Дата выхода оригинала: 04.05.22

Ариадна проследовала за кардиналом де Маре к его кабинету. Чтобы попасть внутрь, нужно было пройти через гостиную и открыть ещё одну, доселе незнакомую дверь.

Она впервые переступала этот порог.

Когда кардинал распахнул тяжёлую дубовую дверь, перед ней открылся зал, отделанный белым мрамором и золотом. Было видно, что каждый предмет здесь выбирали с придирчивым вкусом; комната словно дышала искусством.

Так вот как он выглядит…​

Увидев кабинет во всём его великолепии, Ариадна невольно сглотнула. Сам факт, что её наконец сюда впустили, казался чем-то особенным.

Громоздкая мебель из красноватого дерева была покрыта тонкой резьбой, на ней высились груды старых и новых бумаг. Вдоль стены тянулись длинные полки, на которых плотными рядами выстроились редкие богословские труды, припорошенные пылью. Было ясно, что к книгам давно никто не притрагивался, в отличие от текущих ведомостей.​

— Садись. — Кардинал опустился за широкий стол в центре кабинета и кивком указал на маленький стул напротив.​

Ариадна молча склонила голову и села на зелёный бархатный стул.​

— Не верю, что ты столько времени просидела во дворце только ради компании королевы Маргариты, — произнёс кардинал. — Что там на самом деле случилось?​

Если не бросить ему подходящую кость, он вцепится в неё зубами и уже не отпустит. Ариадна быстро прикинула, о чём именно стоит рассказать. Решение далось легко.​

— Уверена, вы уже слышали, отец. Герцога Мирея нашли убитым на землях Палаццо Карло.​

— Да, так и есть, — коротко отозвался кардинал.

Кардинал де Маре уже успел задействовать все свои связи и выяснил о происшествии всё, что только мог. По дворцу ходили слухи, что ко всему причастен принц Альфонсо, но подтвердить это он так и не смог.​

— Это правда, что во всём виноват принц Альфонсо? — спросил он прямо, не заботясь о приличиях. В конце концов, Ариадна была его второй дочерью, а семья, по его разумению, существовала для того, чтобы умножать выгоду.​

Ариадна и глазом не моргнула:

— Нет. Не он.​

Она ничем не была обязана этому отцу.

Она по‑прежнему ему не доверяла.​

Как вообще получилось, что в прошлой жизни Изабелла стала женой регента Чезаре, будущей королевой?​

Тогда Ариадна думала, будто Чезаре, без памяти влюблённый в её сестру, просто захотел вознести её на самую вершину. Но чем больше она прокручивала всё в голове после возвращения, тем страннее это казалось.​

Тот Чезаре де Комо, которого она знала, и пальцем бы не пошевелил, если речь не шла о явной выгоде. Если бы он действительно желал Изабеллу де Маре, ему ничто не мешало сделать её тайной любовницей — тогда у него было достаточно власти.​

Вместо этого он приложил все усилия, чтобы Изабелла стала будущей королевой. Зачем? Ради кого он это сделал, если она была вдовой принца Альфонсо — человека, которого он ненавидел сильнее всех на свете?​

Исход был предсказуем, как снег зимой: сколько бы Чезаре ни давил слухи, высшее общество всё равно цокало бы языками. Женщины превращали бы Изабеллу в объект грязных шуток, мужчины же посмеивались бы над Чезаре, называя его дураком-рогоносцем.​

Без участия кардинала де Маре провернуть такое было невозможно.​

Он наверняка заключил сделку, щедро сдобрив её привилегиями для Изабеллы.​

Что он получил взамен?​

Неужели я даже не была для него дочерью?

