Дата выхода оригинала: 20.02.22

Подруга рангом пониже, братец-недотёпа, партнёр совсем не того уровня… Но хотя бы со стороны её спутники выглядели вполне прилично. Довольная, Изабелла едва сдержала ухмылку и вошла в Зал Белых Лилий.

Как только она переступила порог, королевский слуга вручил ей нарцисс и сахарное печенье в изящной упаковке. Приветственный подарок полагался всем дамам.

— Спасибо, — вежливо кивнула Изабелла.

Большинство гостей уже собрались. Ещё не прибыли лишь члены королевской семьи и почётная гостья из Галлико — великая герцогиня Лариесса де Валуа.

Благодаря супругам Бартолини их группа заняла отличные места на диване в укромном уголке. Изабелла уже потянулась к бокалу игристого вина, который поднёс ей слуга, но передумала и взяла стакан воды.

Прим. перев.: 샴페인 — шампанское с 풍부한 기포 пузырьками. Но в середине XIV века его не было, а любые пузырьки считались браком. Сохраняем игристое вино как авторский анахронизм во всех будущих главах.

— Синьорина де Маре, вы, полагаю, вина не пьёте? — участливо спросил пожилой граф Бартолини. — Наша Клементе тоже алкоголь не жалует.

«Вот бы вам увидеть вашу благоверную в стельку пьяной с маркизом Кампа», — мелькнуло в голове Изабеллы. Еле сдержавшись, она изобразила самую скорбную улыбку, на какую была способна.

— Нет, иногда я пью.

Лицо Якопо просветлело, и он искоса взглянул на неё. Может, однажды она согласится и со мной выпить? Изабелла всегда твердила ему, что не притрагивается к спиртному.

— С тех пор как мы проводили матушку в последний путь, прошло совсем немного времени… — печально сказала Изабелла. — Я знаю, что по указу Его Величества месячный траур уже окончен. Но хоть я и сняла тёмные одежды, мне хочется почтить её память хотя бы в поступках.

Граф Бартолини растроганно взглянул на неё, но тут Ипполито, не понимая обстановки, захихикал и ляпнул:

— Эй, если хочешь почтить маму, надо носиться по лавкам до упаду… Ой!

Острый каблук беззвучно врезался ему в голень, заставив замолчать. Он обернулся на обидчика и увидел свою прекрасную сестру — нежную, как лепесток. Она одарила его особенно ласковой улыбкой.

К счастью, как раз подошла чета Бальдзо и присоединилась к ним. Граф Бартолини с восхищением посмотрел на Изабеллу и представил её новоприбывшим:

— Граф Бальдзо, графиня Бальдзо, синьорина Изабелла воздерживается от вина, чтобы почтить память матери.

Он одобрительно взглянул на Клементе, а затем снова на Изабеллу.

— Среди молодёжи такое редко встретишь. Разве это не замечательно?

До этого графиня Бальдзо бросала на Изабеллу суровые, неодобрительные взгляды, но, услышав слова графа, удивлённо посмотрела на девушку:

— Она совсем не такая, как о ней говорят.

Графиня Бальдзо сказала это про себя, но Изабелла решила ухватиться за возможность начать разговор. По правилам иерархии ей не полагалось заговаривать первой, но сейчас это должно было сработать.

— Я вовсе не такая странная, как говорят люди, — мягко заметила Изабелла. — Просто хочу сохранить память о матушке в сердце.

Графиня выглядела не слишком расположенной к разговору, но всё же коротко кивнула. Изабелла сидела с супругами Бартолини, и откровенно игнорировать девушку было бы невежливо по отношению к ним.

Получив хоть какой-то ответ, Изабелла вцепилась в него.

— Графиня Бальдзо, я так много о вас слышала! Все говорят, что вы так добродетельны и благородны…

— А, правда? — неохотно отозвалась графиня.

Ей явно было всё равно. Даже казалось, что разговор уже слегка надоел. Если подумать, картина и впрямь выглядела забавно: бывшая первая красавица Сан-Карло, нынче полностью утратившая свою славу, отчаянно льстит и пытается втереться в доверие.

Но Изабелла не сдавалась.

— Мой отец, кардинал де Маре, тоже отзывался о вас с восхищением. Он говорил, что жертвенный труд великих аристократов — это высшая форма служения. Ваша работа в приюте Рамбуйе произвела на него огромное впечатление.

Графиня Бальдзо усердно занималась благотворительностью, но делала это совсем не так, как другие знатные дамы. Обычно аристократки просто откупались деньгами или устраивали базары и жертвовали выручку. Графиня же организовала целое сообщество благородных дам, и они сами принимались за работу: мыли перила, развешивали бельё, расставляли вазы с цветами.

