Дата выхода оригинала: 27.07.22

При мысли о недавнем семейном ужине великая герцогиня Лариесса содрогнулась. Ужасные три с половиной часа, казалось, тянулись целую вечность.

Принцесса Августа, не зная стыда, откровенно вешалась на принца Альфонсо прямо у неё на глазах: «Принц Альфонсо, обращайтесь ко мне в любое удобное для вас время, не стесняйтесь».

А король Филипп IV! По справедливости он должен был сохранять нейтралитет. Нет, по справедливости он должен был встать на сторону Лариессы — ведь король сам отправил её в Этрурию в качестве будущей невесты! Однако он в открытую подыгрывал сестре: «Если захочешь осмотреть окрестности дворца, просто попроси Августу — она тебя сопроводит».

Вообще-то брак планировался между принцем Альфонсо и мной!

Этот «семейный» ужин стал для Лариессы настоящим унижением. Король и принцесса приходились ей лишь дальними родственниками. Допустим, их заботила только собственная выгода — это ещё можно было понять. Но великая герцогиня была страшно обижена на отца.

Пока эта подлая Августа строила козни, чтобы увести Альфонсо, и король ей в этом помогал, великий герцог Эд просто сидел и ничего не делал! Он должен был защитить свою дочь. Но вместо этого он лишь осаживал Лариессу каждый раз, когда та пыталась возмутиться.

Как отец может так поступать?!

Это было настолько несправедливо, что в уголках глаз Лариессы блеснули слёзы. И пусть она до смерти боялась отца, страх — это одно, а жгучая обида — совсем другое.

Нет, так нельзя. Это никуда не годится. Я должна сказать отцу: если он действительно любит меня, он должен выдать меня замуж за принца Альфонсо!

Обычно нытьё Лариессы действовало только на мать. Великий герцог был непреклонен и мог оборвать дочь одним словом. Однако стоило великой герцогине Бернадетте пару раз ласково за неё вступиться, как он смягчался, делая вид, что просто не хочет спорить. В любом случае, даже если свадьба не состоится, она обязана хотя бы высказать отцу всё, что думает. Иначе она просто сойдёт с ума от этой несправедливости.

Покинув свои покои во внутреннем крыле замка, Лариесса направилась к кабинету Эда. Однако, добравшись до нужной двери, великая герцогиня обнаружила, что адъютанта, который обычно дежурил у входа, нет на месте.

Что происходит?

Вокруг не было ни слуг, которые обычно сновали туда-сюда, ни простых рыцарей, ни мелких аристократов. Должно быть, отец отослал всех прочь.

Что ж, так даже лучше. Я смогу поговорить с ним наедине.

Лариесса мотнула головой, отгоняя накатывающее волнение. Остановившись перед дверью кабинета, она уже занесла руку, чтобы постучать.

— Предупреди её, чтобы она не смела совершать необдуманных поступков, — раздался голос отца.

В кабинете кто-то был. Несколько дней назад Лариесса уже подслушивала разговор Августы — и это оказалось весьма занимательно. Поэтому сейчас она без лишних раздумий затаила дыхание и прислушалась к доносившимся из-за двери голосам.

— Принц Альфонсо...

При этом имени Лариесса тут же навострила уши.

— Дела, которые ведёт Его Величество...

— Козёл отпущения...

— Мы вообще не должны в это лезть...

С каждой услышанной фразой лицо Лариессы становилось всё бледнее. Разговор между великим герцогом и его гостем был очень серьёзным.

— Как только вопрос с Гаэтой будет закрыт, в скором времени...

— Конец...

Отец продолжал говорить с собеседником. Судя по обрывкам фраз, надвигалось нечто такое, что грозило перевернуть всё вверх дном.

Выслушав всё до конца, Лариесса шаткой походкой отошла от двери. Лицо её посинело от ужаса.

Принц Альфонсо!..

***

Король Лео III пребывал в отвратительном расположении духа. С громким хрустом он скомкал в кулаке доклад маркиза Монтефельтро.

— Да как они смеют?! — взревел король. — Как галликанцы вообще посмели сотворить подобное безумство?!