Ариадна, увы, так и не получила бы от кардинала ясного, честного ответа — не в этой жизни. Он и сам бы не смог объяснить, почему так поступил: того прошлого просто не случилось.​

Но она знала: он из тех, кто способен и не на такое. Поэтому рассказала лишь «официальную» версию — ту, что продвигала королева Маргарита.​

Если бы она решила солгать, прожжённый кардинал вывел бы её на чистую воду. Так что Ариадна аккуратно добавила пару капель правды как довесок, чтобы история звучала убедительнее.​

— Однако всё осложнилось, — добавила она. — Возникла путаница с подчинёнными.​

— Вот как? — вскинул брови кардинал.​

— Человеком, который убил герцога Мирея, оказался синьор Элько, рыцарь из свиты принца Альфонсо, — спокойно продолжила она. — Тело герцога нашли в сарае, который числится за дворцом принца.​

Испокон веков хорошая ложь держится на девяти долях правды и одной доле вымысла. Поэтому Ариадна снабдила кардинала де Маре закрытой информацией о месте, где нашли герцога.​

— Скорее всего, поэтому слухи и сваливают смерть герцога Мирея на принца Альфонсо, — подвела она итог. — А королева Маргарита старается эти сплетни задавить в зародыше.​

Выглядело всё вполне разумно.​

Про безумного шута Ариадна аккуратно умолчала. В идеале король Лео III должен был заткнуть всем рты, чтобы история с шутом вообще не достигла ушей кардинала де Маре. Но даже если бы ему всё-таки донесли те «показания», это осталось бы лишь пересудами. Главное — не делать на них акцент, дать теме тихо утонуть, а если уж всплывёт на поверхность, ударить по её достоверности и добить.​

— Герцог Мирей был в одежде королевского возницы, — спокойно продолжила Ариадна. — Экипаж разбился в том месте, куда делегации Галлико и заходить‑то незачем. А настоящего кучера нашли одурманенным и в одном нижнем белье. Её Величество пыталась собрать факты так, чтобы доказать невиновность принца Альфонсо, и попросила у меня совета.

— У тебя? — кардинал уставился на дочь, не скрывая замешательства.​

Он знал, что слава богословского чуда давно опередила пятнадцатилетнюю девчонку, но в глубине души по‑прежнему считал её лишь начитанным ребёнком, которого не стоило посвящать в интриги и политику.​

Ариадна и бровью не повела.

— Да, отец. Мне повезло. Её Величество поняла, что из этой истории может вырасти вражда к Галлико, и решила прислушаться к голосу уроженки Этрурии.​

Нужно было придумать правдоподобное объяснение, почему королева привлекла именно её. Оставалось лишь подобрать подходящий предлог.​

— Синьора Карла, верная помощница Её Величества, искусна в делах дворца, но она родом из Галлико, — мягко пояснила Ариадна. — Она не до конца понимает нас. У королевы есть и графиня Маркес, но её супруг слишком глубоко увяз в брачных переговорах.

И тут Ариадна решила пойти ещё дальше. Единственное, что могло заставить кардинала пошевелиться, — это его жадность: жажда превратить дом де Маре в по‑настоящему знатный род, чья слава переживёт поколения.​

— Отец, это наш шанс, — сказала она. — Благодаря этому я могу стать одной из ближайших собеседниц королевы Маргариты.​

Изначально королева должна была погибнуть уже в этом месяце, и все нити между ними оборвались бы.​

Но что, если Ариадне удастся сохранить Её Величеству жизнь?​

— Я смогу прославить имя де Маре, — пообещала она.​

Королевская семья охотно набирала в ближний круг тех знатных дам, что приходились ей по вкусу. Если Ариадна попадёт в их число, ей достанутся и почёт, и права: ей подыщут выгодного жениха (разумеется, она замахивалась на королевского сына), дадут преференции в делах и место при дворе.​

А пока король с королевой будут к ней благоволить, она сумеет осуществить и мечту кардинала де Маре — выбить для семьи титул, о котором он грезит в своих снах.​

— Н‑ну… ладно. Веди себя осторожно, чтобы никто не смог к тебе придраться. Служи Её Величеству так, будто ты уже её ближайшая соратница, — произнёс кардинал.

