Дата выхода оригинала: 29.06.22

Чезаре покоробило то, что король как ни в чём не бывало поинтересовался его делами, но раздражение он проглотил.

Мать в подземелье сидит, а я столицу перевернул, пытаясь хоть что-то раскопать. Ну конечно же, я прекрасно поживаю!

Однако, вместо того чтобы высказать это вслух, он рассыпался в театральных восхвалениях. Сработал инстинкт выживания.

— Благодаря вам, Ваше Величество, я всегда сыт и живу в комфорте! Разумеется, я выгляжу как нельзя лучше!

Чезаре метнул в главного слугу колючий взгляд, давая понять, что тому пора убираться. Слуга мгновенно оценил лица графа и короля: сообразив, что Лео III сейчас не нуждается ни в нём, ни в его людях, он спешно собрал остальную прислугу и покинул зал.

— Чудесно. И что же привело тебя сюда сегодня? — поинтересовался король. — Я давненько тебя не видел.

Чезаре не появлялся во дворце без крайней необходимости. Он нехотя приходил каждый месяц на мессу и виделся с родителями только там. При каждой встрече Рубина лишь пилила его, а Лео III был подвержен безумным перепадам настроения. И Чезаре по-прежнему не мог предугадать, какую очередную нелепицу сморозит его отец.

Иными словами, от встреч с ними не было никакой пользы.

— Ну, я слышал, что Его Высочество покинул Сан-Карло, и подумал, что вы, возможно, заскучали. Вот и решил наведаться, хотя кто я по сравнению с ним? — пустился в объяснения Чезаре. — Но у вас всего двое сыновей, так разве не должен хотя бы один из них сидеть подле отца и забавлять его?

Эти слова пролились бальзамом на душу Лео III, и он раскатисто рассмеялся.

— Ох. Да ты единственный, кто думает обо мне!

Тут он вспомнил, как Альфонсо перечил ему накануне. На лбу короля снова вздулись вены, а ярость вспыхнула с новой силой.

— Альфонсо, этот щенок! Вырастил его, берёг как зеницу ока, а он место своё забыл! Надо было давно его осадить! Весь в свою мать!

Чезаре как бы невзначай поинтересовался:

— Его Высочество во что-то впутался?

— Впутался?! Ха! — Лео III едва не выболтал правду о том, что случилось с герцогом Миреем, но вовремя прокашлялся и стал подбирать слова.

Король не доверял никому — даже собственному бастарду, несмотря на то что тот был его родной кровью и всегда поддакивал ему, заглядывая в глаза.

— Я велел ему ехать в Галлико, чтобы завершить переговоры о браке, но он встал на дыбы. Заявил, что никуда не поедет, потому что это неправильно!

Чезаре мысленно потёр лоб. Это было так похоже на Альфонсо — тот всегда действовал строго по правилам. Он живо представил, как золотой принц действует отцу на нервы.

Чезаре было наплевать, что случится со сводным братом; он его недолюбливал. Но если сам он даже помыслить не смел о том, чтобы перечить королю, то Альфонсо действовал абсолютно свободно. Бастард восхищался смелостью брата и одновременно сгорал от зависти.

И всё из-за хвалёной «крови законного сына». И проклятого «благословения церкви».

Законнорождённый сын незаменим. Как бы сильно Лео III ни злился на Альфонсо, он не мог лишить его права на престол, пока не женится на новой королеве и не произведёт на свет ещё одного сына.

Чезаре едва не погрузился в эти размышления с головой, но вовремя очнулся и широко заулыбался. Он планировал как следует распалить отца.

— Какая наглость! И как он только смеет совершать подобное преступление против солнца Этрусского королевства?! — воскликнул Чезаре и ненавязчиво добавил: — Должно быть, в его варварском нраве виновата галликанская кровь.

Ошеломлённый король замер на миг.

Династические браки между разными королевствами были обычным делом. Даже в жилах предков Лео III текла кровь иностранных монархов. Сам он по линии прабабушки был на одну восьмую выходцем из королевства Бруннен, отчего и унаследовал светлые волосы и крупное, как у северян, телосложение. Однако Лео III не причислял себя к этому народу. Он никогда там не был и не знал местного языка.

Именно поэтому он всегда смотрел на Альфонсо как на своего сына и даже не задумывался, что по материнской линии тот наполовину галликанец. А ведь принц, обучавшийся у матери и наставников, даже в совершенстве владел языком Галлико.

Заметив, что Лео III только сейчас осознал этот факт, Чезаре не упустил момента и заговорил вкрадчивым шёпотом:

— Эти галликанцы совершенно не умеют быть благодарными. И ведь это ещё не всё. Им чужды дипломатия и культура; они привыкли полагаться только на военную силу и богатство.

Именно в этот момент в голове короля образ Альфонсо начал сливаться с образом соседнего королевства. Мощь Галлико сейчас стремительно росла. Эта мысль наложилась на то, что и его милый, уязвимый мальчик неумолимо становился сильным, крепким мужчиной. Лео III судорожно втянул воздух.