Высший свет осуждал их, нашёптывая за спиной: мол, бесполезная игра в куклы, романтическое самолюбование! Наверное, мужья не дают им денег на карманные расходы. Да и вообще всё это обман — приходят в богадельню подметать полы, а сами с ног до головы в драгоценностях и шёлках.

Так что реплика Изабеллы попала в точку.

— Ах, он правда так сказал? — впервые за вечер на лице графини Бальдзо появилось довольное выражение.

Изабелла лучезарно улыбнулась:

— Разумеется. Гон из Йесака учил, что труд рук человеческих воистину бесценен.

Наконец-то окупились три месяца домашнего заточения, когда её заставляли переписывать «Размышления». Изабелла решила подражать каждому действию Ариадны. Стоило этой мерзкой девке ляпнуть что-нибудь подобное, как пожилые дамы тут же млели от восторга. Самое время применить это на практике.

— Ценность труда определяется не самим актом работы. Пошло превозносить усилия ради усилий. Важно то, что они дают человеку. Труд воспитывает характер. Работая, человек учится ценить других и обретает терпение.

Изабелла позаимствовала это из «Размышлений в поисках ответа» святой Кларибель — толкования к «Размышлениям». Хотя она не особо понимала смысл и уж точно с ним не соглашалась, она повторила заученное, как попугай.

Какое ещё терпение. Бесит эта книга.

Но ни тени этих мыслей не отразилось на её лице. Изабелла была красива, но сейчас казалось, будто от неё исходит свет. Даже театральные актёры позавидовали бы такой игре.

Она заглянула графине Бальдзо в глаза и продолжила серьёзным тоном:

— Большинство людей жертвуют деньги бедным в надежде на благословение. Но вы — совсем другое дело. Вы не боитесь окунуть руки в холодную воду и сами заботитесь о сиротах. Вот это и делает вас поистине замечательной. Так говорил отец мой, кардинал де Маре, и я с ним полностью согласна.

Лесть Изабеллы била точно в цель. Глаза графини засияли от радости. Сидевшая рядом Клементе тоже смотрела на Изабеллу с восхищением.

— Боже мой! Какая глубокая душа у юной особы, — воскликнула графиня Бальдзо. — Вы действительно не такая, как о вас говорят.

Отлично. Вот он, мой шанс.

Изабелла с печальным видом устремила взгляд в пол:

— Слухи всегда искажают истину…

Сидевший рядом Якопо Аттендоло подал голос:

— В обществе достаточно одного косого взгляда.

Изабелла не собиралась заходить так далеко, но помощь Якопо была кстати. Не нужно самой всё выкладывать — достаточно прикинуться невинной овечкой.

— Наверное, я сама в чём-то виновата. Обо мне не стали бы так говорить без причины.

— Такой красавице, как синьорина Изабелла, легко стать жертвой чужой зависти, — дипломатично заметил Якопо.

Но это уже было лишним. Нельзя вызывать раздражение других дам разговорами о чужой красоте, особенно если собеседницы близки по возрасту. А Клементе де Бартолини и даже графиня Бальдзо были довольно молоды для своего положения в обществе.

Изабелла поспешно сменила тему:

— После того как матушка покинула нас, я много думала. И осознала, что хочу жить в служении и жертвенности.

К счастью, графиня Бальдзо, похоже, не обратила особого внимания на слова Якопо.

— О! Вы интересуетесь благотворительностью?

— Ещё как! — с энтузиазмом отозвалась Изабелла. — Я как раз хотела заняться тем же, что и вы, графиня Бальдзо: помогать трудом. Но не могу найти подходящего места.

Разумеется, это была ложь. Изабелла — дочь кардинала де Маре. У церкви приютов и проектов помощи бедным хоть отбавляй, а её отец как раз всем этим и руководил.

Но она лишь слегка улыбнулась и продолжила:

— Просто не знаю, с чего начать.

— Изабелла, почему бы тебе не попросить графиню Бальдзо взять тебя с собой? — подала голос Летиция.

Молодец, Летиция. Не зря я попросила брата позвать тебя. Отработала свой хлеб.

Как ни странно, графиня не стала возражать.

— Тогда не хотите ли прийти со мной в следующий раз? Нам как раз не хватает рук — маркиза Сальбати заперлась дома.

Не обращая внимания на кислое лицо Клементе, Изабелла расцвела улыбкой, словно майский пион. Но нельзя соглашаться сразу — можно легко наскучить.

