Дата выхода оригинала: 02.02.22

Клементе де Бартолини мгновенно уловила осуждение на лице Изабеллы — не заметить его было невозможно. Её безобидные черты исказились, словно от боли, а глаза наполнились слезами.

Её младший брат, Оттавио де Контарини, напоминал ротвейлера. А вот сама она смахивала скорее на комнатную собачку — минипина. Между ними определённо было семейное сходство, но в отличие от Оттавио сестра казалась безобидной и хрупкой, словно маленький потерявшийся щенок.

Прим. перев.: в оригинале намеренно используются анахронизмы ротвейлер (로트와일러) и минипин (미니핀). Сохранено.

— Изабелла...

Изабелла смотрела Клементе прямо в глаза, а та уже едва сдерживала слёзы.

— С чего это вы вздумали плакать? — спросила она.

Этого оказалось достаточно. Графиня тут же разрыдалась в голос, словно кто-то открыл кран со слезами.

— Я... я не хотела... я не специально... — залепетала Клементе.

Посмотрев на рыдающее создание, Изабелла скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана. Пришла получить долг, а превратилась в утешительницу!

Вкратце история Клементе сводилась к следующему: граф Бартолини был замечательным человеком. Ему было жаль молодую жену, и он позволял ей делать всё, что захочется. Клементе была робкой и нерешительной, но при этом не могла перестать проверять, любит ли её муж.

Когда муж дал ей полную свободу, она стала заниматься тем, что муж точно не одобрил бы. Это было извращённое саморазрушительное желание. Вызов.

Ты будешь любить меня даже после такого?

Первым её любовником стал священник собора, который принимал у неё исповедь. Они просто немного сблизились, но в какой-то момент перешли черту. Всё вышло из-под контроля.

После священника у неё был роман с разорившимся молодым дворянином, затем — с конюхом. Это был безмолвный вызов мужу. Я тебе изменяю. Ты всё ещё меня любишь? И в конце концов она связалась с маркизом Кампа. Муж этого точно бы не простил.

Она заглянула к торговцу картинами и встретила там маркиза. Он был богат и безупречно воспитан, его манеры её пленили. Отчасти это было любопытство: о нём ходили слухи как о последнем мерзавце, но неужели он правда настолько плох? Отчасти — упрямое желание доказать себе, что она сможет его перевоспитать, вытащить на путь истинный.

И всё же важнее всего были похоть и жажда падения. Ей хотелось связаться с кем-то недостойным и скатиться на самое дно.

— Я не знаю, почему я такая! — зарыдала Клементе.

Я тоже не знаю, что с тобой не так.

Изабелла мысленно цокнула. Допустим, графиню Бартолини поймали с поличным на романе с маркизом Кампа — ну так зачем ещё и рассказывать про остальных любовников? Да она собственными руками даёт Изабелле верёвку, чтобы та её повесила!

— Мне было так одиноко... — продолжила Клементе. — Наверное, на меня что-то нашло!.. А священник… он был плохим человеком. Ведь он служитель церкви, должен направлять верующих, а он лишь бесстыдно потакал своим желаниям... Конюх был таким же... Я же его госпожа! Как он вообще посмел думать о том, чтобы меня коснуться?..

Графиня не замолкала, расписывая грехи своих любовников. Было очевидно, почему она вообще раскрывает такие подробности, когда лучше бы помалкивала.

Изабелла вздохнула про себя. А затем решила сжалиться и сказать то, что Клементе так отчаянно хотела услышать.

— Это не ваша вина, — неохотно выговорила Изабелла.

— Правда? — лицо Клементе мгновенно просветлело, словно она только этого и ждала. Изабелле стало не по себе от того, как резво графиня схватилась за эти слова.

— Священник должен быть примером для верующих. Даже если верующая подала ему повод...

Услышав эти слова, Клементе вздрогнула. Лицо её снова начало кривиться.

Изабелла приподняла бровь и тут же сменила формулировку:

— То есть священник вообще не должен был испытывать влечение к благочестивой прихожанке. Это полностью его вина.

Лицо графини снова разгладилось. Изабелла последовательно выругала конюха, маркиза Кампа и даже самого графа Бартолини, всячески подчёркивая, что Клементе ни в чём не виновата.

После почти получаса страстных речей Изабеллы Клементе расплылась в довольной улыбке. Настроение у неё улучшилось настолько, что она даже захотела чаю.

— Изабелла, мы с тобой не разговаривали так с самого детства... Как хорошо, что об этом узнала именно ты... Мне было так одиноко, так тяжело...

Изабелла прервала излияния на полуслове:

— Но, Клементе...

На прекрасном лице Изабеллы расцвела сияющая улыбка. Теперь она решила перейти к сути.

— Вы всё-таки допустили одну ошибку.

— К-какую?.. — неохотно спросила Клементе.

Она выглядела так, будто готова была в любую секунду сбежать — словно пыталась отползти назад по дивану. Ей совершенно не хотелось слышать ответ. Щенячьи глаза тревожно задрожали.

— Вы должны были вступиться за меня, когда обо мне пошли слухи как о любовнице маркиза Кампа.

При этих словах глаза Клементе снова наполнились слезами.

— Я... я... Тогда... Муж же видел... — залепетала она.

Разумеется, лишь высокоморальный человек сможет признаться в своей измене, когда высший свет уже выбрал себе жертву. И для этого требуется немалая смелость. Изабелла не ждала от Клементе подобной сказочной отваги. Это было невозможно.

На месте графини так поступил бы любой — даже тот, кто не столь робок и труслив.

