Дата выхода оригинала: 18.05.22

Никто, кроме Рубины и одной самой доверенной служанки, не знал о наличии у неё сальварсана. В эту тайну не были посвящены даже горничные.

— Ч-чушь какая!..

Король Лео III, однако, нутром почувствовал неладное и глухо застонал.

— У-у меня нет такой мерзкой дряни! — выпалила Рубина. — Ты, безродная тварь! Ни доказательств, ни улик, а уже взваливаешь на меня такое страшное преступление!

Но Ариадна не отступила. Она слишком хорошо знала, что права. В прошлой жизни у графини Рубины точно был сальварсан — Ариадна поняла это, когда готовили к погребению тело короля Лео III. Он оказался больным сифилисом… а значит, больна была и Рубина.

— Если так, перестаньте возражать против вскрытия, — спокойно сказала Ариадна. — Пусть врачи рассекут псу живот: если найдут другой яд или болезнь, которая у него и так была, всё сразу прояснится.

— Но!.. — попыталась возмутиться Рубина.

— Довольно! — вопль короля Лео III сотряс обеденный зал. Он резко обернулся к придворному лекарю: — Вскройте собаке живот.

— Но, Ваше Величество! — пронзительный крик графини Рубины разрезал воздух.

Король тяжело вздохнул и попытался утихомирить её:

— Голубушка, посмотри на это трезво. Если в желудке пса ничего не найдут, это и для тебя будет лучшим исходом.

— Но Рокко… — всхлипнула она. — Он же тогда не сможет перейти на следующую ступень Цикла Перерождения!

С королевой Маргаритой король вспыхнул бы мгновенно. С Рубиной он держался терпеливее.

— С чего ты взяла? Это будет всего лишь небольшой надрез на животе. Что же, по-твоему, все солдаты, погибшие на войне, не могут переродиться?

— Но, Ваше Величество… — снова начала Рубина.

— В худшем случае он переродится человеком с больным желудком и всё равно выкрутится. Давай. Передай врачу собаку, — поторопил её король.

— Но…

— Рубина! — рявкнул Лео III, окончательно потеряв терпение.

Она дёрнулась и осеклась. Только бы не мышьяк…

У неё не осталось выбора. Дрожащими руками она протянула Рокко главному придворному врачу. Он бережно принял тело щенка и приготовил скальпель. Бросив взгляд на короля, лекарь наклонился к псу, лежавшему на белом мраморном полу, и рассёк тому живот.

Почему-то ему казалось, что резать надо как можно меньше.

Сделав небольшой надрез, он вставил в рану расширитель, аккуратно раздвинул края, заглянул внутрь и почти сразу же сомкнул разрез.

— Ну? — спросил Лео III.

Главный лекарь чуть приоткрыл разрез на животе и показал королю:

— Здесь…

Сквозь узкую щель было видно, что желудок пса залит свежей, ярко-алой кровью.

— Обширное внутреннее кровоизлияние, — врач сделал короткую паузу и закончил: — Это мышьяк.

Голос лекаря прозвучал негромко, но эффект от его слов был оглушительным.

— Мышьяк? Это и вправду мышьяк? Значит, на Её Величество правда покушались?

— Теперь это уже отрицать нельзя.

— Дворец вверх дном встанет!

— И что, графиня Рубина и правда держала у себя мышьяк?

— Откуда та девчонка вообще могла об этом знать?

Несмотря на шёпот со всех сторон, король Лео III стоял с каменным лицом, не шелохнувшись. Постояв так добрую минуту, он наконец тяжёлым голосом позвал:

— Рубина.

Графиня взглянула на него, широко раскрыв глаза.

— Это… и правда твоих рук дело?

Казалось, на неё обрушились небеса. Она взвизгнула тонким, сорванным голосом:

— Нет, Ваше Величество! Как вы можете сомневаться во мне, в вашей Рубине?!

Начальник королевской гвардии, стоявший рядом с королём, не находил себе места. Он слегка вздрогнул и осмелился спросить:

— Ваше Величество… Может быть… начать расследование?

— Хм… Да…

Получив приказ, гвардейцы вихрем вылетели из обеденного зала вместе с придворным лекарем.

В зале стоял невероятный гул, что хоть уши затыкай. Все, как могли, старались говорить пониже, но не переставали шептаться:

— Какой приказ Его Величество только что отдал?

— Наверняка велел обыскать покои графини Рубины. Раз уж с ними отправили придворного врача, значит, тот будет проверять всё на яд.

— Небесный Отец…

Рубина лишь опустила голову и мелко дрожала.

— Ей, должно быть, до смерти стыдно… Даже если ничего не найдут, в её вещах будут рыться мужчины…

— И не какие-нибудь вельможи или рыцари, а простые солдаты. Ужас.

— Для репутации это уже смертельный удар, чем бы ни кончился обыск.

— А если мышьяк всё-таки найдут?

— Тут и думать нечего. За политическое преступление — прямая дорога в темницу. Как бы ни ценил свою любовницу, как бы ни был несчастлив в браке, такое он с рук не спустит.

