Дата выхода оригинала: 25.05.22

— Какого чёрта?! С чего бы матери оказаться в подземелье?! — потребовал ответа Чезаре.

Графиня Рубина оставалась любовницей короля Лео III почти тридцать лет. В истории редко встречались фаворитки с таким политическим долголетием. Их связь была настолько прочной, что без по-настоящему веской причины графиню ни за что бы не бросили за решётку.

Прим. перев.: автор играет с тем, что слово 정부 означает одновременно и любовницу, и правительство. 장기집권 정부 — долго правящая фаворитка.

— Ну… — сбивчиво выдавил слуга. — Графиню уволокли в подземелье по обвинению в покушении на убийство… за попытку отравить Её Величество.

— Отравить королеву?! — сорвался на крик Чезаре.

Несмотря на шок, в глубине души он поверил услышанному. Чезаре никогда бы не пришло в голову, что мать действительно попытается убить Маргариту, но он прекрасно знал: она вполне на такое способна.

Ты должен взойти на трон!

В голове эхом проносились её давние слова. Графиня Рубина была фанатично одержима идеей сделать сына королём. Дай она волю своим амбициям — вполне могла бы убить кого угодно, даже саму королеву.

Правда, прежде чем творить такое, могла бы хоть у меня спросить!

Скажи она ему хоть слово, Чезаре вцепился бы ей в подол и умолял бы одуматься.

Мы и так живём в сытости и тепле. Зачем вообще было это делать?!

Выпади ему шанс взойти на престол, Чезаре ухватился бы за него с радостью, но заходить так далеко, как мать, он не собирался. И время, и способ были выбраны из рук вон плохо. Если уж она так хотела сделать его королём, надо было травить Альфонсо! Но зачем трогать королеву Маргариту?!

Лишь одна деталь заставила его сомневаться.

— Но почему подземелье, а не Западная башня?

— Ну-у… — замялся слуга.

Это означало, что король Лео III действительно в ярости. И всё же, нет худа без добра. Подземелье — это не так уж плохо.

— Тем лучше. Идём, — решил Чезаре.

— Простите? То, что графиню бросили в темницу — это хорошо? — опешил слуга.

— С чего бы вдруг?!

Западная башня находилась на территории дворца и подчинялась напрямую королеве Маргарите. А вот главой судебного ведомства Этрусского королевства по счастливому совпадению был граф Контарини, отец Оттавио. Подземелье находилось в его юрисдикции, а значит, у Чезаре была возможность туда попасть.

— Прямо сейчас пошли кого-нибудь за Оттавио.

— Вы имеете в виду молодого господина Оттавио де Контарини?

— Да! И передай, чтоб мчался ко мне так, чтобы подошвы горели!

Чезаре не глядя поставил бокал с игристым куда-то на столик и велел принести плащ. Он нисколько не сомневался, что Оттавио примчится к нему со скоростью света.

— Я иду проведать матушку.

***

Трое надзирателей наперебой твердили, что нельзя использовать Оттавио как «отмычку» к подземелью, но Чезаре упрямо растолкал их. Стоило ему шагнуть внутрь, как в нос резко ударил запах плесени. Он поморщился.

Железная дверь за спиной графа захлопнулась с тяжёлым лязгом.

Внутренние камеры отделялись от коридора массивными решётками. Но если других узников разделяли лишь железные прутья, то у этой одиночной камеры были каменные стены. Видимо, высокое положение графини Рубины всё же сыграло свою роль, и ей хотя бы выделили отдельное помещение.

— Кто там? — спросила она, не открывая глаз.

— Это я, матушка, — отозвался Чезаре.

Услышав голос сына, графиня распахнула глаза, лицо её просияло. Она вскочила и вцепилась в прутья решётки:

— Чезаре!

Он безучастно посмотрел на неё. Рубина попала в подземелье совсем недавно, а потому на фоне остальных узников выглядела весьма ухоженной.

Чезаре прищёлкнул языком и спросил:

— Матушка, зачем вы вообще это сделали?

— Как ты можешь сомневаться во мне, ты же мой сын?! — закричала Рубина срывающимся голосом. — Я этого не делала!

— Даже мне лжёте? — раздражённо бросил Чезаре. — Чтобы помочь, я должен хотя бы понимать, что происходит!

— Я не лгу! Я говорю правду! — вспылила в ответ графиня.

— Ну а тот флакон с мышьяком? — спросил Чезаре. — Его ведь нашли в ваших покоях.

Рубина замолчала, прикусив нижнюю губу.

— Это тоже не стоит скрывать. Я знаю, что та гадалка напела вам в уши.

Чезаре имел в виду ту самую предсказательницу, которую Ариадна вышвырнула в Мавританию.

Осознав, что сыну всё известно, графиня тяжело, со свистом втянула воздух.

— Хорошо… Признаю, тот флакон с чистым мышьяком, а не с сальварсаном, действительно мой, — сникшим голосом отозвалась Рубина. Это было на неё совсем не похоже. — И то, что гадалка велела мне выжидать подходящий момент и действовать — тоже правда. Не буду отпираться… так всё и было.

