Дата выхода оригинала: 05.06.22

Мгновение спустя к Рафаэлю вернулось самообладание. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Его Высочество… — ровно произнёс он, пряча разочарование. — У него не было ни секунды свободной. Вокруг толпилось столько людей, что поговорить наедине не удалось.

Рафаэль не лгал. Альфонсо света белого не видел.

— На него внезапно свалилась целая гора работы. Похоже, он слишком занят, чтобы вообще что-то чувствовать.

— Но скоро реальность возьмёт своё, и для него это будет страшный удар, — вставила сидевшая рядом Джулия.

— Боюсь, ты права, — кивнул Рафаэль.

Лицо Ариадны исказилось от боли. Она опустила глаза:

— Понятно…

При Джулии вдаваться в детали было опасно. Судя по всему, Рафаэль честно хранил в тайне от сестры отношения Ариадны и принца.

— Похороны продлятся двадцать один день. Думаю, когда всё закончится, у Его Высочества появится время спокойно привести мысли в порядок.

— Наверное, так и будет, — кивнула Ариадна.

Она не принадлежала к великой аристократии — строго говоря, она вообще не была дворянкой. Во дворец её бы просто не пустили, так что выразить соболезнования Ариадна не могла. Возможность отдать королеве последние почести появится у неё лишь вместе с простолюдинами, и то после того, как гроб с телом перенесут в собор Сан-Эрколе.

В глубине души ей хотелось тут же сесть и написать принцу длинное-длинное письмо, но было ясно, в каком аду сейчас находился Альфонсо. Днём и ночью он принимал скорбящих. Должно быть, он просто обливался потом, разгребая управленческие дела, с которыми в жизни не сталкивался.

Лео III поступал немыслимо жестоко, даже не заглянув к сыну. Король должен был приставить к принцу хотя бы кого-то из высшей знати, чтобы разделить протокольное бремя.

Впрочем, вся родня Её Величества осталась в Галлико, а не в Этрурии…

Как правило, помогать с организацией похорон поручали высокопоставленным аристократам со стороны матери. Если постараться увидеть в этом хорошее, можно было разглядеть в поступке Лео III желание укрепить позиции сына.

Отправлю письмо ближе к концу следующей недели…

К тому времени самые срочные вопросы будут решены, останутся лишь отдельные хлопоты. И тогда Ариадна сможет хоть чем-то помочь Альфонсо. В конце концов, дела, которые полагалось вести королеве Маргарите, она изучила вдоль и поперёк.

— Большое спасибо, что заглянули сегодня, — произнесла Ариадна. — В следующий раз я обязательно приготовлю к чаю что-нибудь стоящее. Простите… голова шла кругом, совсем не смогла принять вас как подобает.

— Главное — увиделись, а угощение — дело десятое! — отмахнулась Джулия.

Слова Ариадны вызвали у Рафаэля двойственные чувства: лёгкое разочарование вперемешку с надеждой. С одной стороны, им недвусмысленно указали на дверь, но с другой — пригласили зайти снова.

— Нам пора, — сказал он, поднимаясь с места.

Рафаэль склонился и почти коснулся губами тыльной стороны ладони Ариадны. Кожей она ощутила его горячее дыхание. Глаза девушки слегка расширились — в отличие от прошлого раза, на ней не было перчаток.

Джулия ткнула брата в бок.

— Хоть бы приличия соблюдал!

Она схватила Рафаэля за запястье, потащила вон из гостиной и бодро попрощалась:

— Спасибо за приглашение! До скорого!

Брат с сестрой вылетели из комнаты словно ураган. Оставшись в одиночестве, Ариадна опустилась в кресло, чтобы прикинуть в уме свои планы.

На следующей неделе напишу Альфонсо. А как только тело Её Величества перенесут в собор, присоединюсь к обычным скорбящим и выражу соболезнования.

Ариадна не принадлежала к знати, но её отец обладал немалым влиянием в обществе. Пожалуй, она сможет отдать последние почести сразу же, как перенесут гроб — до того, как в собор хлынет толпа людей.

Ближе к концу следующей недели или, может, чуть позже, нужно будет снова встретиться с Бальтазарами. К тому времени наверняка появятся новости и об убийце, и об остальном.

План был предельно разумным. Но даже Ариадна не могла вообразить, что ждёт впереди.

***

Прошло семь дней после смерти королевы Маргариты.

Этрусское королевство наконец справилось с первоначальной растерянностью и скорбью. Теперь весь народ благоговейно готовился к прощанию со своей правительницей. Гонцы эстафеты разнесли вести, по всей стране приспустили флаги, и каждый облачился в чёрные траурные одежды в знак глубочайшей скорби.

Прим. перев.: в оригинале использован термин 파발 (pabal) — корейская средневековая система скоростной курьерской связи со сменными лошадьми на станциях. Но в Северной Италии XIV века был её прямой аналог — staffetta, она же эстафета.

