. Неудивительно, что Изабелла оказалась здесь впервые.

К тому же сегодня семье кардинала де Маре достались места даже впереди семьи маркиза Бальтазара. Вполне естественно, что Изабелла густо раскраснелась от восторга. Взволнован был и Ипполито, удостоившийся чести присутствовать на столь важном государственном событии.

Спереди раздался голос короля:

— Для начала я оглашу результаты расследования.

Стоило Лео III заговорить, как все приглашённые разом устремили на него взгляды. И тут по левую руку от монарха, словно из-под земли, выросла рыжеволосая женщина в белом платье. Её появление не сопровождалось ни рёвом рога, ни официальным объявлением, однако она мгновенно приковала к себе всеобщее внимание.

Несмотря на торжественную атмосферу, по залу прокатился приглушённый шёпот.

— Это ведь графиня Рубина?

— Графиня Рубина… в Зале Солнца?..

— Неужели её объявят королевой?!

Единственным поводом, ради которого графиня Рубина могла бы выступать в роли главной героини здесь, в Зале Солнца, была бы церемония коронации. И Лео III прекрасно это понимал.

Он продолжил зачитывать заявление:

— В результате всестороннего расследования, проведённого лучшими следователями Этрусского королевства, было установлено, что между смертью покойной королевы Этрурии Маргариты и графиней Рубиной нет абсолютно никакой связи.

Гул в толпе заметно усилился.

Лео III лишь слегка нахмурился из-за поднявшегося шума и продолжил читать пергамент.

— Посему я воздаю должное заслугам графини Рубины и устроил это собрание, дабы со всей ясностью и перед лицом всей нации заявить о её невиновности.

Однако сомнения людей никуда не делись.

— И это всё?

— Открывать Зал Солнца ради этого?

— Постойте-ка, а это случайно не связано с недавними слухами? Говорят ведь, Галлико требовало выдать им графиню. Должно быть, это такой дипломатический жест в их сторону!

— И всё-таки, для этого хватило бы одного королевского эдикта. К чему было открывать Зал Солнца?

— Кроме того! — раскатистый голос Лео III разом оборвал все шепотки.

Присутствующие послушно умолкли, вновь сосредоточив всё внимание на словах монарха.

— Сегодня я намерен прояснить один факт, который до сих пор оставался малоизвестным. Это касается родословной де Карло.

Все присутствующие напряглись. Никто и понятия не имел, к чему он клонит. Неужели он собирается сделать графиню Рубину королевой и заявить, что зачнёт с ней нового ребёнка? Или, может, он собирается признать графа Чезаре своим законным сыном?

Однако слова, слетевшие с губ Лео III, ошарашили всех:

— У меня был младший брат.

Подобного не слыхали даже великосветские сплетники и исследователи королевских родословных.

Поднявшийся в зале ропот не шёл ни в какое сравнение с прежним шумом. Не в силах скрыть раздражения, Лео III был вынужден утихомирить собравшихся:

— Довольно!

Гул мгновенно стих.

Удовлетворённо окинув взглядом погрузившийся в тишину зал, Лео III продолжил:

— Мой младший брат с самого младенчества отличался слабым здоровьем, поэтому о его рождении так и не объявили официально. В конце концов, он умер совсем юным.

«Да разве такое вообще возможно?!» — пронеслось в мыслях у всех присутствующих.

Не бывало такого, чтобы рождение законного принца скрывали только из-за того, что ребёнок нездоров. Куда вероятнее, что его поспешили бы крестить перед смертью.

Однако в зале царила весьма странная и тревожная атмосфера. Если король решился открыть Зал Солнца ради того, чтобы нести подобный бред, значит, он был настроен решительно. Ни у кого из дворян не хватило духу выйти вперёд и возразить ему.

То же самое касалось графа Маркеса, маркиза Бальтазара и графа Контарини. Никто из них не был заранее предупреждён о теме сегодняшнего собрания, за исключением хвастливого заверения Лео III о том, что у него «на всё есть свой план».

Король уже вышел на сцену, и представление началось. Зрителям, стоявшим внизу, оставалось лишь наблюдать, до пота сжимая ладони, за тем, как далеко он зайдёт.

— Ваше Высокопреосвященство, — произнёс король и протянул руку.

Стоявший прямо под помостом кардинал де Маре почтительно передал монарху лист пергамента.

Ради того, чтобы раздобыть сорокалетний пергамент, из старой книги рождений выскоблили имя какого-то безвестного дворянина и старыми чернилами старательно вписали поверх него новое. Это была первоклассная фальшивка — квинтэссенция каллиграфии епархии Сан-Карло.