Граф Маркес виртуозно умел управлять монаршим гневом. В его отсутствие маркизу Бальтазару и графу Контарини оставалось лишь низко склонить головы.

Синьор Дельфиноса, секретарь короля, всё же набрался смелости и подал голос:

— Ваше Величество, что на этот раз ответило коварное северное государство? Как они осмелились так прогневать вас?

— Сам читай! — рявкнул Лео III, чуть не швырнув в него измятый пергамент.

Секретарь осторожно расправил бумагу. Двое других вельмож подошли ближе и заглянули в послание.

…В связи с этим я попытался убедить командиров тяжёлой кавалерии Монпелье покинуть наши земли, поскольку принц Этрусского королевства уже отбыл в Галлико.

Однако они заявили, что подчинятся приказам лишь по завершении переговоров между нашими странами. Без прямого распоряжения от дворца Монпелье они не сдвинутся с места…

— Ха! — резко выдохнул от изумления маркиз Бальтазар. Он не мог поверить своим глазам. — Выходит, эти мерзавцы и на шаг не отступят?

Стоящий рядом граф Контарини едва ли не взвыл:

— Мы так рисковали, отправляя принца в Галлико! А они отказываются отвести войска?! Это немыслимо! Раньше уговор был совсем иным!

— А вы читайте дальше! Там вообще нечто! — продолжал бушевать Лео III.

Трое дворян, не смея издать ни звука, вернулись к письму.

…Военные силы королевства Галлико готовятся к наступлению… К тяжёлой кавалерии присоединяется пехота… Мы направили официальную жалобу, но ответа от кавалерии не последовало… На сегодняшний день численность пехоты составляет около трёх тысяч солдат… И подкрепления продолжают прибывать…

Ваше Величество, я буду ожидать ваших указаний здесь, на месте.

Ваш верный слуга,

Одантонио де Монтефельтро.

— Пехота… прибывает? — дрожащим голосом произнёс маркиз Бальтазар.

С расширением пехотных отрядов тяжёлая кавалерия Галлико получала возможность немедленно вторгнуться во внутренние земли Этрурии. В глазах вельмож застыл страх.

— Это… Королевство Галлико может усилить военные провокации… — Маркиз проглотил последние слова, так и не сумев закончить фразу.

Если к трём тысячам всадников тяжёлой кавалерии, разбившим лагерь в окрестностях Гаэты по приказу дворца Монпелье, присоединятся шесть тысяч пехотинцев, то Галлико обретёт достаточную военную мощь, чтобы в любой момент захватить Этрусское королевство. Страна падёт перед натиском захватчиков.

А тем временем единственный принц Этрурии — и единственный наследник престола — находился во вражеском государстве.

Маркиз Бальтазар с тревогой покосился на короля Лео III. Граф Контарини, настроенный чуть более оптимистично, чем его коллега, воскликнул:

— Мы должны немедленно отправить письмо принцу Альфонсо и выразить решительный протест королю Филиппу IV!

Контарини попросту не верил, что Галлико и впрямь решится на атаку.

— Думаете, я этого не делал?! — закричал Лео III, даже не пытаясь скрыть досаду. — Этот паршивец не удосуживается мне ответить! Я до мельчайших подробностей расписал, как подобает вести себя будущему монарху с самого первого дня прибытия во дворец Монпелье!

С тех пор как принц прибыл в Галлико, прошло уже почти три недели, и начался июль. Однако ни от Альфонсо, ни от его сопровождающих не поступило ни единого ответа.

Промолчи только Альфонсо — и король просто счёл бы его возмутительно неблагодарным сыном. Но ведь запаздывали даже письма от графа Маркеса и Бернардино, секретаря принца.

Единственное послание, которое получило Этрусское королевство с момента отбытия принца, гласило лишь о том, что делегация благополучно добралась до дворца Монпелье.

Обычно граф Контарини не осмеливался перечить королю. И раз уж даже он заговорил, значит, ситуация действительно стала критической.

— Ваше Величество, у нас нет выхода, — вставил он. — Отправьте срочного гонца к принцу Альфонсо! Нужно срочно заявить протест Филиппу или немедленно заключить этот брак. Что угодно, лишь бы не дать их пехоте соединиться с кавалерией в Гаэте!

