Дата выхода оригинала: 03.08.22

Король тут же навострил уши.

— И он заключается в покрытии расходов на Священную войну, — продолжил кардинал.

Лео III остолбенел и воззрился на него:

— Покрытии расходов?!

— Если вы предложите больше золота, чем Галлико — или, по меньшей мере, равную сумму, — Святой Престол не сможет проигнорировать просьбу о посредничестве. Необходимость в их поддержке отпадёт.

По сути, кардинал предлагал им потратить целое состояние ради победы над королём Галлико. Де Маре обвёл присутствующих острым взглядом:

— Его Святейшество уже разворачивает войска для Третьего крестового похода, поэтому он всеми силами постарается избежать войны у себя в тылу. Особенно между странами, исповедующими нашу веру и поддерживающими его.

Кардинал опустил красивую чушь про «долг папы создать земной рай» и сразу перешёл к делу. Смысл был прост: у папы возникнут серьёзные проблемы, если его главные спонсоры перебьют друг друга во время войны. Для успеха похода Его Святейшеству был жизненно необходим стабильный тыл. Но если конфликт вспыхнет между спонсором и тем, кто не платит, Святой Престол, несомненно, встанет на сторону денег.

— Во сколько… это может обойтись? — осторожно спросил маркиз Бальтазар. — У вас есть данные о прошлых расходах?

Последний крестовый поход начался сорок лет назад, так что цены наверняка выросли.

— Потребуется как минимум сто тысяч дукатов, — невозмутимо ответил де Маре.

Прим. автора: 100 тыс. дукатов — 100 млрд вон (~66 млн долларов или 5 млрд рублей).

— Ох… — только и смог простонать король.

— Сколько времени у нас есть на раздумья? — спросил Бальтазар вместо Лео III, который был не в силах даже уточнить детали.

— Великий герцог Ольденбург вскоре отправится на войну, — ответил кардинал. — Поскольку главная цель — завершить отправку войск до зимы, мы уже опаздываем. Он планировал выступить этой весной, но из-за нехватки средств вынужден отложить поход до конца лета.

— А что, если отложить его до следующей весны?..

Кардинал де Маре покачал головой.

— Об этом не может быть и речи. Некоторые монархи Северного союза присоединятся к войску ещё в этом году. Поэтому решение должно быть принято в течение трёх дней. Максимум — через неделю. Нужно немедленно послать гонца, чтобы успеть встретиться с великим герцогом хотя бы раз до того, как он отправится в бой.

Лео III схватился за голову обеими руками, словно у него внезапно разыгралась мигрень.

— Думаю, вам пора идти, Ваше Высокопреосвященство. Мы решим, что делать, после внутреннего обсуждения.

«Ну надо же. Как почтительно принимали, а теперь выпроваживают», — мысленно усмехнулся кардинал де Маре.

Но, как и прежде, он не позволил своим истинным мыслям просочиться наружу. Кардинал выпрямился, встал и низко поклонился.

— Прошу, сообщите мне о своём решении, когда всё тщательно обдумаете.

Сказав это, Симон де Маре без колебаний развернулся и ушёл. Судя по их поведению, денег было не видать. За всю свою жизнь, пройдя сквозь огонь и воду, кардинал ни разу не видел, чтобы в подобных ситуациях кто-то действительно раскошелился.

Тихо прищёлкнув языком, он зашагал по коридору.

***

— Госпожа! Госпожа! Случилось страшное! — с шумом ворвавшись в кабинет, закричала Петручча.

Ариадна не стала отчитывать её за крик и спокойно спросила:

— В чём дело, Петручча?

А вот стоявшая рядом Санча покосилась на девочку и одёрнула её:

— Следи за манерами! Ты в кабинете госпожи!

Петручча даже не вздрогнула. Суровая отповедь Санчи нисколько её не напугала.

— Ой, да не до манер сейчас! Говорю же, беда! — воскликнула она.

Глаза Санчи метали молнии. Похоже, она видела в Петручче соперницу. Эта смышлёная девчонка, которая была не так уж сильно младше её самой, внезапно ворвалась в их жизнь, и Санчу это совершенно не радовало.

Опасаясь, что они сейчас повздорят, Ариадна поспешила сменить тему:

— О чём ты, Петручча? Что стряслось?

— Говорят, в Таранто появились стаи мёртвых крыс! — выпалила девочка.

Вообще, наткнуться на дохлую крысу в Этрусском королевстве было делом обычным — хотя бы раз в три дня одну точно можно было увидеть. Но вот стаи мёртвых крыс — это уже совсем другой разговор.

Ариадна встревоженно выпрямилась.

— Уже?

— Да, впервые их заметили где-то с неделю назад, — продолжила Петручча. — Как только партнёр «Боканегро» в Таранто увидел мёртвых крыс, он тут же отправил в Сан-Карло самого быстрого гонца. Думаю, кроме нас об этом пока никто не знает.

