Дата выхода оригинала: 08.06.22

Прямо сейчас в распоряжении Ариадны было два-три возможных хода.

Во-первых, отец.

Кардинал де Маре — высокопоставленный священнослужитель с правом входа в королевский дворец. Не исключено, что он мог бы замолвить словечко перед королём Лео III.

Но в конечном счёте отец — лишь представитель Святого Престола. В стенах Палаццо Карло он чужак.

Положение кардинала мало чем отличалось от статуса дипломата. Было неясно, сработает ли его совет, напрямую касающийся внутренних дел государства — не отпускать маркграфа Гаэты в собственные владения.

Во-вторых, Альфонсо.

Ариадна могла бы поговорить с принцем. Но тогда Альфонсо придётся самому убеждать короля.

Вот только… станет ли Его Величество слушать сына?

После убийства герцога Мирея принц окончательно впал в немилость. Сейчас Лео III не принял бы на веру ни единого слова Альфонсо, скажи тот даже, что сыр делают из коровьего молока.

И в-третьих… не знаю, можно ли вообще назвать это полноценным вариантом, но…

С недавних пор Рафаэль де Бальтазар стал для Ариадны своего рода окошком, через которое можно было подглядывать за большой политикой.

Если попросить его донести эту мысль до маркиза Бальтазара… Возможно, в этом будет толк.

Маркиз был одним из самых ценных приближённых Лео III. Будучи членом Королевского совета, он к тому же весьма удачно занимал должность, отвечающую за внутренние дела государства.

Если такой уважаемый человек заявит, что маркграф подозрителен и его нельзя отпускать обратно, Его Величество обязательно прислушается.

Но Ариадна опиралась лишь на знание будущего. На данный момент маркграф Гаэты пока ещё не совершил предательства.

Если бы кто-нибудь посоветовал задержать в столице ни в чём не повинного феодала, когда враг уже вторгся в пределы страны, любой здравомыслящий правитель тут же приказал бы казнить советчика.

Ариадна лихорадочно соображала. Внезапно в памяти всплыл один человек.

Можно через неё!..

Быстро набросав письмо, она вызвала посыльного.

— Немедленно доставь это послание по адресу, указанному на конверте, — отчеканила Ариадна. — С пустыми руками не возвращайся. Дождись ответа и принеси его мне.

— Слушаюсь, госпожа!

***

К счастью, положительный ответ не заставил себя ждать. Её предложение приняли.

Дело не терпит отлагательств, и мне необходимо встретиться с вами лично.

...

Если вас это устроит, я хотела бы прямо сегодня пригласить вас к себе. Но если вам неудобно приезжать в особняк де Маре, я с радостью навещу вас сама.

Получательница письма предпочла пригласить Ариадну к себе. Вот почему сейчас Ариадна шла по коридору столичного особняка барона Кастильоне.

Камелия де Кастильоне.

Та самая зачинщица, которая после крупной ссоры с Изабеллой раструбила повсюду, что сестра Ариадны — тайная любовница главного столичного мерзавца.

Вместо того чтобы приехать к нам, она позвала меня сюда. Видимо, сестрица её и впрямь до смерти напугала.

Ариадна даже не догадывалась, насколько Изабелла отточила своё мастерство ругани и как её сквернословие вогнало благовоспитанную Камелию в панику.

Особняк барона Кастильоне когда-то был столичной усадьбой, но лет двадцать назад он выкупил её и с блеском отреставрировал.

Старинное дворянское жилище по воле богача покрылось золотом, мрамором и фресками. Особняк подавлял своим величием, но в то же время в нём было нечто… удушающее.

Точь-в-точь наш дом.

Когда кардинал де Маре получил новое назначение и перебрался в Сан-Карло, его особняк пережил масштабную перестройку. Это произошло примерно в то же время, когда барон Кастильоне обновлял свой дом. И хотя вкус кардинала был чуточку утончённее баронского, обе усадьбы перестраивались с размахом — роскошно и расточительно, как это было принято у богатых выскочек той эпохи.

