Дата выхода оригинала: 12.06.22

— Где маркиз Монтефельтро?!

Тот, на которого пал выбор короля, как раз обсуждал брачный союз своего сына с дочерью графа — Габриэллой де Делаторе, одной из подруг Джулии де Бальтазар.

— Я здесь, Ваше Величество.

Хотя старый маркиз и не числился в любимчиках Лео III, в Королевском совете он пользовался непререкаемым авторитетом. Он тут же поднялся с места и учтиво поклонился монарху.

— Путь неблизкий. Справишься? — резко бросил Лео III.

Выбора не оставалось. Было предельно ясно, что отказа король не примет.

— Раз на то воля Вашего Величества, разве могу я ослушаться? — почтительно, но с едва уловимой обречённостью ответил он.

Как и подобает верному подданному, Монтефельтро склонил голову, принимая приказ. А вот стоявшие вокруг аристократы не смогли скрыть недоумения.

К маркграфу Гаэты приставили старого маркиза Монтефельтро? А не его сына? Да какой же это советник? Это же господин!

В молодости Монтефельтро славился блестящим мастерством кавалерийской тактики. В военных кругах он считался живой легендой. Да и по статусу, и по возрасту маркиз стоял на голову выше маркграфа Гаэты.

— Вот и отлично. Отправляйся на подмогу к маркграфу Гаэты и задай хорошую трёпку той гнусной шайке из Галлико! — велел король. — Как они вообще посмели перейти наши границы?!

— Я приложу все усилия, чтобы исполнить ваш приказ, — пообещал маркиз.

В этот самый момент от дверей зала для аудиенций раздался голос глашатая:

— Ваше Величество! Прибыл ваш верный слуга, маркграф Гаэты!

Лёгок на помине.

Запыхавшись, маркграф торопливо вбежал в зал.

— Ваше Величество! Я прибыл так быстро, как только смог!

Казалось, он весь сжался в ожидании жёсткого разноса. Это же как нужно было запустить охрану границ, чтобы галликанское отребье посмело вторгнуться на наши земли!

Даже если бы Лео III обрушил на него всю силу своего гнева, маркграфу Гаэты нечего было бы ответить. Однако король пребывал в прекрасном расположении духа: ведь только что маркиз Монтефельтро покорно, без единого слова возражения, подчинился его приказу.

— А, вот и ты, граф Гаэты.

Лео III намеренно назвал его графом, а не маркграфом, тем самым приравняв к обычной знати.

— Да, Ваше Величество.

— Скоро возвращаешься в свои владения, верно?

— Да, Ваше Величество! Я отправлюсь в путь, как только получу ваше дозволение. И вымету галликанский мусор обратно, туда, где ему самое место!

Для пущей убедительности он даже рубанул кулаком воздух. На словах-то маркграф был героем. Но стоило ему вернуться домой, как он наверняка наложил бы в штаны и сдался без боя.

Короля этот спектакль ничуть не впечатлил. Он скептически прищурился и спросил:

— Но там тяжёлая кавалерия Монпелье. Уверен, что справишься?

Едва услышав про кавалерию, маркграф мысленно запаниковал. Да как же их одолеть-то?!

Вслух перед королём такого, разумеется, не скажешь, поэтому он пафосно заявил:

— В преданности солдатам Гаэты нет равных! Наша любовь к родине и сила духа сломят любого врага!

Остатки здравого смысла удержали его от похвальбы тем, что войска Гаэты — это отлично обученная личная армия. Лео III не переносил вассалов, содержащих собственное войско. Навлекать на себя беду маркграфу совершенно не хотелось.

— Значит, задача для тебя не сложная? — въедливо спросил король. Его пронзительный взгляд не оставлял жертве шансов выкрутиться.

— Я… я не могу с полной уверенностью сказать, что мы победим, ведь моих талантов может оказаться недостаточно. Но я приложу все силы ради нашей страны! — заикаясь, протараторил маркграф. — Если я выложусь на полную, мы обязательно одержим победу!

Король получил именно тот ответ, которого добивался: маркграф расписался в своей неуверенности. Он растянул губы в усмешке.

— Вот как? Тогда я пришлю тебе помощника. Как насчёт маркиза Монтефельтро?

— Ч-что, простите? — растерянно переспросил маркграф.

Он совершенно не понимал, к чему клонит король. Помощника?

Не утруждая себя объяснениями, Лео III тут же окликнул маркиза:

— Монтефельтро!

— Слушаю, Ваше Величество.

— Конница Монпелье разбила лагерь прямо под стенами замка Гаэты. Как нам выпутаться из этой ситуации?

Вопрос прозвучал без предупреждения, но Монтефельтро ответил не моргнув глазом. Как-никак, он был закалённым в боях старым воином.