— Да и сама графиня для него уже не та, что раньше. Сейчас они живут скорее по привычке, из привязанности.

— Согласна. Былая страсть давно выдохлась.

Посреди этого гомона королева Маргарита застыла как статуя и не произнесла ни слова. Король и королева не обменялись даже взглядом. Лео III, с мрачным, напряжённым лицом, разговаривал только с начальником стражи, а Маргарита с Ариадной и Карлой молча держались у противоположной стены зала. Казалось, что двое супругов стояли друг против друга по разные стороны поля битвы.

Тишина продлилась недолго.

— Ваше Величество! — королевская гвардия вернулась и отсалютовала королю.

Вперёд выступил начальник дознания:

— В покоях графини Рубины… обнаружен мышьяк.

Дамы ахнули, не веря собственным ушам. Даже сама Рубина побелела как полотно, опустила голову и задрожала ещё сильнее.

Король Лео III, впрочем, почти не изменился в лице.

Один из гвардейцев вытащил из-за пазухи два фарфоровых сосуда и водрузил перед королём. Один — синего цвета, с нефритовыми вставками, второй — белый, с широкой крышкой.

— Согласно пробам, сделанным врачом, в обоих сосудах содержится мышьяк, — доложил он. — Различается только концентрация и состав.

Теперь все смотрели то на короля Лео III, то на графиню Рубину.

Доселе плотно сжатые губы короля наконец дрогнули:

— Рубина. Признаёшь свою вину?

Слова прозвучали как приговор. Но графиня не собиралась принимать его без борьбы.

— Нет, Ваше Величество! — она буквально бросилась к его ногам и рухнула на колени.

— Этот мышьяк… Вы же знаете, что он не для того! Я невиновна! Я не могла навредить Её Величеству!

Она подняла на короля умоляющий взгляд:

— Пожалуйста, Ваше Величество. Даже если все прочие не верят… вы-то должны верить мне. Я правда, правда этого не делала!

И тут сквозь её мольбы прорезался разгневанный голос графини Маркес:

— В ваших покоях нашли мышьяк. И тот же самый яд был в напитке Её Величества! Не пытайтесь давить на жалость. Это вам не поможет!

Графиня Маркес резко обернулась к королю, обращаясь к нему с подчёркнутой почтительностью, хотя ей явно стоило труда сдержать раздражение:

— Ваше Величество, королева Маргарита добродетельна и благоразумна. У неё нет врагов ни при дворе, ни за его пределами! Во всём Палаццо Карло нет никого, кто посмел бы покуситься на жизнь Её Величества, кроме графини Рубины!

Её доводы были безупречны. Стоило графине Маркес открыть огонь, как остальные знатные дамы дружно закивали.

— В самом деле, Её Величество ни с кем не враждует.

— Она честна, справедлива и щедра. Если говорить откровенно, плохо ладят с ней только Его Величество и графиня Рубина.

— Кому при дворе вообще придёт в голову держать у себя мышьяк? Разве его берут не ради убийства?

В этой какофонии у Лео III почти не осталось пространства для отступления.

— Рубина, милая. Я-то тебе верю, — тихо сказал он. — Но это дело всё равно придётся расследовать.

Она обомлела от изумления.

— У меня нет выбора, — продолжил король. — Стража!

— Слушаюсь, Ваше Величество!

— Отправьте Рубину в Западную башню!

Западная башня служила темницей для провинившихся членов королевской семьи и высшей знати. Именно там в прошлой жизни провела свой последний день Ариадна. Условия там были куда лучше, чем в подземельях, но темницей она от этого быть не переставала.

— Нет! — раздирающий вопль графини Рубины пронзил обеденный зал. — В моих покоях нашли не мышьяк, а сальварсан!

Кто-то сразу понял, о чём речь, но добрая половина знатных дам только растерянно переглянулась.

Сальварсан был сложным соединением на основе мышьяка, которое использовали для лечения сифилиса. Его получали, нагревая мышьяк до определённой температуры и выпаривая его.

После заражения сифилисом тело покрывала сыпь. Невезучим оставалось года три, везучим — до тридцати: потом болезнь добиралась до глаз или мозга, лишала зрения и рассудка.

Это была ужасная венерическая болезнь. С момента первой сыпи человек жил в страхе, как под смертным приговором.

Простые люди считали сифилис карой Небесного Отца за плотские утехи, и на больных лежало чудовищно тяжёлое клеймо.

В периоды вспышек королевства регулярно выдворяли больных из городов и жгли публичные дома. Стоило лишь обществу узнать, что у кого-то сифилис, как его фактически изгоняли из высшего света: с таким человеком никто не хотел ни есть, ни распивать чаи, хотя болезнь крайне редко передавалась через обычные бытовые контакты.

Единственным прорывом в лечении болезни стал сальварсан — редкое достижение алхимиков Центрального континента. Если после первой вспышки сыпи постоянно наносить его на поражённые участки, можно было сильно отодвинуть вторую стадию болезни и заметно снизить риск заразить кого-то ещё. Но тошнотворное отвращение к больным это средство, увы, не излечивало.

— Почему у графини Рубины вообще есть сальварсан?..

— А что это такое?

