Дата выхода оригинала: 21.08.22

Кардинал позвал в кабинет младшую дочь, а не сына, отчасти спонтанно. Ему просто хотелось с кем-то поговорить, а сын явно был не в настроении. И тут перед глазами оказалась она.

Он подошёл к столику, взял один бокал и плеснул граппы — ровно столько, чтобы покрыть донышко.

Будь на месте Ариадны Ипполито, отец достал бы два бокала, но наливать крепкий алкоголь второй — а теперь уже младшей — дочери было как-то не с руки.

Ариадна подала отцу тёплую воду так привычно, будто делала это сотни раз: в прошлой жизни она точно так же прислуживала Чезаре, когда тот пил днём.

И где она только успела этому научиться? Для таких вещей она слишком юна.

Он плеснул в бокал тёплой воды, сбавляя градус.

— Король отказывается спонсировать Третий крестовый поход, — пробормотал кардинал себе под нос. — Скряга.

Он сделал глоток. Ариадна широко распахнула глаза.

— Тогда как он собирается разбираться с тяжёлой кавалерией на границе?

— Понятия не имею. И это ещё не всё. Говорят, теперь туда стягивают и пехоту.

Лицо Ариадны потемнело. Дело дрянь.

— Выходит, вся надежда только на дипломатию принца Альфонсо? — спросила она.

— У маркиза Бальтазара есть блестящий новый план. Он держит его от меня в секрете, так что подробностей я не знаю, но развернётся он не в Палаццо Карло. И если бы у маркиза этого плана не было, то твоя догадка была бы верна, — кардинал покачал головой. — Но я не вижу вообще никакого выхода. Понятия не имею, что там у короля на уме.

Пока кардинал, не брезгуя дневным пьянством, сетовал на государственные дела, Ариадна в уме сравнивала прошлую жизнь с нынешней.

В прошлой жизни король Лео III обратился к кардиналу де Маре за помощью примерно на полгода позже.

Тогда король Филипп IV уже пожертвовал львиную долю золота на Третий крестовый поход. Потому и расстановка сил была иной: папа Людовико мог давить на короля Филиппа, а кардинал де Маре в награду за то, что заставил Святой Престол действовать, получил право выдать Изабеллу за принца.

Но в этот раз всё иначе.

В прошлой жизни Ариадна без труда могла бы стать королевой, но сейчас этот шанс был упущен. От досады у неё засосало под ложечкой, и ей до одури захотелось отпить того же крепкого спиртного, что пил отец. Просто влить в себя обжигающий алкоголь, чтобы ни о чём не думать и наконец-то уснуть.

Только одно сейчас лучше, чем тогда… Гаэта по-прежнему в составе Этрусского королевства…

В этот момент облако искорок, рассыпанных по кончикам пальцев её правой руки, засверкало, как алмазная пыль. Казалось, на ногтях танцуют крохотные светлячки. Она машинально взглянула на отца, но тот ничего не замечал.

Что это? Хвалите меня за хорошую работу?

Ответа не последовало. Ариадна как раз размышляла о Золотом Правиле, когда ворчливый голос отца вырвал её из задумчивости.

— И куда он спускает всё, что собирает с налогов? — сокрушался он.

— Разве в казне нет излишков? — на автомате спросила она.

Видимо, это прозвучало достаточно естественно, потому что кардинала тут же прорвало:

— Да должны быть излишки, когда он столько выгребает! Пятнадцать лет драл со знати в три шкуры, а теперь ему мало, и он взялся за косвенные налоги с монастырей и храмов! Да какой же это правитель?!

Следуя заповеди, записанной в «Размышлениях» — «Отдавайте кесарево кесарю, а Гоново Гону», — государства Центрального континента не облагали налогами церковные земли. Никто не осмеливался на такое. Ни один король не рискнул бы задеть гордость Святого Престола или самого папы. Никому не хватало смелости проверить на себе, чем это может обернуться.

Однако король Лео III, подобно суетливой собачонке, принялся сновать вокруг да около, пытаясь обойти принцип налогового иммунитета церкви. Он искал лазейки не только в частных хозяйствах, но и в монастырях. Ввёл высокие налоги на шелководство — промысел, который многие обители использовали для дополнительного заработка, — и обложил новыми пошлинами вещи, без которых в церкви просто не обойтись, например колодцы.

— Эх, никогда в жизни не видел такого монарха-скрягу! — сокрушался кардинал. — Похоже, он решил подгрести под себя все дукаты в королевстве и забрать их с собой в могилу. Тьфу.