Однако Чезаре добивался аудиенции у отца не для того, чтобы вбить клин между ним и принцем Альфонсо. У него была другая, куда более насущная задача.

— И убийцы покойной королевы… разве это не та самая коварная шайка из Галлико?

Водянисто-голубые глаза Лео III дрогнули, а затем встретились с точно такими же глазами сына.

Чезаре не удержался и нанёс решающий удар:

— Я кое-что разузнал о личности того сбежавшего торговца. Он родился и вырос в Галлико, и до недавнего времени к нему наведывались гости оттуда.

Он посмотрел на отца, ожидая похвалы. Король медленно приоткрыл рот, но заговорил лишь после долгой паузы. И это было вовсе не то, что рассчитывал услышать Чезаре.

— Негодяй!!! — взревел Лео III, обрушив гнев на сына.

Застигнутый врасплох этой вспышкой ярости, Чезаре распахнул глаза.

— Я жалел тебя и позволял жить в тепле и достатке, ни в чём не нуждаясь, а ты посмел забыть своё место и лезешь куда не просят?!

Что-то пошло не так. Чезаре резко сомкнул губы и низко поклонился. Но этого было недостаточно, чтобы унять ярость отца.

Задыхаясь от гнева, старый король осыпал сына ругательствами и яростно тыкал в него пальцем.

— Кто позволил тебе самовольничать и вынюхивать что-то об убийстве королевы?! Кто вообще разрешил тебе совать нос в политику?!

Если какой-нибудь чужак полезет в дело об убийстве королевы и люди начнут шептаться, что за этим стоит Галлико, то брачный союз — а с ним и формула пороховой смеси — пойдёт прахом.

Лео III вовсе не собирался прятать концы в воду. Он проведёт расследование. И если Галлико действительно причастно к этому зверству, он заставит их ответить по всей строгости закона.

Сначала он вытянет из них формулу пороха. А затем разорвёт помолвку Альфонсо, перечеркнёт брачный договор и женит сына на принцессе из другой страны. Так он сможет урвать ещё одно приданое. От одной только мысли о том, как он обломает рога этим проклятым варварам и укажет им на их место, королю становилось хорошо на душе.

Но время для этого ещё не настало.

Сделав два шага к Чезаре, король навис над ним и заорал:

— Ты и Рубина! Ваше дело — помалкивать и жрать, что дают! Велено кривляться — будете кривляться, как и положено объедкам с барского стола! А ты смеешь воду мутить?!

Вглядевшись в красновато-каштановые волосы и точёные черты лица своего бастарда, король вдруг увидел в нём Рубину. Это тут же напомнило ему о том, как она при всех унизила его, ляпнув про сальварсан. Гнев Лео III вспыхнул с удвоенной силой.

Чезаре не мог вымолвить ни слова. Склонив голову, он дрожал всем телом.

Ему было лишь немногим за двадцать. Да, он считался взрослым, но ему всё ещё отчаянно не хватало опыта и зрелости. Всё, что он имел, принадлежало не ему — это были подачки Лео III. И король мог в любую секунду, по одной лишь прихоти, отнять всё назад.

Поэтому, чтобы выдавить из себя следующие слова, Чезаре пришлось собрать в кулак всю свою отчаянную смелость:

— Ваше Величество… но жизнь… умоляю, сохраните ей хотя бы жизнь.

Нельзя было называть короля отцом. В прозрачно-голубых глазах Чезаре скопились слёзы. Наполовину они были искренними, а наполовину наигранными: он должен был во что бы то ни стало разжалобить Лео III. Только так можно было получить желаемое.

Бросившись на пол, Чезаре отчаянно забормотал. Его точёный лоб коснулся белого мрамора, и в отполированном до блеска полу отразилось жалкое, искажённое болью лицо.

— Не то что куски мяса — я с радостью буду подбирать жалкие остатки ваших объедков. Большего я и не смею просить! Но ведь даже для этого я должен быть жив, не так ли? Умоляю, Ваше Величество, сохраните матери жизнь!

Чезаре подполз к отцу и поцеловал его ногу. На шёлковой туфле виднелась какая-то грязь, и к горлу подступила тошнота, но сын не позволил себе выдать отвращение ни единым мускулом.

В этот момент гнев короля окончательно прорвался наружу:

— Ах ты наглый, беспринципный щенок!

Рубина должна была оказаться виновной! Только так он мог завершить переговоры с Галлико, вырвать у них формулу пороха и поставить этих грязных феодальных выскочек на колени перед великим монархом!

Это было неизмеримо важнее, чем какая-то там любовница или бастард. С чего этот мерзавец сегодня так жалко пресмыкается?!

Ярость Лео III взлетела до небес. Потеряв над собой контроль, он изо всех сил пнул распростёртого на полу сына.

Носок королевской туфли с глухим звуком точно врезался в солнечное сплетение Чезаре. Он отлетел назад на расстояние человеческого туловища и тяжело рухнул на задницу.

— Кха… — схватившись за грудь, Чезаре мучительно хватал ртом воздух.

Поражённый тем, что сын отлетел так далеко, король бросился к нему и опустился на колени.

— Чезаре! Чезаре!

