Дата выхода оригинала: 10.07.22

Чезаре спустился в подземелье, где содержалась графиня Рубина. По приказу короля её перевели в самую большую и «роскошную» камеру.

Но тюрьма остаётся тюрьмой. Сюда совершенно не проникал солнечный свет, каменные стены были влажными и липкими, а пронизывающий холод нельзя было унять даже лисьей шубой.

— Чезаре!

У графини не было других посетителей, кроме сына, поэтому её лицо тут же просияло при звуке приближающихся шагов.

— Да... Это я, — нехотя ответил он. Его прозрачные голубые глаза были мрачны.

— Что ты узнал? Его Величество освободит меня?

Сын ничего не ответил и молча прижался лбом к железной решётке камеры. Холодный металл приятно остудил его опухшее от бессонных ночей лицо.

— Чезаре? Ну же, скажи что-нибудь! — взмолилась Рубина.

Но он не шелохнулся и не проронил ни единого слова. Наконец граф отнял лицо от прутьев, выпрямился и посмотрел на мать.

Графиня не могла точно сказать почему, но она вдруг почувствовала, что от сына словно веет давящим холодом. Ей стало не по себе.

— Я пойду, — произнёс он. — Пока что берегите себя и будьте осторожны.

Затем он резко развернулся и пошёл прочь.

— Чезаре! — в отчаянии вскрикнула Рубина. — Куда же ты идёшь, Чезаре?!

***

В душе Лариессы боролись облегчение и тревога. Она спросила подругу:

— Ты точно уверена, что сейчас никто не планирует свадьбу?

— Да. Говорят, никто не готовится к бракосочетанию, кроме тех, кто был обручён заранее, госпожа.

Опасаясь, что после смерти сестры Сюзанны Лариесса окончательно замкнётся в себе, родители приставили к ней дворянку низкого рода в качестве подруги.

Великая герцогиня Лариесса никогда не отличалась общительностью — ни в Сан-Карло, ни в Монпелье. И хотя дружба с ней сулила немалую выгоду дворянам рангом пониже, большинство девушек не желали с ней связываться. Они её просто не выносили. Лишь самые терпеливые вились вокруг Лариессы, рассчитывая на крохи с барского стола, а не из искренней привязанности. И девушка, сидевшая сейчас перед великой герцогиней, была как раз из таких.

— Ты уверена? А семьи Безансон и Делуа ты проверила?

Лариесса расспрашивала о знатных дамах и потенциальных соперницах, которые были дальними родственницами королевской семье или принадлежали к высшей аристократии.

Но подруга лишь покачала головой:

— Разумеется, их я проверила в первую очередь. Судя по всему, дочь герцога Безансона будет помолвлена с сыном графа Анжера. А дочь маркиза Делуа в последнее время особенно жалуется, что годы идут, а мужа всё нет. Она была ужасно раздосадована тем, что леди Безансон выйдет замуж раньше неё.

Хотя Лариесса первой упомянула эти фамилии, ей крайне не понравилось, что подруга стала проверять их в первую очередь.

Она что, считает их равными мне по положению? Да Безансон и Делуа даже мизинца дома Валуа не стоят!

— Что это у тебя за вид? — внезапно рявкнула Лариесса.

— Какой… вид? — растерянно переспросила девушка.

— Ты не можешь разузнать ничего толкового, потому что заявляешься в дома аристократов так убого одетая! Разве мои родители тебе мало платят?!

— А…

На самом деле в наряде подруги не было ничего предосудительного, но великой герцогине это было безразлично. Увидев, как лицо девушки резко помрачнело, Лариесса тут же почувствовала облегчение, и её настроение улучшилось.

— Можешь идти.

— Хорошо… — проворчала подруга.

Оставшись одна, Лариесса глубоко задумалась. Единственной подходящей кандидаткой, помимо девушек из семей Безансон и Делуа, оставалась принцесса Августа.

Но ведь она приходилась принцу Альфонсо кузиной. По правилам, установленным Святым Престолом, браки между родственниками в пределах шестой степени родства, включая троюродных братьев и сестёр, были строго запрещены.

Однако если сам Папа выдаст особое разрешение…

С папского позволения этот запрет легко снимался. Да и сама Лариесса чуть было не воспользовалась подобным исключением. Ведь король Филипп IV собирался удочерить её, чтобы наделить титулом принцессы, прежде чем отправить в Этрусское королевство.

Мне нужно попасть в королевский дворец.

Стоит ей только проведать принцессу Августу, и что-нибудь обязательно прояснится.

Отец велел маме не выпускать меня из дома, но она слишком мягкосердечна. Я всегда смогу придумать предлог, чтобы вырваться во дворец.

К тому же перед самым отъездом Лариессы в Этрусское королевство Августа лично попросила её об одолжении: «Непременно навести меня во дворце Монпелье вместе с Золотым Принцем».

Тогда Лариесса решила, что принцесса хочет увидеть её избранника в знак расположения и пожелать ей удачного замужества. Но если вдуматься… в этом было что-то подозрительное.