Кардинал де Маре залпом допил остатки граппы и посмотрел на дочь.

— Кстати, у тебя же гости, — спохватился он.

Ариадна лишь горько усмехнулась. Ишь как быстро вспомнил.

— Да, отец.

— Иди скорее, займись ими. Это было невежливо с моей стороны.

— Прошу прощения, я покину вас.

***

— Ариадна, наконец-то! — окликнула её Джулия де Бальтазар.

Брат и сестра ожидали её в гостиной. По воле случая они оказались свидетелями всей сцены у входа.

— Простите, что заставила ждать, — произнесла Ариадна, заходя в гостиную. Она поклонилась коротко, с виноватым видом, плечи её невольно опустились. Поклоном она хотела извиниться за долгое отсутствие, но истолковали его по-разному.

— Да ничего. Я с удовольствием на всё это поглядел, — широко улыбнулся Рафаэль. — Его Высокопреосвященство — поистине любящий отец.

Джулия наступила ему на ногу и воскликнула:

— Брат, ну хватит уже!

Тот не смутился ни на миг.

— Что? Я говорю чистую правду. Поправьте меня, если ошибаюсь. Уж нам можете говорить всё что угодно.

Ариадна горько усмехнулась. Она всегда была ближе к Джулии, но скрывать что-либо от кого-то из них не было никакого смысла — они и сами всё видели. Лучше уж высказать всё, что накипело.

— Вы правы! — отозвалась она. — Любящий отец, ничего не скажешь. Особенно сына любит. На его месте я бы ему ноги переломала и вышвырнула вон.

— Вот именно! — воскликнул Рафаэль, выставляя указательный палец. Похоже, он ждал того же от неё. Ариадна протянула руку, и он легко ткнул кончиком пальца в её палец, словно здороваясь. — И мы с вами явно не единственные, кто так думает.

— Если бы синьор Ипполито оказался в нашем доме, отец давно бы его выгнал, — согласилась Джулия.

Ариадна так и не поняла, вступилась та за Ипполито или, наоборот, принизила его. «Синьор» в устах Джулии звучал как почтительное обращение, которого он, честно говоря, не заслуживал, — но сказано это было вместе с «давно бы его выгнал». Она явно не хотела дурно говорить о брате подруги, но и одобрить то, что он вытворял, тоже не могла.

— Да вспомните хотя бы то, что он устроил в университете. — Рафаэль покачал головой. — Если бы я вернулся в Сан-Карло с таким позором, отец бы вычеркнул меня из рода навсегда.

— Да? — опешила Ариадна. — А что Ипполито натворил в Падуе?

Теперь опешил уже сам Рафаэль.

— Вы не знали?! И отец тоже не знает?

Ариадна лишь моргала.

— Что случилось? Я понятия не имею.

— Боже мой! — Рафаэль довольно хлопнул в ладоши. — Ипполито де Маре не явился на выпускные экзамены в военной школе Падуи и просто сбежал. Декан дал ему два шанса сдать экзамен в другой форме — Ипполито не справился и с этим. Тогда декан в порядке исключения разрешил ему заменить экзамен дополнительными занятиями и рефератом. Ипполито не появился ни разу и пропал.

— Что?.. — выдохнула Ариадна.

Значит, он так и не окончил учёбу?..

— Декан Греко во время каникул сам пришёл в аудиторию и прождал его весь день, — продолжил Рафаэль.

Ариадна покачала головой. В это было трудно поверить, но… Ипполито есть Ипполито.

— Он просидел в пустой аудитории шесть часов. А потом, говорят, лицо у него побагровело, и он как заорёт: «Этого молодого человека уже не исправить!»

— Шесть часов на каникулах прождать… вот это настоящий педагог, — потрясённо протянула Джулия.

Ариадна передала им версию Ипполито:

— Он говорил нам, что как представитель студентов организовал протест: мол, все дружно отказались сдавать экзамены, вот их и отменили вовсе…

Рафаэль залился смехом.

— Серьёзно?!

Ариадна кивнула и добавила:

— И ещё говорил, что его выбрали зачитывать торжественную речь на выпускном — якобы потому что его все очень любили.

— Боже мой! — Рафаэль хлопнул себя по лбу. — Вот где мечты и надежды Ипполито де Маре во всей красе! Вот это фантазия.

— Выходит, всё это ложь?.. Он просто выдавал желаемое за действительное? — спросила Джулия.