Люди, ещё не успевшие пустить корни в столице, показательно швырялись золотом, лишь бы заставить высший свет заметить себя.

Ариадну проводили в пустую гостиную. Хозяйки нигде не было видно. Она опустилась на диван, обитый кричащим бархатом.

Чувство неполноценности. Жгучее желание отомстить тем, кто вытирал об тебя ноги. Вот на каких струнах я сегодня сыграю.

Камелия опаздывала. Назначенное время давно вышло, но она так и не спустилась к гостье. То ли она всё ещё прихорашивалась, то ли решила показать характер в негласной борьбе за превосходство.

Ариадна предпочла думать о хорошем. Наверняка она просто наряжается.

В этот момент двери гостиной распахнулись. Местный доместико, явно пытаясь подражать придворным глашатаям, нарочито помпезно объявил:

— Госпожа Камелия пожаловать изволят!

Ариадна мысленно покачала головой.

Дурак, всё не так. Если уж копируешь дворцовый этикет, то выкрикивать нужно до того, как откроются двери. Да и вообще, так делают только на официальных приёмах.

Но свои мысли Ариадна оставила при себе. Она поднялась с места и одарила вошедшую лучезарной улыбкой.

— Камелия!

— Ариадна. — Ямочки заиграли на пухлых щёчках Камелии, когда она попыталась ответить на приветствие столь же ослепительной улыбкой. — Мы так давно не виделись. Вы совсем не давали о себе знать.

— Благодарю, что позволили прийти так внезапно, — произнесла Ариадна. — Знаю, это было невежливо, но дело не терпело отлагательств.

Снаружи они обменивались елейными любезностями, но истинный смысл их слов считывался без труда.

С чего вдруг такой срочный визит, Ариадна? Не притворяйся, будто мы близкие подруги.

Да кому ты нужна? Если мне понадобилась встреча, придётся делать так, как я скажу.

На Камелии было простое домашнее платье, а макияж почти отсутствовал. Она опоздала не потому, что прихорашивалась или умывалась — она тянула время нарочно.

Всё-таки решила показать зубы.

Даже чай и закуски всё ещё не подали.

Эй, ты вообще-то с Изабеллой ругалась, а не со мной. Что не так-то?

Однако Ариадна пришла сюда не ради препирательств с Камелией. Её целью было заставить барона Кастильоне объявить войну совершенно другому человеку.

Пришло время для светских навыков, которые Ариадна отточила в королевском дворце ещё в прошлой жизни. Она осведомилась о делах Камелии, щедро осыпала её комплиментами и начала расспрашивать об увлечениях с мастерством опытной, прожжённой жизнью аристократки.

Камелии едва исполнилось двадцать — она была ещё совсем неискушённой девушкой. Вскоре её сердито поджатые губы дрогнули, а на лице появилась довольная улыбка.

— Знаете, а мне очень понравились фиалковые духи, которые я недавно купила, — призналась Камелия.

— О! И где же вы их достали? — восхищённо ахнула Ариадна. — Поразительный вкус! Клянусь, вы обходите столичную моду сезона на два, не меньше.

Сейчас популярность в Сан-Карло завоевали духи из Гаэты с ароматом розы. Камелия и сама пользовалась исключительно ими, а точнее — чистым розовым концентратом, который её отец напрямую привозил из региона. То был редкий и действительно первоклассный товар.

— Отец перестал вести дела с Гаэтой, так что он привёз эти фиалковые духи с юга, из Ассерето. В следующем сезоне он собирается закупить целую партию, а пока велел мне пользоваться ими почаще, — похвасталась Камелия.

— Вот это да! — восторженно всплеснула руками Ариадна. — А мне достанете?

— Отец будет просто счастлив, если именно вы станете их носить!

Ариадна была известна во всём Сан-Карло как девушка исключительных талантов. Любая вещь, которую она надевала или брала в руки, тут же привлекала внимание — причём не только в столице. Для любого товара лучшей рекламой было то, что им пользуется Ариадна де Маре.