Сестра Августа.

Великая герцогиня Лариесса воинственно сжала кулаки. Принца Альфонсо она не уступит никому.

***

Ариадна назначила встречу с представителем торгового дома «Боканегро и Ко». Точнее сказать, она в одностороннем порядке уведомила его о своём визите.

— Нас и правда многовато, — заметил Джузеппе.

— Угу, — машинально отозвалась Ариадна.

Сделав Джузеппе своим личным телохранителем, она взяла с собой ещё тридцать человек, которых натаскивала всё это время. Сейчас она походила скорее на главаря бандитов, чем на дочь кардинала. Служащим «Боканегро» оставалось лишь ошарашенно наблюдать, как три десятка дюжих мужчин бесцеремонно вторглись внутрь и по-хозяйски заняли помещение.

Навстречу Ариадне и её свите вышел миловидный мальчик-посыльный лет двенадцати.

— Синьорина де Маре? — спросил он.

Ариадна молча кивнула.

Мальчик низко склонил голову и произнёс:

— Глава торгового дома, синьор Карузо, ожидает вас внутри.

Ариадна не удостоила его ответом. Тогда мальчик услужливо поклонился вновь:

— Позвольте, я вас провожу.

Какая-никакая совесть у Ариадны всё же имелась, поэтому всю свою охрану она оставила во внутреннем дворе здания «Боканегро». К кабинету купца её сопровождал один лишь Джузеппе.

Пока мальчик вёл их по коридорам, она с удивлением отметила про себя, насколько скромно выглядело здание торгового дома. То же касалось и кабинета главы: он cкрывался за простой дубовой дверью в гладкой, наспех выбеленной стене.

Девушка в недоумении склонила голову набок. В её прошлой жизни у этого человека водилось несметное количество золота.

Мальчик-посыльный постучал в дверь и звонко объявил:

— Синьорина де Маре прибыла.

Голос у него был на редкость чистым и ясным.

— Пусть войдёт, — раздался ответ Карузо.

Услышав это, мальчик без малейших колебаний распахнул дверь.

Раздался негромкий щелчок, и они оказались в залитом солнцем кабинете. Помещение было светлым и просторным — ничего общего с конторой табачного контрабандиста, которую ожидала увидеть Ариадна. Скромно, но чисто. Никакой антикварной мебели или предметов роскоши; лишь старый, добротный стол да пара стульев.

Внешний вид Ариадны представлял собой полную противоположность этой обстановке. Обычно девушка не жаловала слишком броские наряды, но сегодня оделась с такой тщательностью, что вполне могла бы поспорить с гостьями любого бала.

На ней было недавно пошитое платье от бутика Коллециони, чьей постоянной клиенткой она успела стать. Глубокий, насыщенный цвет тёмной розы дополнялся клетчатым узором из гранатов того же оттенка, что делало наряд верхом роскоши. Волосы её были уложены в высокую причёску, и сейчас она походила не на юную синьорину, а на взрослую замужнюю даму. Завершали образ топазовая тиара — дар покойной королевы Маргариты — и массивное колье с красными рубинами.

— Добро пожаловать, — произнёс Карузо, поднимаясь ей навстречу.

Ариадна шагнула в кабинет и с нарочито снисходительной улыбкой ответила:

— Рада встрече, синьор Карузо.

О встрече договаривались в невероятной спешке, но девушка даже не подумала поблагодарить его за то, что он выделил ей время. Это была сознательная демонстрация силы.

Стоявший перед ней мужчина, которому на вид было чуть за тридцать, держался подчёркнуто учтиво. Если его и задело подобное бесцеремонное поведение, он ничем этого не выдал. Карузо выглядел лет на десять моложе, чем во время их последней встречи в прошлой жизни.

— Прошу, присаживайтесь, синьорина де Маре, — предложил он, указывая на стул.

Ариадна коротко кивнула и опустилась на сиденье. Встреча со старым знакомым и необходимость вновь вести себя как в прежние времена навеяли воспоминания о днях, когда она заправляла внутренними делами дворца. По правде говоря, если не считать пренебрежения со стороны высшего света к ней и Чезаре, её власть в ту пору была непререкаемой.

— Что же привело вас сегодня в наше скромное заведение? — мягко поинтересовался Карузо, изо всех сил стараясь скрыть нервозность.

Ему до смерти хотелось узнать, зачем она пришла. Драгоценная вторая дочь кардинала де Маре, одного из самых могущественных людей Сан-Карло, пожелала с ним встретиться. Но почему?

Сам он был лишь контрабандистом, торговавшим табаком и только-только начавшим расширять свой бизнес. Да, он сколотил неплохое состояние на товарах из Мавританской империи, и в Этрурии его торговому дому не было равных, когда дело касалось табака. Но табак и дочь священника — это же как два противоположных края континента.

Она пришла за какими-то редкими пряностями?

У благородных девиц бывали такие причуды. Каждой хотелось первой заполучить самую ценную диковину в столице.

Но мы ведь не торгуем тем, что интересует дам из высшего общества...