Но долго сдерживать досаду она не смогла, и её всё-таки прорвало:

— Эта зараза всю зиму не отвечала на мои письма! А когда я вернулась из Таранто в Сан-Карло, она как сквозь землю провалилась! Неблагодарная тварь!

— Матушка, вы хотите сказать, что отравили королеву, поверив словам какой-то сбежавшей гадалки? — холодно уточнил Чезаре.

— Говорю же, нет! — взорвалась Рубина. — Я в твоих глазах что, совсем уже дура, идиотка, пустоголовая кретинка?! Так ты думаешь о собственной матери?!

Она продолжала сыпать жалобами:

— Да, мышьяк я достала давно. И держала его при себе. Но клянусь Небесным Отцом, сейчас я её не травила!

Чезаре равнодушно посмотрел на неё сверху вниз.

— Ладно, ладно. Допустим, это были не вы, — по его виду было ясно, что ни в какую невиновность он не верит. — Но вы правда считаете, что Его Величество поверит в эти россказни?

Рубина снова лишилась дара речи. В обеденном зале, на глазах у всех, она умоляла короля, цеплялась за него, но он хладнокровно её отшвырнул.

— Я слышал, что вы упомянули сальварсан при свидетелях, — заметил Чезаре.

— Но!.. — попыталась возразить Рубина, и её лицо пошло красными пятнами.

Она ляпнула это от полного отчаяния. А теперь весь Сан-Карло будет судачить о том, что король болен сифилисом.

— То, что вы подняли эту тему, наверняка до крайности взбесило Его Величество. И скорее всего, именно поэтому вас бросили сюда, а не в Западную башню. Сказав про сальварсан, вы, по сути, раструбили на весь свет, что у короля «болезнь Монпелье»!

Грязные, распутные отбросы, наказанные свыше. Неполноценные прокажённые. Вот кем в Сан-Карло считали больных сифилисом.

Могущественный монарх, эталон нравственности, никогда бы не признался в такой болезни. Король Лео III правил Этрусским королевством, которое долгое время было оплотом верований Йесака. Его долг заключался в том числе и в том, чтобы быть благочестивым правителем.

— Возможно, вам стоило бы чистосердечно признаться, что вы сделали это из ревности, и попросить прощения, — предложил Чезаре.

— Чезаре, ублюдок ты эдакий!..

Графиня Рубина снова вспылила, но сын остался всё так же безучастен.

— Я лишь говорю, как всё обстоит на самом деле.

— Дрянь неблагодарная! И вот так ты отплатил мне за всё сделанное?!

Чезаре начал злиться.

— Хорошо, матушка. Допустим, всё, что вы сказали — правда. — Его тон говорил, что он не верит ей ни на йоту. — Но если вы продолжите твердить о своей невиновности, отец ни за что вам не поверит.

Чезаре виртуозно считывал настроение короля, словно умел читать мысли. Отчасти потому, что был очень на него похож, но главным образом — потому, что рос бастардом. Его единственной стратегией выживания было умение улавливать малейшие перемены в настроении отца.

Он не видел никакого выхода из сложившейся ситуации. Чезаре знал, что гордости отца нанесён непоправимый удар.

Я бы тоже такое не простил.

— В общем, не несите больше чепухи и сидите здесь тихо.

— Что?

Графиня Рубина думала, что сын немедленно вытащит её из камеры, предложит какой-нибудь хитрый план или хотя бы утешит, но ничего подобного не произошло. Острое чувство предательства заставило её задрожать.

Но Чезаре всё же не был похож на неблагодарных детей Лукреции, которые бросили свою мать.

— Я постараюсь найти способ вас вытащить. Только не ляпните ничего такого, что могло бы снова разозлить короля. И не спровоцируйте какое-нибудь дурацкое расследование. Просто держите рот на замке и сидите смирно.

Он резко развернулся и зашагал к выходу из камеры.

— Чезаре! — взвыла Рубина.

— Если что-то понадобится, скажите надзирателям. Они передадут мне. Граф Контарини здесь главный, так что вас не будут сильно притеснять. А если и будут — потерпите. Это ненадолго.

— Ублюдок!

— Я ещё вернусь. Так что ведите себя тихо.

Сын холодно покинул её, даже не оглянувшись. Тяжёлая железная дверь снова захлопнулась за ним.

***

После покушения на королеву в её дворце действовали строжайшие меры безопасности. Внутрь пропускали исключительно персонал самого здания. Обитателям главного дворца приближаться не дозволялось — из страха, что они могут оказаться прихвостнями графини Рубины.

Охрану несли не только рыцари в синих сюрко — привычные стражи дворца королевы, — но и королевские гвардейцы в красном. Дополнительные отряды чётко, как по часам, патрулировали территорию. Воздух был пропитан напряжением, будто вот-вот прогремит взрыв.

Карла с тяжёлым выражением лица читала «Размышления». Она сидела в комнате отдыха для фрейлин, примыкающей к личным покоям королевы. Пока та почивала, Карла дежурила в ожидании зова, и ей нужно было как-то убить время.

