Дата выхода оригинала: 28.08.22

Услышав такое, принц Альфонсо стиснул зубы и обернулся.

— Ваше Высочество, Ваше Величество. Вы хоть понимаете, что сейчас сказали?

Филипп промолчал, лишь едва заметно улыбнувшись. Августа торжествующе ответила за него:

— Мы мстим за нашу тётушку! Вы не смогли навести порядок в своём дворце, и из-за этого пролилась кровь нашего благородного рода!

Она окинула кузена оценивающим взглядом.

— Если вы и правда из семьи Бриан, то, разумеется, должны сейчас злиться. — С мягкой улыбкой принцесса Августа добавила: — Разве не вы, принц Альфонсо де Карло, потеряли мать из-за какой-то грязной любовницы?

Альфонсо медленно ответил:

— Верно…

Это была единственная правильная вещь, сказанная сегодня Августой.

— Верные слова, — повторил он. — Я больше всех скорблю о смерти моей матери. И именно поэтому я имею полное право сказать следующее.

Альфонсо решительно зашагал обратно к столу переговоров. Опершись обеими руками о мраморную столешницу, он наклонился вперёд и в упор посмотрел на Августу, которая всё ещё щебетала, словно сойка.

— Прекращайте эти грязные игры. То, что королева Маргарита погибла из-за графини Рубины де Комо, — не установленный факт.

Опешив от его внезапного угрожающего напора, Августа так резко отпрянула, что едва не свалилась со своего низкого табурета.

Потеряв равновесие, она испуганно пискнула:

— Ах!

При виде замешательства сестры напускное равнодушие Филиппа IV вмиг дало трещину.

— Альфонсо де Карло, — прорычал он.

Филипп вытянул длинную руку перед принцессой, словно защищая её от Альфонсо.

— Абсолютно точные факты — это роскошь, доступная лишь в мирное время, — произнёс он. Его голос походил на напевное рычание волка. — Но когда ваши границы пересекла уже целая дивизия, в том числе и тяжёлая кавалерия Монпелье... разве не трудно будет придираться к таким деталям?

Король больше не считал нужным скрывать свои истинные намерения. В любой другой ситуации он бы попытался разрядить обстановку, обронив что-нибудь в духе: «При мобилизации войск важны и вооружение, и настроения в обществе, а потому так необходимо решать быстро».

Но даже разглядев истинное лицо кузена, принц Альфонсо не отступил — нет, ему попросту некуда было отступать.

— Ваше Величество, знаете ли вы, что в международных отношениях столь же важно, как сила?

— Такого в природе не существует, — фыркнул король.

Несмотря на откровенную насмешку, Альфонсо стойко ответил на свой вопрос:

— Обоснование.

Принц посмотрел королю Галлико прямо в глаза и продолжил:

— Если монарх, исповедующий веру Йесака, без всякого на то повода вторгается в земли другого государства-единоверца, ни Святой Престол, ни страны Центрального континента надолго с этим не смирятся.

Филипп IV нахмурился: аргумент Альфонсо был весомым. Король не просто так вызвался поддержать Священную войну — он пообещал Святому Престолу щедрое финансирование, чтобы, грубо говоря, смазать шестерёнки. Вот только папа Людовико не был простаком. Этот незаурядный человек вполне мог и деньги взять, и отлучить от церкви, если бы счёл нужным.

— И что? — резко бросил он, пытаясь скрыть свои колебания. Но сам факт того, что он вообще ответил, выдавал его внутреннее смятение.

Альфонсо сверлил Филиппа острым взглядом.

— Пока вина графини Рубины де Комо не будет доказана, требования Галлико будут выглядеть бесчестными.

Но молодой король был куда хитрее и опытнее юного принца. Услышав эти слова, Филипп IV расплылся в широкой улыбке.

Альфонсо опешил. Реакция оказалась прямо противоположной его ожиданиям.