Слова Ариадны застали его врасплох.

— Дела плотские известны: прелюбодеяние, нечистота и распутство; пьянство, разгул и тому подобное. О которых предваряю вас, как и прежде предварял, — начала она. — Поступающие так Царствия Божия не наследуют. С таковыми не должно ни знаться, ни есть за одним столом; ибо они впадут в нищету и облекутся в лохмотья.

Прим. автора: Послание к Галатам 5:19-21 (Синодальный перевод).

Закончив, Ариадна посмотрела на Карузо и насмешливо улыбнулась.

— По Священному Писанию расточителей ждёт нищета. Но вот я прихожу туда, где торгуют главным орудием распутства, и что же я вижу? В сундуках полно золота, здание залито светом, а все работники пышут здоровьем?

Карузо лишился дара речи. Он торопливо схватил стакан и сделал большой глоток холодной воды.

Точно. Я воспринимал её лишь как диковинку высшего света и совсем забыл, что она славится своими познаниями в теологии и глубокой верой. Неужели она пришла сюда, чтобы придраться к контрабанде табака?

— Ох, вы неправильно всё поняли, синьорина де Маре, — сбивчиво запротестовал Карузо. — Мы поставляем в столицу множество товаров, от ломбардской пшеницы до розовой воды Гаэты. О каком распутстве вы говорите? Это предметы первой необходимости.

Ариадна прищурилась и улыбнулась. Это была та самая улыбка, которой она одаривала подчинённых в прошлой жизни, когда была невестой регента Чезаре.

— Означает ли это, что вы прекращаете продажу табака из Мавританской империи?

— Э-э… ну… — замялся Карузо.

Табак из Мавритании был запрещён Святым Престолом как средство, затуманивающее рассудок, но помимо этого у него имелся ещё один фатальный недостаток: его возили контрабандой. Этрусское королевство облагало мавританские товары пошлинами, доходившими до девяноста процентов, так что весь табак торгового дома «Боканегро и Ко» являлся плодом уклонения от налогов.

Карузо выпрямился и посмотрел Ариадне прямо в глаза.

— Вы пришли, чтобы поговорить об этом? — спросил он. Затем сцепил пальцы рук на столе и, тщательно подбирая слова, произнёс: — Мы добродетельные последователи веры Йесака, регулярно жертвующие Святому Престолу.

Его слова означали, что ей следует отступить, так как «Боканегро» платит церковникам. Услышав это, Ариадна прыснула. Её плечи затряслись, и в конце концов она безудержно расхохоталась.

— Ха-ха, ха…

Отсмеявшись, девушка кое-как взяла себя в руки. С тенью улыбки на лице она посмотрела на собеседника.

— Вы, кажется, подумали, что я пришла вымогать у вас жалкие гроши.

Ариадна выпрямила спину и подала знак Джузеппе. Юноша, до этого момента стоявший позади неё со сложенными на груди руками, шагнул вперёд и с глухим стуком опустил на дубовый стол чёрную шкатулку.

— Но во многих отношениях ваши слова абсолютно бесполезны, — заметила Ариадна.

Поскольку все счётные книги семьи находились в её руках, она прекрасно знала, что торговый дом «Боканегро и Ко» не имеет никаких финансовых связей с кардиналом де Маре. Покровителем Карузо, вероятнее всего, был какой-то священник из епархии Сан-Карло, находившийся в подчинении у её отца.

Пытаться противостоять человеку, имеющему прямой доступ к высшей власти, опираясь на связи более низкого уровня — затея бессмысленная. Судя по дрогнувшим зрачкам Карузо, он и сам это понимал. Просто его собственное влияние было ещё недостаточно велико, чтобы обратиться к кому-то другому.

— Я пришла сюда заключить сделку, — заявила девушка. Она положила правую руку на шкатулку чёрного дерева и встретилась взглядом с главой торгового дома. — Алкоголь, табак — не имеет значения, на чём вы заработали. Меня интересует лишь то, сколько у вас золота.

Карузо слушал, затаив дыхание. Зелёные глаза Ариадны ослепительно блеснули.

— Сколько вы готовы выложить за эту вещь?

Она распахнула крышку шкатулки. От хлынувшего оттуда ослепительного сияния Карузо мгновенно вскинул руки, закрывая глаза.

---------

Прим. перев.: 107 глава манхвы.

Заголовок 심술 (дурной характер, упрямство, вредность, желание сделать назло) объединяет линии всех персонажей. Чезаре отказывается разговаривать с матерью, Лариесса отыгрывается на подруге, а Ариадна издевается над Карузо цитатами из Писания.

Но сцена с Ариадной — это ещё и явная отсылка к фильмам об итальянской мафии. В корейском тексте прямо используется выражение 악당들의 보스 (главарь бандитов). Здесь её свита вламывается в чужое помещение, запугивает хозяина, в то время как сама Ариадна, словно настоящий дон, хранит молчание и отказывается объясняться. Подобные аллюзии были и раньше (в главе 135, например), но здесь вся сцена особенно кинематографична.