Но казалось, что ей никак не удаётся сосредоточиться. На одну страницу уходило больше десяти минут.

Раздался стук.

— Синьора Карла, к вам посетитель, — донёсся снаружи голос слуги. Она захлопнула книгу.

— Посетитель? Какие могут быть гости в такое время?

— Это синьор Строцци, поставщик специй.

Карла вскинула брови:

— Что этот тип забыл в королевском дворце?!

— Сегодня день регулярных выплат, но он утверждает, что обнаружил ошибку в расчётах, и попросил о встрече с вами. Он выглядел так, будто дело не терпит отлагательств… Да и время его обычного визита как раз подошло…

Наглый мерзавец. Как он вообще посмел явиться?

Этому человеку категорически нельзя было сейчас здесь находиться. Впрочем, Карле тоже было что ему сказать.

Она уже хотела было хорошенько отчитать слугу и вышвырнуть Строцци вон, но передумала.

— Проводи его в приёмную, — процедила она сквозь зубы.

Покинув комнату отдыха, она пересекла коридор и оказалась в небольшом рабочем кабинете, расположенном напротив. Это было сугубо функциональное помещение со столом и кипами всевозможных счётных книг. По правилам оно не могло находиться так близко к личным покоям королевы, но с разрешения Её Величества бывшую кладовку переоборудовали под кабинет.

Едва Карла успела опуститься в кресло, в комнату вошёл невысокий мужчина средних лет. Как только за ним закрылась дверь, она повысила голос:

— Это не то, о чём мы договаривались!

Она выплеснула свою ярость на родном языке, и синьор Строцци — человек с этрусской фамилией — ответил ей на языке Галлико без акцента:

— Вот так дела, госпожа Дьёдонне. Уж не хотите ли вы сказать, что, лишившись благородной фамилии, вы утратили и своё достоинство? Держите себя в руках.

Дьёдонне было девичьей фамилией Карлы, которую она носила, прежде чем её семья оказалась втянута в государственную измену и лишилась дворянских титулов.

Карла уже не могла скрыть гнева и яростно выпалила:

— Да как ты вообще сюда проник?!

— Вам ли не знать? Вы же сами выбили для меня место самого давнего и надёжного поставщика специй для королевского двора, — усмехнулся купец. — А в такие неспокойные времена перец к столу самого короля должен поставлять именно такой надёжный человек, как я. Тот, кто за всё время ни разу не доставил проблем.

Он мерзко захихикал, и Карла почувствовала острое желание свернуть ему шею.

— Надёжный, как же! Ты просто грёбаный мошенник! И вот так ты платишь мне за моё благодеяние?!

Посинев от ярости, Карла набросилась на сидевшего перед ней мужчину:

— Ты хоть помнишь, что мне обещал?! Ты чётко сказал, что та жидкость — просто как уксус, и что здоровью Её Величества она не навредит! Сказал, если я хочу избавиться от графини Рубины, то должна подлить это в напиток королеве, когда они будут за одним столом!

Но мужчина даже не дрогнул. Он с невозмутимым видом поковырялся в ухе и ответил:

— И что? Ты получила то, что хотела. Бедняжка графиня теперь гниёт в подземелье. Чем ты недовольна?

Хотя Строцци об этом и умолчал, он и его люди честно отработали «послепродажное обслуживание». В качестве железного, неопровержимого доказательства они задействовали служанку графини Рубины.

Но Карла просто задыхалась от гнева.

— Собака Рубины лизнула воду пару раз! И тут же из неё фонтаном хлынула кровь, и она сдохла на месте! Я чуть не убила Её Величество собственными руками!

— Ну… В жизни редко всё идёт точно по плану, — заметил Строцци. — Идеального супа не бывает: он либо слишком горячий, либо слишком холодный.

— Ч-что? — запнулась Карла.

Она ждала, что он хотя бы попытается объясниться. Начнёт оправдываться, что «произошло недопонимание» или «мы этого не планировали». Но мужчина вёл себя на удивление нагло, и от неожиданности она даже начала заикаться.

На лице Строцци появилась скользкая, мерзкая улыбка. Он подался вперёд, придвигаясь к ней вплотную.

— Послушай-ка.

--------

Прим. перев.: 100 глава манхвы. В ней отлично показали мысли Чезаре (отношение к Альфонсо и королеве Маргарите), которые в тексте переданы парой заряженных хлёстких восклицаний.

Игра слов автора с 정부 (что означает и любовницу, и правительство) и применение политической метафоры в контексте именно любовницы заставляет нас снять шляпу. Омоним 정부 — частая ловушка машинных переводов (особенно на английский язык, где вылезает government вместо mistress). В итоге можно встретить перлы в духе «он взял её в состав правительства» вместо «он сделал её своей любовницей».

А заголовок продолжает цепочку кинематографичных, почти нуарных названий глав этой арки, отсчитывающих шаги сюжета, подобно ударам метронома: «Дело о...» → «Деяние» → «Подозрение» → «Столкновение» → ????

Здесь 다툼 не просто ссора, а конфронтация, столкновение интересов, накрывающее всех персонажей в главе.