— Ох! А что случилось с маркизой Сальбати? Почему она не приходит?

— А, это… Ах да, незамужние, наверное, не в курсе. Ей признался в любви королевский шут, — пояснила графиня Бальдзо.

Шут-горбун служил при дворе, развлекая знать. Много лет он был тайно влюблён в аристократку, и наконец решился признаться. Его чувства были искренни. Но она была замужем, а он — горбатым шутом, так что отношения между ними не сложились.

— Прошлой осенью был целый переполох!

— Маркиз Сальбати не выдержал и избил шута до полусмерти. Тот выжил лишь чудом.

— Из-за этого семье Сальбати запретили сопровождать двор в Таранто.

— Но разве рыцари не клянутся дамам в любви и преданности постоянно?

— Он не рыцарь — он шут.

— Резонно.

— Брр, даже мысль о признании противна.

— Но шут-то не ровня ей. Сальбати мог бы просто посмеяться, а вместо этого вспылил и сам себя в неприятности вогнал.

Графиня Бальдзо так увлеклась разговором с друзьями, что не сразу вспомнила о молодёжи. Она взглянула на Изабеллу и дружелюбно пояснила:

— Словом, из-за всего этого маркиза Сальбати теперь стыдится показываться на людях и почти не выходит из дома. Так что одного человека нам как раз не хватает.

— Ох… Мне так жаль бедную маркизу, — печально опустила взгляд Изабелла. На её лице расцвела милая улыбка, и она посмотрела на графиню: — Если вы меня пригласите, я с радостью приду.

Ещё никогда в жизни Изабелла не подлизывалась к женщине с таким рвением. Усилий уходило слишком много, но улыбка на её красивом лице становилась всё шире.

В этот момент с северной стороны зала во весь голос прокричал дворцовый глашатай, возвещая о прибытии почётных гостей:

— Его Величество, король Лео Третий!

Голос слуги прокатился по всему Залу Белых Лилий. Он был слышен даже в задней части коридора, предназначенного исключительно для почётных гостей. Простым смертным туда путь был заказан.

На случай, если кто-то не расслышал объявление, появились двенадцать гвардейцев почётного караула и затрубили в рога. Шумные гости мгновенно умолкли, поднялись со своих мест и повернулись в сторону коридора для избранных.

Под звуки рогов впереди всех шествовал король Лео III, рядом с ним шла королева Маргарита. За королевской четой, двигавшейся величественной поступью, следовал принц Альфонсо. Лицо его было бесстрастным. Великая герцогиня Лариесса шла с ним под руку.

За ними следовали герцог Мирей, глава делегации королевства Галлико, и графиня Рубина, любовница короля.

Глаза Изабеллы вспыхнули от гнева.

Чезаре безжалостно отверг её, но пришёл без пары. Он явился на бал с собственной матерью! И даже вошёл в зал через почётный коридор вместе с королевской семьёй.

Граф Чезаре, я заставлю тебя пожалеть об этом!..

Пока она ещё не знала, как, но своего она добьётся. Изабелла не забывала обид.

Впрочем, Изабелла де Маре была лишь одной из множества гостей. Король Лео III, разумеется, понятия не имел, какие мысли её одолевают и почему она бросает такие взгляды на королевскую семью. Красуясь своей властью, король взошёл на подготовленную трибуну и поднял правую руку. Гости, заполнившие до отказа Зал Белых Лилий, мгновенно умолкли.

— Мои верные подданные! Приветствую вас на балу, открывающем Весенний фестиваль, — обратился ко всем король. — Все вы важные люди Сан-Карло и заслуживаете уважения.

Зал взорвался аплодисментами.

— Как все знают, переговоры затянулись. Но сегодня мы встречаем почётных гостей из Галлико, включая нашу кандидатку в невесты. В честь этого первый танец исполнят мой единственный сын Альфонсо и великая герцогиня Лариесса. Ешьте, пейте, веселитесь! Танцуют все!

Приглашённые гости дружно подхватили:

— Танцуют все!

Речь короля Лео III была грубовата, зато коротка, и это было её неоспоримым достоинством. Едва король закончил говорить, как оркестр из семидесяти музыкантов заиграл живой и быстрый вальс Сан-Карло.

Лариесса широко улыбнулась и повернулась к Альфонсо. Но приглашать даму мог только кавалер.

Скрывая своё нежелание, принц обратился к ней:

— Начнём танец, Ваше Высочество?

----

Прим. перев.: по-прежнему 84 глава манхвы.