Я бы тоже отсиделась.

Но вслух Изабелла сказала иное:

— Клементе, вам меня совсем не жаль? Я ни в чём не виновата, а расплачиваюсь за последствия ваших поступков…

Графиня опустила голову в пол. Она не могла ничего ответить. Изабелла почувствовала: если сейчас сильнее надавить, добыча сбежит. Слишком уж хлипкое создание.

— Клементе, я не для того это говорю, чтобы сейчас вас упрекать, — продолжила Изабелла. — У вас есть семья. Я не хочу требовать от вас таких жертв. Я не настолько жестока.

Она перешла на сладкий медовый тон, словно всё понимала и прощала. Изабелла редко прилагала столько усилий, чтобы задобрить женщину — такое происходило от силы пару раз в год.

Дожила. До чего пришлось дойти.

— Т-тогда... Что же?.. — Клементе осторожно подняла голову, словно маленькая собачонка, почуявшая тепло.

— Вы же знаете, что сейчас происходит в моей жизни?

Изабелла опустила взгляд, изображая страдание.

Впрочем, ей и не нужно было ничего изображать. Изабелла де Маре блистала в столице! За что ей всё это?!

— В высшем свете со мной никто не разговаривает. Друзей больше нет. А королевский бал в этом году...

Изабелла не выдержала. На этот раз слёзы были настоящими.

— Никто... никто меня не пригласил...

Перед её глазами промелькнули те, кто от неё отвернулся. Пустой почтовый ящик. Люди, отводящие взгляд на великой мессе. Когда у неё всё было хорошо, все виляли хвостами и бегали за ней следом, но стоило ей оступиться — и никто даже руки не протянул.

Мужчины... на них нельзя положиться!

Изабелла с самого начала не доверяла женщинам. Теперь же она не доверяла всем.

Она подняла на графиню заплаканные глаза:

— Я прошу у вас не так много. Просто будьте рядом со мной в обществе. Это ведь не такая большая просьба?

Клементе слегка удивилась. Она ожидала чего-то худшего.

— Что ж... это я могу...

— Меня же все отвергли за то, чего я не совершала! — всхлипнула Изабелла.

Графиня вздрогнула. Ей показалось, что на этот раз Изабелла обвиняет её.

— Прошу вас, Клементе. Возьмите меня с собой, позвольте присоединиться к вашему кругу. Помогите мне восстановить репутацию, — попросила Изабелла. — Я готова на всё. Благотворительность, молитвенные собрания… что угодно.

Графиня де Бартолини славилась регулярным участием в благотворительных делах при соборе и в приюте Рамбуйе. Она и её подруги состояли в благотворительной организации — Женском обществе Серебряного Креста. Они стирали бельё, готовили еду и убирали помещения.

Конечно, выглядело немного странно, что дамы, которые дома и пальцем не пошевелят, вдруг с энтузиазмом занимаются подобным в соборе. Впрочем, их труд отличался масштабами… как выращивание пшеницы на большом поле отличается от разведения цветов в саду.

— Н-ну, если только это... тогда да...

Едва графиня согласилась, как глаза Изабеллы засверкали.

— Тогда начнём прямо сейчас! — настойчиво произнесла она. — Клементе, у вас ведь есть встреча после обеда?

Лучшее время для неформального общения в узком кругу — обед и следующее за ним чаепитие. Большие приёмы устраивались вечером, но в основном светские дамы встречались за обедом и послеполуденным чаем.

Графиня Бартолини пригласила Изабеллу на одиннадцать утра, и это выглядело странно. Наверняка всё потому, что обед и чай у неё уже были заняты.

Судя по всему, догадка была верна, потому что Клементе заговорила, запинаясь:

— Д-да, есть, но...

— С кем? — не отставала Изабелла. — С графиней Бальдзо? С маркизой Сальбати? Или даже с баронессой Лоретан, и то неплохо!

Изабелла принялась перечислять всех знакомых дам Клементе, отчего та почувствовала неловкость: гостья была слишком хорошо осведомлена о её жизни. Графиня втайне надеялась, что та не заинтересуется её послеобеденной встречей.

— Нет... нет... Это не светские дамы, — медленно проговорила Клементе, пытаясь увильнуть. — Просто семейная встреча.

В последнее время графиня Бартолини регулярно приглашала к обеду светских дам. Но сегодня должны были прийти родные.

— Оттавио сказал... что приведёт друзей... — проговорила Клементе.

Она рассчитывала, что Изабелла потеряет интерес и уйдёт, узнав, что никаких светских дам не будет.

Но, к её удивлению, Изабелла улыбнулась, и лицо её расцвело. Впрочем, эта улыбка напоминала скорее не майский пион, а хищное растение, что растёт в глубинах Мавританской империи.

— Боже мой! Синьор Оттавио приедет? — воскликнула она. — Клементе, вы просто обязаны пригласить и меня!

Аметистовые глаза Изабеллы сверкали от радости. С решительным видом она снова нажала на графиню:

— Мы же в детстве играли все вместе! Помните?..

Изабелла широко улыбнулась, пристально глядя на собеседницу. Встретившись с ней взглядом, та вздрогнула. Выражение лица гостьи было до приторности сладким, но графиня понимала: противиться ей она не может. Лучше угодить.

Клементе мягко спросила:

— Что ты предпочитаешь? Мясо или рыбу? У нас есть ягнёнок и жареная кефаль.

Изабелла улыбнулась, обнажив зубы:

— Ни то, ни другое. Мне телятину.

----

Прим. перев.: вторая половина 81 главы манхвы