И у барона Кастильоне была веская причина так агрессивно продвигать фиалковые духи на рынке: его деловые связи с Гаэтой с треском оборвались.

Говорили, что маркграф Гаэты устроил дикий скандал и велел вышвырнуть «этого грязного торгаша» из своих владений.

А началось всё с того, что барон предложил монетизировать фамильный герб графа — «розу Гаэты». Кастильоне выдвинул идею, опередившую своё время: сделать розу эмблемой товаров, вышивать её на тканях и гравировать на флаконах для духов. Идея была хороша, но в ушах потомственного аристократа это прозвучало как «Давайте распродадим предков!».

Более того, в обмен на право использовать розу и фамильный герб барон Кастильоне предложил поделиться аж десятью процентами прибыли. Это предложение лишь подлило масла в огонь графского гнева.

Как этот грязный проходимец смеет торговать лицами и именами наших предков?! И при этом сам захапает девяносто процентов, а нам кинет жалкие десять?!

Едва подумав об этом, маркграф разразился руганью и велел Кастильоне радоваться, что его не отдубасили палками. Выплеснув гнев, владелец замка выгнал барона — солдаты схватили его и просто вышвырнули в замковый ров.

Все деловые связи были немедленно разорваны. Права на продажу первоклассного розового экстракта перешли к лавке «Боканегро», которой управлял простолюдин.

Маркграф связался с бароном только потому, что рассчитывал на меньшую наглость с его стороны. Но этот выскочка вконец обнаглел. Уж лучше вести дела с пресмыкающимися простолюдинами — те хотя бы покорно исполняют всё, что им скажут.

Барон Кастильоне в ярости скрипел зубами и жаждал мести, но сделать ничего не мог: он был всего лишь жалким бароном. Маркграф Гаэты был представителем древнего аристократического рода, обладавшего военной мощью. Его богатство и влияние опирались на собственные земли, а не на торговлю с купцами. По сравнению с доходами маркграфа капиталы барона казались простой сдачей.

— В каких ситуациях мне следует носить этот фиалковый аромат? — поинтересовалась Ариадна. — Уверена, у барона Кастильоне есть на этот счёт чёткий план.

— Н-ну, не знаю. Он мне об этом ничего не говорил… — неуверенно протянула Камелия.

— Тогда вы не против, если я спрошу барона лично? — Ариадна забросила наживку.

Давай же, клюй!

Камелия замялась и неохотно ответила:

— У отца сейчас так много дел…

Ариадна почувствовала раздражение.

Чего ты мнёшься?!

— Но ведь это шанс полностью вытеснить гаэтанскую розу с рынка! — убеждала она. — Я уверена, ваш отец останется доволен.

Ариадна решила пойти с козырей.

— Я давно восхищаюсь деловой хваткой барона Кастильоне. Знаете, Камелия, такие люди, как мы — те, кто совсем недавно вошёл в столичный свет — должны привлекать к себе внимание чем-то новым, неординарным. В поколении моего отца барон Кастильоне — лучший тому пример. Я бы очень хотела с ним встретиться, чтобы перенять хотя бы толику его мудрости.

Камелия долго раздумывала, прежде чем ответить:

— Простите…

Она решила отклонить просьбу Ариадны, потому что отец терпеть не мог, когда дочь совала нос в его дела. Камелия хотела быть послушной и уж точно не собиралась портить отцу настроение ради девушки, которая даже не была её близкой подругой.

— Боюсь, я не смогу этого сделать, — виновато произнесла она. — Я понимаю, что дела с Гаэтой важны, но…

В этот момент из коридора донёсся звонкий, резкий голос:

— Гаэта? Что там с Гаэтой?

Дверь распахнулась без стука, и в комнату ворвался мужчина средних лет с козлиной бородкой.

— Отец! — вскрикнула Камелия, густо покраснев.

Какой кошмар! Как невоспитанно!

Будь на его месте кто-то другой, она устроила бы скандал. Но отец мог перекрыть все денежные ручейки, а значит, и саму её жизнь. Ей оставалось только молча сносить унижение.