Лео III поднял документ высоко над собой, чтобы все приглашённые могли его разглядеть.

— Это свидетельство о рождении моего младшего брата, Виаджо.

Видимо, почувствовав лёгкий укол совести, король добавил:

— Это подлинник, который всё это время хранился в архиве Святого Престола епархии Сан-Карло.

Люди разом обернулись к кардиналу де Маре, но тот смотрел прямо перед собой, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

Раз уж ввязался в аферу, самое выгодное — не попасться.

— Моё сердце болело оттого, что мой бедный младший брат всё это время оставался непризнанным на официальных мероприятиях, — продолжил Лео III. — Поэтому сегодня, пользуясь случаем, я решил официально объявить о его существовании.

Понемногу люди осознавали, зачем же открылись двери Зала Солнца. Сегодняшнее заявление короля безвозвратно меняло королевскую родословную. И всё же никто не мог взять в толк, в чём практический смысл этого действа. Если этот человек уже мёртв, он ведь никак не повлияет на линию престолонаследия?..

— До сих пор мой младший брат был известен как граф Виаджо де Комо, — заявил король. — Но сегодня я официально исправляю его имя на «Виаджо де Карло».

Только услышав эти слова, толпа осознала истинную причину происходящего. Король не выдумал нового фальшивого брата — он повышал в статусе уже существующего родственника.

— И я официально признаю семью моего покойного брата членами королевского рода, — провозгласил Лео III. — Графиня Рубина де Комо и граф Чезаре де Комо.

Из-за спины Рубины выступил граф Чезаре, облачённый в старомодный белый парадный мундир и пурпурный плащ. Как и всегда, он был безупречно красив, словно ожившая скульптура, но что-то в нём неуловимо изменилось. Ариадна пристально оглядела Чезаре и, наконец, поняла, в чём дело.

Сегодня на груди графа красовался герб с лавровым листом и оленем — символ королевской власти.

За этим последовало сенсационное заявление:

— Как законная жена и законнорождённый сын Виаджо де Карло, отныне вы становитесь полноправными членами королевской семьи де Карло!

У Ариадны закружилась голова, и она пошатнулась.

Что за бессмыслица!..

Но у неё не было права упасть в обморок. Рухни она сейчас — и тут же прикуёт к себе всеобщее внимание. Стиснув зубы, она восстановила равновесие.

Король бросил принца Альфонсо!..

Если попытаться истолковать всё это с максимальной благожелательностью, можно было бы предположить, что король пошёл на этот шаг, дабы отодвинуть Бьянку ниже в очереди престолонаследия. Таким образом, у Филиппа IV исчез бы повод лишать Альфонсо жизни.

Но Ариадна слишком хорошо знала Лео III. Нынешний правитель Этрусского королевства не был монархом, способным на столь вдумчивую заботу. Куда вероятнее, что он затеял всё это не ради спасения сына, а ради сохранения собственного королевства.

А главной причиной, по которой король устроил эту нелепую клоунаду… было то, что Ариадна сама открыла ему глаза.

От этого осознания она содрогнулась.

Дело во мне. Своими собственными руками я нанесла удар по праву Альфонсо на престол. Своими собственными руками я поспособствовала тому, что и без того должно было случиться в моей прошлой жизни.

Но как бы ни отчаивалась Ариадна, король ждать не стал. Он бесстыдно продолжил:

— И мать, и сын столько выстрадали из-за того, что мне недоставало добродетели.

Любовница и бастард, в мгновение ока обернувшиеся невесткой и племянником, печально улыбнулись.

— Дабы вознаградить их за все тяготы, я жалую им новый титул.

И впрямь: если для королевского бастарда титул графа был вполне приемлем, то для законного племянника монарха довольствоваться лишь им было не по статусу.

— Не так давно наш глубокоуважаемый герцог Пизано скончался, и земли его остались без наследника.

Земли Пизано были пограничными владениями на самом севере Этрусского королевства, вплотную прилегающими к региону Гаэта. Издавна ими управлял старинный род Пизано, и герцог действительно скончался от затяжной болезни. Однако слова о том, что земли остались без наследника, были откровенной ложью.

Да, законного сына у герцога не было. Зато у него осталась замужняя дочь, рождённый ею внук, около дюжины бастардов, а уж родственников побочной линии, способных заявить права на титул, было хоть отбавляй — они запросто могли бы заполнить целую комнату. Но поскольку законного наследника мужского пола не было, остальных претендентов можно было так или иначе оттеснить с помощью королевской власти.

