Дата выхода оригинала: 06.07.22

— Что? Принц Альфонсо едет в Монпелье?!

Великая герцогиня Лариесса полулежала на кушетке, но, едва услышав новости, резко выпрямилась.

По возвращении домой она быстро пошла на поправку и теперь отдыхала в компании близких. Её суровый, неподатливый нрав, как и резкие перепады настроения, тоже заметно смягчились по сравнению с тем, что было в Сан-Карло.

— Возьмите себя в руки, моя госпожа! — одёрнула её мадам Евгения, заметив эту внезапную перемену.

Прим. перев.: 유지니 звучит как Юджини. Соответствующее французское имя — Эжени, но в классике его переводят как «Евгения», см. «Евгения Гранде» Бальзака.

Евгения служила матери Лариессы, великой герцогине Бернадетте, с самого детства и теперь была её ближайшей помощницей. В своё время она также нянчила покойную сестру Лариессы, Сюзанну. Это было самое высокое положение, какого могла достичь женщина без дворянского титула, и оно давало ей непререкаемый авторитет в доме. Лариесса мгновенно сникла и опустила голову.

Сидевшая рядом великая герцогиня Бернадетта тут же вступилась за дочь:

— Не будь к ней так строга, Евгения. Она ведь болеет.

— Вы слишком ей потакаете! — возмутилась бывшая няня. — Её характер нужно воспитывать в строгости, чтобы она всегда и везде вела себя с должным достоинством!

Мадам Евгения имела в виду тот скандал, который Лариесса устроила в Этрусском королевстве. С рук подобное она спускать не собиралась и постоянно пилила девушку за то, как быстро разлетелись слухи о её проступке — о том, как она своими руками разрушила брачный союз с принцем.

Бернадетта и сама не находила оправданий тому, что натворила дочь. В воздухе повисла тяжёлая, неловкая тишина.

Лариесса, хоть и понимала всю неуместность своего поведения, всё же нарушила молчание. Её Золотой Принц был уже в пути! Она просто не могла усидеть спокойно.

— Мама, Его Высочество правда едет в Монпелье, чтобы увидеться со мной?

Мать ласково ответила:

— Я не слишком хорошо знаю, что творится за стенами дома, но, если верить рыцарю из тяжёлой кавалерии Монпелье, это правда. Он сказал, что Его Величество король Филипп IV потребовал, чтобы принц Альфонсо лично прибыл во дворец и завершил обсуждение брачного союза.

— А-а-а! — радостно взвизгнула великая герцогиня Лариесса.

Её мучнисто-белое лицо и даже шея густо покраснели.

Мой прекрасный принц!.. Он едет ко мне!..

Сознание Лариессы уже готово было унестись в иной мир, но мадам Евгения вернула её на землю громким окриком:

— Госпожа! Ведите себя достойно!

— Да хватит уже! — раздражённо огрызнулась девушка.

Чувствуя поддержку матери, она позволила себе резко сорваться. Точнее, попыталась по-настоящему сорваться. Но её остановил тяжёлый мужской голос:

— Лариесса!

В личные покои Бернадетты без колебаний шагнул невысокий, но широкоплечий мужчина. Это был великий герцог Эд. Его некогда чёрные волосы теперь почти сплошь поседели.

— Отец! — воскликнула Лариесса.

— Дорогой, ты пришёл, — отозвалась Бернадетта.

Он коротко кивнул жене и впился в дочь строгим взглядом:

— Лариесса, возьми себя в руки и веди себя благоразумно!

— Что?..

Стоило отцу войти в комнату, как он тут же начал на неё кричать. Лариесса не чувствовала за собой вины, и от такой вопиющей несправедливости её лицо густо покраснело. Но Эд, вопреки своему обыкновению, повысил голос и заговорил ещё жёстче. Он не испытывал к дочери ни капли жалости.

— Даже не думай приближаться к принцу!

— Что? Но отец!.. — Глаза Лариессы распахнулись от изумления.

Испугавшись отцовского гнева, она замерла на месте. Поэтому великая герцогиня Бернадетта задала вопрос вместо неё:

— Да как же так, дорогой? Почему? Его Величество ведь вызвал этрусского принца ради брачного союза, не так ли? Неужели помимо нашей дочери есть и другие кандидатки?

Стоя за спиной герцогини, мадам Евгения сварливо забормотала себе под нос:

— Вот потому госпожа и получила отставку. Ведёт себя чёрт знает как.

Но великий герцог её проигнорировал.

— Не забивай себе этим голову, дорогая, — отрезал он, обращаясь к жене. — Просто приглядывай за Лариессой и следи, чтобы она не выходила из дома.