В каждом уголке государства, даже в самых глухих деревнях, воцарилась торжественная тишина. Неудивительно, что, когда пастух увидел закованную в броню тяжёлую кавалерию, пересекающую колышущееся пшеничное поле, он поначалу принял её за парадные войска, присланные из столицы для траурной церемонии.

Но почему их так много?

Даже для почётного караула колонна была слишком огромной. Сто… нет, двести, триста!.. Глаза пастуха всё больше расширялись от изумления.

Да здесь же больше тысячи всадников!

Нахмурившись, он впился взглядом в солдат, пытаясь рассмотреть их получше. Цвет их сюрко, надетых поверх доспехов, в Этрусском королевстве встречался крайне редко. Это были ярко-жёлтые накидки, расшитые синими лилиями.

Королевство Галлико?..

Пастух в панике принялся сгонять своё стадо. Медлить было нельзя. Если эти вояки подойдут слишком близко, можно запросто схлопотать по голове, а то и лишиться имущества. И если от своих же солдат ещё можно было чего-то ожидать, то чужеземная армия — это верная смерть.

Кое-как сбив в кучу свою скромную дюжину овец, он погнал их к замку Гаэты окольными тропами — лишь бы не попадаться никому на глаза.

— Беда! — закричал пастух, едва добравшись до людей. — Всё поле кишит солдатами из Галлико!

— Чего? Галликанцами?

Обитатели замка отнеслись к новостям со скепсисом:

— Небось, какие-нибудь заблудшие вояки. Такое сплошь и рядом случается.

— Люди стекаются со всех сторон, чтобы выразить соболезнования. Не шуми так. Бедная королева Маргарита…

Гаэта была маркграфством, соседствовавшим с королевством Галлико, поэтому местные жители то и дело сталкивались с чужаками. И всё же рассказ звучал слишком уж странно.

— Да нет же! Стал бы я в дни государственного траура поднимать шум из-за чепухи! — горячился пастух. — Там народу тьма-тьмущая, а снаряжение — аж глаза слепит, до того шикарное! Это вам не те вояки, что обычно на границе трутся. Они все — рыцари! До единого!

— Чего-чего?

Словам пастуха поверили только тогда, когда появились и другие свидетели. Долго их ждать не пришлось.

Вскоре часовые на крепостной стене заметили закованный в броню рыцарский отряд, приближавшийся к замку.

— Неизвестная тяжёлая кавалерия на подходе! Жёлтые сюрко… Галликанские всадники! Пятьсот… тысяча… Около полутора тысяч человек!

Командир гвардии замка, получив донесение, оцепенел от ужаса.

— З-з-закрывайте ворота!

И тут же, не справившись с накрывшей его паникой, выкрикнул новый приказ:

— Н-н-нет! Сначала гонца! Срочно скачи в Сан-Карло! Передай, что полторы тысячи галликанских кавалеристов пересекли границу! Они стягивают силы прямо под стенами замка Гаэты! Живо!

Быстроногий конь вылетел из-под защиты безопасных стен и словно на крыльях помчался на юг.

***

— Что?!

Реакция в Сан-Карло, куда прибыл гонец из Гаэты, мало чем отличалась от паники тамошнего командира гвардии.

— Галлико?! — облачённый в чёрное, Лео III задыхался от неконтролируемой ярости. — Мерзавцы! Да как они посмели?!

Принц Альфонсо, обсуждавший этажом ниже план похорон, бросился в зал для аудиенций, как только услышал новости.

И он был полностью согласен: Галлико перешло все границы.

Альфонсо редко сходился во мнениях с отцом, но даже он не мог закрыть глаза на бесстыдство соседнего королевства. Учинить такой безобразный скандал с великой герцогиней Лариессой, а потом ещё и нагло перебросить войска на чужую территорию. Похороны ведь даже не закончились!

— Да как они могли?! После всего, что я для них сделал! — бушевал король. — За моё добро отплатили предательством!

Впрочем, гнев они проявляли по-разному. И пока Лео III бесновался, граф Маркес попытался вернуть его с небес на землю.

— Ваше Величество, маркграф Гаэты сейчас в отъезде, так что замок охраняют его жена и командир гвардии.

Граф Маркес, курировавший дипломатические вопросы, получил это донесение заранее и уже взял себя в руки. Маркиз Бальтазар, отвечавший за внутренние дела королевства, дополнил слова графа:

— Осада началась совсем недавно, так что о проблемах с продовольствием пока не сообщалось. Однако, учитывая, что время сбора пшеницы ещё не подошло, а в замке Гаэты живут по средствам, больших запасов зерна там наверняка нет.

— Так что же нам делать?! — взвыл король.

— Нам нужны войска, чтобы выступить навстречу…

Граф Контарини, в чьём ведении находились вопросы правосудия, едва не ляпнул совершенно очевидную глупость, но вовремя прикусил язык. Когда вторгается вражеская армия, самый логичный ответ — послать собственную армию дать отпор. Но беда в том, что в распоряжении Этрусского королевства сейчас не было никакой централизованной военной силы.

