Дата выхода оригинала: 31.08.22

— Ваше Величество?.. — осторожно подал голос граф Маркес. Затянувшееся молчание казалось ему зловещим.

— Нет… — едва слышно пробормотал король.

— П-простите? — переспросил граф.

— Это несправедливо! — взорвался Лео III и с силой швырнул бокал, который до этого сжимал в руке.

Звон разбившегося стекла заставил всех присутствующих разом вздрогнуть и втянуть головы в плечи.

— Когда Маргарита выходила замуж и принесла в приданое Гаэту, выплаты составили всего сто тысяч дукатов! Всего сто тысяч! — в ярости король схватил пергамент и потряс им в воздухе. — Из них восемьдесят тысяч мы дали в долг!

В своё время Этрусское королевство выплатило Галлико сто тысяч дукатов, когда Маргарита стала женой короля. Но реальная сумма равнялась жалким двадцати тысячам. Остальные восемьдесят были даны в долг, и в конечном счёте Галлико выплатило всё до последнего дуката.

— Сто тысяч дукатов — это слишком большая сумма для единовременного подарка, — поддержал монарха граф Контарини.

— Но полмиллиона дукатов — это же полнейший абсурд!

Пока король пребывал в гневе, граф Маркес твёрдо настаивал на своём:

— Это действительно абсурдная сумма, Ваше Величество. Однако Его Высочество принц Альфонсо — это будущее государства. Он важнее всего!

Граф был уверен, что жизнь Альфонсо, единственного законного наследника престола Этрурии, должна стоять выше любых денег.

— Сейчас принц находится в плену у врага. Если мы хоть немного оплошаем, то в любой момент рискуем столкнуться с тяжёлой кавалерией Монпелье. И пока Его Высочество в их руках, они с лёгкостью вторгнутся к нам!

— Но ведь есть же какие-то принципы! — резкий голос графа Контарини разнёсся по залу. — Не доверять правосудию Этрурии? Отправить графиню Рубину в Галлико?! Как мы вообще можем доверять этим мерзавцам?

Граф Контарини отвечал за правовую систему королевства, а галликанцы её попросту ни во что не ставили.

Тогда слово взял маркиз Бальтазар, в чьём ведении находились внутренние дела страны:

— Безопасность наследника престола, разумеется, важна. Но давайте думать реалистично.

Из-за финансовых трудностей Лео III отказался спонсировать Третий крестовый поход, который обошёлся бы ему примерно в сто пятьдесят тысяч дукатов. Теперь же сумма выросла до полумиллиона. Выходило, что проблему, которую раньше можно было остановить лёгким взмахом мотыги, теперь придётся разгребать тяжёлой лопатой. Только вот у них не было даже мотыги, так что о лопате не могло быть и речи.

— Наш и без того скудный бюджет не позволяет вот так взять и выложить полмиллиона дукатов. Это невозможно, — прямо заявил маркиз Бальтазар.

Трое вельмож отчаянно спорили битых шесть часов, но всё впустую. Король временами орал: «Это же смешно!» или «Вы что, вообще думать не умеете?!», в бешенстве колотил по столу и швырялся перьями. Вот только от стука по столу хороших решений не прибавлялось.

— В-ваше Величество… — робко подал голос Дельфиноса.

— Что?! — рявкнул король в своей обычной грубой манере.

Секретарь знал, что Лео III придёт в бешенство, но у него не было выбора.

— Прибыл посол Галлико. Он просит об аудиенции.

Глаза графа Маркеса округлились от удивления. Он сам вернулся из Галлико всего пару часов назад и был уверен, что приехал один. С чего бы галликанскому послу приезжать сюда ещё и отдельно от него?

Услышав о прибытии посланника, Лео III испытал двоякие чувства. Само собой, хороших вестей галликанец принести не мог. Однако любая новая информация помогла бы им сдвинуться с мёртвой точки и положить конец этой опостылевшей патовой ситуации. Нынешнее положение раздражало короля больше всего на свете.

— Немедленно впустить! — приказал король.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Посол королевства Галлико, граф Ревьен! — разнёсся голос глашатая.