— Ну, какая-то совесть у него всё же осталась. Он перечислил всё, что хотел, но кое-где и правду сказал. — Рафаэль взглянул на Ариадну. — Торжественную речь на выпускном обычно произносит лучший студент курса.

Она горько усмехнулась.

— Похоже, совести у него хватило хотя бы на то, чтобы не присвоить себе первое место, — продолжил Рафаэль.

— Если бы брат сказал, что хорошо учился, родители бы усомнились первыми, — заметила Ариадна.

Как бы кардинал де Маре и покойная Лукреция ни лелеяли Ипполито, они всё же видели хотя бы самую очевидную правду. Верить, что в душе сын добр, — это сколько угодно, даже если он вытворяет бог знает что. Но в делах, где всё меряется числами, такое самоубеждение уже не работало.

Чтобы ложь убеждала, в ней должно быть семьдесят процентов правды. Перед ясными доказательствами она теряет всякую силу.

— Значит, Ипполито так и не окончил учёбу? — уточнила Ариадна.

— Именно. Он не закрыл достаточно предметов, чтобы ему зачли курс… Ну, скорее всего, к этому времени его уже отчислили. Что-то среднее между «бросил» и «выгнали».

Ариадна склонила голову.

— Рафаэль, не могли бы вы оказать мне одну услугу? Неловко даже просить, но…

Он решит, что я никудышная сестра. А вдруг подумает, что я из тех злодеек, кто готов ударить брата в спину?

— Не могли бы вы навести справки об учебном деле моего брата?

Опасалась она зря: Рафаэль просиял.

— К какому сроку? — с восторгом спросил он.

Ариадна де Маре попросила меня об одолжении! Непременно всё выполню.

— Это не срочно… — начала она.

— Постараюсь успеть как можно скорее. Да, кстати: дипломы уже розданы всем выпускникам. У Ипполито диплома, скорее всего, нет.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила Ариадна.

Рафаэль сам понял, зачем ей понадобилась ведомость Ипполито. Не дожидаясь расспросов, он заодно сообщил и всё необходимое, чтобы она могла парировать ложь брата ещё до того, как он вернётся с нужными сведениями.

Рафаэль де Бальтазар — вот это толковый друг.

***

Выйдя из гостиной Ариадны, брат с сестрой негромко переговаривались, шагая по коридору.

— Надо же, не похоже на тебя, — заметила Джулия.

— А? Ты о чём? — рассеянно отозвался Рафаэль.

— Ты же терпеть не можешь, когда тебя дёргают. Я впервые вижу, чтобы ты сам вызвался кому-то помочь.

Рафаэль так глубоко ушёл в свои мысли, что толком и не слушал сестру. Вместо ответа он вдруг выпалил то, что всё это время вертелось у него в голове:

— Слушай… может, мне всё-таки стоило сказать, что лучшим выпускником был я?

— Что?..

— Нет, ну правда, — продолжал он. — Ипполито де Маре ходит гоголем, будто это он должен был читать торжественную речь на выпускном. А ведь лучшим выпускником был я. И речь тоже произносил я.

— И к чему это сейчас? Только не говори, что всё это время думал именно об этом!

— Если бы я сказал: «Между прочим, лучшим выпускником был я», — это выглядело бы слишком высокомерно, да?

Джулия уже собиралась отчитать брата за то, что мыслями его унесло куда-то совсем не в ту степь, но потом великодушно решила дать именно тот ответ, которого он и добивался, — и заодно уколоть побольнее.

— Ну да. Выглядело бы неприятно. Чересчур даже для тебя!

— Вот именно. Правильно, значит, сделал, что промолчал…

Увлёкшись разговором, он перестал смотреть по сторонам и на ходу врезался плечом в проходившего мимо человека.

— Ай! — воскликнул Рафаэль.

— Ой! — вторила ему Джулия.

Тот, с кем он столкнулся, был заметно крупнее его — выше, шире в плечах, с длинными руками и ногами, так что на фоне стройного Рафаэля казался особенно массивным.

Джулия шла сразу за братом и, когда он резко остановился, едва не налетела на него и испуганно вскрикнула.

Рафаэль тут же обнял сестру за плечи, словно заслоняя собой, и яростно уставился на мужчину перед ним.

— Смотри, куда идёшь! — воскликнул он.

Но тот мужчина в долгу не остался:

— Какого чёрта ты забыл в моём доме?

Это был Ипполито де Маре.

--------

Прим. перев.: 113–114 главы манхвы.