— Посему я жалую Чезаре де Карло возвращённые короне земли Пизано и дарую ему титул герцога Пизано. Отныне, как и подобает члену королевской семьи, тебе надлежит жертвовать собой без остатка ради приумножения мощи нашего государства.

Граф Чезаре — нет, уже герцог Пизано — преклонил колено перед королём.

Лео III поднял церемониальный меч и коснулся им сперва левого плеча Чезаре, а затем его головы, совершая ритуал дарования титула.

Всего два простых жеста, но их истинный смысл был отнюдь не прост.

— Чезаре де Карло. Добро пожаловать в королевскую семью де Карло — к правителям Этрусского королевства, — заключил король.

***

После того как в Зале Солнца титул герцога вручили Чезаре де Комо — нет, уже Чезаре де Карло — королевское торжество не окончилось. Началась вторая часть программы: бал в Зеркальном зале.

На улице постепенно сгущались сумерки. Шагая по открытой галерее в сторону Зеркального зала, Ариадна решила, что улучит подходящий момент и пораньше ускользнёт домой. У неё совершенно не было настроения веселиться на балу.

Грандиозный оркестр, который король созвал, откровенно превысив все мыслимые пределы расточительства, заиграл первые такты триумфальной вступительной композиции.

Окинув взглядом бальный зал и присмотревшись к изысканным украшениям, Ариадна почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Организация этого банкета обошлась минимум в двадцать тысяч дукатов. А если учесть, что ради этого открыли Зал Солнца, в спешке наняли огромный оркестр и щедро обвешали Зеркальный зал роскошными украшениями, сумма вполне могла приближаться к тридцати тысячам. И эти деньги могли бы сыграть значительную роль в спасении жизни Альфонсо.

Ариадна уже собиралась в отчаянии запустить пальцы в волосы, но тут же вспомнила, как её горничная Анна приложила всё своё мастерство, чтобы заплести их в сложную причёску. Она поспешно опустила руку.

Нужно выбираться отсюда.

Она оглядела бальный зал. Дочерям кардинала де Маре достались места в первых рядах, прямо возле танцующих.

Изабелла, сидевшая напротив Ариадны, сегодня впервые за долгое время по-настоящему нарядилась. Ей до смерти осточертело вечно кутаться в скромные наряды, разыгрывая из себя деревенскую простушку. Наконец-то появился идеальный повод надеть любимое атласное платье.

Разумеется, теперь она не могла транжирить деньги так же щедро, как в те времена, когда домом заправляла Лукреция, поэтому наряд уже не отличался былым совершенством деталей. Однако чутьё ей по-прежнему не изменяло: мастерски скроенное платье из нежно-бирюзовой ткани сидело на ней так изящно, что Изабелла выделялась даже среди пяти сотен почётных гостей, собравшихся в бальном зале.

Окинув взглядом центр зала, Изабелла посмотрела на Ариадну. Встретившись с сестрой глазами, она многозначительно улыбнулась.

Я красивее тебя.

Цветовой контраст ещё сильнее притягивал взгляды толпы: черноволосая Ариадна в алом платье, ярком как розы, — против Изабеллы в нежно-бирюзовом наряде, с волосами светлыми, как лён.

Именно этого Изабелла и добивалась — быть в центре внимания.

Она вела себя в точности как в прошлом, когда относилась к сестре как к обычному аксессуару. В этот самый миг Ариадна, уступавшая ей в красоте, не имела для неё ровно никакого значения. Всё её внимание было приковано лишь к Чезаре, стоявшему в самом центре бального зала.

Самая ослепительная в этом зале — я. Ведь и тебе это видно?

Герцог Чезаре надменно вздёрнул подбородок и бросил взгляд в сторону стола семьи де Маре. На хорошеньком личике Изабеллы расцвела сладкая улыбка.

Она поднялась со своего места и уверенным шагом направилась в центр бального зала.

------------

Прим. перев.: 116 глава манхвы.

Судя по 붉은 장미색 드레스 — «платью цвета алой розы» — здесь кроется отсылка к наряду Ариадны из 116 главы новеллы (любопытное совпадение номеров). Там он описывался как 장미꽃처럼 화려한 다홍색의 실크 드레스 — «алое шёлковое платье, яркое как розы». Это тот самый наряд из бутика Коллециони, который она подготовила к возвращению Альфонсо, но так и не смогла надеть из-за выходки Изабеллы.