Прибывший посланник был всем хорошо знаком. Некоторое время граф Ревьен оставался в Этрусском королевстве как сопровождающий великой герцогини Лариессы.

Он тоже выглядел утомлённым после долгой дороги, однако его внешний вид был куда опрятнее, чем у совершенно разбитого графа Маркеса. Казалось, что Ревьен прибыл в Сан-Карло на полдня раньше, чтобы успеть вымыться и переодеться. Должно быть, он выехал из Галлико раньше Маркеса.

Граф сухим, бесстрастным тоном зачитал послание короля Филиппа IV:

— По этим причинам великое королевство Галлико требует от Этрусского королевства возмещения ущерба в размере пятисот тысяч дукатов, а также официальных извинений…

Повисло молчание.

Лео III впился в графа тяжёлым взглядом, лихорадочно размышляя о том, что будет, если прямо сейчас приказать отрубить дипломату голову. Однако эта сладкая фантазия начисто испарилась из его мыслей сразу же после следующих слов посла.

— Тем не менее… — произнёс Ревьен.

Король затаил дыхание, а граф с шуршанием перевернул страницу пергамента. Внимание всех присутствующих было приковано к следующим словам.

— Если наши державы предоставят доказательства дружественных отношений, то, возможно, найдётся способ уладить дело и без выплаты компенсации. Великое королевство Галлико предлагает Этрурии вместо пятисот тысяч дукатов отправить Бьянку, герцогиню Таранто, в качестве невесты для Его Величества короля Филиппа IV.

Прим. перев.: о двенадцатилетней сироте Бьянке подробно рассказывалось в главе 93, а в начале главы 170 именно её обсуждали принцесса Августа со своей горничной — в том разговоре, который подслушала Лариесса.

***

На следующий же день по Сан-Карло поползли слухи: королевство Галлико потребовало Бьянку, герцогиню Таранто, в жёны своему королю взамен на отвод войск от границы.

— Надо немедленно её отправить! Тогда они уберутся с нашей земли!

— Да и Филипп ненамного её старше. Приличный молодой монарх — разве для Бьянки это не удача?

Простой народ встретил известие о брачном союзе с явным воодушевлением. А вот Ариадна де Маре отреагировала иначе: об условиях Галлико она узнала на полшага раньше остальных.

— Галлико потребовало отдать герцогиню Бьянку в жёны их королю, — сообщил ей отец.

Кардинал рассказал Ариадне о произошедшем за ужином в тот же день, когда граф Ревьен зачитал предложение перед королём.

— Это случилось сегодня пополудни. К утру весь Сан-Карло будет говорить только об этом.

Вилка выскользнула у Ариадны из пальцев и со звоном ударилась об пол. Изабелла тут же злобно покосилась в её сторону, а Ипполито раздражённо цокнул языком. Но сейчас было совершенно не до них.

— Отец! — выдохнула Ариадна. — И что ответил Его Величество?!

Руки у неё неудержимо дрожали. Кардинал де Маре мгновенно понял, в чём дело. Требование галликанского короля напрямую касалось безопасности принца Альфонсо, и дочь, очевидно, была не на шутку встревожена. Вот только их позиции по этому вопросу кардинально расходились.

Ариадна вложила в принца Альфонсо слишком многое — по крайней мере, именно так кардинал трактовал её интерес. Сам же он в нынешней патовой ситуации делать ставки не торопился.

Поэтому кардинал ответил только на заданный вопрос:

— Говорят, что король ещё не дал ответа.

Ариадна отложила нож, который до этого крепко сжимала в руке.

— Отец. — Она умоляюще взглянула на кардинала. — Мы должны остановить короля!

Кардинал де Маре молча встретил её взгляд.

— Если вы скажете Его Величеству, что…

— Ариадна, — перебил он её спокойным голосом.

Дочь смотрела на него в упор зелёными глазами, точь-в-точь такими же, как у него самого.

— Давай не будем во всё это слишком вмешиваться.

— Что? — вырвалось у Ариадны.

— Решать будет дом де Карло. Мы служим Святому Престолу, и нам незачем лезть в их дела.

«Если только мы не собираемся сменить правила игры» — эта мысль осталась невысказанной, но Ариадна без труда её прочла. Она понимала и другое: кардинал видел её насквозь.