Великая герцогиня Бернадетта во всём подчинялась мужу. Ей хотелось узнать, в чём же дело, но она не смела больше ему досаждать. Опустив голову, она лишь ответила:

— Хорошо, дорогой.

Единственной, кто теперь находился в полном смятении, была Лариесса.

Быть того не может... У принца есть другие кандидатки в невесты? Здесь, в королевстве Галлико?

***

— Вот мы и снова встретились, — широко улыбнувшись, произнесла Ариадна. Она окинула взглядом сидевшего напротив мужчину средних лет с козлиной бородкой.

— Хм, — отозвался тот.

Ни почтительности, ни фамильярности в его тоне не было: барон казался озадаченным, словно не понимал, ради чего его вообще позвали. Ариадна приехала в особняк Камелии специально, чтобы встретиться с ним с глазу на глаз.

— По какому же занятному делу вы на этот раз пожаловали к отцу подруги? — спросил Кастильоне.

Благодаря Ариадне барон смог сполна отплатить за старые обиды маркграфу Гаэты. Тот был выходцем из старинного и гордого рода, но в одночасье оказался мальчиком на побегушках у властного маркиза Монтефельтро.

Старый маркиз, человек прямой и признанный мастер военного дела, прибыл в Гаэту по приказу короля, чтобы разобраться с недавним инцидентом — у самых стен замка разбила лагерь тяжёлая конница Галлико.

Однако его глазам предстало жалкое зрелище. Гарнизон Гаэты походил на стадо овец без пастуха, а древние крепостные стены грозили вот-вот рухнуть. Это привело старого вояку в бешенство. Наплевав на репутацию маркграфа, Монтефельтро немедленно ввёл для местных солдат жесточайшую муштру.

Стоило лишь маркграфу заикнуться о нехватке бюджета или падении боевого духа, как разъярённый маркиз тут же смешивал его с грязью. Маркграф Гаэты, который привык быть полноправным хозяином в своих землях, ещё никогда в жизни не терпел подобного унижения.

Я, конечно, не ждала благодарности за историю с маркграфом, но неужели он не удостоит меня хоть словом похвалы?

Продолжая улыбаться, Ариадна лишь склонила голову набок.

— Я пришла поговорить о деньгах, — ответила она.

Тема была совершенно неподходящей для дочери кардинала. Подобные разговоры не пристали ни Девушке, узревшей истину, как её прозвали за глубокие познания в богословии, ни самой талантливой синьорине Сан-Карло, ни уж тем более скандалистке, чьё имя то и дело мелькало в слухах из-за принца и королевского бастарда.

— Разговор о деньгах? — Выражение лица барона Кастильоне говорило само за себя.

— Вам нужны карманные деньги, синьорина?

Тон барона становился всё более непринуждённым. Разумеется, и по титулу, и по возрасту он стоял выше простолюдинки, но Ариадна была не простолюдинкой, а синьориной де Маре. Однако нельзя было сказать, что барон вёл себя так вольно из-за её дружбы с Камелией — он никогда прежде не относился к Ариадне как к подруге своей дочери.

Девушка не подала виду, сохранив на лице улыбку, и лишь покачала головой:

— Разве вы не хотите разбогатеть по-настоящему?

Барон, видимо, решил, что перед ним ребёнок, который неумело разыгрывает из себя взрослого. Он хмыкнул, а затем громко расхохотался.

Это был даже не смех, а настоящий гогот. Поведение Кастильоне выходило за рамки обычной неучтивости: он схватился за живот и хохотал до упаду. Ариадна же сидела с абсолютно невозмутимым лицом, молча наблюдая за этой нелепой выходкой.

— Ох, прошу простить мою бестактность, — отсмеявшись, извинился барон. — Просто вы так напомнили мне моих детей. Это было так мило, что я не удержался!

Барон Кастильоне, который до возвращения Ариадны в прошлое был старше неё всего на какие-то семь-восемь лет, сейчас смотрел на девушку так, будто перед ним сидела десятилетка.

— Эх, если бы мой младший сын был таким же смышлёным, как вы, я бы и желать большего не смел. А то он слишком уж мягкотелым растёт.

Он тактично умолчал о том, что дочь с характером Ариадны ему и даром не нужна.

— Так значит, деньги и богатство, да? И о какой сумме речь? Об одном дукате? — насмешливо спросил он.

Брови Ариадны вмиг сдвинулись. Она поняла, что этот человек не собирается ни уважать её, ни воспринимать в делах как равную.

Девушка поднялась со своего места.

— До чего же вы недальновидны.