Однако барон Кастильоне даже глазом не моргнул. Он повернулся к Ариадне и прямо спросил:

— Так что там с Гаэтой?

Ариадна торжествующе улыбнулась про себя.

Попался.

***

Поделившись своим планом с бароном Кастильоне, довольная Ариадна вернулась домой. Перед уходом она успела указать ему на каждое слабое место маркграфа Гаэты.

Конечно, о некоторых вещах она умолчала. У неё не было на руках никаких записок, доказывающих, что маркграф Гаэты готовит переворот в подземельях своего замка, а до этого и вовсе планировал передать свой надел Галлико. Будь у неё такие железные улики, она бы сама доложила об этом королю и потребовала вызвать предателя во дворец.

Вместо этого Ариадна пересказала барону лишь голые факты: маркграф наполовину галликанец, его жена родом из Галлико, а дети свободнее говорят на языке Галлико, чем на языке этрусков.

А затем она как бы невзначай добавила:

— Его Величество всегда сомневался в компетентности феодалов. Полагаю, что король останется в высшей степени вами доволен, если вы предположите, что было бы лучше отправить вместе с маркграфом надёжного столичного аристократа, который поможет ему принять верное решение.

Барон Кастильоне не относился к высшей аристократии, а потому не имел права беспрепятственно посещать дворец. Его пускали туда лишь в те дни, когда собирался полный состав Королевского совета, да и то лишь в тех случаях, когда на повестке стояли вопросы коммерции. Тогда барону дозволялось наблюдать за ходом заседаний, сидя на самых дальних местах.

Однако у него было множество друзей. К тому же барон давно уже растопил своим золотом сердца тех влиятельных людей, что могли нашёптывать нужные слова прямо в уши королю.

Униженный торгаш, пылающий жаждой мести, теперь из кожи вон вылезет, лишь бы скинуть маркграфа Гаэты с его пьедестала.

Кроме того, Ариадна добавила, что благосклонность Его Величества стала бы отличным последним штрихом к этому плану. Обретя богатство, человек закономерно начинал желать власти. И барон Кастильоне вряд ли остался бы равнодушен к возможности получить и то, и другое, да ещё и отомстить в придачу.

Как же досадно, что я не могу сказать об этом Его Величеству лично. Я бы точно заработала пару очков в свою пользу.

Ариадне очень хотелось стать полноправной участницей дворянских собраний во дворце. Ей всегда приходилось с огромным трудом искать посредников, чтобы донести свои мысли. Даже когда её идеи приносили плоды, ей самой не доставалось ни крошки.

Разве высокие посты не должны доставаться компетентным людям?

Но, приведя мысли в порядок, Ариадна покачала головой. На каждое действие есть своё противодействие. Если её план провалится, маркграф Гаэты придёт в бешенство. И лезвие его гнева будет направлено на барона Кастильоне, а не на неё.

Возможность спрятаться за чужой спиной тоже имела свои неоспоримые преимущества.

Ариадна устроилась поудобнее в роскошной серебристой карете и откинула голову на подушку.

***

— Я так и знал!

Всё произошло в точности так, как и предсказывала Ариадна.

— Да, ты совершенно прав, — произнёс король. — Когда маркграф Гаэты отправится обратно, мы должны приставить к нему столичного чиновника в качестве советника!

Для Ариадны всё сложилось не так уж и несправедливо, ведь барон Кастильоне не стал приписывать себе лавры «верного подданного Лео III, подавшего новаторскую идею».

Вместо этого барон попросил графа Контарини — отца Оттавио, жениха Камелии — выступить от его имени. В результате королевскую милость заслужил именно граф Контарини.

— Кого же мне отправить?.. — задумчиво протянул Лео III, перебирая варианты. Внезапно его глаза заблестели. — О, точно!

Этот специфический блеск в глазах короля всегда появлялся тогда, когда он задумывал какую-нибудь феерическую глупость. И, кажется, с кандидатом он уже определился.

---------

Прим. перев.: этой главы в манхве нет.