— Как же, лекарство от «болезни Монпелье».

— Небесный Отец…

У этрусков сифилис называли «болезнью Монпелье», а в королевстве Галлико — «болезнью Сан-Карло».

— Зачем графине Рубине понадобился сальварсан? Неужели…

— И так ясно, от кого она могла его получить.

— От Его Величества… короля?..

Король Лео III прекрасно понял, куда клонит толпа. Лицо у него то багровело, то темнело, на шее вздулись жилы.

— Стража! — рявкнул он.

— Да, Ваше Величество!

— Немедленно отправить эту девку в подземелье!

— Слушаюсь, Ваше Величество!

Отчаянный крик Рубины раскатился по залу:

— Ваше Величество! Вы не можете так со мной поступить! Вы лучше всех знаете, что я держу это не затем, чтобы травить Её Величество!

Всё разворачивалось почти так же, как в прошлой жизни Ариадны… Ну, почти. Тогда графиня высказалась куда прямее и прославилась своими последними словами: «Это вы сифилитик, Ваше Величество!» — а уже на следующей неделе её казнили.

На этот раз она держалась куда достойнее и уходила со сцены, почти сохранив лицо. Неизвестно только, понял ли это король. Как ни крути, смягчить его ярость ей не удалось: вместо Западной башни он сразу велел запереть её в подземелье, разозлившись не меньше, чем в прошлой жизни.

Готово. Если всё пойдёт так и дальше, графиню Рубину уберут со сцены, и Её Величество останется жива.

Но ничто в жизни не давалось просто так. Прежде чем главный придворный врач успел его одёрнуть, молодой помощник, не в силах задавить в себе чувство справедливости, поднял руку:

— Мудрейший государь, слова графини Рубины нельзя назвать совсем уж неверными.

— Что ты сказал? — резко вскинулся король.

Молодой лекарь не стушевался от яростного окрика короля и, как специалист, чётко проговорил:

— Сальварсан — это не чистый мышьяк, а сложное соединение на его основе. Его подвергают повторной обработке, и в таком виде он куда менее ядовит. Да, малыми дозами сальварсана можно незаметно свести человека в могилу, если давать его регулярно. Но им невозможно мгновенно убить собаку!

Король Лео III трясся от ярости, лицо то наливалось красным, то бледнело. Ему до дрожи хотелось запереть своенравную любовницу в подземелье прямо сейчас, но, к несчастью, появились сомнения, что она — настоящая отравительница.

В этот момент один из гвардейцев шёпотом что-то передал начальнику стражи у двери. Тот выслушал, кивнул и негромко обратился к королю:

— Ваше Величество, служанка графини Рубины просит разрешения дать показания.

— Если собирается вымаливать ей пощаду — пусть даже не начинает, — процедил Лео III.

— Напротив… — осторожно возразил начальник стражи. — Она утверждает, что хочет свидетельствовать.

Взбешённый до предела король только этого и ждал. Нужна была хоть малейшая зацепка, которая позволила бы отправить Рубину в темницу по всем правилам.

Слегка жмурясь от страха, служанка Рубины нерешительно вошла вслед за гвардейцем. По меркам двора она считалась совсем новенькой, проведя со своей госпожой всего два-три года. Девушка опустилась на мраморный пол, встала на колени.

— Говори, — коротко бросил Лео III, без всяких предисловий.

Служанку трясло, как осиновый лист, но каждое слово она выговаривала отчётливо, по слогам:

— Ваше Величество, солнце Этрусского королевства. Мне стыдно, что я так поздно решилась открыть вам правду. В интересах нашей страны я должна была сообщить об этом гораздо раньше.

— Излагай подробности!

— Графиня Рубина уже очень, очень давно мечтает отравить королеву Маргариту.

---------

Прим. перев.: 99 глава манхвы.

Если в предыдущих частях факты про мышьяк соответствовали эпохе, то при работе над этой главой мы смотрели уже в более современные источники — здесь идёт намеренный авторский сплав анахронизмов. Всё-таки мы в альтернативной Италии XIV века (за год до начала эпидемии Чёрной смерти), так что и хронология здесь другая, и последовательность событий чуть изменена.

Вспышки сифилиса начались в Европе столетие спустя — уже в эпоху Великих географических открытий, после открытия Америки. Вот тогда носы поотваливались даже у самых добропорядочных горожан в отдалённых уголках континента. И автор очень точно подмечает, что французы валили на итальянцев, называя сифилис «неаполитанской болезнью» (morbus napolitanus), а итальянцы на французов (morbus gallicus).

В те времена болезнь повсеместно «лечили» ртутью. В останках Ивана Грозного, его первой жены и сына обнаружено многократное превышение нормы содержания ртути — учёные сейчас трактуют это не как однозначное отравление, а как возможные последствия «лечения» сифилиса. А сальварсан (он же «Препарат 606») был изобретён уже в начале XX века. Это действительно производное мышьяка, которое по функциям близко к антибиотикам, и до эпохи Флеминга было единственным спасением для заражённых.

Автор сплетает факты из разных эпох, чтобы интереснее было и читателям, и переводчикам.