— Ваше Величество, хоть тяжёлая кавалерия Монпелье и обладает величайшей пробивной мощью на всём Центральном континенте, они привели с собой лишь полторы тысячи всадников. Границу пересёк только рыцарский орден, без поддержки пехоты.

— И что это значит?

— В мире не существует конницы, способной сокрушить крепостные стены без пушек, осадных машин и пехотинцев.

Король заметно приободрился.

— Вот как? Значит, нам ничего не угрожает?

— Именно так, сир. Худшее, что могло бы произойти, — если бы королевство Галлико использовало свою конницу как ударный отряд, чтобы прорваться вглубь Этрусского королевства и разорить наши земли. Но их слишком мало, чтобы провернуть подобное, — уверенно произнёс маркиз. — Явись сюда вся тяжёлая кавалерия Монпелье, у них, возможно, и был бы шанс. Но их всего полторы тысячи. Попробуй они продвинуться вглубь Этрурии, и их с высокой долей вероятности просто возьмут в окружение и перебьют.

С каждым словом лицо Лео III светлело всё больше.

Монтефельтро продолжил:

— Они совершенно точно прислали кавалерию лишь ради демонстрации силы. У них наверняка будут к нам требования. Полагаю, дело вполне можно уладить путём переговоров.

Король мысленно возликовал. Отлично! Вот это высший класс! Я просто гениальный правитель. Всегда знаю, кого и куда пристроить!

Пребывая в превосходном настроении, он широко улыбнулся и повернулся к маркграфу:

— Слышал, граф Гаэты? Немедленно возвращайся в свои владения вместе с маркизом Монтефельтро. Внимательно слушайся его и постарайся как можно скорее вышвырнуть этих наглых галликанцев за наши границы. Всё уяснил?

Маркграфа только что обчистили средь бела дня, а он даже пикнуть не успел. Ему оставалось лишь бессмысленно уставиться на короля.

Смекалка Ариадны в очередной раз сработала как по нотам. Теперь маркграф Гаэты оказался связан по рукам и ногам.

Прим. перев.: король издевается над маркграфом, подчёркнуто называя «графом» и понижая его статус. Если графы правили обычными регионами, то маркграфы отвечали именно за пограничные области. У них было куда больше полномочий (в том числе и военных), а их титул считался выше графского и уступал лишь герцогскому. Но и в военное время с них спрашивалось по полной.

Английский текст добавил в эту главу ещё и отдельный термин для пфальцграфов (count palatines), а мы вежливо адаптировали его без потери смысла, потому что сам этот термин всё-таки больше подходит для Германии, не для Италии. Ну и читателей тоже надо щадить.

***

Выйдя из зала для аудиенций, придворные побрели по коридорам, вполголоса перешёптываясь между собой.

Вдруг граф Маркес окликнул Монтефельтро:

— Господин маркиз!..

— В чём дело, Ансельмо? — мягко улыбнулся тот. Их земли в центральном регионе граничили друг с другом, поэтому старый маркиз знал Маркеса с самого детства.

— Сегодня вы были слишком неосторожны! — выпалил граф.

— Что?

— Вам не следовало заводить речь о стратегическом положении рыцарей Монпелье!

Но Монтефельтро лишь усмехнулся:

— Беспокоишься, что Его Величество может истолковать это как-то иначе?

— Разумеется!

Граф Маркес с шумом выдохнул.

— Казалось, что вы проводите военный анализ по собственной инициативе, без королевского приказа!

Он понизил голос, чтобы никто вокруг не услышал, но при этом с силой чеканил каждое слово:

— Я говорю это лишь потому, что беспокоюсь о вас. Будь вы мне чужим, я бы и слова не сказал! Вы должны поберечь себя!

Улыбка исчезла с лица Монтефельтро так быстро, что он и сам этого не заметил.

— Послушай, Ансельмо... — Он посмотрел на графа. — Вражеские войска пересекли наши границы. Я военный. Разумеется, я должен оценить их боевую мощь. Это мой долг. Его Величество не станет осуждать меня за это.

— Но господин маркиз!..

Идеалы и реальность — разные вещи. Графу Маркесу хотелось закричать: «Вы же прекрасно знаете, каков король!», но поднять такой шум при всех он не мог. С перекошенным, отчаянным выражением лица он поднял взгляд на Монтефельтро.

— Да он и не вправе осуждать, — веско добавил маркиз. — Мой долг — служить своей стране. А долг короля — не питать беспочвенных подозрений к тем, кто свой долг исправно исполняет.

Выдав такое, от чего земля могла перевернуться, Монтефельтро даже бровью не повёл. Он оставил насмерть перепуганного Маркеса стоять как вкопанного, а сам зашагал прочь.