Он, разумеется, не забыл добавить:

— И если перед тобой откроются новые возможности, не забудь поделиться с братом и сестрой. Мы же семья. И взлёты, и падения мы переживаем вместе.​

Только вот в прошлой жизни все эти трели о «семье» почему‑то до меня не дотягивались, верно, отец?​

Слова сами рвались с языка, но Ариадна прикусила его и сдержалась.​

— Разумеется, — лишь склонила она голову.​

На её покорный ответ кардинал кивнул.

— И не стесняйся говорить, если понадобится помощь семьи.​

Именно этой фразы она и ждала.​

— Кстати, отец… — мягко подхватила Ариадна. — Скоро начнётся жатва. Как вы смотрите на то, чтобы закупить пшеницу оптом?​

— Пшеницу? — кардинал нахмурился. — С чего вдруг пшеница?​

Жатва приходилась на май и июнь. В прошлый раз план с крупной закупкой сорвала Лукреция, но сейчас Ариадна была настроена довести дело до конца.​

В тот раз ей пришлось бы брать прошлогоднее зерно, а теперь на рынок как раз выходил новый урожай: свежая, дешёвая пшеница — сейчас было даже выгоднее закупиться, чем прежде.

— Её Величество из года в год мучается с приютом Рамбуйе, — пояснила Ариадна. — Каждой зимой там кончается еда. Они кое‑как перебиваются своими репами, но стоит хоть одному нищему умереть с голоду, как это бьёт по репутации королевского дворца. Забот у королевы — не оберёшься.​

— Хо‑о… — протянул кардинал.​

— Если мы этим летом запасёмся пшеницей и зимой пожертвуем часть приюту Рамбуйе… Разве это не поможет мне войти в близкий круг Её Величества?​

Разумеется, дарить что‑то просто так Ариадна и не собиралась.​

Как только вспыхнет Чёрная смерть, посевная будет сорвана. И в следующем, 1124‑м году, она непременно станет единственным человеком во всей Этрурии, обладающим запасами зерна.

— Как думаешь, во сколько это обойдётся? — спросил кардинал.​

В идеале Ариадна хотела бы закупиться пшеницей хотя бы на сто тысяч дукатов — этого хватило бы, чтобы целый год кормить весь Сан‑Карло.​

Прим. автора: 100 тыс. дукатов — 100 млрд вон (~70 млн долларов).

Она точно знала, что цены на зерно взлетят до небес. Разбогатеть на этом было проще простого — это почти напоминало шулерство.

Но кардинал всего этого не знал и такого запроса просто не мог бы одобрить. К тому же без подпитки из бюджета Святого Престола дом де Маре не потянул бы такую сумму.​

— Ну… допустим, тысяч двадцать дукатов? — осторожно предложила Ариадна, наблюдая за лицом отца.​

Прим. автора: 20 тыс. дукатов — 20 млрд вон (~14 млн долларов).

Глаза кардинала буквально полезли из орбит.

— Что? — выпалил он. — Двадцать тысяч дукатов?!​

С его точки зрения это были немыслимые деньги ради одного лишь благоволения королевы, тем более что речь шла о зерне для бедняков: голые траты, ни малейшей выгоды.​

— Это ни в какие ворота… — начал было кардинал, но осёкся на полуслове и откашлялся.​

Никакой особой привязанности к дочери он не испытывал — да и откуда ей взяться, если он забрал её в дом только в пятнадцать лет. Они были слишком далеки друг от друга, чтобы позволить себе хоть мало-мальски откровенный разговор.​

До сих пор кардинал де Маре позволял себе говорить с Ариадной прямо и без обиняков по простой причине: он был тем, кто приказывает, а она — тем, кто слушает.

Но теперь расклад менялся. У Ариадны появился реальный шанс выйти замуж за одного из королевских сыновей и стать частью ближнего круга королевы.​

Кардинал снова прокашлялся и на этот раз подбирал слова осторожнее:

— Вижу, ты мыслишь масштабно.​

И всё же двадцать тысяч дукатов были чем-то немыслимым. Это почти равнялось годовому бюджету дома де Маре. Чтобы наскрести такую сумму, пришлось бы закладывать всё имущество.