Прим. перев.: король постарался, чтобы так было, ограничив право феодалов иметь войска. См. речь королевы Маргариты в главе 76.

Тогда граф Контарини предложил иное:

— А если мы попытаемся сдержать их, используя гарнизон замка Гаэты под командованием маркграфа?..

Лео III просиял:

— А людей хватит?

Впрочем, и эта идея была полнейшим абсурдом.

— Войска маркграфа насчитывают около двух с половиной тысяч пехотинцев. Это вполне приличная численность, — маркиз Бальтазар быстро оценил выражение лица короля и добавил: — Однако… судя по сюрко, гербам и времени суток, когда они появились на границе, полагаю, это тяжёлая кавалерия из Монпелье.

Королевство Галлико гордилось своей тяжёлой кавалерией, и на то были веские причины. Она считалась самой могущественной военной силой на всём центральном континенте — именно она стала секретным оружием, позволившим искоренить династию Капетингов в гражданской войне с династией Бриан, затянувшейся на добрых пятнадцать лет. Никакие силы противника не могли выстоять перед их сокрушительным ударом, прорывающим центральную оборону.

Маркиз Бальтазар осторожно продолжил:

— В данный момент маркграф Гаэты находится в Сан-Карло, чтобы отдать последние почести Её Величеству королеве… Гарнизон Гаэты — это добротные солдаты, но без своего командира они не смогут показать всё, на что способны.

На самом деле гарнизон замка не отличался ни хорошей выучкой, ни качественным вооружением. Но маркиз Бальтазар не мог заявить об этом прямо в лицо королю, поэтому деликатно свёл всё к падению боевого духа и отсутствию тактического руководства, надеясь, что Лео III уловит суть.

Войскам Гаэты ни за что не выстоять против тяжёлой кавалерии из Монпелье.

Однако король принял всё за чистую монету и спросил:

— Если маркграф отправится назад прямо сейчас, сколько времени займёт дорога?

Впереди их ждали непреодолимые трудности…

***

Ровно через час новости дошли до Ариадны. Гонцы эстафеты доставили ей послания от кардинала де Маре и Рафаэля де Бальтазара.

Кардинал ограничился небрежным пересказом событий, в то время как Рафаэль разжевал всю историю в мельчайших подробностях, приписав в конце: «Обязательно сожги это письмо после прочтения».

Но Ариадна не стала вчитываться в детали.

Всё-таки Галлико вторглось!..

В её прошлой жизни Галлико сначала потребовало от Этрурии выплатить компенсацию, а когда получило отказ — послало войска к границам.

Но в этот раз они насели безо всякого предупреждения. Почему всё иначе?

Изменились две вещи. Во-первых, помолвка между принцем и великой герцогиней так и не состоялась. Во-вторых, королеву убил неизвестный торговец в то время, когда графиня Рубина сидела в подземелье. Теперь её вина была далеко не так очевидна, как в прошлой жизни.

Оба этих события стали эффектом бабочки, вызванным действиями самой Ариадны.

Не могу быть уверена, что именно привело к такому исходу.

Но почему-то Ариадна склонялась к мысли, что всё случилось из-за сорванной помолвки. Судя по прежним выходкам Галлико, это королевство не ведало стыда. Ради достижения своих целей они были готовы на что угодно, и делали это с наглой, открытой уверенностью в собственной правоте.

Хоть Рубина и выглядит менее подозрительной, чем раньше, это ещё не делает её невиновной. Если им надо, они с лёгкостью упрутся рогом и настоят на её вине. Не такие это люди, чтобы менять планы из-за мелочей.

Но неужели они ни с того ни с сего пошлют армию к границам только из-за того, что сорвалась какая-то помолвка?..

Почему-то Ариадна в этом сомневалась. Поэтому она решила сосредоточиться на более практичных вещах.

Эта жизнь отличается от прошлой.

Тогда катастрофическим ударом для Этрусского королевства стала безвозвратная потеря Гаэты, которую Галлико забрало себе. Но теперь ключевой фактор изменился.

Сейчас маркграф Гаэты находится в Сан-Карло…

В её прошлой жизни маркграф сдался без сопротивления, едва завидев тяжёлую кавалерию на границе. Он просто взял и преподнёс врагу всю свою территорию на блюдечке.

Если он вернётся к себе в Гаэту, королевство Галлико непременно захватит эти земли.

Она должна остановить это, пока не стало слишком поздно.

— Верно, — прошелестело Золотое Правило.

-----

Прим. перев.: частично 102 глава манхвы. Многое опущено.

О предпосылках к началу арки в этой главе и о маркграфе Гаэты, который в прошлой жизни плюнул на всё решил пренебречь своими обязанностями по защите рубежей, рассказывалось в главах 76–77 новеллы.

Понятие сюрко — средневекового плаща-накидки без рукавов с гербом владельца, который надевался и поверх доспехов, — автор ввела в главе 140.