***

В то же самое время в особняке де Маре Ариадна подсчитывала запасы зерна и прикидывала, сколько свободного места осталось в кладовых. Вдруг она заметила какое-то мерцание и протёрла глаза.

В воздухе кружилось крошечное облачко света, похожее на крылья стрекозы.

Но я же в помещении!

Стоя в полумраке склада, Ариадна снова моргнула. Она повернулась к стоявшей рядом Санче:

— Санча, ты случайно этого не видишь?

Служанка проследила за пальцем госпожи, указывающим на скопление искорок. Но её взгляд не сфокусировался на них — он просто скользнул мимо и уткнулся в дальнюю стену склада.

— Я... ничего не вижу, госпожа.

Тем временем загадочное свечение продолжало танцевать и кружиться в воздухе.

Неужели?.. Не может быть...

Словно подтверждая её догадку, искорки вспыхнули ещё раз и плавно опустились на кончики пальцев её правой руки. Они оказались точно напротив её левой кисти, от которой исходила едва уловимая красноватая аура.

Золотое Правило!

***

Не все представители правящих слоёв Этрурии отличались некомпетентностью.

Маркиз Монтефельтро отправился в путь, взяв с собой около тридцати рыцарей королевской гвардии Сан-Карло, выделенных королём, и полусотню рыцарей своего дома. Маркграф Гаэты последовал за ним.

Хотя маркграф и был полноправным хозяином этих земель, он оказался в положении послушного подчинённого при маркизе. Как только оба прибыли в Гаэту, Монтефельтро составил официальную жалобу командующему тяжёлой кавалерией Монпелье. Всё, что сделал маркграф — лишь шлёпнул свою печать на готовый документ.

Мы решительно осуждаем бессовестное вторжение армии Галлико на земли Этрусского королевства без объявления войны! Как подобное могло случиться, когда наши государства столь долгое время поддерживали дружеские отношения?!

Тяжёлая кавалерия Галлико, так и не предприняв попыток штурмовать крепостные стены, прислала письменный ответ на протест.

Мы прибыли сюда исключительно в качестве делегации для выражения протеста, а не с намерением атаковать. Следовательно, с юридической точки зрения нарушения государственных границ не было.

Напротив, возмущаться должна наша сторона! Великое королевство Галлико осуждает Этрурию за то, что она позволила преступнику отнять жизнь нашей принцессы. Принцесса Маргарита была нашей драгоценной дочерью, и мы с щемящим сердцем отправляли её замуж в чужую страну. Этрусская королевская семья не справилась со своими обязанностями, и принцесса стала жертвой. Мы воспринимаем эту ситуацию со всей серьёзностью.

Наши дружеские отношения были разрушены именно Этрусским королевством, которое не сумело защитить благополучие собственной королевы из-за какой-то жалкой потаскухи!

Прочитав письмо, старый маркиз лишь фыркнул.

— Назвать тысячу пятьсот всадников «посольством»! Ха! Да если бы сам император древней Раттанской империи восстал из мёртвых, для него подобная роскошь была бы немыслима!

Маркиз откровенно насмехался над ответом Галлико, чья позиция напоминала попытку закрыть глаза на происходящее. Однако королевство отправило не только эту депешу. Отдельно пришло второе, весьма скромное послание.

Предлагаем главному должностному лицу Этрурии и посланнику, направленному королевством Галлико, провести конфиденциальную встречу с гарантией взаимной безопасности.

В итоге официальным представителем делегации назначили Монтефельтро. Маркграф Гаэты до смерти боялся, что если его вытащат на эту встречу, галликанцы нарушат соглашение и попросту отрубят ему голову. Впервые за всё время он мысленно поблагодарил судьбу за то, что незваный гость вмешался и теперь прикрывал его спину.

На следующий день маркиз встретился с посланниками королевства Галлико в шатре посреди поля. Сопровождали его только рыцари его дома и королевская гвардия.

Содержание переговоров оказалось в точности таким, как Монтефельтро и предсказывал ещё до отъезда. По результатам встречи маркиз составил отчёт.

Его Величеству Лео III, солнцу Этрусского королевства.

Галлико выдвинуло свои условия.

Их требования сводятся к следующему: недавний брачный союз между государствами был разорван вопиюще скандальным образом, поэтому Этрусское королевство обязано заключить новый династический брак, если желает и впредь пользоваться благосклонностью Галлико и сохранять с ним дружеские отношения.

Королевство Галлико доверяло Этрурии, и именно поэтому великая герцогиня Лариесса проделала долгий путь в чужую страну. Однако из-за неспособности Этрусского королевства обеспечить внутреннюю безопасность брак между великой герцогиней и принцем Альфонсо был сорван.