Встав, она оказалась выше барона. Ариадна высокомерно посмотрела сверху вниз на мужчину с козлиной бородкой и процедила:

— Необходимая сумма инвестиций — порядка десяти тысяч дукатов.

— Что? Десять тысяч дукатов? — недоверчиво переспросил барон Кастильоне.

Прим. автора: 10 тыс. дукатов — 10 млрд вон (~ 6.6 млн долларов или 536 млн рублей).

Сумма была невероятной; он просто не мог поверить своим ушам.

— Я сказала: порядка десяти тысяч, — поправила Ариадна. — Если бы мне было достаточно ровно десяти тысяч, я бы так и сказала.

— Послушай-ка, юная барышня, — отчитал её барон. — Даже десять тысяч дукатов — это не детские игрушки. На что тебе понадобилось такое состояние? На платья?

— Если хотите на всю жизнь остаться со своей ничтожной торговлей шёлком — что ж, ваше право, — холодно бросила Ариадна. — Разве способен на великие дела тот, кто довольствуется жизнью, где усердно торгуешь и копишь мелочь?

Она смотрела на него ледяным взглядом.

— Вы можете сами указать желаемую прибыль с этих инвестиций.

— Синьорина, да ты что, короля собралась сменить? — озадаченно спросил барон. — Если только не нанимаешь кондотьеров, куда ещё можно потратить такие деньги?

Ариадна не удостоила его ответом. Как нелепо — он решил, что она собирается истратить эти деньги на наёмников. Вместо этого она развернулась и открыла дверь гостиной.

— Вы ещё пожалеете о том шансе, который сегодня упустили.

Оставив ошеломлённого барона Кастильоне позади, Ариадна, даже не обернувшись, широким шагом направилась прочь по коридору.

Прим. перев.: кондотьеры — в Италии XIV—XVI веков руководители военных отрядов, состоявших в основном из иностранцев. Отличались великолепной (и дорогой) экипировкой.

***

Под стук колёс серебряной кареты Ариадна потирала виски. У неё начиналась головная боль.

Полная решимости, она покинула особняк барона Кастильоне, но на деле найти кредитора, способного ссудить такую астрономическую сумму, было непросто. Торговля в Этрусском королевстве — да и на всём центральном континенте — велась в основном через гильдии.

Да и не могу же я взять в долг у нескольких человек, разделив сумму...

Для залога у неё была только одна вещь. Её нельзя было поделить на части, и, что самое главное, ей нужно было любой ценой избежать слухов о том, что «Ариадна де Маре заложила Сердце Синего Моря».

Делаторе... Маркес... Монтефельтро...

На ум пришло несколько влиятельных представителей высшей знати, но она покачала головой. Их состояние исчислялось землями, а не наличными. Ей же не нужны были поместья или замки — ей требовалось золото. Причём немедленно.

Ариадна мысленно осеклась.

Подожди-ка, а что насчёт «Боканегро»?.. Значимый ли у них сейчас масштаб операций?

Торговый дом «Боканегро». В её прошлой жизни это была та самая компания, которая оттеснила барона Кастильоне и по праву стала лучшим торговым домом Этрурии.

У них не было закулисной поддержки гильдий, и это было необычно для заведения, основанного простолюдином. Благодаря этому они могли свободно расширяться, не ввязываясь в конфликт интересов кооперативов. Именно эта компания перехватила у Кастильоне права на продажу знаменитого розового экстракта Гаэты.

В прошлой жизни период их расцвета начался после переворота Чезаре, когда они примкнули к короне. В то время административная власть дворца ослабла, и «Боканегро» стали его правой рукой во всех делах. Благодаря этому Ариадна очень хорошо знала, что они из себя представляют.

Но сейчас они ещё не на том этапе, чтобы обзавестись общенациональной торговой сетью. Она появится у них позже, когда «Боканегро» начнут собирать налоги для Палаццо Карло.

Сетей сбыта у «Боканегро» ещё не было, зато наличных водилось в избытке. И всё потому, что изначально они занимались контрабандой табака.

Табак даёт высокую маржу, а покупатели всегда найдутся.

Ей же сейчас нужны были именно наличные, а не сети сбыта.

Когда «Боканегро» ввяжутся в игру и сорвут куш, любопытно будет взглянуть на лицо барона Кастильоне.

Наконец Ариадна улыбнулась с истинно девичьим озорством.

-------

Прим. перев.: часть с Лариессой — вторая половина 108 главы манхвы, часть с Ариадной — 107 глава манхвы.

В заголовке структурная параллель с главой 146. Там было отчаяние, здесь — волнение на грани экзальтации (흥분).