Появление полчищ мёртвых крыс было поистине зловещим предзнаменованием. Именно с этого началась Великая чума 1123 года. Сначала крысы наводнили Таранто, полностью опустошив южные житницы, а затем эта напасть постепенно двинулась на север.

— А как себя чувствует гонец? — спросила Ариадна.

— Что? — не поняла Петручча.

— У него нет жара, боли в горле или каких-то других симптомов?

— Об этом ничего не говорили.

Ариадна нахмурилась.

— Пусть гонец хорошенько отдохнёт в пристройке торгового дома. Он не должен ни с кем пересекаться. Передай им, что это обязательно.

Действительно сообразительная Петручча тут же уточнила:

— Насколько строгой должна быть изоляция?

Ариадна попыталась вспомнить руководство по борьбе с эпидемией, которое с таким опозданием составили в её прошлой жизни.

— В идеале он должен находиться в пристройке совершенно один.

В своё время велось немало споров о причинах чумы: кто-то винил дурной воздух, кто-то — миазмы и зловоние, заражённых крыс или блох, живущих в одеялах. Лекари утверждали, что всё дело в «миазмах и дурном запахе». Святой Престол настаивал на «Божьей каре», но к единому выводу так никто и не пришёл.

Однако факт оставался фактом: чума распространялась со взрывной скоростью там, где скапливалось много людей. И те, кто находился в одном здании с больным, почти наверняка заражались тоже.

— Он должен просидеть взаперти как минимум неделю, — отрезала Ариадна. — Даже слуги, которые будут приносить ему еду, не должны с ним разговаривать. И пусть никто не заходит в пристройку без крайней необходимости.

— Я всё передам, госпожа, — пообещала Петручча.

— Обязательно используйте только кипячёную воду. Никто не должен прикасаться ни к нему самому, ни к полам его одежды.

С трупами тоже нельзя было соприкасаться. Но поскольку умерших от болезни пока не было, говорить об этом не стоило.

Сменив тему, Ариадна спросила:

— Пшеницу и воск от «Боканегро» уже доставили?

— Зерно мы благополучно сложили на склады! — с гордостью отозвалась Петручча. — А вот воск всё ещё в пути — его везут на кораблях и повозках.

— Воск, который ещё не поступил… Расторгни контракты на его покупку, — велела Ариадна.

— Что? — Петручча удивлённо распахнула глаза.

— Синьор Карузо должен был управиться до конца июля, но всё началось гораздо раньше, чем я думала.

Если они промедлят и привезут груз в Сан-Карло позже, чума проникнет в город вместе с ним, буквально опутав товары своими щупальцами. Ариадна не могла этого допустить.

— Не переживай. Я выплачу неустойку за отмену контрактов точно в срок, раз уж сама передумала, — сказала Ариадна. — Но я не могу позволить доставить сюда этот груз.

Петручча выглядела расстроенной, ведь штраф не покрывал всех убытков. Грустное личико казалось невероятно милым, и Ариадна ласково погладила девочку по щеке.

— Ты не пожалеешь, вот увидишь. Не волнуйся, — попыталась она успокоить Петруччу. — Передай отцу, пусть оставит уже закупленный воск в порту того города и начнёт продавать его через месяц.

— Но я не уверена… по карману ли это ему, — с сомнением пробормотала Петручча.

Торговый дом «Боканегро» вложил в эту сделку всё, и свободных средств у них почти не оставалось. Если хотя бы одна шестерёнка выбьется из ряда, весь остальной механизм может рассыпаться.

— Сестрица, может, вы передумаете? — взмолилась Петручча.

Ариадна нахмурилась. Если она пойдёт навстречу «Боканегро», товары, направляющиеся в столицу, принесут с собой чуму. Нет, рано или поздно болезнь всё равно доберётся до города, но она не могла допустить, чтобы заразились её люди.

— Боюсь, это будет затруднительно, — мягко, но непреклонно ответила Ариадна.

— Я передам отцу ваши слова…

Закончив разговор с Петруччей, Ариадна повернулась к Санче:

— Санча, разошли официальные письма всем старшим горничным в особняке. Напиши, чтобы в ближайшее время они не выходили наружу без крайней необходимости и держались подальше от порта и трущоб.

Чёрная смерть будет постепенно расползаться с юга на север. В 1123 году дороги и сообщение на Центральном континенте были развиты слабо. Объёмы грузов были невелики, а скорость передвижения — низкой. Чтобы доставить товар из Таранто в Сан-Карло на грузовых повозках, требовалось как минимум тридцать дней. Великая чума будет медленно двигаться на север вместе с торговцами и путешественниками.

— М-м… госпожа, — замялась Санча.