После небольшой паузы маркиз Бальтазар осторожно высказал своё мнение:

— Ваше Величество, а что, если мы обратимся за помощью к кардиналу Симону де Маре?

— О-о? — с интересом протянул Лео III.

— Король Филипп IV, возможно, и упрям, но он монарх, исповедующий веру Йесака, — продолжил маркиз. — Папа Людовико мог бы убедить его отвести войска. У короля ведь сохраняются обязательства перед нашим Небесным Отцом.

Маркиз не стал озвучивать очевидное: если папа отлучит Филиппа IV от церкви, тот лишится права на трон. Поэтому ставка на Святой Престол была их лучшим шансом заставить Галлико вывести войска.

— Но станет ли Его Святейшество останавливать Галлико ради нас? — подал голос Дельфиноса.

Бальтазар мрачно ответил ему:

— Его Святейшество призван мирно объединить наши страны в единый земной рай, разделяющий общую веру… Не станет же он нас игнорировать?

Однако Людовико вполне мог так сделать — он был как раз из таких людей. Впрочем, и сидеть сложа руки было невозможно.

Король Лео III грубо подвёл итог:

— Да. Бальтазар прав. Кто знает, какие условия выдвинет старый лис, но выслушать его надо. Дельфиноса, организуй визит кардинала де Маре. И немедленно отправь гонца к Альфонсо!

— Да, Ваше Величество! — в один голос ответили вельможи и поспешно удалились.

***

Если бы принц Альфонсо услышал разговор, состоявшийся в Палаццо Карло, он бы искренне возмутился. Ведь на самом деле с момента прибытия во дворец Монпелье он не получил от короля Этрурии ни единой весточки.

Впрочем, дело было не в письмах.

Переговоры не продвинулись ни на йоту, а за каждым шагом принца велась неусыпная слежка.

— Я ожидал, что с нами будут так обращаться, но это уже переходит все границы!

Даже всегда спокойный и выдержанный Альфонсо потерял самообладание и сорвался на Бернардино. Под предлогом охотничьих состязаний король Филипп IV не объявлялся уже целую неделю, а после и вовсе исчез, сославшись на необходимость переговоров со Святым Престолом.

В его отсутствие заботу о принце взяла на себя принцесса Августа. И почему-то с самого начала она была к нему странно холодна. А со временем её отношение становилось всё менее учтивым. Когда Альфонсо спросил о новой встрече с Филиппом IV, принцесса ответила:

— Если вы гость, то ведите себя как гость и смиренно ждите. Уж как-нибудь с вами свяжутся, когда придёт время.

Галлико неуклонно сокращало число назначенных встреч. Уже больше недели принц Альфонсо вынужден был сидеть в своих покоях, бессмысленно убивая время. Фактически принц и его свита оказались заперты в роскошной тюрьме в самом центре дворца Монпелье.

— Ваше Высочество, с родины не поступало никаких указаний, — мрачно доложил граф Маркес. — Это очень странно. Мы уже должны были получить как минимум пару писем с распоряжениями или требованиями поторопиться. Должно быть...

Маркес не решился высказать свои подозрения вслух и лишь многозначительно замолчал. В ответ Альфонсо лишь тяжело вздохнул.

Похоже, двор Монпелье перехватывал их почту. Такое отношение к дипломатическому посланнику было совершенно недопустимым — ведь никогда не знаешь, когда с твоим собственным послом поступят так же.

— Совсем обнаглели, — процедил Альфонсо сквозь стиснутые зубы.

И в этот момент кто-то воскликнул:

— Принц Альфонсо!

До тошноты знакомый голос эхом разнесся по покоям. Это была великая герцогиня Лариесса.

— А, вот и она, — произнес граф Маркес, покосившись на принца, чтобы понять его реакцию. — Мы, пожалуй, оставим вас.

Граф и Бернардино поспешно удалились.

— Принц Альфонсо! — повторила она, врываясь в комнату. На её простом бледном лице сияла счастливая улыбка.

Несмотря на подступающую головную боль, Альфонсо встретил гостью предельно вежливо.

— Приветствую, Ваше Высочество.

------

Прим. перев.: 110 глава манхвы.