— И как мы, по-твоему, должны верить Этрусскому королевству? — медленно проговорил король. Он провёл длинным пальцем по поверхности мраморного стола. — Это мраморный стол, гордость Ластеры, что на севере Этрурии.

В белизне камня отчётливо виднелись розовые прожилки.

— Но если я, находясь в своём королевстве, скажу: «Это гордость Галлико», значит, он станет гордостью Галлико.

Филипп пристально посмотрел на Альфонсо.

— Если власть монарха крепка, ему не нужно беспокоиться о таких мелочах, как происхождение товара — всё равно его не проверишь. Но можно исказить даже то, что видно невооружённым глазом. Если я заявлю, что этот стол не мраморный, а гранитный, то для подвластных мне людей он станет гранитным, глиняным, деревянным — каким угодно.

Не отрывая взгляда от Альфонсо, Филипп IV расплылся в широкой улыбке:

— И это не какая-то моя личная привилегия. Подобной силой обладает любой монарх, чья власть незыблема. Это в равной степени относится и к Его Величеству королю Лео III — твоему отцу и моему дорогому бывшему дядюшке.

Альфонсо вспомнил несколько сцен, в которых Лео III проявлял своё недюжинное упрямство.

— К тому же он в отчаянном положении, — продолжил Филипп. — Он готов закрыть глаза даже на явные доказательства вины. Будь я королём Этрурии, я бы тоже сейчас лихорадочно выискивал любые оправдания невиновности графини Рубины. И после всего этого... как ты можешь требовать, чтобы я доверял вашей судебной системе?

Молодой король Галлико с глухим стуком ударил правой рукой по мраморной столешнице.

— Пришлите графиню Рубину сюда. Судить её будем мы.

Граф Маркес в ужасе прошептал:

— Какой немыслимый бред!..

Принцесса Августа свирепо уставилась на него. Однако Филиппа IV суета в зале нисколько не волновала. На его лице играла привычная расслабленная улыбка, а змеиный взгляд цепко обшарил принца Альфонсо.

— Ах, да. Наш юный кузен...

В детстве Филипп не смел даже приблизиться к наследнику престола Этрурии. Но теперь этот наследник танцевал в его руках, словно марионетка. Рассмеявшись, король Галлико ударил Альфонсо в самое уязвимое место:

— Но ведь ты не являешься чрезвычайным и полномочным послом, не так ли?

Чрезвычайный и полномочный посол имел право принимать решения без предварительного согласования со своим государем. На Центральном континенте передвижение товаров и людей занимало много времени: чтобы пересечь его верхом, уходило почти три месяца. Поэтому, отправляя дипломатического посланника в другое государство для важных переговоров, монарх наделял его статусом «представителя страны». Этот статус обеспечивал стабильность договорённостей, и король не мог по своему желанию разорвать соглашение, когда посол вернётся домой.

Своего сына король Лео III такими полномочиями не наделил.

— А это значит, что ты не можешь сделать ни единого шага без дозволения отца! Но ничего, я всё понимаю. Ничего не поделаешь с юным сыном, обделённым отцовским доверием.

Альфонсо побагровел от гнева и унижения. Принц не просто стиснул зубы — он с такой силой прикусил внутреннюю часть щеки, что почувствовал тошнотворный вкус крови. Ему хотелось врезать кулаком прямо в это лицо. Вот только Альфонсо и сам до конца не понимал, чьё именно лицо он хочет разбить: Филиппа IV, стоящего перед ним, или своего дорогого отца, оставшегося дома.

Едва сохраняя самообладание, он бросил единственную фразу:

— Я немедленно возвращаюсь на родину, чтобы передать отцу требования королевства Галлико.

Но Филипп IV не собирался так просто его отпускать.

— Возвращаешься? — король еле удерживался от безумного смеха. Он смотрел на принца так, словно перед ним кривлялся придворный шут. — Ты ведь с таким трудом добрался до родины своей матери! Как можно так скоро уехать?