Несмотря на крики короля, Чезаре был не в силах ему ответить. Он едва мог дышать.

Растерявшись, король засуетился вокруг него и принялся успокаивать:

— Я был слишком суров, Чезаре. Я погорячился. Я не хотел этого говорить.

Своей толстой морщинистой рукой он погладил сына по лбу. Тут ему пришло на ум, что если худощавым телосложением Чезаре пошёл в мать, то благородными чертами лица — впалыми щеками, точёным носом — больше напоминал его самого. А уж повадки и вовсе были точь-в-точь отцовские!

Характер Альфонсо достался от матери. Чезаре же своими поступками напоминал не Рубину, а самого короля. Лео III не раз ловил себя на том, что с восхищением наблюдал, как юный Чезаре хитрит в точности так же, как и он. Вот она, порода! Пусть этот ребёнок был бастардом и не получил благословения церкви, он был его плотью и кровью — это уж точно.

Дрожащими руками Лео III схватил Чезаре за плечи и потряс.

— Сынок.

Живот сильно болел, а из-за тряски боль стала и вовсе невыносимой. Чезаре едва не закричал. Но это могло бы снова вывести короля из себя, а позволить себе разозлить отца он не мог. Собрав остатки мужества и стиснув зубы, он выдавил:

— Со мной… в-всё в порядке, Ваше Величество.

При виде того, как сын не может назвать его отцом и вместо этого обращается к нему по титулу, у короля внезапно защемило сердце. Он погладил Чезаре по щеке, словно маленького мальчика.

— Тш-ш. Не разговаривай. Будет больнее.

В глазах Чезаре снова стояли слёзы. Лео III истолковал их по-своему и попытался утешить сына:

— Я не могу освободить Рубину прямо сейчас. Погибла сама королева Маргарита! Необходимо всё строго расследовать, а это требует времени. Но твои чувства я понимаю.

Лео III задумался, что он мог бы сделать для Чезаре. Освободить графиню сейчас он не мог. Перевести её из подземелья в Западную башню — тоже. Сделай он это, весь свет тут же обо всём узнает. Люди решат, что король вычеркнул любовницу из списка подозреваемых.

— Я прикажу графу Контарини присматривать за Рубиной. Как бы там ни было, она мать моего сына. Неужели ты думаешь, что я отрублю ей голову без неопровержимых доказательств?

Но это была наглая ложь. Если бы казнь Рубины гарантировала ему брачный союз с Галлико, Лео III отрубил бы ей голову, не моргнув и глазом.

Думая о своём положении, Чезаре глотал злые слёзы. Его мать была для короля лишь шахматной фигурой. А сам он был даже хуже пешки, ведь ни одна принцесса из другого королевства никогда не согласилась бы выйти замуж за бастарда.

Обижаться на Лео III было бессмысленно. Король был подобен стихийному бедствию: если он наносил удар, то уничтожал не только врага, но и всех, кто был рядом. К тому же Чезаре не испытывал к отцу ни малейшей привязанности или доверия. Его отец был стихийным бедствием — вот и всё, что нужно было знать.

Но после того, как ураган проносился мимо, земля очищалась, и начинал моросить мелкий дождь. Почва становилась плодородной. Стихийные бедствия несли разрушения, но оставляли после себя щедрые дары. И для Чезаре это был единственный способ выжить. Без Лео III граф Чезаре стал бы пустым местом.

Мысли сами собой перешли на Альфонсо: этот щенок посмел дерзить королю. Он вёл себя так же нагло — нет, в разы наглее, чем Чезаре, — но не получил за это ни единого удара. Он покинул зал с высоко поднятой головой.

Чезаре завидовал ему, но не хотел в этом признаваться. Поэтому вместо зависти он испытывал к брату жгучую ненависть.

И всё лишь потому, что он принадлежит к прямой линии наследования. Чёртова основная ветвь. Чёртово право крови.

Этот королевский дворец… Если Чезаре не сможет им обладать, то сожжёт его дотла.

— Эй! Есть тут кто-нибудь?! У графа Чезаре ужасно болит живот. Позовите лекаря! — повысив голос, крикнул Лео III.

Болит живот? Ну-ну.

Удар ногой под дых — это не «боль в животе», но король, похоже, сам искренне верил в то, что говорил.

— Чезаре, пусть лекарь тебя осмотрит.

Лео III нарочито изображал заботливого отца, но было видно, что он просто хочет сбежать.

— У меня важное заседание Королевского совета. Мне пора.

Лжец. Чёртов лжец.

Но вслух Чезаре ничего не сказал. В отличие от золотого принца, он был лишь неполноценным, половинчатым сыном.

— Благодарю вас… за вашу милость.

На самом деле Лео III не дал ни единого обещания, что условия содержания Рубины станут лучше. Бросить в камеру пару лишних подушек для удобства — плёвое дело. С этим Чезаре и сам бы справился. Но единственное, что ему сейчас оставалось, — это благодарить короля за доброту.

Чезаре покорно склонил голову, но глаза его цвета чистого льда пылали яростью.

----------

Прим. перев.: 105–106 главы манхвы.