— Но отец! — взмолилась она. — Мы подданные Этрусского королевства, а вы возглавляете здешние приходы! — Ариадна с мольбой смотрела на кардинала. — Никто в этом доме не свободен от того, что касается безопасности нашей страны!

— Святой Престол от этого свободен, — невозмутимо ответил кардинал де Маре. — Потому что он вечен, независимо от того, кто станет следующим королём. И ему безразлично, уцелеет ли само королевство.

Выдержав паузу, он неторопливо добавил:

— Это не наша война. И я не собираюсь в ней участвовать.

Но всё же кардинал де Маре решил утешить расстроенную дочь. За время жизни под одной крышей между ними успела возникнуть едва заметная привязанность.

— Неужели королевство Галлико зайдёт так далеко? — произнёс он, пытаясь её успокоить.

Но утешение утешением, а оценка оценкой. Кардинал холодно наблюдал за Ариадной. Он прекрасно видел, что прямо сейчас судьба их рода волнует её в последнюю очередь. А ведь глава семьи в любой ситуации должен ставить благополучие дома превыше всего.

Именно поэтому он не доверял юным девушкам.

В детстве дочь знатного рода полагается на отца, чтобы выжить. Когда она вырастает, то ищет прибежища у мужа. Это структурная проблема, от которой никуда не деться. Пока о том, чтобы девушка встала во главе семьи, не могло быть и речи.

— Уверен, ты понимаешь, о чём я.

Ариадна поняла, что отца ей не переубедить. Ничего не ответив, она лишь опустила голову.

***

Однако Ариадна де Маре не собиралась безропотно подчиняться отцу. Она должна была во что бы то ни стало это остановить. Облако искорок, мерцающее на кончиках её пальцев, как алмазная пыль, ярко сияло, словно подбадривая её.

Права входить во дворец у неё не было. Без титула она оставалась всего лишь незаконнорождённой дочерью кардинала, вышедшего из простолюдинов. Сама она тоже не занимала высокого положения в церкви, да и знатного мужа у неё не было.

И всё же она решила пустить в ход все имеющиеся козыри.

Этрусское королевство исповедовало веру Йесака, а значит, все, включая монарха, раз в месяц присутствовали на великой мессе. Очередная месса как раз была назначена на завтрашнее утро. И Ариадна, как дочь кардинала, имела право сидеть в самом первом ряду, прямо у прохода к королевским ложам.

— Госпожа, с вами всё в порядке? — с тревогой спросила Санча на следующее утро, помогая ей одеваться к мессе.

— А что? — отозвалась Ариадна. Она как раз надевала тёмно-синее платье.

— Да вы как будто места себе не находите…

Ариадна моргнула. Сама она считала, что выглядит совершенно спокойной. Теперь она не понимала: то ли Санча видит её насквозь, то ли она и впрямь дрожит.

Ариадна повернулась к огромному зеркалу, стоявшему в её покоях. В безупречно гладком стекле, привезённом из Мавританской империи, отразилась молодая женщина высокого роста с зачёсанными наверх волосами, чёрными как смоль. Выражение её лица было невозмутимым.

Для своих лет она выглядела слишком зрелой, хотя к её роскошному наряду нельзя было придраться — он вполне соответствовал её возрасту. Причина крылась исключительно в выражении лица.

Она и сама подумала, что выглядит слишком жёсткой. Сомкнутые губы. Во взгляде — готовность во что бы то ни стало добиться своего. Отчаяние человека, которому нельзя оступиться. И… дикая, неистовая спешка, готовая смести всё на своём пути — неважно, что скажет отец, неважно, что станет с ней самой.

Ариадна всмотрелась в зеркало, проверяя, не дрожат ли у неё руки и не проступает ли на лице страх.

— Нет. Всё отлично, — произнесла она, словно давая клятву самой себе. — Идём, Санча.

-------

Прим. перев.: заголовок перекликается с репликой Рафаэля из главы 180, обращённой к Ипполито: 자기 손으로 해야지 — «сам, своими руками». Здесь эти слова звучат как манифест: 남에게 의탁하지 않고 내 손으로 — «своими руками, не полагаясь на других».