К тому же и особняк, и ферма в Бергамо принадлежали Святому Престолу — кардинал не мог распоряжаться ими по собственному усмотрению.​

— Понимаю, ты хочешь снискать благоволение королевы, но и тут мера нужна, — сказал он. — Благодеяния надо растягивать, а не обрушивать разом.​

В голове всплыла старая мудрость: плохое творят разом, а милости дарят понемногу.​

— Максимум, что я могу себе позволить, — это тысяча дукатов, — назвал он сумму, которую считал верхом собственной щедрости. — Больше на милостыню тратить нельзя: нам это и не по силам, и не к лицу. К тому же бедняков не накормишь досыта — дай им поесть задаром, и они всё равно на шею сядут да ещё и потребуют. Что ты с ними станешь делать в следующем году?​

Прим. автора: 1 тыс. дукатов — 1 млрд вон (~695 тыс. долларов).

Ариадна лишь склонила голову.

— Да, отец.​

Для неё стакан был уже наполовину полон.

Тысяча дукатов у меня есть.

Остаётся раздобыть ещё девятнадцать… и я их достану любой ценой.

Выйдя из кабинета кардинала де Маре, она сразу велела позвать Джузеппе.​

— Да, госпожа, — отозвался юноша.

Ни расшаркиваний, ни лишнего словца — он сразу переходил к делу, и это ей в нём нравилось.​

— Возьми с собой одного‑двух людей и подыщи на окраине склад под зерно, — распорядилась Ариадна. — Лучше бы в самом Сан‑Карло, но ферма в Бергамо тоже подойдёт. И место должно быть таким, чтобы в случае беды мы могли охранять его только своими силами.

— Да, госпожа, — кивнул Джузеппе. — На какой масштаб и бюджет ориентироваться?

— По объёму первый ориентир — двести тысяч кантаро, — сказала Ариадна. — По деньгам пока закладываем пятьсот дукатов в год за аренду склада. Если не хватит охраны, в эту сумму должны входить и найм, и обучение людей.​

Прим. автора: 200 тыс. кантаро — 20 тыс. тонн. 500 дукатов — 500 млн вон (~340 тыс. долларов).

Даже у молчаливого Джузеппе от таких чисел округлились глаза.​

— Справишься? — спросила она.​

— Да, госпожа.​

Джузеппе никогда не отвечал отказом, и это нравилось ей ещё больше.

***

Графиня Рубина в последнее время никак не могла разобраться, что творится вокруг.​

— Определённо, что‑то не так… — пробормотала она.​

Осведомители уверяли, что принц Альфонсо крупно оступился, а король Лео III сейчас старательно заметает следы. Но дальше этого копнуть не удавалось.​

Единственный очевидец, тот самый шут, которого она мечтала расспросить, отправился на виселицу, не оставив ей ни малейшего шанса вытянуть из него правду. Приближённые короля держали рот на замке, а когда Рубина попыталась закинуть удочку самому Лео III, он вспыхнул, как пламя, и десять дней подряд отказывался её принимать.​

— Наступил ли тот самый момент? — вполголоса спросила она саму себя.​

Графиня взяла в руки маленький фарфоровый флакон, украшенный нефритом, несколько раз открыла и закрыла крышку. Осторожно вдохнула запах.​

Ещё некоторое время она вертела флакон в пальцах, затем покачала головой:

— Нет, Рубина… Не будем опрометчивыми.​

Крышка щёлкнула, и графиня убрала пузырёк глубоко в ящик комода.​

Она ждала в одиночестве уже почти четверть века. В терпении она была мастерица и могла позволить себе подождать ещё немного…

Того самого, по‑настоящему удачного момента.​

--------

Прим. перев.: 97 глава манхвы.