Подобное небрежение является тяжким дипломатическим оскорблением, нанёсшим непоправимый удар по репутации великой герцогини. В связи с этим королевство Галлико требует, чтобы Этрурия взяла на себя ответственность за смерть Маргариты де Бриан и принесённую в жертву Лариессу де Валуа, отправив принца Альфонсо в Монпелье. Принц должен прибыть туда, чтобы со всей серьёзностью подойти к заключению помолвки.

В самом конце письма Монтефельтро добавил сведения, которые посланник Галлико передал неофициально.

Уважаемый государь. Делегация Галлико озвучила свою позицию при условии, что она не выйдет за пределы этих стен.

Во-первых, они просили передать: брачный союз между государствами вполне может быть расторгнут, если условия не подходят. Более того, даже само начало переговоров не гарантирует их успешного завершения, так что они не хотят, чтобы Этрурия чувствовала себя загнанной в угол.

Однако из-за сложившейся ситуации Монпелье нуждается в том, чтобы Этрусское королевство приложило серьёзные усилия. Это необходимо, чтобы успокоить народ, гневающийся из-за трагической гибели королевы Маргариты, некогда любимой принцессы Галлико, а также унять недовольство фракции великого герцога Эда Валуа, отца великой герцогини Лариессы.

Представители дворца Монпелье полагают, что визит принца Альфонсо в их столицу стал бы лучшим доказательством таких усилий.

Также посланник сделал ещё одно предложение. Если Его Высочество принц Альфонсо лично прибудет в Монпелье и международный брачный союз состоится, то в качестве доказательства укрепления дружбы между нашими странами дворец Монпелье готов предоставить формулу пороховой смеси вне зависимости от условий переговоров.

Они будут ждать Вашего ответа, Ваше Величество.

Однако, если мне будет милостиво позволено добавить пару слов от себя: не за горами сезон сбора урожая. Считаю, что нам следует выдворить армию Галлико с равнин Гаэты как можно скорее, чтобы избежать помех при жатве в этом году.

Ожидаю Ваших указаний здесь, на месте.

Едва получив письмо от маркиза, Лео III пробежал по нему глазами. Вдруг его взгляд зацепился за одну фразу на пергаменте. Глаза короля расширились так, что едва не вылезли из орбит.

Формула пороховой смеси! Если бы мы только смогли её заполучить!.. Достаточно лишь вооружить центральную армию пушками! И тогда мне больше не придётся ни в чём убеждать маркграфа Гаэты и выпрашивать у него войска. Я просто отправлю центральную армию в любой очаг волнений!

Маркграф Гаэты был трусливым и слабохарактерным человеком — стоило лишь слегка надавить на него, и он тут же прогибался. Он был послушен, и Лео III мог вить из него верёвки. Однако далеко не все крупные феодалы отличались такой же покладистостью.

Старый маркграф Пизано, правитель земель по соседству с Гаэтой, слёг из-за болезни, но оставался человеком крайне несговорчивым и упрямым. Чтобы одолжить войска у этого строптивца, Лео III приходилось платить справедливую цену. В глазах короля он был просто наглым, дерзким слугой, склонным к бунту.

Что касается графа Маркеса, то его род насильно притащили в столицу, оторвав от своих земель, и усадили на чиновничью должность, чтобы держать в узде. Но Маркесы из поколения в поколение передавали потомкам обширные территории и собственные войска. Кто знает, в какой момент граф решит показать зубы?

Маркиз Монтефельтро пока что покорно подчинился приказу и отправился в Гаэту. Однако старик был слишком уж принципиален и жёсток. Король не мог ему доверять, поскольку тот наотрез отказывался сокращать свою армию.

А дальше шёл бесконечный список тех, чьи помыслы Лео III считал откровенно мятежными: графы Делаторе, которые благодаря огромным владениям на севере чувствовали себя слишком вольготно даже перед лицом короля; графы Аттендоло, которые важничали на каждом шагу, кичась своим воинским происхождением, и многие, многие другие.

— Эй, кто-нибудь! Приведите Альфонсо! — рявкнул король.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Оценив выражение лица монарха, слуга мигом вылетел из зала. А Лео III уже ничего вокруг не видел. Его мысли целиком поглотила формула пороха.

— Прибыл принц Альфонсо!

Слуга ввёл в зал принца, до того занимавшегося организацией похорон королевы Маргариты. Альфонсо совершенно не понимал, зачем отец его вызвал.

— Рад предстать перед солнцем Сан-Карло...

Лео III жестом прервал принца, не дав тому закончить церемониальное приветствие, и велел выпрямиться.

— Альфонсо. Ты поедешь в королевство Галлико.

-------

Прим. перев.: письмо и требование короля в финале — 102 глава манхвы.