— Что такое? — спросила Ариадна.

— В последнее время синьорина Изабелла зачастила в трущобы.

— Что?! Да с какой стати? — непонимающе воскликнула Ариадна.

Изабелле де Маре нечего было делать в трущобах. Ариадна от изумления даже глаза распахнула. Если только у её сестрицы не появилось новое увлечение — платить беднякам за то, чтобы пороть их ради забавы, — она по доброй воле ни за что не сунулась бы в такие места.

— Синьорина Изабелла занимается благотворительностью вместе с другими благородными дамами. Вы ведь наверняка слышали об этом, госпожа, — напомнила Санча.

— А, ну да. Женское общество Серебряного Креста, верно?

— Точно. Похоже, она проводит время в компании графини Бальдзо и сестры графа Контарини. В прошлый раз они ездили в дом престарелых, а недавно посетили приют. И все эти заведения находятся в трущобах Коммуне-Нуова.

Санча всегда знала, куда направляется экипаж Изабеллы.

Ариадна нахмурилась.

— Ну да, на официальное письмо от временной главной горничной Изабелла даже не взглянет…

До того, как чума в полную силу обрушится на Сан-Карло, оставалось ещё немного времени.

— Я сама её предупрежу. А ты позаботься о том, чтобы разослать уведомления остальным.

— Слушаюсь, госпожа.

***

Впервые за долгое время принц Альфонсо облачился в парадный костюм ради официального приёма. Дворец посетил великий герцог Ольденбург из Штернхайма, и король Филипп IV устроил в его честь роскошный пир.

Поскольку законный наследник Этрурии пребывал во дворце в полном здравии, не пригласить его было попросту невозможно. Так что у Альфонсо наконец-то появился повод выбраться из покоев и немного развеяться.

— О! Проходи, кузен, — радушно поприветствовал его Филипп IV.

При личной встрече галликанский монарх вёл себя на редкость приветливо и учтиво. Сейчас он совершенно не походил на того двуличного интригана, который фактически держал Альфонсо взаперти.

— Познакомься, это великий герцог Ольденбург из герцогства Штернхайм. Он страж веры и меч Святого Престола. Вскоре он возглавит Крестовый поход на Йесак в качестве главнокомандующего.

С Альфонсо король общался на языке Галлико, но стоило к разговору присоединиться великому герцогу, как он перешёл на старый язык Раттанской империи — официальный язык континента. В этом и крылась нарочитая разница в обращении.

Почувствовав этот невидимый укол, Альфонсо незаметно прикусил губу.

Великому герцогу Ольденбургу было чуть за сорок. Он отличался крупным телосложением, но на теле — ни капли лишнего жира. Высокая переносица и впалые щёки как нельзя лучше соответствовали его репутации сурового аскета, избравшего своим девизом бережливость. В прямых каштановых волосах уже пробивалась ранняя седина. Благородные черты лица и безупречная выдержка выдавали в нём праведного северного правителя.

— Это лишь незаслуженная слава, — отозвался великий герцог. — Ваши похвалы меня смущают.

Тогда король Филипп IV представил ему Альфонсо:

— А это принц Альфонсо де Карло из Этрусского королевства. Он славится своими выдающимися талантами и храбростью.

— Так вы и есть принц Этрурии, — произнёс великий герцог в знак приветствия. — Я много о вас наслышан.

Возможно, не заметив лёгкого напряжения, повисшего между кузенами, великий герцог Ольденбург тепло улыбнулся и протянул руку. Альфонсо ответил на рукопожатие. Оно оказалось крепким и надёжным.

Король Филипп IV наблюдал за их приветствием с улыбкой, напоминавшей застывшую маску. А сидевшая вплотную к нему принцесса Августа недовольно накручивала на палец локон.

Впрочем, великому герцогу Штернхайма она тоже пришлась не по душе. На взгляд скромного и бережливого северянина, королевский дворец Монпелье утопал в золоте, но был лишён всякого достоинства — его роскошь казалась безвкусной и кричащей, свойственной выскочкам. И венцом всей этой пошлой роскоши выступала принцесса Августа.

К тому же она демонстрировала совершенно неуместную, чрезмерную привязанность к старшему брату. Принцесса увязалась за ним даже на переговоры, а король Филипп IV нисколько не пытался её одёрнуть.

Пока галликанский монарх изображал добродушную улыбку, Августа урезала размер финансовой помощи, безжалостно кромсала смету расходов и откровенно высмеивала саму цель похода. Для глубоко верующего великого герцога такие речи были поперёк души.

Но сегодня он явился сюда просить денег. И не пару звонких монет, а колоссальную сумму.

Захват Йесака, исход всего Крестового похода — всё теперь зависело от этих порочных брата и сестры.

--------

Прим. перев.: 111–112 главы манхвы.