— В виде особого исключения мы позволим вам отправить посланника в ваше королевство, — вмешалась Августа.

Позволят? При одном только слове гнев вспыхнул в глазах Альфонсо.

Филипп IV осадил сестру:

— Августа, прекрати. Какое ещё «позволим»? Что за нелепость. Да разве мы посмели бы указывать наследному принцу великой Этрурии, куда ему идти и кого посылать?

Принцесса не выдержала и прыснула со смеху. Король, не обращая внимания на смешок сестры, продолжил ломать комедию:

— Но отпустить тебя я никак не могу. Ты проделал такой трудный путь, и мы просто обязаны оказать тебе самый радушный приём! Оркестр, сыграйте туш!

Договорить он не смог — схватившись за живот, король разразился диким хохотом.

Филипп и Августа громко, безудержно смеялись. Придворные аристократы, собравшиеся по обе стороны от трона, хихикали вместе с ними, в то время как государственные чиновники сверлили троих этрусков ледяными взглядами.

Принцу Альфонсо и двум его спутникам оставалось лишь до скрипа стиснуть зубы; все трое смертельно побледнели.

— А теперь проводите наших дорогих гостей обратно в их покои, — распорядился Филипп IV. Это был приказ убираться вон.

В мгновение ока около двадцати королевских рыцарей окружили принца и его людей в кольцо. Альфонсо грубо оттолкнул подошедшего ближе всех стражника.

— Убери руки. Я сам дойду.

***

Из всей делегации принца Альфонсо обратно в Этрурию решили отправить графа Маркеса.

— Ваше Высочество, но как же вы здесь выстоите без меня?! — с горечью спросил он.

Граф был единственным дипломатом и самым опытным специалистом в их группе. Секретарь Бернардино тоже отличался житейской мудростью и рассудительностью, но он был скорее помощником, чем переговорщиком.

Однако Альфонсо покачал головой:

— Здесь нам дипломатия не поможет. Наш единственный шанс — убедить Его Величество короля, оставшегося дома.

И он был прав. Бернардино, Манфреди и перебинтованный Элько — все согласились с ним.

— Пятьсот тысяч дукатов — это абсурд. Но нам во что бы то ни стало нужно утихомирить Филиппа IV. Для этого потребуются политические уловки, а также уступки или даже жертвы со стороны Его Величества.

Бернардино мрачно промолчал. Король Лео III идёт на уступки и жертвует чем-то?.. Этого он представить не мог.

— Среди всех нас у тебя больше всего шансов подтолкнуть Его Величество к правильному решению, — заключил принц.

Маркеса одолевали смешанные чувства. От мысли, что он оставит юного принца и молодых рыцарей одних в стане врага, а сам выберется, граф тяжело опустил голову.

— Но... — начал было он.

— Не думай об этом, — прервал его Альфонсо. — Пожалуйста, возвращайся домой и убеди моего отца. Кроме тебя, никто не сможет переломить эту ситуацию.

Он сжал руку графа:

— Я прошу тебя.

Тот медленно кивнул.

— Я, Ансельмо де Маркес, приложу все силы, чтобы исполнить ваш приказ, Ваше Высочество.

***

Так граф Маркес, сопровождаемый пятью гвардейцами принца, пересёк горы Периньяк всего за двенадцать дней, несмотря на усталость и возраст. А ведь обычно дорога в Галлико занимала целый месяц.

— Таковы их слова, Ваше Величество.

Доложив обо всём, что произошло в королевстве Галлико, граф Маркес опустился на колени перед королём.

По прибытии в столицу он даже не успел умыться и сразу же запросил аудиенцию во дворце. И сейчас, находясь на грани обморока, граф взмолился из последних сил:

— Прошу, спасите принца Альфонсо... спасите будущее нашего государства и наших молодых людей, заточённых в Галлико!

Но король Лео III ничего не ответил.

--------

Прим. перев.: 115 глава манхвы